Отпуск, выгорание и сталкер?!

Шум, суета, все это давило, как железный обруч, настраивали последние камеры, еще десять минут и начнут. Юлия поморщилась это уже был пятый стаканчик растворимого кофе три в одном за день с пятью ложками сахара, она устало вздохнула и продолжила печатать сообщение в телефоне. Дверь гримёрки тихо приоткрылась. - Передали, что самая очаровательная девушка здесь,- послышался немного хриплый смех. - Саша? Привет!- женщина энергично подскочила с дивана и крепко обняла мужчину. – Все, больше не придется вести программу без тебя?- хихикнула она, чувствуя, как он по-свойски обнимает ее за талию. - Не придется,- хмыкнул он. – Воняет ужасным кофе,- придирчиво сморщил нос. - Пятый стакан за день,- вновь устало присела на диван. - Еще и с сахаром? Что случилось-то?- присел рядом, прижимая ее к себе, столкнулся с ее вопросительным взглядом. – Юль, у меня был отпуск, полный чека месяц без интернета, оказалась я еще могу самостоятельно мыслить,- усмехнулся и расслабленно откинулся на спинку дивана. – Нет, а если серьезно, что произошло?- легонько сжал ее холодные пальчики и заглянул в глаза. - Аршавин алименты урезал, теперь еще и деть отсудить хочет, якобы слишком много алиментов выплачивает своим родным детям. - Че он в Прилучного решил поиграть? Тоже за алименты теперь. - К Прилучному хоть сын сам ушел, а здесь, что? Никто, некуда не хочет,- устало вздохнула и поджала губы. - Дети в курсе?- серьезно спросил. - Нет, но инсайдеры стараются. Такими темпами все узнают, и что я им скажу, что я слабая? Не могу их права отстоять? Слушай, скинь контакты своей Кати, права женщин, бла-бла-бла,- снова устало вздохнула. - Лучше своего адвоката дам, он хоть проверенный,- мрачно усмехнулся. - И это господин Гордон говорит, что ко всем бывшим женам относится хорошо,- протянула женщина. - Отношусь хорошо, как профессионал заметь напрягает, а учитывая, что то дело с детским домом она проиграла, то у меня есть основания… - У меня тоже есть основания, что ты по-моему за ней следишь,- вновь усмехнулась. - Ой,- притворно вздохнул, но вынув телефон из кармана строго пиджака начал пролистывать контакты. - Вас, уже все ждут,- дверь молниесно открылась и тут же закрылась, они лишь увидели силуэт молодой девушки. Гаснут последние камеры, выключают всю аппаратуру, молчаливый усталый вздох, оба садятся на черный кожаный диван в гримерке Александра, из окна дует свежий воздух и летят маленькие и редкие снежинки, маленькое пространство наполняется свежим воздухом. Свет никто не включает, Юля устало сбрасывает туфли на высокой шпильке и устраивает под бок мужчине, тот лишь ласково укрывает ее клетчатым пледом. Мужчина осторожно касается ее волос и легким движением выпускает из них все шпильки, те непослушными локонами падают ей на лицо и она небрежно смахивает их. Не кому не хочется говорить, на подоконнике стоит бутылка красного вина и два бокала, Гордон привычном жестом открывает и разливает алую жидкость, Юлия немного морщится, но пригубляет его, все также молча прижимается к нему, а потом тихо всхлипывает. - Тш, тихо-тихо,- он крепче прижимает ее к себе, а она лишь сильнее кутается в плед. – Саш, но ведь так нельзя,- голос тихий и немного хриплый. - Тш, я все понимаю, все понимаю. Хочешь, лично эту девочку на контроль возьмем? Хочешь?- ласково спрашивает он, из кармана вытаскивает пачку «Marlboro» и чиркает зажигалкой. Маленькая комната заполняется таким родным и понятным только им ароматом вино, сигареты и стужа. - Ей же всего четырнадцать,- она как будто его не слышит и смотрит в пустоту. – Четырнадцать, а он говорит, как круто с ней было. А ей четырнадцать и она ждет от него ребенка. И всем хорошо. - Знаешь, я когда каждый выпуск веду я только об одном думаю, почему я не могу их всех забрать к себе? Всех этих детей,- устало вздыхает, бокал падает из ослабевшей руки и маленькое пространство разрывает громкий звон. Александр поджимает губы и качает головой. - Хочешь я тебя домой довезу? Ты по-моему сегодня не в состоянии ехать? Давай подброшу, поспишь пока едем,- ласково гладит по волосам. - Я сама хорошо?- осторожно поднимается и опираясь на его руку встает, смотрит прямо в его глаза в темноте кажется, что ее голубые глаза светятся и источают какой-то магический блик. – До встречи,- ласково касается плеча и чмокует в щеку. Слышатся ее тихие шаги, туфли, шпильки и осколки бокала остаются небрежно разбросанными по комнатке. Напряженно вздыхает, захлопывает маленькое окно и подходит к окну, видит ее тонкую фигурку и как она спешно выезжает с парковки. Теперь можно и ему ехать. Убедился, что все в порядке, что хотя бы в состоянии контролировать ситуацию в данный момент. Темно, дорогу подсвечивают только тусклый и желтый свет фонарей, легкий снегопад, дворники работают чаще обычного, Юлия устало жмурит глаза и медленно и осторожно ведет машину, не хватало только в аварию попасть из-за недосыпа. На дороге пусто, дети наверняка давно уже спят и Арсений проследил за Артемом и Яной. В машине тихо не играет привычная глупенькая попса, которая помогала хоть немного разгрузиться. В зеркале заднего вида замечает черную ладу, которую едет за ней. Плевать. Наверняка просто новые соседи, которых из-за судов она не заметила. Устала, устала. Еще Андрей нарисовался, дети пока не в курсе всей этой ситуации, СМИ в принципе молчало, только про суды и знают. А ей, что делать? Сказать, что мама слабая и сдалась? Они даже маму-то слабой никогда не видели, какие слезы, истерики, о чем речь? Она осталась одна с тремя детьми, тут не было времени собирать себя по кусочкам, тут надо было решительно показывать, что мир не рухнул и все будет хорошо. А теперь она понимает, нет не будет хорошо. Она даже не знала, с кем ее бывший жил, именно бывший, они даже не являлись бывшими мужем и женой. Что теперь к новой «маме»? Как вообще все это объяснить? Мама не справляется, езжайте к папе, который алименты на вас зажал. Что вообще будет? Надо было искать адвоката, тот, которого скинул Гордон был в принципе неплохой, а если реально все до суда дойдет? Она же просто женщина в патриархальной стране. Конечно, суд в основном находился на стороне женщины, и мужчинам никогда не давали ничего она все это уже слышала. Но тут вроде и была обратная сторона, он футболист ранее игравшей в Лондоне, она же ведет социальное ток-шоу, как будто суд лучше оценит все-таки Лондон. А если запрет видеться? Она же просто с ума сойдет. И к черту себя, на своей психологическое и эмоциональное состояние она давно наплевала, некогда плакать с тремя детьми, которые смотрят на тебя, как на авторитета, некогда. Если бы детям так было лучше, то она бы с радостью, но она же понимает, к чему это приведет. И если старший Арсений хоть как-то сможет собрать себя, то что делать Яне и Теме. Если еще видеться запретят и подкрепят это какой-то дурацкой бумажкой. Она понимала, к чему все идет, попытки выставить ее в негативном свете, чтобы были аргументы отсудить у нее детей. Черт возьми, все так хорошо начиналось когда-то давно и как сейчас все некрасиво. Она ведь так и не успела собрать себя по кусочкам. Она тормозит. Приехала наконец-то. Замечает, что черная лада припарковалась параллельно ей, боязливо сжимается и вздрагивает. В руке покрепче сжимает телефон, включать фонарик было страшно и казалось чем-то неправильным. Слышит, как скрипит снег под ее ногами, рядом был такой же хруст. Ускоряет шаги, шаги ускоряются. Она быстро забегает на крыльцо и рывком захлопывает дверь. В темноте чувствует свой страх, дом погряз в тишине и спокойствии, которое нарушила она. Свет включать страшно, но и вынужденная темнота ее пугает. Буквально на ощупь идет на кухню, где видит грязную посуду, вчерашний ужин дети разогрели, а также положили и ей, устало вздыхает и нежно улыбается. Микроволновка пикает и начинает противное мерное гудение. Опирается руками на столешницу, чувствуя, как упирается спиной и смотрит себе куда-то под ноги, в окно смотреть страшно и боязно. Выдыхает, все хватит, это просто глупые страхи. Машинально поворачивает голову и смотрит в огромное окно. Вздрагивает. Она видит черную крепкую фигуру. Рукой в панике шарит по столешнице, сжимает телефон и срывающим от нервов голосом набирает бывшему. - Если ты решил меня запугать и начать преследовать, то у тебя… - Юль, о чем ты? Я отдыхаю,- черная фигура прикладывает к уху телефон.

***

Александр молча стоит у окна и курит. Перегорели. Оба. Он никогда бы не подумал, что будет сотрудником пдн, только за баснословные деньги. Смотря на все это, ему не было жалко никого кроме детей и Юли. С каких пор в государстве все так стало плохо с опекой, правами и прочими бюрократическими элементами? Ай черт, это же всегда было. Месячный отпуск как будто даже не чувствовался, буквально сегодня весь потерял. Девочка четырнадцати лет ожидает ребенка, замечательно, просто волшебно, куда снова все смотрят, впрочем вопрос риторический. Но он понимал одно, у них обоих не было ресурса, да они делали благое дело, вытаскивали детей у неблагополучных семей, помогали переехать из аварийных домов в нормальное жилье, защищали права маленьких людей, а самим порой вешаться хотелось. И Юля ведь была права, самое страшное, что они зачастую опаздывают, они приходят, когда уже поздно, когда дети уже травмированы и буквально на волоске от смерти, а порой и не на волоске, а они реально умерли. Вот тогда точно опоздали. Юля вообще была когда-то в отпуске? Он этого не помнил, может ее туда отправить? Он-то тот еще сухарь все привыкли к его снисходительному отношению и малой эмоциональности, а потом после каждого бокалов вина, потому что адекватным взглядом смотреть на это невозможно. А Юля она и плачет часто, не скрывая этого, а как еще матери троих детей порой реагировать, на то происходит. Как она справлялась? Он не знал, так далеко она его никогда не пускала, а он вроде и боялся залезть. Единственное, чем он мог помочь это лишь после эфира, прижимать ее к себе в их гримерке и под пледом чувствовать, как она дрожит от подступающей и задавленной сразу на корню истерики. Он читал, что по статистике быстро выгорают люди тех профессий, которые несут какое-то общественное благо обществу. Да, ведущий ток-шок, куда еще проще? А самому хочется после иного выпуска к психологу записаться и пять часов лежать на диване выговаривая все это. Или уехать в Тибет, стать монахом и очиститься от всего этого. Черти что, в самом деле. Телефон противно вибрирует, хотел привычно скинуть. Но на экране высветилось «Юля». - Ало? Что-то случилось?- он услышал ее сбивчивое дыхание и тихие всхлипы. - Аршавин меня преследует. Он сейчас напротив моего окна стоит и смотрит. Он сразу же сбрасывает, хватает ключи от машины и с громким визгом сорвавшись с места мчит к ней. Какой там срок, если сбить человека на машине нынче?