ГЛАВА LVIII — Потерянное и найденное

Весть о предстоящей свадьбе Муичиро Токито и Амеко Ширанами быстро разнеслась по Поместью Бабочки, вызвав волну радостного волнения. Аой-сан и Канао с энтузиазмом взялись за подготовку. Сая и Кендзи, конечно же, были главными инициаторами всех весёлых идей, постоянно подшучивая над молодожёнами, но при этом помогая изо всех сил. Муичиро и Амеко хотели скромную, но искреннюю церемонию, отражающую их путь и их новую жизнь. Они выбрали для неё центральный сад Поместья Бабочки, то самое место, где они провели столько времени, где Муичиро сделал предложение, и где их друзья так неловко "подслушивали" и "забывали вещи". День свадьбы выдался тёплым и солнечным, с лёгким, освежающим ветерком. Сад был украшен гирляндами из свежих цветов, которые Амеко собирала вместе с Канао и Аой, и фонариками, вырезанными Муичиро из дерева. Воздух был наполнен ароматом глициний и других цветущих растений. Амеко была одета в простое, но элегантное белое кимоно, расшитое нежными цветочными узорами, которые напоминали о её работе травницы. Её волосы были уложены в высокую причёску, украшенную свежими цветами, а на шее сиял деревянный кулон, подаренный Муичиро, — облачко и птичка, теперь символизирующие их единение. Она выглядела невероятно красивой, её глаза сияли счастьем, а щёки слегка порозовели. Муичиро стоял под раскидистым деревом, в традиционном тёмном хаори, его волосы были аккуратно собраны. Он выглядел спокойным и сосредоточенным, но в его ясных глазах читалось глубокое волнение. Когда Амеко медленно пошла к нему по дорожке, его взгляд смягчился, и на его губах появилась редкая, но искренняя улыбка. Церемония была короткой и трогательной. Перед лицом близких друзей, членов Поместья Бабочки и нескольких бывших Столпов, которые смогли приехать (среди них были Гию, Санеми, и даже Тенген, пришедший со своими жёнами), Муичиро и Амеко обменялись клятвами. Они говорили о пройденных испытаниях, о найденном покое, о вере друг в друга и о желании провести остаток жизни вместе, поддерживая и любя. Когда пришло время обменяться официальными словами, Муичиро взял Амеко за руки. — Амеко Ширанами, — начал он, его голос был тихим, но твёрдым, — ты была светом, который пробился сквозь мой туман. Ты научила меня снова чувствовать, снова видеть мир. Я обещаю быть твоей опорой, твоим защитником и твоим спутником до конца наших дней. Я обещаю любить тебя и ценить каждый момент, который мы проведём вместе. Амеко, с глазами, полными слёз счастья, ответила: — Муичиро Токито, ты был моим спасением, моим домом. Ты показал мне, что даже после самых страшных потерь можно найти счастье и покой. Я обещаю быть твоей верной женой, твоей поддержкой и твоим другом. Я обещаю любить тебя и заботиться о тебе, пока мы оба живы. После обмена клятвами, Муичиро осторожно поцеловал Амеко. Этот поцелуй был не таким неловким, как их первые попытки, а глубоким, полным нежности и обещаний. Именно в этот момент, под аплодисменты и радостные возгласы, Амеко Ширанами официально стала Токито Амеко. Празднование было тёплым и весёлым. Сая и Кендзи, конечно же, были в центре внимания, рассказывая всем истории о том, как они "сводили" Муичиро и Амеко, преувеличивая свои заслуги. Муичиро лишь фыркал, а Амеко смеялась, глядя на их выходки. Были танцы, песни и вкусная еда, приготовленная всеми вместе. Вечером, когда гости начали расходиться, Муичиро и Амеко стояли на веранде своего небольшого домика, обнявшись. Луна висела высоко в небе, освещая сад серебристым светом. Деревянный кулон на шее Амеко мягко поблёскивал. — Токито Амеко, — прошептал Муичиро, нежно целуя её в макушку. Амеко улыбнулась, прижимаясь к нему. Свадебные торжества завершились, оставив после себя лишь тёплое послевкусие счастья и усталости. Гости разошлись, и Муичиро с Амеко наконец-то остались вдвоём в своём небольшом, уютном домике. Теперь это был их дом. Немного отдохнув, они решили приступить к разбору свадебных подарков. Комната, отведённая под гостиную, была заставлена красиво упакованными свёртками и коробками от друзей и бывших соратников. Сая и Кендзи, конечно же, прислали самый большой и нелепый свёрток, завернутый в десять слоев бумаги, внутри которого оказалась новая красивая посуда и набор самых громких колокольчиков для прихожей. Муичиро лишь покачал головой, а Амеко звонко рассмеялась. Они сидели на полу, окружённые ворохом упаковочной бумаги и лент. Каждый подарок вызывал улыбку, воспоминание или шутку. Гию подарил набор изящных чайных принадлежностей, Санеми — редкий сорт сакэ, который Муичиро пообещал попробовать только в особых случаях, а Аой-сан и Канао — набор самых лучших инструментов для травницы и два новых, невероятно мягких футона. Амеко перебирала подарки, откладывая каждый на свое место. В одном из дальних углов комнаты, почти под столом, затерялся небольшой, невзрачный мешочек из грубого льна. Он был явно не из числа свадебных подарков и выглядел так, будто его забыли там очень давно. — Ох, а это что? — пробормотала Амеко, нащупывая мешочек. Она подняла его, и он оказался неожиданно тяжёлым. Муичиро, заметив её замешательство, придвинулся ближе. — Наверное, что-то старое. Амеко развязала завязки. Внутри, среди потемневших от времени ниток и кусочков сухих трав, лежал небольшой, простой деревянный кулон. Он был грубовато вырезан, без той тонкости, что была присуща работам Муичиро, но Амеко сразу узнала его. Её глаза широко распахнулись. Сердце сжалось. Это был кулон её отца. Тот самый, который он подарил ей в детстве. Символ его обещания всегда быть рядом, даже когда его нет. В суматохе разрушенной жизни, она потеряла его. Все эти годы она оплакивала не только родителей, но и частичку памяти о них, затерянную в хаосе. И вот сейчас, спустя столько лет, он нашелся. Забытый, затерянный, но вернувшийся к ней в самый счастливый день её жизни. Амеко невольно прижала кулон к груди. Слёзы навернулись на её глаза, но это были слёзы не горя, а невероятного облегчения и тёплой грусти. — Это… это кулон моего отца, — прошептала она, её голос дрожал. — Он… он дал мне его перед… перед тем, как уйти из жизни. Я думала, что потеряла его навсегда. Муичиро взял кулон из её рук. Он внимательно рассмотрел его. Простое, но крепкое дерево, с вырезанными на нём неясными символами, которые, возможно, что-то значили для её отца. Он почувствовал дрожь в её руках, увидел её слёзы. — Он… он был с тобой всё это время, Амеко, — тихо сказал Муичиро. — Просто ждал. Он бережно взял тонкий шнурок, который был прикреплен к кулону, и, подняв её волосы, надел его ей на шею. Старый, грубоватый кулон лег рядом с новым, искусно вырезанным им самим. Кулон Муичиро символизировал их будущее вместе, а кулон отца — её прошлое, которое теперь не было потеряно. Амеко коснулась обоих кулонов, чувствуя их тепло на своей коже. Прошлое и настоящее, боль и исцеление, потеря и вновь обретённая любовь — всё это соединилось в этот момент. Она повернулась к Муичиро, её глаза сияли. — Спасибо, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Спасибо тебе за всё. Муичиро крепко обнял её. Он понимал, что этот маленький деревянный кулон значит для неё не меньше, чем его собственный подарок. Это был ещё один пазл в её исцелении, ещё одно доказательство того, что мир, наконец, готов подарить им покой и счастье. Их жизнь, начавшаяся с трагедии, теперь была наполнена любовью, исцелением и надеждой.