Часть 7. Не судите и не судимы будете

Кайон был очень расстроен тем, что теперь в его маленьком отряде не было смелейшего члена. Ускользнув из заботливых лап сестры, малыш прогуливался возле Скалы в одиночестве, не зная, чем себя занять. Если совсем-совсем честно, вся остальная гвардия как-то наскучила и разонравилась. И в правду, чем они занимаются, что полезного делают для прайда? Впервые в жизни Кайон попытался как-то осмыслить все свои похождения, но так и не нашёл в них ничего особенно примечательного. Ах, как было бы здорово, будь у него на самом деле та самая сила рыка, о которой говорят легенды. Вот тогда с ним бы считались, а Кову стал бы его лучшим другом. А так он всего лишь самый обычный львёнок, пусть и сын короля. Пнув камешек лапкой, малыш зевнул во всю пастьку. Нужно было что-то решить, что-то придумать, но своих идей не было, а спросить можно разве что у дедушки с небес. Забравшись на утёс Скалы, Кайон долго глядел в почти чистое небо, пытаясь найти подходящее облако, затем опасливо оглянулся, убеждаясь, что взрослых львиц рядом нет. – Дедушка Муфаса! Тишина. Только где-то наверху Скалы показалась еда заметная фигурка, но львёнок так и не смог рассмотреть, кто там был. – Дедушка Муфаса! – мяукнул малыш чуть громче. – Ох, Кайон! Это ты! Что у тебя стряслось? – послышался уже знакомый гнусавый голос откуда-то сверху. – Дедушка Муфаса, случилась беда! У меня больше нет смелости! То есть, среди моих друзей больше нет самого смелого. Он покинул нас. – Но ты можешь найти нового самого смелого друга. – Не могу. Они кончились. – Ох, я знаю, как тяжело, когда у тебя что-то кончается: жуки, орехи, фрукты. Следует проявить терпение, Кайон. Однажды жизнь те… Ой! – Дедушка Муфаса? – Кайон очень удивился, что дедушка прервался на полуслове, – Эй! Дедушка! Однако, никто так и не ответил. Навострив ушки, малыш прислушался к какой-то возне, творившейся где-то на вершине Скалы. Среди прочего Кайону удалось разобрать несколько обрывков фраз: «так вот кто тут всё загадил!» и «не трогай моё гнездо!». Позвав ещё разок дедушку, принц решил, что тот теперь занят своими небесными делами и больше не ответит. – Я попозже зайду, – мяукнул на прощание Кайон. Едва львёнок сдвинулся с места, как в нескольких шагах от него с дикими воплями и хрустом костей на холодный камень мордой вниз приземлился перепачканный медоед. Жутко взвизгнув, зверёк тяжко захрипел, конвульсивно дёргая поломанными лапками. Из разбитой мордашки хлынула кровь. Кайон отскочил в сторонку. – Вот теперь будешь знать, как разорять моё гнездо! – зло прогнусавила какая-то птица с длинным клювом, похожим на банан. Жеманно поджав хвост, мстительная пташка упорхнула. – Банга! Ой!.. То есть, Бынга! – воскликнул перепуганный этой сценой львёнок. – Кайон, – прохрипел израненный зверёк, – Передай моим, что я их всех люблю и… О-ох… – Бынга? – Кайон подошёл к нему ближе, – Бынга?! Ты что, умер? Львёнок осторожно ткнул коготком замерший открытый глаз медоеда. Никакой реакции не последовало. – О нет! Они убили Бынгу! К сожалению, никого из львиной стражи рядом не было, чтобы поддержать этот одинокий рёв отчаяния. Окинув опечаленным взглядом бездыханное тельце, Кайон побрёл прочь, размышляя о судьбе племени медоедов. Он будто бы виноват перед ними? Столько Банг было потрачено впустую! – Эй, малышня, чего такой грустный? – послышался весёлый сладенький голосок. Львёнок увидел, как в его сторону движутся две закадычные подружки. – А нам великие короли прошлого послали тайное знание, – игриво мурлыкнула Зури, – Но тебе его знать не положено. Ты ещё слишком мал. – Да больно надо! – как можно беззаботнее фыркнул Кайон, но внутри него тут же разгорелось пылкое львячье любопытство, – А что за знание? – Это касается твоего папы, – ответила Тиифу. – Папы? – Кайон поглядел вслед молоденьким львицам, которые шли в сторону королевской пещеры. Заинтригованный словами пушистых подружек, малыш тихонько прокрался ко входу. Сощурив глазки, Кайон, прячась за валуном, глядел, как две неразлучные вертихвостки что-то объясняли Симбе. Зури зачем-то отогнула королевский хвост в сторонку и полезла лапой прямо туда. Кайон невольно скривил мордочку, брезгливо фыркнув. Ну и гадость. – Гр-р! Прекрати! – зарычал король, едва не залепив Зури по наглой мордашке. – Это для вашего же блага, – горячо вмешалась Тиифу, – Когда у льва всё отвисло, как засохшая лиана, нужно нащупать секретное место под хвостом. – Гр-р-р! – всё сильнее разъярялся Симба, – Что вы тут городите чушь?! Гр-р! Смеётесь надо мной?! – Не смеёмся. Этой мудростью поделилась тётушка Сарафина. – А, ясно. Весь прайд уже всё знает! Вонючие сплетни! Вон отсюда, ар-р-ргх! Рык короля сотряс пещеру. Казалось, ещё немного, и её древние своды не выдержат отчаянной ярости короля. Кайон прижался животиком к каменному полу, ощущая топот лап – это мимо пронеслись Тиифу и Зури. Симба мерил шагами пространство пещеры, продолжая гневно клокотать, приговаривая о сплетнях и насмешках. Поглощённый нанесённой ему обидой, владыка даже не заметил присутствия собственного сына.

***

Во всём прайде едва ли осталась хотя бы одна взрослая душа, не заметившая разлада в отношениях королевской четы. Обыкновенно ленивый и благодушный король в последнее время стал раздражительным и даже будто бы более внимательным ко всему вокруг. Королева была скрытна, немногословна и предпочитала проводить дни подальше от Скалы, являясь с закатом, а уходя с зарёй вместе с группой охотниц. Нала, впрочем, не охотилась. Живот вырос уже достаточно сильно, чтобы не только бросаться в глаза, но и заставлять львицу быть осторожнее. Тихая, скрытная жизнь где-то на грани изгнания. Оставалось лишь ждать, когда что-то произойдёт, что-то разрешится. Беспокойными ночами она порою просыпалась, судорожно втягивая остывший воздух – ей казалось, что Симба поглядывает на неё. За последние дни между ними не было произнесено и слова, ни одного жеста – ничего. И вот, вечерние сплетни охотниц донесли до её ушей весть о завтрашнем большом сборе у Скалы. В том, что это будет суд над ней, сомнений практически не было. Поглядев на высокий каменный силуэт, Нала подумала, что вскоре ей уже не суждено быть здесь. Симба может изгнать. Что ей делать с животом посреди саванны в гордом одиночестве? Как трудно придётся? Но такова цена верности королевы. Верности, сожранной страстью и желанием быть любимой. Нала чувствовала вину перед ним. Но также Нала была живой львицей. И если между ними произошёл такой разлад, то часть вины всё же лежала и на Симбе. Что с ним стало? Заплыл жиром, погряз в лени, стал разрешать то, что прежде было немыслимо. Лишь бы его самого поменьше тревожили. Поднявшись к пещере, Нала удостоверилась, что её супруг уже давно дрыхнет без задних лап. В поле зрения попал мажордом. Подозвав молодого слона, королева строго на него поглядела. – Нет ли каких вестей, Мчеши? – Нет, моя королева, – энергично замотал головой слон. – Врёшь! – рыкнула Нала, – Я знаю, что завтра будет сбор. – Вам было велено передать утром. – Вот как… Поглядев в сторону развалившейся туши короля, Нала предпочла теперь устроится на ночлег ближе к выходу. Положив лапу на живот, королева ещё долго высматривала звёзды в разрывах туч, расступившихся ближе к ночи. До чуткого уха донеслась чья-то поступь и едва различимое бормотание – на глаза попался силуэт косматого темногривого льва. Изумрудные глаза блеснули беспокойным интересом, встретившись на мгновение со взглядом королевы. С тех пор, как они стали сторониться друг друга, почти не было времени для болтовни наедине. Последний разговор, в котором принимала участие Витани, королеву больше напугал. Ещё больше пугала необходимость объяснения перед королём, что так и не произошло. Их запретная страсть зашла слишком далеко, и плоды её неминуемо явятся на свет. И тогда… А, впрочем, ещё неизвестно, где именно им суждено родиться.

***

Несмотря на тишину и покой, на любимую львицу под боком, Кову уже которую ночь с трудом мог сомкнуть глаз. Лев чувствовал, как всю его жизнь словно разрывает на две части: с одной стороны – его преданность прайду, а с другой – воля призрака прошлого. Силуэт по ту сторону реки продолжал постоянно навещать, напоминая о долге, который темногривый принц так и не исполнил. Призрака не получалось не задобрить, не уговорить. Единственное, что вернуло бы рассудок на место – это исполнить материнскую волю. Закончить начатое, исправить свой путь, путь отступничества. Стать королём. Убить прежнего короля. Киара легонько толкнула льва в плечо, меняя позу. Блеснув изумрудным взглядом, лев нежно пригладил шерсть на её загривке. Она всё ещё рядом, всё ещё с ним, хотя он в последнее время так неприветлив и скрытен, отгораживается и прячется за толстой шкурой, будто броненосец. Наверняка ей уже всё известно о его связи с королевой, и что скоро появятся новые младшие братья или сёстры. От него. Возможно, с любящей покорностью она примет всё, как есть. Но что насчёт её отца? Король в последние дни вовсе не общался с Кову, передавая все указания через мажордома. Пару дней назад, выслушивая очередное поручение о необходимости проверки южных границ и требование отчёта о прошлом патруле, лев поймал себя на мысли, что это будто бы сам Мчеши уже правит землями прайда, лишь прикрываясь именем Симбы. Как бы в шутку лев тогда назвал слона «ваше величество». Мчеши не повёл и ухом. – А что же король? – осведомился лев, – Неужели сам не хочет знать? – Пока король спит, узнавать об этом велено мне. «Да он всё время спит» – чуть не сказал вслух Кову. Когда-то Симба уделял своему приемнику больше внимания, готовя на смену себе. Сейчас он молчит. Но в том, что король рано или поздно призовёт его к ответу, Кову не сомневался. И это напряжённое ожидание пожирало огнём всё душевное спокойствие, какое только ещё осталось не тронуто призраком прошлого. На рассвете Мчеши окончательно стёр все призрачные надежды льва на лучшее: – После полудня король Симба объявил общий сбор! Все члены прайда и вожаки стад должны явиться! – громогласно протрубил мажордом. Кову заметил Налу, но та будто бы или уже взяла себя в лапы, или просто смирилась с неизбежным. Выслушав объявление со спокойствием, поймав на себе несколько любопытных взглядов, королева медленно удалилась прочь. Кову решил догнать её, наплевав на всякие тайны и условности. – Моя королева… – слова застряли в горле, когда лев понял, что ответа не последует. Нала даже не обернулась, не замедлила шаг. День тянулся очень медленно и тяжело. Небеса, гневно сверкая, разверзлись ливнем, из-за которого земля сильно размокла и теперь противно чавкала под лапами. Вымокший и грязный, ища приюта, Кову спустился к реке в том месте, где некогда заприметил расщелину, в которой когда-то припрятал мясо. Наивное дитя диких голодных земель, он всегда был склонен считать, что всякую недобрую силу можно задобрить куском пожирнее. Шерсть на загривке встала дыбом, когда сквозь пелену дождя его обжёг огненно-янтарный взгляд. Выскочив наружу, лев осмотрелся: только шум стихии, сырость, размокшая почва под лапами. Она его не оставит никогда. Если только… Дождь начал стихать, и сквозь просветы в рваных тучах проглянуло высокое полуденное солнце. Пришло время идти обратно – к Скале. Ещё издалека было видно, как стада смешанной гурьбой тянулись в её сторону – медленно и неотвратимо. Когда последние капли упали на сырую землю, Кову уже был на месте. Вожаки стад почтительно расступились перед ним. Один из детёнышей зебр спрятался за матерью, как только заметил высшего хищника. Конечно, ничто сейчас ему не угрожало. Проходя мимо, лев видел лишь сдержанность и почтительность на грани страха, но спиной ощущал, как те же самые взгляды становились болезненно-заинтересованными. Кто знает, возможно перед ними сейчас проходит лев, которому суждено быть дважды изгнанным из этих земель. Кову сразу же представил, как вся толпа разом придёт в движение, и чьи-то когти, бивни и клювы азартно потянутся к его шкуре. Поджарые, истомлённые полуденной жарой, охотницы прайда, соблюдая почтительное расстояние до травоядных, увлечённо перешёптывались друг с другом, временами встречаясь глазами с Кову. Должно быть, обсуждали судьбу королевы, к коей был причастен черногривый лев. Или просто сплетничали, обсуждая львиное достоинство принца, с которым многие из них успели глубоко познакомиться. Для последнего в прайде был король. Именно, что был когда-то. Теперь Симба слишком слаб. И не потому ли здесь собралось столько морд и рыл? Смутная злоба стала росла из глубин души Кову. Бросил бы ему вызов. Один на один. Без посторонних свидетелей. Но – нет! – Кову! Рыжая гибкая фигура настигла его одним прыжком, после чего нежно лизнула в щёку. Янтарные глаза блеснули молодой диковатой любовью. – Киара, ты не знаешь, из-за чего всё… Всё это? – голос льва дрогнул. Какой-то лживый вопрос. – Папа так решил, – спокойно ответила принцесса, но сразу же стала серьёзнее. – А ты… – Да, Кову? – Ты ведь будешь на моей стороне? – Я всегда с тобой, мр-р, – она нежно потёрлась носом о нос любимого льва, ласково, умиротворённо шепнув: – Я знаю. Отец злится. Но он обещал быть милостивым к своим. Пёстрая толпа у подножия Скалы росла, дополняясь всё новыми и новыми животными. Кову припомнил, что речь шла лишь о вожаках стад, но всем было слишком любопытно, что именно произойдёт. Все всё знают и понимают. Пришли слоны, и Мчеши, улучив немного времени, ненадолго спустился к своим. Громко протрубил вожак их стада. В небе показались птичьи стаи – некоторые из них осели на вершине Скалы. Вся саванна будет смотреть на него, подумал Кову. Наконец, из королевской пещеры показался сам король. Медленно двигаясь к краю утёса, он осматривал толпу под собой. Его морда была мрачна, а внимательный взгляд прошёлся по прайдовым львицам, выискивая нужную. Все присутствующие стихли, когда Симба издал рык. – Сегодня быть суду, – твёрдо и громогласно изрёк лев, – Суду над пренебрежением законами короля. Мчеши! Пусть явятся свидетели. Мчеши сейчас же принялся исполнять волю короля, задействовав свою помощницу – орлицу. Толпы зверей оживились, когда от стада зебр отделился детёныш. Рядом с королём между тем приземлилась цапля, в которой Кову опознал одного из друзей Кайона. Всё-таки этот паршивец совал свой длиннющий клюв не в своё дело. Между тем король продолжил: – Нала! Подойди ко мне! Львица тотчас явилась своему королю – прямо, не скрываясь, вся, как есть. Её морда не выражала и тени страха, словно царило в ней совершенное спокойствие, которое не смутили многочисленные любопытные взгляды. Кову смотрел на округлившийся живот королевы, чувствуя беспокойство и какое-то недоверие ко всему происходящему. Лапы и голова льва отяжелели, голоса вокруг слились в единый монотонный шум, давивший на рассудок. Появился зебрёнок, прятавшийся за Мухиму: ноги трясутся, глаза с ужасом поглядывают на хищников. Что он здесь забыл и как вообще не подох от страха? – Я здесь, мой король, – ответила львица. – Вижу. Скажи, чьих львят ты сейчас вынашиваешь? – пророкотал Симба. – Стоило ли всё это устраивать ради одного вопроса? – в голосе Налы послышалось лёгкое пренебрежение, – Ты и сам давно догадался, что не от тебя. Симба ещё мгновение смотрел на свою львицу, после чего повернул голову в сторону Кову. – Хаму! Скажи, видел ли ты королеву вместе с каким-либо иным львом кроме короля? Ткнув тощим копытцем куда-то в сторону Кову, полосатый детёныш уже открыл было рот, когда в разговор вмешалась Нала: – Да, во мне потомство от Кову. Ты это хотел услышать? Ну скажи, каково твоё решение, мой король? – Моё решение таково: пусть Оно скажет, сколько раз он видел вас вместе, а уж затем я выскажу ваш приговор. Ваш… Кову осел на землю, буравя взглядом Симбу. Снова придётся бежать отсюда – и теперь уж точно. Никаких более колебаний и сомнений: изгнан дважды. Но тогда он не только потеряет королевство, но навсегда останется жить наедине со своим призрачным кошмаром наяву. Хотя, кто знает, если очень долго бежать по саванне, вдруг удастся избавиться и от прошлого? – Я видел их около десятка раз, – сказал цапля. – Довольно, Симба. Говори свой приговор, – спокойствие на какое-то мгновение предало королеву, и в её голосе послышались злые нотки рычащей обиды. – Измена королю непростительна, – продекларировал Симба, – Но я не желаю причинять тебе зла несмотря ни на что. Ты всё равно остаёшься моей королевой. Пусть ты и поддалась слабости, но я гораздо слабее тебя. Признавая свои слабости, я прощаю тебя… Но не его. Последняя фраза обдала уши присутствующих ледяной злобой, резко контрастируя со степенным спокойствием предыдущих слов. Переведя гневный взгляд на Кову, король изрёк: – Ты больше не часть моего прайда. Уходи и не возвращайся, – после чего с лёгкой усмешкой лев добавил: – Снова. – Что? Это несправедливо! – вступилась Нала. – Папа! Как?.. – Такова моя воля, – Симба отвернулся от уже чуждого ему отщепенца, созерцая толпу у подножия Скалы, – Охотницы, гоните его вон! Я никогда ему по-настоящему не доверял. Кову непонимающе оглядывался вокруг, немо ища поддержки: Киара подбежала к отцу и начала ему что-то высказывать, Нала пыталась словами сдержать пришедших в движение охотниц, которые уже очень недобро поглядывали на темногривого льва. Толпа внизу загоготала, завизжала, заблеяла тысячами голосов, предвкушая скорое зрелище и деля меж собой более удобные места, откуда можно было бы достать изгнанника. Стаи птиц поднялись в воздух, одна из пташек – это была орлица-помощница Мчеши, – спикировала к голове Кову, метя когтями в морду – лев едва увернулся. Нет. Кову обернулся назад, встретившись взглядом с Витани. В тот же момент загривок льва обдало ледяным ужасом, когда внизу Скалы показался хорошо знакомый силуэт призрака. Злые рубиновые глаза плотоядно изучали льва, словно прикидывая, какое решение примет Кову. – Убирайся! – меткий удар вывел льва из оцепенения. Камень у лап обагрился несколькими каплями крови. – Не трогай! – рыжая тень наскочила на резвую охотницу, даруя Кову возможность прийти в себя. Король стоял у самого края утёса, поглядывая вниз. Рядом с ним в этот момент никого не оказалось. Идеальный шанс, когда противник даже не ждёт нападения, будучи слишком уверенным в себе. В заднюю лапу впились чьи-то зубы, но, сквозь боль в расходящейся ране, Кову вырвался из цепкого плена и бросился на Симбу. Тот лишь успел оглянуться, встретив темногривого льва с каким-то недоумением. Как он мог быть всё ещё здесь? Когти заскользили по камню, рык охотниц и дерущихся львов сошёлся в единую ужасную какофонию. Метя когтями в горло, Кову пропустил неожиданно резвый удар вбок, отбросивший его в сторону. Краем глаза изгнанник заметил, как к нему уже мчится несколько смертоносно быстрых рыжих тел. Симба осел набок, являя глубокую рваную рану на животе. Заметив эту слабость, Кову сразу же бросился в атаку, опередив чужие смертоносные когти на волосок. В этот момент он уже не думал о последствиях, даже если всё же победит. Со всей яростью, со всей возможной быстротой он бросился на старого короля, даже не заметив, как близко тот был к краю утёса. И лишь когда Симба, отчаянно вцепившись во врага, потащил того вслед за собой, Кову осознал неотвратимую ошибку. Король снова спит. На этот раз – вечно.