Их час пробил.

Аршавин нервно посматривал на часы, ведя машину. Черт, кажется все зашло слишком далеко. Да он даже никогда не был сталкером! Он вообще думал, что это все бред и больная фантазии бывшей жены. Он прикинулся сталкером-то чисто, потому что это казалось ему где-то извращенно забавно и смешно. Это же так смешно, слушать ее бредни о преследовании, а теперь кажется он и вовсе заигрался. Какого-то сталкера реально нашли, так теперь пресса и на него хочет все повесить. Он, что виноват, что такую, как она сумасшедшую преследует другой сумасшедший? Конечно нет! А ему, что теперь делать? Он ведь открыто и откровенно заявлял о том, что он преследует, угрожал ей, чтобы теперь узнать, что кажется его дни сочтены в какой-то колонии строгого режима?! И все из-за бывшей?! Но теперь он еще хуже понимал ситуацию, насколько ему подсказывал здравый смысл, то расчет был на то, что сегодня к ней явятся два сталкера. И ему еще придется объяснится. Изначально план появился по чистой случайности, она сама его заподозрила и набрала, ему тогда это показалось хорошим контролем над ней и попытка свести с ума еще больше была ему на тот момент очень кстати. А теперь она получается реально не бредила в те моменты и не была в психозе? Черт, как же он тогда реально попал. И все из-за какой-то чертовой случайности! Ему вообще безумно страшно ехать на эту своеобразную расправу, приедет сталкер, он же невменяемый. А что если еще убьет ее? Что детей тогда придется ему отдавать? Да он не хочет их, ну по крайней мере не таким способом, это же еще воспитывать их, максимум в чем преимущество это пособия по потери родителя, но насколько он знал этого мало. Короче, если сталкер реально придет, то пусть целится в Гордона, его не жалко, никто особо не пострадает, ну кроме Барановской будет там в очередной слезы лить, но кому на нее и ее чувства не все равно? Ему было глубоко наплевать. Главное теперь выжить черт возьми! Он нерешительно приблизился к дому и схватившись за дверную ручку резко дернул дверь. - Так, давай все проясним! Во-первых, я не сталкер! Во-вторых! - Во-вторых успокойся,- спокойно ответил Александр, направляя на него пистолет и как не в чем не бывало, обнимая за талию и прижимая к себе Юлю, сидя на диванчике. – Сейчас, второй приедет и поговорим,- многозначительно посмотрел на него и указал на кресло. - Юль, ты уверена, что он испугается обычного игрушечного пистолета и примет его за настоящий?- недоумевающее вопрошал Гордон. - Я тебе говорю, он трусливый, мы, когда только состояли в отношениях, он боялся, боялся, что я его брошу, настолько, что когда мы ехали в ресторан и увидела друзей, с которыми не очень хотела общаться и попросила остановить его чуть подальше, он испугался, что я не хочу показывать его им. Так что думаю, что прокатит,- она довольно улыбнулась. Дверь резко открылась, все резко замерли. Воцарилась максимальная тишина. Невысокая полная фигура, из под шапки торчало темное каре. Все трое только непонимающе переглядывались между собой. - Не помнишь меня,- она обращалась преимущественно к женщине. - Простите,- Юлия непонимающе смотрела. - Детский концлагерь, кажется так вы его назвали,- и женщина едко улыбнулась. Юлия уже не могла просто всего этого слушать, слезы давно катились из ее глаз, кажется все, настолько были увлечены порицанием матери, что ее тихого ухода из студии никто не заметил кроме Александра, который в одночасье прекратил всю полемику. - Стоп!- крикнул он. – А теперь я хочу обратить ваше внимание на то, кто здесь заплакал. И это была не вот эта мамаша, не бабушка, которая рассказывает про мужа священника, у которого есть сан. Единственный человек, который здесь проявил сострадание и жалость к детям. Это моя со-ведущая, которая, настолько не выдержала всего маразма, который здесь происходит, что просто ушла. Юля стояла в холле, беззвучно всхлипывая и вытирая слезы. - Юль,- он лишь прижал ее к себе, и почувствовал, как она обвила его шею руками и уже не сдерживаясь отчаянно расплакалась. Мужчина только прижимал ее к себе, жестом показал операторам оставить их, только крепче прижимая к себе девушку. - Пять лет мне дали, Александр Гаррьевич, как вы и говорили,- Мария едко улыбнулась. – И дату на снегу вы не вспомнили, и за Аршавина меня приняли и не поняли, как жизнь мне растоптали. - Мы ничего не делали,- но Александр крепко сжал ее руку, приказывая молчать. - Ну теперь точно замолчите,- послышался звук предохранителя, теперь реальный пистолет был перед ними. - Можно я все-таки пойду?- подал голос Андрей. - Стоять! А, кто просил говорить, что он сталкер? А выследить было легко, всего-то отсиди пять годиков тюрьме, когда все знают про твою статью, приедь к Останкино, возьми машину в кредит да поедеть за Барановской. А номер, спасибо редакции, с того момента не потеряли. А теперь… Юлия находящаяся на грани, схватила со стола вазу и запустила ее в женщину. Послышался выстрел пистолета, началась суматоха, первый оружием попытался завладеть Аршавин, женщина подскочив с дивана, кинулась к пистолету, когда она наконец перехватила его, почувствовала удар куда-то в скулу, вкус крови во рту и слезы на щеках, как в замедленной съемке перекидывает пистолет Александру, а потом замирает и чувствует, как ее сильно оглушают и оседает на пол, прикрывая уши руками, слышит рядом с собой тяжелое падение. Вновь наступает звенящая тишина. - Юль, Юль, ты, как в порядке?- Александр помогает ей подняться и беспокоясь осматривает ее, замечая гематому на скуле. Женщина дрожит и приобнимает его за плечи. Пачкая белый ковер кровью на нем распласталась Мария. - Саш,- тихо и испуганно говорит она. - Тихо, тихо это уже не важно. Не важно, как Аршавин убил Марию,- они переглядываются и смотрят на мужчину, который теперь обезумившим взглядом смотрел на них. Их час пробил.