Часть 8. Не сожалейте о прошлом и цените, что имеете

Львёнок с нежно-бежевой шёрсткой и хитрыми бирюзовыми глазками – прямо как у мамы – без устали скакал по отцовской спине, пока его родитель пытался поспать. В который раз шумно вздохнув, Кову повернул голову на другой бок. Всё-таки, нужно было попросить побыть рядом кого-то из его сестёр – те куда спокойнее, чем этот мелкий термит. Попытавшись ухватить зубами сына за тёмную (а это уже папина черта) маленькую кисточку на хвостике, Кову, устав сдерживаться, сердито рыкнул. – Фахари, перестань! – Папа, мне скучно! Папа, а почему у тебя задние лапы не ходят? – безобразно громко осведомился малыш, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос, озвученный ему уже, должно быть, в сотый раз. – Потому что папа упал со Скалы. – А это правда, что ты убил предыдущего короля? – продолжил надоедать Фахари. – Правда. – А почему тебя не изгнали? – А как ты прогонишь льва, у которого задние лапы больше не ходят? – М-м, –  задумался наследник короля, – Не знаю. Наверно, никак. Если только ползти, как змея! – Фахари спрыгнул с отца и припал к полу пещеры, изображая, должно быть, именно змею. – Фахари, ты можешь перестать всё время… – А это правда, что моя мама была львицей предыдущего короля? – Да! – И после смерти прежнего короля ты забрал себе всё, даже мою маму? – Да! Гр-р! – сердито прорычал Кову, – Фахари, сходи, погляди, где там Мчеши! Не идёт ли? – Нет, не идёт, – ответил Фахари, подбежав к выходу из пещеры, – Зато Кайон идёт! Кайон стал молодым львом с жиденькой алой гривой, зато всего остального в нём было в достатке, включая крепкие лапы, доброе сердце, выносливое тело и неутомимо твёрдый член. Ростом он ещё не сравнялся с отцом, но уже успел перенять многие королевские обязанности на себя. Поймав младшего братика (мама у них одна) за хвостик, молодой лев строго покачал головой. – Ты чего папу донимаешь? Шумишь тут так, что на всю саванну слышно. – Я не шумлю, – сразу же притих Фахари. – Мама тебя звала. Твоя очередь умываться. – Не хочу умываться! – Тогда тебя накажут. Как в прошлый раз. Так, давай, побыстрее, – Кайон подтолкнул носом Фахари к выходу и проследил за тем, чтобы львёнок побежал в нужном направлении. Кову облегчённо вздохнул, одарив Кайона благодарным взглядом. – А где мажордом? – Да какие-то новости пошёл узнавать, – небрежно махнул лапой Кову, – Такое ощущение, что ему просто не хочется всё время со мной сидеть. То на бок помоги перевернуться, то к выходу подтащи. Ну, сам понимаешь… Львы ненадолго умолкли, наслаждаясь прохладной, чуть печальной тишиной. – Я всё думаю, вспоминаю, – прервал молчание Кову, – Сначала я вроде как предал собственную мать, потом твоего отца. И что же? Вот стал королём, так что теперь не могу ходить. – Да перестань уже ныть, – возразил Кайон, – У тебя вон целый прайд и слон-мажордом. – С удовольствием променял бы всё это на здоровые лапы. Знал бы, как всё выйдет… Беспомощная горечь короля пропитала воздух вокруг. И это был вполне ощутимый запах прелой застарелой мочи и тела, давно не знавшего купания. Кайон сочувственно поглядел на него, а затем о чём-то задумался. – Кстати, я вот всё спросить хотел. А что за призрак такой? Ты им бредил первые ночи… Ну после всего этого. – Не знаю, Кайон. Знаю только одно: он ушёл. А может быть, и вовсе не приходил. Так трудно сначала принять какое-то решение, а затем ещё и жить с этим. Я же тогда не то что видел, я слышал её последний вопль, слышал, как она упала в реку. Мне это ночами снилось. Я предал мать ради любви. А потом предал своего короля ради похоти. Киару вот потерял. – Да, не хватает её. С ней всё вокруг светлее было. – До сих пор вспоминаю, как она на меня смотрела, как шептала мне в морду «Кову, как ты мог», «Кову, зачем же так», «Кову, я бы переубедила папу». А потом просто перестала заходить ко мне в пещеру. Я только потом узнал, что она к Древу жизни ушла. А ведь говорила, что всегда будет со мной. – Не суди её, Кову. Она лишь львица. Ей было невозможно оставаться здесь. – А ты злишься на меня? – Нет. Зачем злиться? Если злишься – быть беде. Кову нахмурился, а затем его обыкновенно мрачная морда просияла. – Да что мы всё о грустном. Расскажи-ко про эту свою гвардию. Ну, когда ты мелкий был ещё. Помню, у тебя там постоянно медоеды дохли. – Да, было дело, – мечтательно ответил Кайон, – Бедные Банги, столько всего им пережить пришлось: и на куски их рвали, и заживо сжирали, и давили, да и ты, Кову, однажды как залепил одному… Ха-ха! Его ещё буйволы растоптали. – Да-да, точно! Помню! – сразу же развеселился Кову, – А нечего было мне дерзить! – Помню, как громко хрустел его череп под копытами, – Кайон немного поморщился, – Жутковато, если честно. Мне до сих пор чуть совестно. – Да ладно, это же медоед, что стоит его жизнь? Игрушка для львят. Поиграл, выбросил, забыл. Предаваясь воспоминаниям о былом, львы не сразу расслышали гулкий слоновий топот. Это вернулся Мчеши. Важно задрав хобот, мажордом с чванливым достоинством поклонился королю, удостоив Кайона коротким любопытным взглядом. – Мой король, есть кое-какие новости с земель Древа жизни. – Излагай, Мчеши. – У принцессы Киары и Балио родилась двойня. Они приглашают принца Кайона в гости в ближайшие дни. – О-о… Уже вон что, – удивился Кову. Его изумрудные глаза округлились, загоревшись каким-то злым огоньком. – А знаешь, я рад за неё. Обязательно навещу, – оживился Кайон, – Говорят, у наследницы земель Древа жизни как раз ещё нет жениха. Как думаешь, Кову, я сгожусь на эту роль? – Нет, Кайон! Ещё чего? – темногривый король беспокойно заёрзал на подстилке, – Ты мне тут нужен. А кто территорию метить будет? А обходить границы? Самок ублажать? Мой малой пока ещё… Пока ещё слишком малой для всего этого. – Да я ненадолго, Кову. Схожу, осмотрюсь. Не понравится, так и не останусь. – А если понравится? – Всё равно вернусь, улажу все дела, Фахари твоего обучу всему, что умею. Ну, как он подрастёт немного. В общем, ты не волнуйся. Тебе же вредно. У входа в пещеру показалась Нала. В её пасти была охапка сухой травы для новой подстилки. Жестом велев Кайону выйти, она терпеливо сложила ношу у живота короля и с помощью Мчеши передвинула наполовину сломленного льва. Брезгливо сморщив мордашку, королева собрала пропахшую мочой иссохшую траву, на которой весь день лежал Кову, и отнесла её к выходу, затем бережно расстелила по полу свежее. После чего принялась вылизывать низ живота льва, но вовсе не с целью доставить тому удовольствие, а лишь убрать остатки естественных нужд, которые король был вынужден справлять прямо под себя. Что ж, она сама когда-то явилась к этому льву, сама добровольно легла под него, выносила под сердцем его львят, а теперь её долг ухаживать за ним. Королева верна своему королю до конца, каким бы он не был. И пусть со вторым её королём будет только так. А Кову лежал на боку, позволяя затёкшему телу насладиться новой позой. Такие маленькие радости теперь доставляли ему большое удовольствие.