Часть 7

Резкие потоки ветра, рассекаемые ветвями деревьев, порождали монотонный гул, отдалённо похожий на вой сирены. Стены школы частично поглощали шум непогоды, но его всё равно можно было различить, особенно на месте Утахимэ – у самого окна. Из щели деревянной рамы дул сквозняк, и можно было заметить как только что перевёрнутая страница тетради слегка подёргивается. Пальцы то и дело возвращались к отколупливанию краски на уголке парты, хоть Иори и одёргивала руку как только замечала это. Она старалась концентрироваться на завываниях ветра, но обрывки разговоров с заднего ряда так и норовили вползти в уши, а оттуда прямо в мозг, обволакивая сознание знакомым тембром, что так явно угадывался среди прочих. С окончания каникул прошло почти две недели, но по возвращению в колледж они с Годжо больше ни разу не говорили. Поначалу её захлестнуло замешательство, затем пришло что-то похожее на долгожданное спокойствие, а спустя неделю Утахимэ настигла такая острая необходимость, что хотелось содрать с себя кожу. Иори наблюдала за ним с маниакальным вниманием, расчленяя фразы на отдельные слова, препарируя каждую эмоцию, пробегающую по его лицу, словно под верхним слоем скрывалось что-то ещё, готовое показаться лишь на долю секунды, и это нельзя было упустить, иначе оно так и останется там, навсегда похороненное в глубине его черепа и скрытое от глаз. Не понимая зачем и по какой причине, Утахимэ вновь и вновь возвращалась к этому занятию, позволяя мыслям о нём проникать в голову. Почти всегда неосознанно, с размеренной жестокостью. Учитывая его отстранённую холодность, это был мазохизм в чистом виде, словно она сдирала подсохшую корочку с едва затянувшейся раны. Слегка развернув голову, Утахимэ сверлила взглядом его лицо, пытаясь найти точку отсчёта. Когда именно это началось? Его силуэт намертво отпечатался на сетчатке, когда они сидели на опавшей листве, под пологом деревьев её тайного места? Или когда его пальцы скользнули внутрь неё, разжигая под кожей неведомое до этого тягучее желание? Может когда он впервые коснулся её губ своими в тёмной пыльной комнате заброшенного особняка с плачевной историей? Неважно насколько дотошно Утахимэ сортировала воспоминания – она не могла понять, когда рухнула в пропасть. Но совершенно ясно было одно – она потеряла контроль. И вины Сатору в этом не было. Иори не удосуживалась смазать глаза движением век и они начали слезиться. Интересно, замечает ли Годжо её пристальное, практически нездоровое внимание? Утахимэ готова поклясться, что он всё прекрасно видит, намеренно игнорируя и избегая её. Будто в подтверждение этих мыслей, уголки его губ слегка дернулись вверх, взгляд же при этом остался прикован к конспекту. От этого крошечного жеста сердце пропустило пару ударов. Ей захотелось подойти и ударить его – сильно шлёпнуть ладонью по лицу, чтобы он поднял глаза и посмотрел прямо на неё. Не мельком скользнул взглядом как по неодушевлённому предмету, не заслуживающему внимания, а задержался глазами на её лице надолго и с чувством, пусть даже это и были бы удивление, обида или гнев. Хотелось хоть немного утолить бушующий голод, о котором Утахимэ и не подозревала, пока Годжо не перестал её замечать. "...мне не нравится то, что происходит между нами..." "...я больше не прикоснусь к тебе..." "...в этом ведь ничего такого..." Звонок, оповещающий об окончании лекции, прозвенел будто из под толщи воды. Утахимэ неспеша собрала с парты тетради и, повесив сумку на плечо, направилась к выходу из класса. Сёко начала говорить Утахимэ что-то про сонливую погоду, но тут же оборвалась, застыв у двери. – Годжо, подвинься. Ты тут не один. Утахимэ подняла глаза и увидела, что Годжо стоит в дверном проёме, непринужденно засунув руки в карманы. Похоже он ждал Гето, который ещё копишился со своими конспектами, складывая их в рюкзак. Годжо слегка усмехнулся на это замечание и повернулся боком, предоставив им небольшое пространство. Сёко тут же юркнула туда, продолжив свой монолог уже в коридоре. Утахимэ чуть замешкалась, но всё же шагнула вперёд полубоком, едва не мазнув носом по груди Годжо. Какая то ужасная недальновидность заставила её запустить в лёгкие порцию воздуха именно в этот самый момент, вместо с ней внутрь проник его запах – едва уловимый сладковатый шлейф, который она уже успела забыть. Утахимэ непроизвольно посмотрела вверх и на мгновение пересеклась с ним взглядом. Всё-таки он смотрел на неё. Иори почувствовала как злорадное удовольствие расползается под кожей. Этот взгляд ничего не выражал – такой непродолжительный зрительный контакт, что даже при желании нельзя было выцепить из него каких-либо эмоций. Но он был. В голове промелькнуло ехидное "Попался". Вполуха слушая Сёко, Утахимэ раздумывала над тем, чем бы себя занять. Минуты бездействия в последнее время стали невыносимыми из-за того, что порождали мысли, которые были болезненны чуть ли не на физическом уровне. И оттого Иори заполняла каждую свободную минуту какими-нибудь действиями. Она разобрала свой шкаф – теперь там красовались аккуратные стопки одежды, а вещи на вешалках были тщательно выглажены. Рассортировала все тетради и канцелярские принадлежности на письменном столе, освободив по меньшей мере половину пространства, о котором и не подозревала до этого. Даже в холодильнике и шкафчике в ванной уже царил маниакальный порядок. Поэтому когда она вошла в комнату, взгляду не за что было зацепиться. Утахимэ рухнула на кровать, тихо застонав. Телефон завибрировал от уведомления, но она не шелохнулась – знала от кого пришло сообщение. С Джуном они начали переписываться ещё на каникулах. Утахимэ не была уверена, что стоит поощрять его интерес, особенно учитывая её одержимость Годжо. Но от этого парня веяло такой теплотой и дружелюбием, что она не смогла устоять, понемногу впуская его в свою жизнь. Дни тянулись ужасно медленно, сливаясь в единое тёмно-серое пятно. Миновала ещё неделя и всех всколыхнула новость. В магический техникум поступил новый студент. Нанами. Утахимэ хватило нескольких минут знакомства, чтобы составить о новеньком исключительно положительное мнение. Ей даже показалось, что они отчасти похожи – он был спокойным, собранным, тактичным. Есть такие люди, которые будто уже рождаются взрослыми, они готовы стойко нести груз ответственности буквально с пелёнок. Можно подумать, что они едва успели закончить прошлую жизнь, как их тут же поместили в новое тело, забыв стереть пыльный отпечаток, приобретённый в предыдущий визит на эту землю. Сатору похоже новенький тоже пришёлся по душе. Годжо начал вываливать на него какое-то невообразимое количество информации, особенно шуток собственного сочинения. Странно что он решил, будто Нанами их оценит. Дабы разнообразить рутину и отпраздновать присоединение нового студента, коллективно было принято решение посетить караоке-бар на выходных. Иори лениво поворочала эту мысль в голове, отметив, что скорее предпочла бы остаться дома... Утахимэ вытаскивала учебники из сумки, складывая их на стол аккуратной стопкой, когда в комнату влетела Сёко с ноутбуком под мышкой и с кружками в обеих руках. Она поставила их на стол и завалилась на кровать. – Я только что сварила, попробуй. – гордо ответила она, утыкаясь глазами в монитор, – Какой сериал мы решили вчера смотреть следующим? Забыла название. Утахимэ склонилась над чашками, позволяя горячему пару коснуться лица. – Это что? Какао? Утахимэ осторожно отхлебнула из чашки, и тут же поморщилась, потому что обожгла губы и язык. Вкус разобрать не получилось. – Ммм, – протянула она, прикасаясь пальцами к губам, – Прямиком из преисподней. Сёко прыснула. – Я же говорю, только сварила. Утахимэ задумалась, напрягая память. – Какая-то там любовь... То ли горькая, то ли чёрная... – Так мы долго будем искать. У половины сериалов здесь такие названия. – хохотнула Сёко. Утахимэ внезапно застыла, достав из сумки незнакомую тетрадь. Ей пришлось быстро прокрутить в голове сегодняшние занятия, чтобы понять, что это тетрадь Нанами, в которую она записывала расписание. – Похоже я случайно утащила тетрадь Нанами. – задумчиво произнесла Утахимэ, рассматривая неожиданную находку. Сёко что-то промычала, не отрывая глаз от экрана. Затем посмотрела на Утахимэ, пытаясь осмыслить то, что она сказала. – Да? По-моему его комната следующая после комнаты Гето. – Сёко прикрыла глаза и подняла палец вверх, будто рисуя в голове воображаемую карту, – Получается вторая с конца коридора. – закончила она и вновь вернулась к своему занятию, покусывая большой палец. Утахимэ кивнула. – Я мигом. Иори быстрым шагом преодолела коридор и нашла глазами нужную дверь – она была приоткрыта, и Утахимэ постучала о дверной косяк. – Нанами? Послышался грохот, а затем тихий голос. – Проходи, я здесь. Утахимэ осторожно юркнула в комнату, попутно осматривая помещение. На полу стояли многочисленные коробки, заполненные книгами, бытовой утварью и одеждой. Утахимэ споткнулась об одну из них, едва успев переступить порог. – Забыла вернуть тебе тетрадь. – виновато усмехнулась Утахимэ, протягивая её Нанами. Он кивнул и слегка улыбнулся. – О, спасибо. – он положил тетрадь на стол, заваленный разнообразными вещами. – Обустраиваешься? – спросила Утахимэ, рассматривая аккуратно расставленные на полке книги. – Да. Не сказал бы, что приятное занятие. Кто бы мог подумать, что у меня столько вещей. Иори перекатилась с пятки на носок. – Если будет нужна помощь, обращайся. – вежливо сказала она и развернулась, уже внимательнее смотря под ноги, – Я пойду. Утахимэ почти достигла приоткрытой двери, когда из-за неё послышались голоса. – Ты правда думаешь, что она пойдёт с тобой на свидание на второй день после знакомства? – скептически произнёс Гето. Рука обхватила дверную ручку и застыла, так и не дёрнув на себя. Тяжесть осознания кому именно была адресована эта фраза буквально пригвоздила к полу. – А почему нет? Спорим пойдет? – с вызовом ответил Годжо и звонко рассмеялся. Соседняя дверь хлопнула, обрывая звуки разговора. Утахимэ ощутила что-то похожее на удар под дых, глухая боль отозвалась в груди, мешая вздохнуть. – Все нормально? Иори вздрогнула всем телом, внезапно опомнившись, и повернув голову в сторону Нанами, коротко кивнула. Быстро вылетев в коридор, Утахимэ остановилась, прижимая руку к груди. Там пылало нечто, сравнимое по температуре разве что с какао Сёко. "Ревность" – запоздало пронеслось в голове. К горлу подступила тошнота. Как она могла позволить себе приписать Годжо собственные чувства? Он ведь ни раз давал понять, что произошедшее между ними ничего для него не значит. Утахимэ дёрнулась и, сорвавшись на бег, помчалась к своей комнате. От нахлынувших эмоций она забыла, что Сёко сейчас там, и потому влетела внутрь, громко хлопнув дверью, а затем резко прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сёко посмотрела на Утахимэ с недоумением, привстав на кровати. – Что с тобой? Утахимэ отрицательно мотнула головой и заходила по комнате, заламывая пальцы. Она быстро перебирала в голове варианты и вдруг выпалила фразу, которой и сама от себя не ожидала. – Мне пришла в голову идея позвать Джуна в бар в эти выходные. *** Когда рука охладилась от банки колы, которую сжимала, Годжо приложил её ко лбу, пытаясь ослабить глухую пульсацию внутри черепа. Он стал спать ещё хуже, чем прежде, и теперь громкая музыка в баре лишь усиливала головную боль. Его обострившаяся бессонница была связана с отказом от Утахимэ, в этом он был уверен. Слишком часто её лицо появлялось под веками, стоило ему только закрыть глаза. Он всё пытался понять что делает не так. Годжо отпрянул от неё словно от раскалённого предмета, как только осознал, что его интерес заходит слишком далеко. Он ограничил любое взаимодействие, старался отвлечься другими девушками, но это не помогало. Как ни странно, сама Утахимэ тоже не способствовала воцарению нейтралитета в их отношениях, потому что буквально пожирала его взглядом при каждом удобном случае. Когда он понял, что её мучает его безразличие, внутри зародилось нечто совсем безумное. Каких неимоверных усилий ему стоило придерживаться собственной тактики после этого осознания – до этого он и не подозревал о наличии у себя подобной выдержки. Годжо лениво потянулся и развернулся на барном стуле, высматривая в толпе Утахимэ, которая уже должна была появиться. Он бросил взгляд на небольшое ответвление от основного зала, где уже расположились все остальные студенты. Он тут же заметил её, ощупав взглядом с ног до головы, а затем ещё раз... и ещё. Сатору нахмурился, чувствуя, что его самообладание готово раскрошиться в труху. На Утахимэ было голубое короткое платье, четко очерчивающее её хрупкую фигуру. Это настолько привлекло его внимание, что не сразу осознал, что рядом с ней сел незнакомый парень. Утахимэ слегка коснулась его рукой, будто представляя всем остальным. Пазл в голове внезапно сложился в единую картину, объединив парня из обрывков разговоров с тем, что сидел сейчас рядом с Утахимэ, в единую персону. Металлическая банка в руке сжалась от слишком сильной хватки. Годжо поднялся и направился к ним, расталкивая толпу. По пути он успел налепить привычную маску непринуждённости, но голос, сквозивший раздражением, едва не выдал его истинных эмоций. – Всем привет! Утахимэ бросила на него короткий взгляд и тихо произнесла своему спутнику. – А это Годжо, мой однокурсник. Представлять этого парня самому Сатору она похоже не спешила, поэтому Годжо вперил в него взгляд и, слегка улыбнувшись, произнес: – Бойфренд Утахимэ? Тот усмехнулся и, скосив на неё быстрый взгляд, ответил: – Друг. Я Джун. Годжо кивнул и отвернулся, борясь с соблазном выпалить что-нибудь резкое. Остаток вечера Сатору практически не запомнил – было шумно, душно, потоки голосов смешались в единообразную массу. Все понемногу напивались, и обстановка за их столом становилась всё более оживлённой. Как ни странно, Утахимэ сегодня тоже не отказывалась от алкоголя, покончив уже с третьим коктейлем, и это немало удивляло. Даже здесь Годжо почувствовал себя отрешённым – он был единственным, кто не пил. Было ужасно тошно, и чтобы отвлечься, он лениво рассматривал людей вокруг, составляя о каждом какую-нибудь небольшую историю. Глупо, но это помогало не думать. Пару раз он пересекался взглядом с Утахимэ. Она почему-то слегка улыбалась в эти моменты, в её глазах мелькало что-то странное... "Это от алкоголя" – заключил Сатору, не желая больше разбираться в значении её взглядов. Наконец пришло время расходиться и Годжо ощутил облегчение – такого плохого вечера у него не было давно. Первым поднялся Джун, его такси должно было вот-вот подъехать. Утахимэ разумеется вышла вместе с ним, чтобы проводить. Спустя несколько минут Гето и Нанами решили в последний раз исполнить заунывную песню в караоке. Сёко достала пачку сигарет из кармана, скорчив кислую мину. – Не смогу вынести этого ещё раз. Слегка пошатываясь, она направилась к выходу. Годжо на мгновенье задумался, а затем последовал за ней. На улице было прохладно и тихо, Сатору глубоко вдохнул как только оказался снаружи. Сёко стояла на ступеньках, облокотившись о перила, и смотрела на парковку. Годжо проследил за её взглядом и заметил Утахимэ, стоящую вместе с Джуном у уже подъехавшего такси. Она держала его за руку и что-то говорила, заглядывая в глаза. – Отвратительное зрелище... – буркнул Годжо, выхватывая сигарету из пальцев Сёко и затягиваясь горьким дымом. Сёко усмехнулась, доставая новую сигарету из пачки. – Может ты просто завидуешь? Сатору фыркнул, его взгляд непроизвольно вернулся к парочке. Невозможно было понять, что говорит Утахимэ, но на лице Джуна вдруг промелькнуло удивление. Затем он хохотнул и понимающе закивал головой. Они разговаривали ещё несколько минут, прежде чем Джун сел в машину. – Я тоже пойду закажу нам такси и позову остальных. – сказала Сёко, возвращаясь в бар. Утахимэ немного постояла у обочины, уткнувшись глазами в асфальт, а затем направилась к бару. Заметив Годжо, она слегка вздрогнула. Сатору сошёл со ступенек и засунул руки в карманы, рассматривая её. Повисло напряжённое молчание. Наконец он холодно произнёс: – Похоже вечер у тебя сегодня задался. Утахимэ усмехнулась. – Неужели ты снова со мной разговариваешь? – она смахнула чёлку со лба, – Нет. Не сказала бы. Годжо пропустил вопрос мимо ушей. – А мне показалось, что да. Почти свидание... Вы с тем парнем отличная пара. – саркастично произнёс Сатору, стараясь хоть немного её задеть. Странно, но Утахимэ лишь рассмеялась. – Не думаю, что мы увидимся снова. Годжо наконец посмотрел прямо ей в глаза, пытаясь понять говорит ли она серьёзно. – Почему? Утахимэ пнула небольшой камень и он гулко ударился о лестницу. – Я кое-что сказала ему... Неправильно с моей стороны вводить его в заблуждение. Сатору выгнул бровь, ожидая продолжения, но Утахимэ лишь улыбнулась, наблюдая за ним. Внезапно она обхватила его запястье и потянула в сторону, куда не доставал свет уличных фонарей. – Почему ты избегаешь меня? Сатору удивлённо наблюдал за тем, как она приблизилась почти вплотную, внимательно заглядывая ему в глаза. – Ты сама просила оставить тебя в покое. Утахимэ кивнула и усмехнулась. – Да, но ты какой-то непоследовательный. Эта просьба не помешала тебе проводить со мной время на каникулах. А потом ты вдруг решил, что пора исполнить её? – Что ты сказала ему? – тихо спросил Годжо. Утахимэ внезапно потянулась к нему рукой и аккуратно сняла очки с переносицы, привстала на цыпочках, приближаясь настолько, что их носы едва не касались друг друга. – Я сказала, что мне нравится кое-кто другой. На её лице промелькнуло вымученное выражение, словно произнести эти слова вслух было болезненно. Сатору хотел отшатнуться, но встал как вкопанный не в силах ни пошевелиться, ни сказать что-либо. Утахимэ обвила его шею руками и вжалась своими губами в его, дрожа как лист на ветру. Годжо выдохнул через нос и тут же обхватил её талию, прижимая ближе. Она приоткрыла рот и Сатору скользнул внутрь языком. Весь окружающий мир будто затих, оставляя их вдвоем в полумраке ночной улицы. Укол чистого удовольствия прыснул в кровь, когда он почувствовал как Утахимэ тихо выдохнула, как раскрылся сладковатый привкус её коктейля на языке. Он ощутил что и его собственные пальцы подрагивают от бешеного прилива эндорфинов и сильнее сжал их, буквально стискивая её хрупкое тело в своей хватке. Сердце бешено заколотилось и Годжо осознал насколько сейчас всё отличалось от того, что уже было между ними. Сейчас это не просто поцелуй, это обоюдное признание – они оба сдались. Дыхание сбилось и Годжо отстранился, чтобы вдохнуть. Утахимэ тихо произнесла: – Я знаю... Сатору снова поцеловал её, но тут же отпрянул, чтобы дать ей сказать. – Что? Утахимэ тяжело сглотнула и заглянула ему в глаза. – Я знаю, что ты встречаешься с другими девушками... – сбивчиво произнесла она. Годжо усмехнулся, касаясь губами её виска, нежно, почти невесомо. Скользнул ниже, оставляя поцелуй на щеке. – Ты ничего не знаешь... Они оба замерли, глядя друг другу в глаза. Молчание было настолько громким, что Годжо показалось, что сейчас он видит всю подноготную Утахимэ, каждую мысль, каждую эмоцию. В мельчайших подробностях. Он притянул её за подбородок, снова поцеловав. Она зарылась пальцами в его волосы и Сатору тихо застонал, углубляя поцелуй, спуская руки на её бедра. Внезапно распахнувшаяся дверь бара заставила их оторваться друг от друга. Утахимэ отошла на пару шагов и как раз в это время на лестнице появилась Сёко, а затем и все остальные. Сидя в такси, Годжо не мог найти себе места – слишком сладко ныло во всём теле. Им с Утахимэ пришлось ехать на разных машинах и теперь он наблюдал за мелькавшими за окном огнями города, пытаясь понять, чувствует ли она тоже самое, что и он. Она поцеловала его... Сатору ещё мог бороться со собственной слабостью, но бороться со слабостью Утахимэ... Подъехав к техникуму, он намеренно задержался, подождав пока все остальные разбредутся по комнатам. Как только в коридорах стихли голоса, он направился к комнате Утахимэ и ворвался туда, даже не постучав. Она стояла и смотрела на дверь, сжимая в руке его очки. Уголки её губ слегка дёрнулись, будто она ждала его появления. – Я так понимаю, договор о неприкосновенности считается расторгнутым? – спросил Годжо, приблизившись и обхватив её запястье. Утахимэ грустно улыбнулась, глубоко вдыхая. – Получается. – тихо произнесла она, – Почему это происходит с нами... Сатору поцеловал её, наконец ощутив облегчение от новой дозы. Теперь его язык напористо проник в её рот и она задохнулась, прижавшись к нему. Годжо хотел её всю, до последней капли – тело, душу; чтобы каждая частица её существа принадлежала ему. Он потянул волосы Утахимэ, заставив её откинуть голову. Нежная кожа на её шее натянулась, быстрый пульс пробивался через тонкую преграду. Сатору лизнул прямо это место, ощутив отголоски ударов её сердца на языке. – Попроси. Утахимэ подняла на него затуманенный взгляд. – Что? Годжо улыбнулся и начал покрывать её шею влажными поцелуями. – Попроси меня продолжить. Она сглотнула и вцепилась пальцами в его предплечья. – Я... Пожалуйста... – Пожалуйста, что, Утахимэ? Сатору мог почувствовать, что её сердце забилось ещё быстрее. Она вымученно застонала, заставив его усмехнуться. – Давай. Я сделаю всё, что ты попросишь. – Прикоснись ко мне... Годжо обвил её талию рукой. – Здесь? – улыбнулся он, наблюдая за её реакцией. Утахимэ отрицательно мотнула головой. Годжо склонил голову набок, хитро проследив за этим движением, а затем с легкостью поднял её и усадил на край стола. Сатору нежно огладил её колени, и, когда провёл пальцами по коже под ними, Утахимэ вздрогнула. – Здесь? Она нахмурилась и облизнула губы. – Выше. Годжо скользнул руками выше, её кожа покрылась мурашками. Он замер у края её белья и усмехнулся. Утахимэ посмотрела на него тёмным, голодным взглядом. В нём промелькнуло что-то почти безумное. Сатору отодвинул ткань в сторону и медленно провёл пальцем по горячей коже, не отрываясь от её глаз, жадно пожирая каждую эмоцию. Она усилием воли сохраняла зрительный контакт – было видно, что она старается не закатить глаза и ей это даётся с трудом. Годжо начал медленно погружать в неё палец и Утахимэ шумно выдохнула, к её лицу прилила кровь. Неужели мысль добровольно отказаться от подобного могла показаться ему правильной? Теперь в это не верилось. Утахимэ пробила мелкая дрожь и она задушено произнесла: – Сатору, прошу... Остатки его контроля разбились вдребезги. Он резко вытащил из неё палец и, подняв на руки, быстро переместил на кровать. Годжо задрал её платье и стянул бельё. Утахимэ удивлённо вздохнула, но не попыталась его остановить. Когда Сатору начал спускаться вниз, она вдруг встрепенулась, будто поняла, что он хочет сделать. – Погоди... Он мазнул языком по её клитору, крепко вцепившись в бёдра. Утахимэ выгнулась, из неё вырвался стон. Годжо надавил ладонью на её живот, прижав обратно к кровати. Он начал двигать языком, меняя степень нажима. Утахимэ заёрзала и старалась сжать бёдра, но Годжо крепко держал её, не позволяя этого сделать. Она запрокинула голову, тяжело и прерывисто дыша, её рука зарылась в его волосы. Сатору едва не сошёл с ума. Такая сладкая... Он проник языком внутрь и Утахимэ захныкала. Годжо ускорился, буквально трахая её языком. Её лоб покрылся испариной, она напряглась. – Давай. – нежно прошептал Годжо, чувствуя, что она близко. Внезапно она вздрогнула, протяжно застонав. Сатору чуть не кончил сам, наблюдая за её оргазмом. Он отстранился, стараясь восстановить дыхание. Утахимэ обмякла, закрыв глаза. Её грудь высоко вздымалась. Годжо упал рядом. – Понравилось? Утахимэ промычала что-то нечленораздельное и перевернулась на бок, уткнувшись носом в его плечо. Её дыхание постепенно становилось более размеренным и ровным. Годжо глянул на неё и понял, что она едва в сознании. Он осторожно поднялся, но Утахимэ схватила его за руку. – Останься. Сатору замешкался, но всё же лёг обратно, аккуратно приобняв её. Похоже его план с треском провалился, но он ещё никогда не испытывал такого удовольствия от поражения.