Часть 6 Знакомый незнакомец

— Путь Сынмина и Минхо —

В ночи неудобно пересекать кучи мусора и разбитых машин, но двое парней переодически освещали себе путь, лишь на мгновение включая фонарик. Было страшно увидеть в луче света стоящего зомбака, но еще страшнее напороться на него своим телом вслепую. Передвигая ногами по улочкам Токио, Сынмин посматривал на разрушенные магазины и пытался приглядеть что-то полезное для их вылазки. Идти ещё долго, несколько дней, а у них в рюкзаках хватало лишь на два приема пищи. Даже, если ужиматься по максимуму. Когда они были не так далеко от входа в метро на станции Синдзюку, в небе резко послышался оглушающий звук быстро крутящихся лопастей. — Что это? — Спросил Минхо, с паникой оглядываясь вокруг. Оба растерялись и не знали откуда ждать опасность, пока не показался летящий вертолет, пересекая их путь. Он пролетел не так высоко, а ребята недавно узнали, что прибывшие военные будут не с распростертыми объятьями встречать не зараженных. Поэтому, пытаясь не попасться им на глаза, они резво примкнули к входу в метро, спрятавшись за стеной. Сейчас не пугали так мертвяки, как риск быть пойманными армией вооруженных людей. Последовав взглядом за траекторией движения вертолета, оба нахмурились и посмотрели на друг друга. — Тот ученый не врал о прибытии военных в их лабораторию. — Прошептал Минхо, когда звук начал стихать, а несколько десятков зомби ринулись мимо них на удаляющийся грохот лопастей.— Скоро здесь вообще негде будет яблоку упасть, как его сразу либо откусят, либо пристрелят. — Как думаешь, как скоро прилетят остальные? — спросил Сынмин, острым взглядом наблюдая полуразрушенную крышу лаборатории, куда приземлились прибывшие. — Мне кажется, у нас не больше часа. — Невесело хмыкнул друг, отступая из укрытия. Дальше они передвигались то медленным, то быстрым бегом, дабы не попасться никому на глаза. За ночь им удалось пройти от Синдзюку до Кавагучико. Изможденные, ранним утром им удалось найти более менее безопасное местечко для перевала. Первым кто вызывался стоять на стреме — был Минхо, засевший у полуразрушенного окна и стены с заточкой для своего ножика, что прикарманил в одном охотничьем магазине по дороге сюда. Сынмин тоже обделенным не остался, пополняя вид оружия не только битой, но и пистолетом с несколькими патронами. Ли тогда плевался на выбор друга, считая пистолет шумным и беспонтовым решением. Приведет слишком много зевак в виде зомбарей на громкие звуки, так ещё военные заинтересуются кто же там стреляет. Но теперь уже владелец пистолета поклялся использовать его только в самом крайнем случае, хотя внутри надеялся на шанс вообще его не вынимать. Стрелять ему не нравилось чуть больше, чем разбивать головы мертвякам своей битой. Их отдых проходил в заброшенном онсэне, весьма неплохо огороженный от зомби с внешней стороны. Перебравшись кое-как через высокий забор, парни не нашли ни одного живого или полуживого существа, облегченно выдохнув. У онсэна был маленький отель на территории, окна которого выходили на живописный вид — гору Фудзияма. В ночи ее почти не видно, но они чувствовали куда более свежий воздух и исходящий пар от горячих источников, что немного поднялись из краев и заливали большую площадь. Первый помывшийся, Ким, безбожно уставший, сразу увалился спать на тонком футоне. Минхо решил же немного привести мысли в порядок, и, заточить нож до блеска и сильной остроты, чтобы даже сил не прикладывать, когда придется защищаться. Пар от воды доходил до их окна, а Ли довольно зажмурил глаза на приятное тепло и свежесть ночи. Хотелось сейчас разлечься, словно довольный кот, и кверху животом уснуть на добрые двенадцать часов. Но нельзя. Упавшие желтые листья с деревьев перебрасывались с одного конца двора до другого под дуновением октябрьского промозглого ветра. Наступал рассвет и Минхо собственными глазами смог лицезреть неповторимую красоту и гордость Японии — подсвеченную в утренних лучах очертания величественной горы, закрывающая собой восходящее солнце. — Никогда не забуду этот момент. — Прошептал лежащий рядом Сынмин, что уже не спал и тоже смотрел на открывшуюся им картину,— Здесь так хорошо и спокойно. — Да, давно не было такого ощущения,— в тон ему ответил Ли, снова переведя взгляд на горизонт впереди. Деревья шумели между собой, будто разговаривали о новостях и передавали сплетни с других краев страны. Птиц почти не было слышно, но где-то ещё остались их гнезда, куда возвращались взрослые особи для подкормки своих детей. Они действительно давно не чувствовали подобного спокойствия, когда можно просто послушать природу, не пытаясь найти в ней опасность. — Иди мойся, все равно уже не сплю. — Сынмин привстал с места, разминая затекшие плечи. Друг ему только кивнул и сразу двинулся к горячему источнику в другом конце онсэна, по пути подумывая найти здесь хоть что-нибудь стоящее из моющих средств. Нашлись несколько полотенец, мыло с запахом хлопка и шампунь с мятой. Намылившись, когда вся грязная одежда была наконец постирана и повешена на веревки, Минхо смысл с себя всю грязь и погрузился по шею в горячем источнике, отмокая. Он чувствовал как месячный слой пота и пыли наконец уходит с тела, что создавало ощущение легкости. Вновь захотелось жить. После банных процедур, Ли ушел на боковую и сразу же засопел в плоскую подушку, находя это место раем на земле, которого люди недостойны. Сынмин сел на место друга и стал чистить пистолет, делая это скорее неумело. Просто, потому что делать нечего он все тер его и смотрел вдаль, вдыхая легкими утренний воздух со свежестью осени. Им обоим так хотелось остаться там, но совсем скоро и сюда явятся проклятые военные, от которых не найти спасения в границах города. Оставалась маленькая надежда на пригородные районы, где мало жителей и их не будет интересовать та площадь до того момента, когда они уже выберутся отсюда. Поев из своих запасов, они снова подремали перед дорогой и в начавшееся темени пошли дальше, с легкой грусть прощаясь с тепло принявшим их онсэном. У Минхо даже появилась мечта когда-нибудь снова попасть в подобное место, либо же создать свое, если они отсюда выберутся и с музыкой ничего не попрет. В Сынмине не было никаких сомнений — тот явно всю жизнь посвятит игре на гитаре и вокалу, в старости преподавая это младшему поколению. А за время их пребывания в Японии, Минхо как-то подустал и вдохновения творить улетучилось совсем. В первую очередь думалось о ночлеге, еде, безопасности, а потом мыслей просто не хватало, потому что хотелось сильно спать. Вот и вся романтика музыканта в мире апокалипсиса. Они шли по извилистой дороге, всей усыпанной камнями и прорастающими на каждом шагу сорняками, когда Сынмин задал тему разговора: — Несмотря на всю ситуацию, я чувствую ещё желание выступить когда-нибудь,— он тоскливо посмотрел на свою гитару в чехле, не выпуская из пальцев ручку,— Неважно где. Даже, если слушателем будет один человек. — Я рад видеть, что пламя в тебе не угасает, — Минхо улыбнулся, перешагивая грязную лужу аккурат сбоку,— Но тогда надо найти место, где нас точно не услышат. — Слышал о помещениях около храмов? Думаю, какое-нибудь из них точно с хорошей звукоизоляцией,— предположил младший из них, глубоко вдыхая от довольно быстрого шага. — Где обычно приходят молиться? Не думаешь, что это тянет на оскорбление чувств верующих? — Ли чуть в голос не засмеялся, вовремя себя остановив. — Учитывая зомби, ходящих везде, правила и законы давно не имеют никакого смысла,— повертел отрицательно головой, сам немного улыбаясь смеху со стороны,— Да и акустика там будет явно хорошей. — М-да, ты точно музыкант до мозга костей,— изрек старший, похлопав друга по плечу.

— Путь Рен и Боды —

Найденная вода здорово нам помогала в пути, когда мы преодолели малую часть. К счастью, в начале военные нам не попадались, а если такое случалось, то мы удачно их обходили стороной. Прячась в обломках бывших домов, запираясь в уцелевших машинах, мы все пытались найти какую-нибудь, которую удастся завести с помощью наших подручных приспособлений. Здесь нам совершенно не везло. — Бода, впереди какое-то большое здание,— приметила Рен, указав пальцем на оставленный пустым и открытым завод. Постройка была действительно огромной, с внушительными трубами сверху, откуда раньше выходил черный дым. Перед входом была табличка, указывающая, что здесь находится завод по переработке пластика. Ничего кроме мусора мы здесь не найдем, но можем переждать день и поспать с крышей над головой. Тем более, я и Рен были уже совсем уставшими, еле как держа глаза открытыми. С жалостью посмотрев на подругу, заметила ее потрёпанный вид и огромные синяки под глазами. Она упрямо тащила бутылку с бензином все два дня, не давая ее мне хотя бы на время — пыталась доказать самой себе, что она сильная. — Пошли внутрь. Только, я первая,— пригрозила указательным пальцем, на что она лишь улыбнулась и кивнула, уступая дорогу на узкой тропинке. На часах сейчас, примерно, пятый час утра. Скоро начнет светать и на улице будет ещё опаснее, чем ночью, поэтому нужно было не затягивать с укрытием. Опасливо оглянувшись вокруг, увидела лишь множество железных механических устройств для переработки, лежащие повсюду бутылки и пластмассовые упаковки. В нос ударил запах машинного масла вместе с сыростью, но это лучшее из зол. Было бы вообще прекрасно не встретить здесь ни одну душу. — Заходи,— шепнула подруге. Та тихонечко последовала за мной, пытаясь огибать валяющийся мусор на полу. Слева и справа в середине огромного зала были лестницы, ведущие на второй и третий этаж. По-сути здесь весь завод был из решетчатых полов, через которые можно было увидеть происходящее внизу. Есть несколько кабинок с туалетами и местами отдыха для охраны, куда мы и двинулись. Тишина напрягала, доводя нервы до придела. Хотя, куда ещё больше, когда я была готова психануть и лечь прямо на железках спать? — Тихо,— дала знак Рен, чтобы она замерла и та послушалась, не издав ни звука. Ветер колыхал порванные тряпки повешенные один бог знает для чего на веревках. Где-то скрипел метал от наших передвижений по складу. Тут я делаю шаг и по-неосторожности пинаю лежащую на полу бутылку, почти поскальзываясь на ней. Это создало много шума, так что услышать шорох в кабинке нам не удалось. Что стало фатальной ошибкой. Открывая дверь внутрь, нас встретила ожидаема темнота и затхлый запах. Здесь не было одно окно с видом на вторую часть здания, небольшой раскладной диван красного цвета, стол с рацией и громкоговорителем. Рен лишь мельком смогла оглядеть комнатушку, как я заметила оставленное кем-то автомат около дивана и повешенную куртку у входа. Это было вещи военного. — Назад! — резко развернулась, крикнув несдержанно и толкнула Рен в грудь с силой, чтобы та не медлила. Выронив канистру, та сразу дала деру, громко дыша. Я последовала за ней, почти перепрыгивая по три ступеньки вниз. Даже оборачиваться не требовалось, чтобы понять погоню за нами в виде одного военного. И лишь на пролете, когда мы заворачивали вправо, я подняла взгляд вверх, встретившись со змеиным прищуром карих глаз. Это был азиат с коротко постриженными волосами, в легкой армейской куртке, штанах и берцах. Его руки находились в перчатках без пальцев, которыми он крепко держался за поручень, чтобы подтянуть себя и неожиданно перепрыгнуть между мной и Рен сверху. — Бода! — кричала она, заметив, что нас разделили. — Рен! — позвала в ответ, остановившись на очередной ступени. Передо мной он — молчаливый, даже не запыхавшийся парень лет двадцати с чем-то, что был явно выше меня на голову. Из оружия заметила только торчащий нож на поясе, молниеносно доставая свой для обороны. Если он нападает только с ним, то, может, я смогу отбиться в силу опыта. Хотя, какой опыт против обученного вояки? — Отойди,— почти прорычала свирепо, сжимая рукоятку пальцами сильнее. Он не реагировал, уставившись на меня глазами полные лишь интереса. На секунду он нахмурился, а потом снова стал невозмутим, открывая рот. — Ты кореянка? — по-корейски заговорил незнакомец, осторожно приподнимая руки в защитном жесте. — Да, и что с того? — не расслабляясь, перешла на родной язык. Теперь стоящая внизу Рен нас не понимала. — Хочешь вернуться на родину? Я могу помочь,— зачем-то он понизил голос, будто кто-то еще может нас услышать. Я сразу же напряглась ещё сильнее, начиная краем глаза высматривать опасность. — С чего мне верить тебе? Вы сюда прилетели для зачистки таких как мы. А теперь помощь мне предлагаешь? — зло усмехнулась, дернувшись на резкий шаг парня вперед,— Стой где стоишь! Пропустишь нас и больше никогда не увидишь, я обещаю тебе. Просто пропусти меня. Молодой парень как-то растерялся, на мой крик лишь показал быть тише и стал оглядываться по сторонам. — Что ты делаешь? — сдавшись, шепотом спросила, сама растерянно бегая взглядом. — Нас может услышать мой капитан,— спокойно ответил он, делая ещё шаг. Я снова встала в оборонительную позу, в этот раз не став поднимать шуму,— Я отпущу вас, но, если он услышит или увидит, то придется убить. Понимаешь? Осознание медленно доходило. Рен внизу продолжала с паникой смотреть на нас обоих, понятия не имея о чем именно мы ведем речь. Сам вояка не хотел нам вредить, но был в подчинении у своего капитана, который выполнял свою работу. Я могла понять его, его начальника, но сейчас мне было не до них. — Тогда дай мне уйти,— тихо, но с нажимом повторила, упираясь кончиком ножа в широкую грудь скрытую темно-зеленой кофтой. Вместо ответа или действий, тот стал разглядывать мое лицо и хмуриться, будто пытаясь вспомнить что-то. Слегка наклонившись вперед, тот даже не обращал внимание на холодное оружие у своей груди. — Мы нигде раньше не виделись? Ты Бода? — Ч-что? — ошарашенное произнесла лишь одними губами, более ясно начав рассматривать чужое лицо, находящееся слишком близко. — Хенджин, кто там? Грубый голос мужчины старше раздался эхом по огромному помещению, напугав нас всех до усрачки. Рен прижалась лбом к поручням и почти уже плакала от безысходности, я застыла на месте, а военный рядом снова встал прямо и с прищуром крикнул своему товарищу: — Да ничего! Просто кошка пробегала! — Хенджин сделал шаг в сторону, пропуская меня наконец уйти. Его взгляд был таким пронзительным и цепким, что у меня внутри поджилки тряслись. Пухлые губы тихо сказали: — Беги. Не теряя больше ни минуты, стала осторожно спускаться дальше, прихватив дрожащую подругу под руки. Она еле шла из-за страха, а я пыталась не задевать ничего, что могло бы создать лишнего шума. Сегодня нам явно не повезло с ночлегом. Но кто это был? Откуда он знает меня? В моей голове никто не всплывал с именем Хенджин, а его внешность была уж слишком выразительной, чтобы я смогла ее забыть. Пухлые губы, родинка на нижнем веке, змеиный разрез глаз. Короткая стрижка делала его очертания лишь выразительнее, от чего думалось, что ему бы лучше идти в актерское, нежели бегать здесь и стрелять в живых мертвецов. Вылетая пулей, я ещё несколько метром тащила за собой растерянную Рен, пока мы совсем не выдохлись от бега. Упирая руки в колени, с прищуром подняла взгляд назад, где оставили завод и нужную нам канистру с бензином. — Черт.— Шикнула, подойдя ближе к подруге,— В порядке? — Ага.— Еле кивнула она, тоже вставая ровно,— О чем вы говорили? Казалось, будто вы знакомы. — Я,— затормозив с ответом, снова перебирала в голове всех возможных парней с таким именем,— Я не знаю его, Рен. Просто какой-то придурок. — Ну, этот придурок отпустил нас,— закатила глаза та, похлопав меня по плечу и пошла вперед первой,— Идем, пока он не передумал. Не став больше разглагольствовать, мы уже более спокойно обходили редкие деревья на пустыре. Здесь нет ничего, кроме голой растительности из-за осени, несколько заброшенных халуп и лишь вдалеке можно было разглядеть домики более обжитые с большими плантациями. Шагая молча по земле, каждая из нас думала о своем. Наверное, Рен задавалась вопросом о следующем перевале, потому что ноги ее еле шли. Я же после такого забега, все никак не могла выбросить из головы того военного. Кто же ты, Хенджин?