ГЛАВА XLII — Путь в ад

Ночь была тихой. Зловеще-тихой. Такой, в которой не поют сверчки. Не шелохнётся лист. Амеко не спала. Почему — не знала. Внутри — странная тревога, будто что-то висит в воздухе. А с другой стороны, такой ведь хороший вечер, произошло то, чего она ждала больше всего. То, что порадовало её за последние несколько…- Небо взорвалось. Это было похоже на рассвет… Если бы рассвет был алого цвета, и рождался из крика боли. Гул, будто небо раскололось. Вспышка, будто солнце вспыхнуло в полночь. Издалека, со стороны поместья Убуяшики, вырвался столб чёрного дыма, клубящегося с жаром, будто сама преисподняя разверзлась. — ЧТО ЭТО?! — сорвался Кендзи, вскочив с матраса и прибежав из соседней комнаты. Сая влетела в комнату с круглыми глазами, босиком, с кинжалом в руке: — ЭТО БЫЛ ВЗРЫВ! ГРОМАДНЫЙ! ПОЛЕ СВЕТА! Я ВИДЕЛА СО СКЛОНА! Дом Убуяшики разлетелся в огненной вспышке — так резко, так громко, что воздух сжался, будто от удара меча. Пламя поднялось ввысь, чернея на фоне ночи. Дым заволок горизонт, как покрывало траура. Кендзи уже стоял у двери, держа катану наперевес. Лицо перекошено гневом. Сая, испуганная, но собранная, застёгивала хаори на ходу: — Это не обычный взрыв. Это… — она сглотнула. — Это он. Амеко побледнела. Она выскочила из комнаты, поспешно обуваясь, с клинком на боку. Она судорожно сжала пальцы на рукояти меча. Сердце колотилось, как у загнанного зверя. — Я готова. Сая коснулась её плеча, шепча: — Что бы ни было — держимся вместе. — И не умираем, — добавил Кендзи. Они бежали. Быстрее, чем могли. По крышам, через леса, по воздуху — тела охотников будто сами знали дорогу. Клинки дрожали от нетерпения. Каждый знал — это может быть последний бой. Сая запыхалась, но не сдавалась. Кендзи стиснул зубы так крепко, что на виске прыгала жила. Амеко бежала первой. И плакала. Ни рыданий, ни всхлипов — просто слёзы, текущие сами по себе, не спрашивая разрешения. В её руке был амулет отца — тот самый, с бирюзовой вставкой, что он подарил ей. Она прижала его к груди, будто пытаясь защитить изнутри то, что уже никогда не вернуть. «Ты бы гордился…» — прошептала она, — «Я не сломалась. Но, папа, мне страшно…» Далеко впереди гремели крики и раскаты — битва уже началась. Они не успели к самому началу. Муичиро ушёл ещё до взрыва — словно почувствовал. Он уже был там. Они спешили к нему. И вот, за холмом показались руины поместья Убуяшики. Где ещё вчера была жизнь — теперь были огонь, дым и… он. Мудзан. Он стоял прямо посреди разрушенного внутреннего двора, заточенный огромными шипами. Его лицо… спокойно. Безумно спокойно. Как у того, кто знает, что он — конец всего. Вокруг него — все Столпы. Гию — спокойный и хмурый. Мицури — сжимает меч до побелевших пальцев. Санеми, дрожащий от ярости. Гемей уже атаковал мудзана Шинобу, всматриваясь во всё Обанай — как змея, готовая к броску. И Муичиро — холодный, сосредоточенный, злой, стоит чуть ближе всех. А рядом Танжиро. И три новеньких: Амеко, Сая, Кендзи. Они встали рядом. Три друга. Амеко заняла место между Муичиро и своими. Все вместе. Перед лицом ужаса. И в тот же миг — все бросились вперёд. Мечи вспыхнули. Воздух дрогнул от дыханий. Мудзан даже не шелохнулся. Лишь его губы изогнулись в насмешке. И тогда — Где-то вдалеке, из глубин разрушенного поместья… зазвучала бива. Глухо, зловеще, как удар сердца великана. Пол под ногами дрогнул. Амеко застыла. — СТОЙТЕ!!! — крикнула она, но было уже поздно. Земля разверзлась. Как гигантская пасть, пол под ногами всех — Столпов, охотников — провалился. Их разбросало в разные стороны, в извивающееся нутро замка, как зерно в шторме. — «МУИЧИРО!» — закричала она, но его голос уже терялся в бесконечности… Бесконечный Замок захлопнулся. Как клетка. Как ад.