ГЛАВА XXXVI — Разорванное Эхо

Рокуро наклонил голову, словно изучая её. — Удивительно… — тихо произнёс он. — У тебя в голове столько боли. Потеря отца. Проклятая мать. И этот мальчик… Токито. Амеко вздрогнула. — Что ты знаешь? — Всё, — он вытянул руку, и воздух вокруг задрожал, словно от звона натянутой струны. — Я слышу их голоса. Они в тебе. И внезапно в темноте рядом возник силуэт. Муичиро. Но не настоящий. — Ты слабая, — сказал он, холодным голосом. — Ты не достойна этой заколки. Амеко ахнула. — Заткнись! Это не он! — Сая умрёт из-за тебя, — прошептал голос с другой стороны. — А Кендзи не успеет даже крикнуть. Она снова увидела силуэты — копии, призраки. Они не нападали. Просто говорили. А тело сковывало. Страх. Вина. Раздрай. Рокуро шагнул вперёд. — Моя кровь — зов Эха. Всё, что вы прячете — я делаю явным. Ваши страхи — мои клинки. Он вытянул руки, и из воздуха, словно из воды, материализовались тонкие лезвия, вибрирующие, будто камертон. Они звучали. Давили. Словами. — Ты не спасла Тоши. — Ты просто дочь демона. — Ты слабее всех охотников. Амеко стиснула зубы. Руки дрожали. Но она подняла меч. — Я… Амеко Ширанами. И я не чей-то страх. И тогда — первая форма дыхания дождя — Скользящая струя. Она прорвалась сквозь вибрацию, молниеносно нырнув к демону. Клинок ударил, но Рокуро рассмеялся. Его тело, словно тень, вибрировало и смещалось, как звук, прошедший сквозь стену. Девочка осознала: — Я не смогу убить эхо. Но… у эха есть источник. Амеко нахмурилась. Он неуязвим, пока она сражается на его условиях. — Тогда… Вторая форма — Туманный капкан. Амеко исчезла в тумане, приглушив дыхание почти до нуля. Это была не просто уловка — это был ритуал отрешения, когда охотник отрывается от своих эмоций, чтобы стать водной гладью. Рокуро резко замер. — Что…? — он обернулся, пытаясь уловить её резонанс, но ничего не чувствовал. — Где твой страх? — Ты ошибся, — прошептала она. — Я его не прячу. Тень скользнула за его спиной. Клинок прошёл вдоль рёбер, едва не рассёк сердце. Он завопил — впервые по-настоящему испуганно. Его тело дёрнулось, а вибрация исчезла. Эхо оборвалось. — НЕТ! Я… Я слышу их! Я должен слышать! — Ты слышишь только себя, — ответила она. Рокуро отступил, но его кожа забурлила. Он больше не мог копировать чужие голоса. Его иллюзии начали распадаться. И тогда… — Третья форма — Сердце грозы! Амеко пошла в атаку — не из-за ярости, а с ясным, хладным разумом. Он отлетел назад, в дерево, и забился, издавая звуки, словно разбитый музыкальный инструмент. — Я… я был голосом… я был любимцем… — Ты был лишь шёпотом, — тихо сказала Амеко. Пятая форма — Слепой ливень. Последняя атака разнесла всё вокруг в хаосе — удары со всех сторон. Кровь Рокуро заплескалась, как грязная вода под ногами. Голова почти отлетела, но что то было не так. — Клинок! Амеко заметила, что клинок разломался напополам. Но лезвие еще осталось. Пришлось допиливать половиной клинка. Его тело медленно начало таять. Перед смертью он прохрипел: — Ты… особенная… Он исчез, рассыпавшись в мокрый прах. Амеко пора было возвращаться «домой».