Часть 5 Прибытие

Прошла ещё неделя проживания в постоянном страхе быть замеченной кем-то из мертвецов. Мы с Рен заперлись в той самой комнате отдыха неподалеку от медицинского кабинета, где нашли себе немного еды, медикаментов и удобные кушетки для сна. Днем, когда выходить было куда более опасно, мы сидели здесь тихо, переговариваясь шепотом или вовсе молчали. Рен слушала одним ухом музыку из МР3, который переодически подзаряжала переносным аккумулятором. Второе ухо она всегда оставляла без наушника, чтобы услышать меня в момент опасности. Ей было тяжело смотреть на разрушенные улицы и мертвяков поблизости, поэтому она то спала, то копалась в радио, пытаясь услышать чью-то чужую волну.  В один из таких дней я сидела на подоконнике и читала личное дело очередного спортсмена из шкафчика медицинского кабинета. Здесь следили за каждым студентом, в частности за его здоровьем, поэтому их биография заменяла мне художественные книги, которых тут почти не оказалось. Только одна книженция в столе медсестры про фантастику с названием «Гадание на ликорисе». Я прочла ее за один вечер, а Рен не захотела, сославшись на плохую концентрацию. Ее можно понять — тяжело перевести внимание на выдуманную историю, когда вокруг много опасностей. Но мне почему-то удавалось разрядить мозг подобными вещами. А та история была неплоха, хоть и оставила осадок чего-то незавершенного внутри.  Рен, скрестив ноги в позе лотоса и облокотившись спиной на стену, снова крутила что-то в радио, попутно ковыряя механизм внутри прихваченной из чужой машины отверткой. Высунув кончик языка сбоку рта от усердия, девушка хмурила брови от звука непрекращающихся помех. Звук поставлен на минимум, поэтому ей приходилось переодически подносить устройство прямо к уху. В такие моменты Рен могла наконец отвлечься от негативных мыслей и полностью окуналась в нахождения сигнала с кем-нибудь из выживших. В такой момент она напоминала старую себя, ничуть не измененную катастрофой девушку, что с энтузиазмом бралась за любую работу.  — Алло-о-о, прием, глупый Сынмин.— Помехи вдруг прекратились и в тишине комнаты раздался чужой меланхоличный голос.  Звук как резко появился, так же резко и пропал, оставив после себя старые помехи. Мы обе ошарашено раскрыли глаза и уставились на друг друга, переваривая услышанное. Чужой голос! Мужской, живой и спокойный! Мы давно не слышали никого, кроме шепота друг друга и отвратительных хрипов зомби, поэтому даже подобное короткое сообщение, обращенное не нам, заставило всполошиться.  Сорвавшись с подоконника, я упала на койку рядом с подругой и внимательно наблюдала за ее попытками вернуться на прошлый канал и услышать говорящего вновь. Но сигнал пропал, больше ничего не передавая.  — Черт,— шикнула Рен, отставив радио от себя. Девушка выглядела уставшей и ещё более расстроенной неудачей.— Почти получилось. Был бы микрофон и мы им ответили.  — Слышала, что он говорил? Парень обращался к какому-то Сынмину. Походу выжившие все таки есть.— В отличие от подруги, я оставалась в более приподнятом расположении духа и качала ногами в воздухе, глядя на Рен с улыбкой.— Это обнадеживает.  Сначала девушка покачала головой на мои слова и обречено выдохнула, но посмотрев на мои дергающиеся ноги в воздухе, все же слегка улыбнулась и снова облокотилась спиной на стену. До катастрофы Рен была итак хрупкой на вид, с худыми частями тела и изящными кистями рук. Я смотрела на нее и восхищалась ее элегантности в движениях, что были всегда такими плавными, но быстрыми и без лишних усилий. Сейчас же она совсем исхудала и прежний внешний вид стал куда более болезненным, истощенным. Я ранее была довольно пухловатой дамой с пышными формами и округлыми бедрами. Сейчас мало что изменилось, ведь у меня больше было мышц, но из-за изменения в питании и дефицита во многих питательных веществ, килограммы ушли. Старые штаны приходилось утягивать ремнем, а топ, заменяющий лифчик, чувствовался куда свободнее.  Тем не менее, мы с Рен довольно сильно отличались внешне и внутренне, но всегда могли поддержать друг друга в нужный момент. Она приютила меня у себя дома, показала кучу всего интересного в своей стране, а сейчас не отпускала моей руки, чтобы мы обе чувствовали, что нужны друг другу и находимся рядом. Я же отвечала ей тем же, сжав наши сплетенные пальцы чуть сильнее.  — Может ты и права. Раз не сейчас, то потом что-то узнаем о выживших,— не теряя легкой улыбки на лице, ее голова упала на мое плечо и мы так просидели ещё несколько минут, каждый ушедший в свои мысли.  Пока мы так перебегали с места на место, пока прятались в забаррикадированный комнатах и пользовались чужими вещами, у нас было куча времени на раздумья. Казалось бы, словно город просто вошел в состояние сна и никому нельзя было тревожить его, иначе ты мог поплатиться жизнью, а твоими надзирателями станут ходячие. Будто мы в какой-то игре, где, если не выполнять условия — сгинешь. Может мозг пытался защититься от пугающей реальности, но весь этот вирус казался мне чем-то нереальным из-за кучи просмотренных фильмов в прошлом и пройденных игр. Сколько мы с братом рассуждали по вечерам в его или моей комнате о вероятности конца света. Как мы бы спасались при зомби-апокалипсисе, куда бы пошли в первую очередь. Чан говорил, что точно бы сразу отправился куда-нибудь за город, где меньше шанс встретить кого-то из людей и затаиться хотя бы на первое время. Я, со взглядом пылающего энергией подростка говорила, что пойду чуть ли не как герой спасать других. А на деле еле как выносила ответственность перед Рен, чувствуя тяжесть на плечах как на самой взрослой из нас. Нет, ее безопасность в любом бы случае волновала меня и я бы спасала ее. Просто… просто сам факт, что ее жизнь действительно в большей степени зависит от меня — пугало до дрожи. И то, что я люблю ее и боюсь потерять — тоже.  Зажмурившись от одной только мысли потерять ее, почувствовала неприятное жжение в груди. Прижавшись щекой к ее макушке, смотрела на закат в окне и как город в очередной раз погружается в полную темноту. Сегодня полнолуние, а значит, ночь будет ясной и тоже опасной для нас. Лучше никуда не выходить и не искать провизию. 

***

Мы уснули. Вот так безответственно оставив комнату без наблюдения, мы обе погрузились в привлекательный мир снов, где кошмары посещали нас не так часто как в реальности. Я открыла глаза, когда за окном была уже глубокая ночь и старенькие часы на руке показывали третий час. Тихо.  Еле слышное сопение справа чувствовалось родным, поэтому я аккуратно опустила Рен на покрывало, а сама вернулась к окну, чтобы понаблюдать за обстановкой в городе. Высота здесь совсем ничего, но из-за того, что здание находилось на возвышенности, открывался хороший вид. Несколько бетонных зданий, пятиэтажные офисы, квадратные небольшие магазины, площадка для бега около спортивного комплекса, а между всего этого дороги, на которых были в спешке оставлены автомобили. Самое неприятное в этой картине была разруха: разлетающийся от ветра мусор, пыль и грязь на любой поверхности; множество мест где остались следы крови и остатки конечностей; сломанные при авариях столбы, ограждения и сами машины. Один перевернутый школьный автобус и вовсе вызывал внутри сильное чувство сожаления. Я никогда не смогу забыть и отпустить то, что во всей этой истории пострадало так много невинных детей. Совсем маленьких, не готовых ни к чему жестокому, имеющие только одни мечты о лучшем будущем. И это кануло в бездну, вместе с их жизнями, забирая с лица земли целые семьи.  Неожиданно откуда-то сверху послышался громкий звук. Я не могла понять, что это и откуда, пока не заметила пролетающий в небе вертолет. Военный.  — Рен! — В эмоциях я чуть не перешла на полный голос, вовремя себя остановив.  Подруга от толчка сначала нахмурилась, а потом и сама услышала инородный звук крутящихся в воздухе лопастей вертолета. Окончательно проснувшись, она, как и я, прилипла к грязному окну.  — Куда он летит? — Спросила она, хриплым от долгого молчания голосом. — К той лаборатории, которая взорвалась в первый день.— Подтвердив догадку, вертолет плавно повернул свой маршрут на нужное здание.  Осмелев, я открыла окно и стала лучше прислушиваться к звукам в городе, где более ярче сейчас можно было услышать происходящее на поврежденной лаборатории, из-за отсутствия большинства других посторонних звуков в обычное время.  Вертолет приземлился, какое-то время были слышны непонятные крики, а после и стрельба. Ещё в момент их полета я успела заметить, как большое количество ходячих мертвецов ринулись на звук. Видимо там выдалась неплохая такая засада и сейчас военные отстреливают целую толпу.  — Закрой.— Рен терпеть не могла эти звуки выстрелов, поэтому поспешила сама закрыть приоткрытое окно.  Ее трясло от страха и волнения. Девушка нервно потерла свои плечи и снова упала на койку с белой простыней. Я посмотрела в ее глаза полные паники и вопросительно подняла брови. Присев на корточки напротив, молча ждала объяснений. — Знаешь, у меня плохое предчувствие.— Покачав головой, она снова посмотрела в окно и тут же отвернулась,— не стоит соваться к военным. — Почему? Они же прилетели сюда не просто так.— Сжав чужую руку, с надеждой заглянула в ее глаза.  Я верила, что они прибыли с целью помочь нам и найти выживших. Может, кто остался и они отведут их в безопасное место, вывезут из страны. Зачем ещё сюда отправлять военных? Той ночью мы больше не сомкнули глаз, слыша как ещё несколько вертолетов опустилось на разных точках города. Скорее всего такие отряды отправили по всей стране, чтобы более тщательно очистить территорию и сохранить. Весьма умно.  Но слова Рен не выходили у меня из головы. Хоть я и не видела в прибывших никакой опасности, все равно согласилась с девушкой не выходить с ними на связь специально. Если ей так спокойнее, то я сделаю все возможное, тем более, когда мы обе хорошо знали о правдоподобном предчувствии Рен. Оно ее несколько раз спасало, поэтому хотелось верить, но не на сто процентов. На остальной процент у меня была надежда, что они прилетели с добрыми намерениями к здоровым людям. 

***

Звуки выстрелов участились в первый день после прибытия армии. Всю ночь город впервые за долгое время так сильно шумел, а днем ситуация ничуть не изменилась, заставив нас осесть на одном месте дольше обычного. Запасов почти не осталось, как и терпения, но Рен успокаивала меня тихим напевом нашей любимой песни, когда мы обе сидели на одной кушетке и смотрели в окно. Время тянусь мучительно медленно, хотелось все сильнее наконец встать и отправиться в путь дальше, где мы сможем хоть что-то узнать о случившемся, понять причину, следствие.  Мы с подругой договорились выйти из спортивного комплекса, когда на улице стихнут крики военных хотя бы немного. Если честно, я даже представлять не хочу ситуацию на улице, учитывая безостановочное эхо выстрелов и криков. Иногда они звучали воинственно, с силой и отвагой, другие же кричали со страхом, паникой, надеждой на спасение. Мне было страшно представлять их смерть, мучения, потому что начальная волна эпидемии итак сделала из нас слишком тревожных и напуганных людей.  Вечером следующего дня я совсем была измотана бессонницей и ожиданием неизвестного. У нас не осталось еды абсолютно, воды на два глотка. Нам обеим казалось, что шум снаружи поубавился достаточно, чтобы передвигаться довольно смело. С одной стороны опасность от других мертвяков, с другой неизвестно как на нас отреагируют прилетевшие спасители. Если они таковыми являлись, конечно.  Страх перед смертью заставил нас бояться всего, даже возможной помощи и спасения.  — Все собрала? — Спросила у стоящей у двери Рен, застегивая свой рюкзак и беря в руку привычный нож для защиты.  Перманентная усталость так давила на плечи и голову, что я еле соображала. Опасность отрезвляла, вместе с тем пелена стояла перед глазами и мешала мыслить в моментах быстро, без лишних эмоций. Я была полицейской, была на сложных делах по задержанию убийц и наркопритонов, но находиться так долго в стрессе и иметь холодное мышление не выглядело чем-то реальным. Я просто устала, как и Рен, держащая в ослабленной рукой канистру с бензином. — Слушай, может нам просто найти что-то поблизости и вернуться обратно? Нет смысла таскать с собой все.— Предложила сама, накидывая на плечи увесистый груз.  — Нет. Здесь делать больше нечего, а ты сама слышала о чем недавно говорили те мужчины неподалеку.— Кивнула на окно коротковолосая, припирая плечом шкаф, который мы перетащили, чтобы закрыть дверь лучше.  Сегодня днем мы услышали посторонние голоса, резво звучащие около окон первого этажа. Осторожно высунув любопытные носы, заметили двух мужиков, всех разодетых и полностью собранных для военных действий. На плечах ремни от автоматов, на поясе увесистый нож. На груди нацеплена рация, что иногда включалась и выключалась сама по себе, передавая слова других коллег. Оба смаковали табак в широких сигаретах, а дым плавно поднимался вверх, где доходил до нас и заставлял невольно закрыть нос пальцами и сморщить лицо.  — Слышал? Команда Ли Чон Сока этой ночью только приземлилась и сразу всех погрызли эти твари.— Выдыхая едкий дым, мужчина слева чуть шатался с пятки на носок в неудобных берцах.  — Да, передали сообщением после первой волны операции. Дальше сложнее будет, конечно. — Второй звучал моложе первого в разы, словно общались сорокалетний и двадцатилетний парень, совсем зеленым попав на такое серьезное дело.  Интересно, по какому принципу подбирали людей сюда? За хорошие ли заслуги перед обществом и государством? — И не говори. Надо расчистить за ночь этот район. Здесь как-то тихо и никого нет почти, быстро справимся. — Оглядываясь, старший выкинут бычок подальше смуглыми пальцами и поправил оружие на плече.  Их черная форма с щитами и наручными подкладками делали силуэт визуально больше. И даже сверху было понятно, что младший из них был куда выше, закрывая голову специальной каской в цвет одежды.  — И не забывай, Хенджин,— встав прямо перед коллегой, старший похлопал по плечу парня и сурово глянул тому в лицо,— если увидишь кого-то живого здесь, то сразу пали в голову или сердце, как тебя учили на подготовке. Не надо здесь телячьих нежностей и эмоций, они все равно здесь все обречены с самого начала.  Второй как-то застопорился, зажался с ответом лишь на секунду, но твердо согласился со словами типичного служащего:  — Есть, капитан!  И что же получается? Нас убьют, если заметят? Как же так? Почему они не хотят спасти выживших?  — Бода, — тихий всхлип подруги заставил выйти из мыслей и взглянуть на ее лицо, полное разочарования. Она тоже, как и я, хотела верить в лучшее, но опасения только подтвердились.— Бода, как нам быть?  — Тихо-тихо,— прижав дрожащее тело к себе в объятьях, погладила девушку по волосам, не обращая внимания на их сальное состояние из-за нечастой помывки.— Что-то придумаем, Рен. Мы всегда так делали, помнишь?  Что-то действительно надо думать, но здесь оставаться точно нельзя.  Вот так и прошло время к вечеру, когда мы успокоились и собирались с духом выйти в свет с уже новыми мыслями. Теперь для нас большей опасностью были не живые мертвецы с легкостью убиваемые сильным ударом ноги по голове, а прилетевшие «спасители» на вертолетах, что были такими же людьми как мы. Только вот цель у них истреблять себе подобных.  Я дала Рен последние глотки воды для успокоения, начав собирать наши пожитки по сумкам, еле как сдерживая слёзы сама. Куда бежать — понятия не имела. Я не знаю страну так хорошо как подруга, но даже с этими знаниями мы не могли предположить хоть какое-нибудь место. Где она и я чувствовали бы себя хоть на толику безопаснее. — «Я бы с удовольствием урвал куда-нибудь за город. Там и людей меньше, природа под рукой, а добыть что-то для проживания не составит сильного труда. Если в магазинах все пропадет довольно быстро, то за пределами мегаполиса есть шансы только у знатоков» — веселый тон моего брата эхом раздался в голове.  Нужна сельская местность, глушь, а может и какой завод попадется нам на пути. Будущие холода обещают быть зверскими, а нам нужен теплый уголок с возможностью укрыться от чужих глаз на этот ослабляющий нас период. Среди снега, минусовой температуры, мертвяков и рыскающих вокруг военных, мы точно сгинем с концами, даже не успев прикрыть спины друг друга.  На закате кабинет отдыха в спортивном комплексе опустел, сохраняя наше тепло лишь на мгновение. Я оставила там надежду на спасение со стороны других государств, как и они плюнули на спасение чужих жизней здесь.  Утерев нос рукавом куртки, почувствовала запах чего-то старого парфюма, ещё не выветренного из прочной ткани. Не знаю, чей была эта вещь, но хоть какие-то остатки прошлой жизни все ещё держали меня на ногах. И теперь этот сладковатый свежий запах лаванды отпечатался в моих легких и воспоминаниях как ассоциация с внутренней борьбой.  Пора находить новый путь, новый план и новые ориентиры.  Раскрывая бумажную карту в руках на ходу, я пыталась собраться и сконцентрироваться на пути. В кратчайшие сроки надо продумать маршрут, быть на чеку и по-возможности захватить с собой провиант в дорогу. Сколько времени это займет — неизвестно, но я постараюсь успеть и защитить нас обеих от зачистки военных.  — Куда мы? — Тихо спросил Рен, идя сбоку от меня по пустому коридору комплекса. Ступая по первому этажу, мы обошли лежащий труп охранника и двинулись к заднему выходу отсюда.  Поселок Нисиидзу, гора Такао, Хаконе — все было не то. Прикусив нижнюю губу, стала вглядываться в карту лучше, метнув взгляд выше. Далековато, но мы сможем преодолеть этот путь, если будем двигаться через другие районы. Будет удачей найти нормальную машину и доехать по главной дороге, что довольно рискованно, хотя сейчас везде будет достаточно опасно.  — Нам в Никко.— Кивнула подруге, убирая карту подальше в рюкзак.  Рен ошарашено остановилась, уставившись на меня широко раскрытым взглядом. Она как никто другой знала долгую дорогу до места, ведь их школа ездила туда для экскурсии по храмам пригорода. И я понимала ее смятение, ведь в дороге мы будем приблизительно пять суток, если весь путь преодолеем пешком и с остановками на отдых.  Нам нужно заботиться о друг друге, поэтому я захватила из медкабинета мази против болей в суставах, чтобы наши ноги совсем не отвалились при такой ходьбе. Осталось взять каких-нибудь высококалорийных продуктов с собой, по-типу шоколада, ведь истощение тоже не заставит себя ждать.  Да, это точно не тот поход, о котором я мечтала.  — Уверена? Мне кажется, я не смогу. — Рен неуверенно сжала ладони в кулаки на лямках рюкзака и опустила взгляд в пол.  Она очень боялась стать обузой для меня из-за своего здоровья, но я всегда только отрицательно вертела головой и шла с ней вместе, даже, если это было медленно. Она для меня дорогой человек, который поддержал в трудную минуту и я просто не смею бросить ее на произвол судьбы. Просто не прошу себе этого.  — Все хорошо, мы вместе сможем справиться. — Взяла ее за руку и поддерживающие приподняла уголки губ.  Вздохнув тяжело, она через пару мгновений кивнула и последовала за мной, перешагивая сломанные деревянные балки у заднего выхода.  На улице пустынно, без людей и мертвяков вокруг. Район действительно тихий, как и говорил тот мужчина, только, вот, нам стоит поторапливаться, пока они не вышли на охоту со своим оружием. Остается их только избегать, потому что мой нож и топорик подруги ничем не помогут против автомата и физически подготовленных мужчин. Я была сильной, с хорошей концентрацией при драке, но в первую очередь я была женщиной, которая точно не противостоит им в силу своего веса и вопроса об оружии. Поэтому, спасаемся бегством ради себя.  Солнце село за высокое здание впереди, так что часть города опустилась в темноту. Разрушенные ограждения, выбитые окна из множества строений, разлетевшийся мусор из баков по дороге — все это валялось на нашем пути, создавая неприятный шум под подошвой ботинок.  По пути я приметила маленький комбини с множеством самых разнообразных товаров, где быстро затарилась оставшимися батончиками и шоколадом. В рюкзак так же полетели средства личной гигиены, батарейки для наших фонариков и несколько пачек сухой лапши, которую мы просто ели как чипсы без возможности вскипятить воду.  Вода. Оглянувшись вокруг, ожидаемо не заметила на полках с напитками никакой жидкости. Все давно расхватали другие выжившие, не оставив ни малейшей надежды.  Рен шаркала подошвой по плитке магазина и рассматривала просроченные вакуумные упаковки с сосисками. Ее губы с грустью и голодом сжимались в тонкую полоску.  Вздохнув, перевела взгляд на прилавок кассира, что пустовал. Я с подозрением уставилась на дверь в подсобное помещение для работников, передвигая ноги ближе к кассе. Подняв стойку и пройдя внутрь, сначала приложила ухо к двери, чтобы услышать какие-нибудь звуки изнутри. Вроде тихо.  Со скрипом открыла белую дверь с железной ручкой, открыв вид на пыльную комнату без света. Внутри все миниатюрное: стол с компьютером для видеонаблюдения за магазином, рядом железный шкафчик с утварью для уборки, соседний шкаф с рабочей одеждой, выпирающие из стены счетчики воды и света, несколько стеллажей с бессмысленной теперь документацией. На мое удивление и радость, в углу около стола находилась пятилитровая бутылка воды, почти полная.  Молниеносно позвав Рен сюда, стала вытаскивать из сумки пустую бутылку и решила перелить в нее воду. Это намного удобнее, нежели таскать с собой всю пятилитровую бандуру, что будет мешаться по пути.  Рен упала рядом и тоже перелила себе часть, сразу же сделав несколько глотков питьевой воды. Я последовала ее примеру, приложившись к горлышку, наконец-то перестав чувствовать во рту и в горле сухость. В организме тут же появилось немного сил для дальнейших действий.  Вылазка получилось удачной, но впереди нас ждет опасный путь с препятствиями, где за каждым углом нас ждали живые или ходячие мертвые, готовые убить нас за просто так. И я поклялась себе ни за что не отпускать руку Рен, как только мы ступили из комбини на тропу долгого испытания.