Два сталкера.

- Юль, давай заявим об этом,- тихо проговорил Александр, когда девушка дрожала сидя в ванне с горячей водой. - А, а зачем?- тихим голосом спросила она. - Чтобы его наконец посадили, и мы решили эту ситуацию раз и навсегда,- последние слова были сказаны достаточно сурово. - Но дети, они… Как я им объясню, что… Они будут думать, что… - Юль, хватит, давай раз и навсегда признаем, что они все прекрасно знают, ну или точно подозревают. Они это переживут, они взрослые, но сейчас, чтобы их вернуть, как бы то парадоксально не звучало, но нельзя думать о них,- он еще крепче сжал ее вечно ледяные пальчики. Юлия смотрит на него пару минут, задумчивым взглядом, потом лишь молча кивает, вылезает из ванной натягивает белье, плащ, кнопка лифта загорается и они едут вниз на первый этаж. Машина заводится и они едут по пустым дорогом, наблюдая редких прохожих. Она нервно поглядывала на часы, успела. Такси приехало ровно за тридцать минут, до начала спектакля Яны, теперь главное было занять место ближе к сцене и надеется, что она не забудет ту противную последнюю строчку. В зале медленно рассаживались первые родители, обмениваясь будничными любезностями и улыбками. Телефон пиликнул. Черт, как не вовремя, очередная сам рассылка. Она не обратила внимание. Телефон противно зазвонил. Аршавин. Да, что ему нужно? Сам не может по-присутствовать на спектакле дочери, и еще сейчас хочет выяснять отношения? Не хотя взяла. - Говори быстрее, у нашей дочери выступление через полчаса. - Выйди нам надо поговорить, насчет нашей дальнейшей жизни,- боязливо оглянулась, черт, если только быстро. Вышла и быстро села в машину, хотелось, чтобы он побыстрее все прекратил и отпустил ее. Выдающее посмотрела его, намекая, чтобы поторопился с выяснением отношений. Ее тонкий плащ резко оказался сорван. Она не успела произнести ни слова, как платье и белье оказалось разорвано. Он припал к ее шее, покрывая противными поцелуями, коленом развел ноги, и резко проник в нее. Ее безмолвный крик застыл на губах, он зажал ей рот рукой и взглядом приказал молчать. Она почувствовала его сперму на бедрах, к горлу подкатил рвотный позыв и он тяжело задышала, когда он слез с нее. Опустошенным взглядом она посмотрела на часы. До спектакля оставалось пять минут, на обнаженное тело накинул плащ и закрывшись рванула обратно на спектакль к дочери, ловя на себе теперь косые взгляда. На помятую прическу, размазанную помаду и черные дорожки туши было плевать, пустоту в глазах кажется никто не заметил. В клиники было темно и пусто, в кабинете на столе буквально спал дежуривший врач и увидев женщину, сонно кивнул, не очень пока понимаю, кто к нему пришел и для чего. Лишь спустя десять минут, поняв о чем речь, громко хлопнул дверью и достав множество бумаг сказал всего пару слов - Соберем все, что можно на вашего ублюдка,- слово «вашего» противно резануло слух и она поморщилась. Осмотр, который не показался ей даже чем-то страшным и противным, самое страшное осталось позади, но еще ждало впереди. И она лишь молча кивала, или качала головой, таким образом отвечая на вопросы, никто в кабинете не хотел говорить, и у каждого на то были свои причины, но причины сходились в одной точке. Юля просто хотела, чтобы все побыстрее закончилось, а доктор пытался сдерживать всю злость, которая уже сильно накопилась в нем за маленький промежуток в десять минут. Из кабинета вышла, как не в чем не бывало с кучей бумажек. В машине уже устало заснула, мужчина подумал, что будет глупо и излишни приставать с вопросами и лишь молча кивнул ей. Когда наконец оказались у него дома, он увидел первые скупые лучи солнца на горизонте. Первые солнечные лучи за этот январь, могло ли это означать своеобразный конец всему этому аду или разгадку некоторых моментов. Следующие двенадцать часов покажут это. Сам сел в кресло на кухне, открыл окно нараспашку, чиркнул сигаретой и придвинул к себе пепельницу сон совершенно не шел и спать не хотелось. Но в голове уже не осталось не единой мысли, только кромешная пустота. И он просто курил в окно щурясь от солнечного света. Утро началось только в двенадцать часов дня, когда Юля лениво поднялась с кровати и оглянувшись нерешительно прошла в кухню, где на кресле дремал Александр. Осторожно подошла к нему и нежно погладила по спине, стараясь его осторожно разбудить. - Саш,- тихо позвала она, смотря на него, поджимая губы. – Просыпайся, ты не спал всю ночь?- он только потирал переносицу, когда снял очки и несколько раз проморгался. - Нормально все,- ободряюще улыбнулся, гладя ее тонкую ручку и чуть сжимая запястье. – Завтракать будешь. К детям поедем я прав?- она лишь кивнула, а потом присев перед ним на корточки погладила по щеке, улыбаясь. - Спасибо тебе за все,- прошептала она. – Просто за все,- крепко обняла его за шею, утыкаясь носиком в шею и чувствуя его рук на свое талии, почувствовала, как руки поползли выше и чуть отстранили ее, теперь их лица разделяли пару сантиметров, они смотрели друг другу в глаза, как телефон вдруг начал противно вибрировать и разрываться от уведомлений, лишь придирчиво вздохнули. Глаза Юли забегали по тысячи заголовкам изданий, которые кажется противоречили друг другу. В первой же полосе попалась видео. Включив динамик, она услышала пошлые женские стоны, а потом испуганно откинула телефон, а сама забилась в угол комнаты, вскрикнув и нервно затряслась. - Саш,- ее голос дрожал, Гордон схватил телефон, и бегло промотал.- Саш, он снимал,- кое-как выговорила она. - Тихо, тихо, тихо, все, все хорошо, слышишь. Снял и снял этому никто не поверил, слышишь. Это только его выставляет полным мудаком, который изнасилование хотел за секс выдать. Только он получит в этой ситуации, слышишь? Только он,- он крепко прижимал ее к себе и гладил по волоса. - Откуда такая уверенность?- по щекам уже катились слезы. - Потому что ночью я все прислал СМИ и твоему адвокату со всеми подтверждениями, так что только ему теперь надо думать, как выкручиваться. Только ему,- убедительно говорил мужчина. – Все, а теперь нам надо собираться и ехать к детям, ехать,- осторожно подал руку и помог встать, нежно обнимая за талию и поглаживая по спине отводя в ванную. Она читала комментарии и публикации прессы, когда Александр вел машину. Она чувствовала себя сильно обескураженной. Но впервые на ее памяти общественность защищала ее, Александр сделал все, как надо, но от этого не становилось как-то сильнее спокойна, несмотря на какую-то незнакомую и странную радость, она все равно чувствовала себя безумно подавленно и раздавлено. В глазах всех она была жертвой, она так бежала от этого амплуа, но теперь все обернулось по-другому, ее все жалели, многие девушки, конечно рассказали и свои истории, так происходило всегда, когда со знаменитостью случалась такая ужасная трагедия, многие другие рассказывали свои и таким образом выказывали поддержку. Только от нее, почему-то хотелось сбежать далеко и надолго. Дети наверняка обо всем в курсе, у них наверно не отбирают телефоны и они уже прочитали и увидели то похабное видео. В первый раз, когда она рассказала о первом случае изнасилования ей никто не поверил, она написала об этом в книге. Дети книгу не читали, да она и рада была этому. Она не знала, как говорить с ними на эту тему. Психологи говорили, что надо сохранять положительный пример отца не ругать его и не выставлять его плохим, как она пыталась черт возьми сделать это, и все равно не добилось. Что они теперь о себе подумают, что они дети насильника? Черт возьми, ну, почему она не ушла раньше, почему. Вопросов казалось слишком много и она не понимала, как все их решить. Она также чувствовала безумный стыд за все происходящее, за это видео, где он буквально снял, как насиловал ее. Черт возьми, как же мерзко. Как же мерзко от самой себя и как мерзко, что отцом своих детей она выбрала именно это нечто. И как стыдно, что теперь из-за него теперь будет плохо их детям, что он все это делает не задумавшись о них, не думая об их чувствах, психики, моральном состоянии. Стыдно, что она смогла все это предотвратить раньше, стыдно, что не справилась, что отдала себя на расправу. Они тормозят перед центром, открыв двери, они видят женщин, которые так отчаянно не пускали их позавчера. Завидев Гордона и Барановскую они притворно лыбятся и подходят к ним. - Юлия Геннадьевна, Александр Гарриевич, здравствуйте, а вы не говорили, что вы придете. Пожалуйста раздевайтесь, верхние куртки нам, мы за ними присмотрим. Дети на втором этаже, ждут вас, время, которое вы можете с ними провести не ограничено, хотите чаю или кофе?- они продолжали любезничить, судя по всему СМИ и то, как разворачивалось дело теперь дало им понять, что лучше не лезть, или они могут огрести по самое не хочу от ее адвоката, и в худшем случае сесть на пятилетку. - Да, хотим кофе,- улыбается Гордон. – С мышьяком, чтобы себе приготовили,- саркастично улыбается и они поднимаются на второй этаж. Длинный коридор с белыми стенами и приглушенным шумом детских голосов. Мужчина останавливается перед дверью и сталкивается с ее взглядом. - Поговори с ними сама, наедине вам это надо,- тепло улыбается. – Я буду только мешать, если захотят видеть, позови,- целует в макушку и ободряюще кивает. - Мама!- Яна и Арсений, бегут к ней, крепко обнимая ее. – Ты пришла нас забрать?- одновременно спрашивают они. Улыбка пропадает с ее лица и она пытается ее выдавить. - Нет,- тяжело вздыхает. – Но это скоро будет, будет. Я пришла, чтобы поговорить, насчет того,- она выдохнула и опустила глаза. – Вы наверно… - Мам, мы знаем,- мягко перебивает Яна. – Мы давно знали,- чуть поджимает губы. – В том смысле, что мы видели, как он тебя бьет, просто ты молчала и мы не видели смысла об этом говорить, ты ведь думала, что… Не важно,- она трясет волосами. – Главное, что мы тебя любим и понимаем, и не осуждаем, что ты пыталась скрыть ты хотела, как лучше и… - Ребята, я не хотела, чтобы вы думали, что вы какие-то не такие, что ваш отец он… - Главная, как у нас ты, а на него нам вообще пофиг,- тянет Арсений. – И мы знаем, что мы дети самой крутой мамы,- гордо улыбается. - Мам, а ты с Сашей приехала?- тихо и заговорчиски спрашивает дочь, Юлия теряется, не зная, что ответить, но лишь немного кивает, вновь чувствуя себя обескуражено. – Попробуй с ним,- улыбается. – Он отличный, и… Короче, ты поняла,- она резко отворачивается и смущается. – Все, езжай, у тебя много дел,- грустно улыбается, но во взгляде сквозит какая-то легкая надежда и ликование. Александр тяжело дышит, подслушивая разговор за дверью в последний момент, успеваем присесть на диван и заглядываете в телефон, понимая, что дела теперь у них реально появились. Юлия выглядит растерянно и смущенно, не зная, что говорить и слышал он ли их разговор. - Юль, написал Миша он проверил камеры на дороге и стадионе. Сказал, что это срочно и важно. Поехали быстрее,- нетерпеливо тянет ее за руку, быстро сбегают с ней по лестнице и теперь мчатся на стадион Аршавина, где сегодня было очень пусто и тихо. Михаил выглядел странно взволнованным и нервным, затягиваясь сигаретой. - Привет, я просмотрел камеры наблюдения везде и все сохранил. Короче, пойдемте,- он кивнул на свою машину. Флешка вставляется в ноутбук и перед ними начинают идти съемки. - В общем, сначала заехал на стадион, изъял материал с пощечиной и решил просмотреть весь остальной. Аршавин не покидал тренировку и поле. - В смысле?- в глазах ведущих появился страх. - Смотрите сами,- продемонстрировал им видео-ряд. – Потом поехал на дорогу. Всего у меня два вопроса, когда Аршавин обзавелся лишним весом и каре до плеч,- в машине повисло напряженное молчание. – А вот кадры у твоего дома, Юль. Это не Аршавин, это кто-то другой. - Подожди, то есть кто-то преследует Юлю, но при этом Аршавин выдает себя за него. - А вы сами сталкера-то сами когда-то видели?- вопрос молчаливо повис в воздухе. – Я думаю тут вот что, Юля логично подумала на него, а он решил им притвориться, потому что подумал, что это лучшая стратегия, просто напугать. Он не сталкер, но решил им стать условно говоря ради мнимой власти. - Я ведь правда его не разу не видела,- испуганно прошептала женщина. – У меня есть план, Юль, он писал тебе?- спросил Гордон. - Нет, откуда. - Приглашение в ресторан сравни номера, и вспомни, что именно тогда мы не поняли дату, учитывая, что Аршавин тогда не проявил себя прям ужасно, если мыслить нынешними категориями. - Они разные,- она огромными глазами смотрим на две идентичные фамилии и разные цифры. - Пиши им обоим, может тогда наконец узнаем, кто есть, кто. А может это Аршавин в парике! Завтра к нам явится, либо один, либо двое сталкеров- нервно выдал он и многозначительно вздохнул. В машине ехали молча. Он не очень понимал, как реагировать на то, что Аршавин как будто всегда был не тем, на которого они думали. С одной стороны, даже, если он не сталкер, это не отменяло того факта, что его легко можно было укатать. Но с другой стороны он тогда путался еще больше, если сталкер не он, то кто? Они оба медийные люди, может это шизанутый фанатик. А нашел номер с помощью какой-то программы или просто какого-то оператора, который втихую сливает номера знаменитостей и имеет с этого лишние деньги, подзарабатывая таким легким способом. Но с другой стороны, если фанатик, он конечно знал и слышал тысячи историй, когда фанаты подкладывали крыс, таким образом выражая свою больную боль в виде таких страшных знаков внимания. Но, почему ему казалось, что здесь как будто все сложнее. И если теперь начать думать логически, то не может ли сталкер и вовсе обозлиться, что все подумали на ее бывшего мужа. По факту все лавры забрал Аршавин, который сам этому наверняка не рад теперь, слишком много всего придется разгребать. Кстати, как он объяснит, что он никогда не был сталкером, но притворялся им. Если так, то он буквально сам выкопал себе могилу. Но, кто это может быть. Кто-то из ближайшего окружения? Бред, только взрослые люди, да половина в терапии и в карьере, всем банально лень бить стекла и преследовать на машине. У него есть умысел, но если бы хотел убить, то черт возьми, то он сделал бы это сразу же не задумываясь. Зачем так долго тянуть, он ждет? Ждет, когда они наконец поймут, кто это? Та дата, на снегу, она по факту является знаковой, что-то произошло в тот день, связанное с этим сталкером, что по факту подтолкнула его к этим действиям. На что могло такого происходить с день рождения Яны? И что связанно с этим числом?

***

Маленькая комната в общаге на окраине Москвы. За стеной говорит телевизор о Юлии Барановской, сталкере и Аршавине. Но не о нем. Никто не говорит о нем. Никто не догадался. Никто не догадался, почему все так произошло. Телефон пищит. Сообщение от Барановской. Неужели все еще ничего не поняла? Ну хорошо, завтра наконец увидит своего «Аршавина». Долг завет, дама просит встретиться лично.