Глава 5. Тёплый вечер.

      Присутствие постороннего вызывало неприятные ощущения. Руки слегка тряслись, еле заметно для других, но ощутимо при личном переживании. В разум вновь начали лезть разные мысли, от возможного причинения этим человеком вреда до несчастных случаев. Разум заботливо подкладывал особо изощрённые картины. Сердце готово было выпрыгнуть. Хотелось уйти далеко. Куда-нибудь, где не будет других людей и возможной опасности.       Однако имя человек, ранее представившийся Азиком, казалось знакомым. Будто ранее слышал его… В воспоминаниях смутно проглядывается отголосок из прошлого. Вопрос лишь далёкого или недавнего. Из-за путаницы разума сложно определить. Попытка порыться в воспоминаниях помогла немного успокоиться. Только дыхание всё ещё тяжеловато, а в груди присутствует чувство скованности.       Азик смягчил взгляд и немного отошёл подальше. Уголки губ печально согнулись. Это было сочувствие и что-то ещё. Что именно, понять было вне сил. Повернувшись и найдя стул, мужчина сел на достаточном расстоянии. Поймав растерянный взгляд Мелиссы, слегка покачал головой. Взгляд на секунду остановился на девушке, а после плавно перешёл на парня.       – Клейн сейчас меня не узнаёт и явно чувствует дискомфорт. На днях, когда я заглядывал сюда, встретил Мистера Бенсона. Он передал слова врача о необходимости покоя и наименьшего стресса. Клейн на момент моего визита уже спал. Кстати, Мистер Бенсон обещал передать тебе несколько книг.       Книги? Взгляд скользнул на небольшую стопку книг, в основном по истории и языкам. Брови слегка нахмурились, вспоминая недавний разговор с Бенсоном. Он упоминал что-то о человеке, принёсшего их. Учитель… Смуглого подтона кожа… Хорошо знающий его… Точно! Поэтому имя Азик звучало так знакомо.       Получив подтверждение в виде неуверенного кивка, Азик удовлетворённо улыбнулся. Возможно, эти книги смогут хоть что-то напомнить. Всё же Клейн часто за ними сидел, особенно, когда чего-то не понимал и приходил с просьбой помочь. О чём лаконично было рассказано юным Моррети.       По большей части Азик рассказывал что-то из ученического прошлого Клейна. Конечно же получая крайне растерянный взгляд. Но это было нормально. Память вернуть не так легко. Особенно при полной её потери. Мелисса, в свою очередь, с интересом слушала, временами что-то спрашивая и уточняя.       Так незаметно пролетело время, и с работы пришёл старший Моррети. Первым делом обратил внимание на бедного больного и, убедившись в его более-менее стабильном состоянии, ласково улыбнулся. А после поприветствовал всех в палате, привычно шутя и вызывая улыбки.       Азик взглянул на время и решил уже идти. Нужно дать семейству личное пространство. Да и не стоит лишний раз нервировать и смущать Клейна. Смотря на братьев и сестру, в груди стало тепло, а на душе печально. Грусть была ласковой, как отклик чего-то очень старого. Закрывая за собой дверь, было тоскливо уходить.       Клейн смотрел в след гостю. Было в нём что-то ещё знакомое… Может, врач был прав, говоря о быстром узнавании давних знакомых? После возвращения нескольких воспоминаний, было не сложно объяснить большую привязанность и частичного понимания, кто такие Мелисса и Бенсон. Стоит попытаться порыться в памяти.       После прихода Бенсона и ухода Азика страх и плохие мысли ушли на фон. Всё внимание было поглощено здесь и сейчас. Стало так хорошо и тихо на душе… Было сложно не улыбаться. Потеря памяти не мешала цвести и укрепляться привязанности к ним. Для собственного спокойствия невольно хотелось цепляться за свою семью, а не тонуть в пучине ужаса и потерянности. И ему это позволяли.       – Клейн, открой рот. Давай, а-а-а.       Правда, временами слишком сильно. Это могло вызывать сильное смущение от попыток Бенсона покормить его. Любые возражения встречались небольшой лекцией о необходимости хорошо кушать и беречь силы. Проще было сдаться и есть. Да и опытки самому взять ложку недавно увенчалась грандиозным провалом. Так что иного выбора не было. Но счастливая улыбка старшего брата того стоила. Даже если он будет потом подшучивать на эту тему.       Семья Моррети провела вечер за смехом и разговорами. Большего просить и не хотелось.

***

      Утренние лучи пробивались сквозь приоткрытые занавески и попадали на заспанное, но утомлённое лицо. Чтобы сесть, пришлось потрудиться и чуть не упасть на пол в процессе. Запыхавшись, всё же удалось добиться своего. В награду было чувство удовлетворения и наслаждение теплом на лице. До прихода брата или сестры ещё есть время.       Утреннее тепло помогает немного унять холодок в груди. Грудная клетка до сих пор скована болью, не позволяя вдохнуть во весь объём лёгких. А голова временами нещадно трещала. Но в такие моменты легко забыть обо всём и запихнуть весь дискомфорт глубоко внутрь. Хотя бы на пять минут.       Но этому долго не бывать. Беспокойное чувство вновь вернулось. Попытка сгладить иррациональное ощущение дыхательной гимнастикой, которую порекомендовала подруга Мелиссы, не помогла. Зажмурить на секунду глаза ничем не поспособствовало, ибо раздался тихий стук. Пришли гости с утра пораньше. Было сложно не скривить лицо.       – Входите…       С тихим вздохом всё же пришлось пригласить внутрь. Комок в горле и боль не способствовали ведению диалога. Голос неприятно хрипел, режа по собственным ушам. К великому сожалению, выбора не говорить и проигнорировать отсутствовал. Если промолчит, они просто войдут.