ГЛАВА I — «Дитя дождя»

      Гора Сагири с раннего утра скрывалась в тумане, словно сама природа пыталась спрятать от мира её вершины, её тайны, её людей. Дождь здесь не был гостем — он был частью жизни. Он стекал по крышам, по листве, по щекам — не как буря, а как постоянное дыхание самой земли. В одной из таких туманно-дождевых деревень, в Ходзуке, родилась девочка. Когда она появилась на свет, на бамбуковой крыше дома её семьи тихо стучал дождь. Повитуха прошептала: — Дождь благословляет её. Она будет нести его с собой... Её назвали Амеко — дитя дождя. Фамилия Ширанами принадлежала её отцу, человеку, которого в деревне уважали, хоть он и редко говорил. Ширанами Тацуо был кузнецом. Его руки были шершавыми, плечи — широкими, а глаза — усталыми, но добрыми. Он ковал не оружие, а инструменты. Пусть он и был молчаливым, но только не со своей семьей. Он очень любил свою жену и дочь, которая у них была единственной. Хидзука, её мать, была травницей. Но в деревне говорили, что она лечит не травами — а присутствием. Когда она пела — дождь будто затихал. Когда касалась — переставала болеть душа. Именно Хидзука научила Амеко почти всему, что знала сама. Она была бы рада видеть, как дочь идет по стопам матери, ведь быть лекарем - означает иметь статус. Амеко росла необычной. Тихая, с большими глазами цвета дождевого неба, она могла часами сидеть у окна, наблюдая за тем, как капли стекают по стеклу. Она знала названия всех трав в округе. Она писала буквы пальцем по туману на стекле. Её называли "странной", но никто не мог сказать, почему это плохо. — У неё глаза ведьмы, — шептала одна из женщин. У Амеко были друзья… и не было. Дети не понимали её. Её спокойствие раздражало. Её знания — вызывали зависть. Когда учитель спрашивал, кто знает, что за корень изображен — она поднимала руку. И её потом толкали. Только после школы, идя по пути домой, ее никто не трогал. Правда не всегда. Одним таким днем Амеко шла по тропинке, когда её позвали дети из дома, около этой тропы: — Идём, покажем тебе тайное место! Она пошла. Но когда добрались до поворота, дети вдруг развернулись: — Только не обижайся, Амеко! Нам просто скучно было! И побежали обратно, смеясь. Она осталась одна. Не удивилась. Не заплакала. Просто посмотрела по сторонам. И — пошла дальше. Дождь капал, лёгкий. Земля парила. И вдруг — писк. Маленький белый крольчонок застрял между корней. Его задняя лапка крепко зажата сучком. Он дрожал и едва дышал. Амеко не испугалась.Присела. Мокрые рукава слиплись. Она осторожно убрала ветку. Крольчонок смотрел на неё большими глазами. Он не убегал. — Не бойся… — прошептала она. — Я не обижу. Она села на корень и положила безобидное животное к себе на колени. Так её и нашла мама. Ширанами Хидзука шла, позванивая маленьким колокольчиком, который всегда брала с собой в лес — Амеко любила его звук. — Ох, Амеко! Я думала, ты потерялась, а ты вон что… Она присела рядом. — Почему не позвала? — Потому что он боялся… Если бы я закричала, он бы убежал. Мама молча улыбнулась. Погладила дочку по волосам. — Ты вся промокла… — вздохнула она. — Пойдем домой скорей. Вечером дома Амеко кормила крольчонка, пока папа сушил для него маленький коврик. А мама варила отвар из корней, чтобы Амеко не простудилась. И впервые в ту ночь она спала не одна — крольчонок свернулся клубочком у неё под боком, а мама пела колыбельную. Утром девочка отпустила его в лес к родне. — Наверняка его дома ждет семья, мама с папой, братики и сестрички. Прощай, мистер кролик. Девочка опустила животное на землю, погладив по мягкой шерстке, и ушла. Так же, как ушёл кролик. — Его семья благодарна тебе, ты дала ему кров, спасла от возможной гибели и накормила его.— Хидзука погладила дочь по голове, обняла. … А в девять лет она выучила полностью всё, что знала её мама. Она умела делать заварки, уколы, мази. Знала, как слушать — и как молчать. Она не мечтала о мечах. Она мечтала спасать. Но дождь — тот самый дождь, который она любила — — однажды снова упал с небес. И в ту ночь в нём был не аромат земли, а запах крови.