Часть 12 Первый снег

Вновь все грязные, запыхавшиеся и еле идущие, ребята все-таки дошли до другой стороны горы, потратив на это кучу времени из-за медленного шага. Все трое молчали.  Не только потому, что силы уходили на попытки не свалиться на землю без сознания, но и из-за какой-то пустоты внутри.  Пришлось убивать. Снова.  В очередной раз судьба в этой стране свела их со смертью, заставив отбиваться не от ходячих зомби, а от таких же людей как и они. Те же живые, не зараженные, имеющие свою историю и принципы. Свою причину, почему они оказались тоже в этом аду.  И пришлось закончить их жизнь, чтобы хоть чуточку продлить свою, потому что жить хотелось сильно. Как никогда.  Бода, стиснув зубы, терпела боль как и двое парней, передвигая ногами к кривой постройке, которую они заприметили как только сошли с горы. Живот ныл не только из-за цикла, но и из-за многочисленных сильных ударов по нему. Голова кружилась, дико хотелось лечь и уснуть, но нужно ещё потерпеть.  Сынмин и Минхо, держась за друг друга, тоже громко выдыхали каждый шаг из легких, которые горели из-за холодного воздуха. Потрепанные, с прилипшей грязью в волосах и под ногтями, те хмурились, но продолжали идти.  Сейчас им ничего не оставалось, кроме как передвигать ноги, стараясь не впадать в апатию из-за недавнего. Ким нес на себе и друга и все их вещи, ощущая дополнительную тяжесть, что тянула его вниз. Прикусив нижнюю губу, он помог Ли зайти в постройку, ожидая, когда Бода догонит их.  Она же, сжимая в красных руках от холода и прилипшей чужой крови, их карту, встретилась взглядом с Сынмином прямо перед тем как преодолеть порог.  Он смотрел на нее неуместно мягко, все ещё испачканный сам весь в крови. Этот взгляд сделал девушке невыносимо больно, ведь он не должен так смотреть на ту, кто потерял себя находясь там, над живым человеком с камнем в руках.  Она убила военного за Рен, хотя тот прямого отношения к этому никакого не имел. Кто она после этого? Просто человек, что пытался спастись? Или же та, кто потеряла себя, пытаясь выплеснуть всю горечь?  — Я помогу Минхо и приду к тебе. — Все, что он сказал ей, когда они разбрелись по двум комнатам, как-то без слов понимая, что Боде сейчас явно нужно побыть в одиночестве.  И только ей решать, сожрет ли ее темнота или же она отступит. Прошел час, прежде чем Сынмин постучался костяшками пальцев по косяку двери и заглянул внутрь. Кровь он почти полностью с себя убрал, умывшись остатками той воды, что они смогли забрать с собой. Еду выронили из рюкзака, пока пытались быстро решить, что делать с подступившими военными, поэтому есть нечего.  В рюкзаках теперь только две теплые кофты, оружие, до смешного одна пачка прокладок и большая бутылка воды. Не густо. Придется теперь заново искать в срочном порядке пропитание, пытаться не сдохнуть от голода, но им уже это в привычку несколько месяцев.  — Минхо уснул. — Тихо произнес Сынмин, присев рядом с девушкой на матрац скрипучей кровати.  Бода сидела здесь в полной тишине и рассматривала собственные руки. Сбитые ногти, кровавые частички под ними. Казалось, чужая кровь, когда-то привычным делом циркулирующая в чужом теле, теперь впиталась в ее отпечатки пальцев. Смотреть противно, а думать и подавно. — Ты не виновата, не переживай. — Он продолжил говорить, но Бода молчала, так и не подняв голову на собеседника. — Мы все знаем, что творящееся здесь неправильно. Не должно быть так.  — Но все-таки происходит. — Она нашла в себе силы произнести несколько слов хриплым голосом. Кажется, сорвала его себе собственным криком, пока наносила удары по чужому лицу. — Он же… он же действительно выполнял приказ.  — И был готов убить нас, Бода. — Чуть громче перебил Ким, глянув на потерянную девушку. Ее вид беспокоил его, потому что за время их совместного пути, та не была такой даже тогда, когда очнулась впервые рядом с ними. Полная темнота в чужих глазах не давала ему вздохнуть полной грудью. — Ты защищалась, пыталась спасти нас всех.  — Нет, я была ослеплена гневом. Было достаточно просто выстрелить ему в голову, чтобы спастись. Но… — Поджав губы на секунду, она пыталась удержать рвущийся всхлип. — Я решила сделать по-другому.  — И твой гнев можно понять. — Был не согласен он, качнув отрицательно головой.  Мин видел как люди вокруг сходят с ума. Как убивают, как они сами убивали и как переживали в начале пути каждую увядающую жизнь рядом с ними. Та девушка, упавшая с лестницы ещё в первый день катастрофы, была сейчас перед глазами. Он тоже себя винил.  Маленькая девочка из запертой комнаты и ее повешенный отец с письмом в нагрудном кармане. В этом всем была их вина — людей. Все виновны и не стоит выяснять кто больше, а кто меньше. Иначе можно просто сойти с ума.  — Я хочу сказать, Бода, что ты не одна в своем гневе и вине. Мы все злы, мы все виноваты, мы все скорбим и молимся. Я же просто хочу, чтобы ты шла с нами дальше, потому что все ещё есть надежда и цель. Убийства здесь оставят в нас свой отпечаток, несмываемый след, который будет напоминать о себе всю оставшуюся жизнь, но… — Сынмин в середине своей речи снова посмотрел на замершую Боду, чуть ближе подсев к ней. — … мы можем преодолеть эту боль вместе.  Смотря друг другу в глаза, они оба видели разное. Она в его — нежность по отношению к ней и искреннее волнение, он в ее — страх и маленькую искру, похожую на начало глубокого доверия.  Бода ничего не ответила, но положила свою руку на его, выставленную на матраце рядом с ее бедром. Облокотившись на стену, оба выдохнули и закрыли глаза без сил, давая себе возможность просто раствориться в небытие.  Задремав, женская голова упала на плечо ещё не уснувшего парня. Сынмин застыл на секунду, но прикрыв глаза, облокотился щекой на ее затылок, чувствуя запах сырой земли и пота. Собственная же ладонь перевернулась под чужой, сплетая трясущиеся пальцы.  Тот день остался тонуть в их молчаливой поддержке, дав ещё больше доверия друг к другу. 

*** 

Они проспали так долго, что стоило открыть глаза, не сразу поняли сколько вообще времени прошло. Было темно, за окном опустилась глубокая ночь.  Бода медленно пришла в себя и подняла голову, понимая, что уснула на плече Сынмина случайно после их разговора. Снова всплыли картинки борьбы с военными и девушка сморщилась, желая, чтобы тот день был просто ужасным сном.  Взгляд упал на их руки, пальцы которых переплетены в замок. Бода молча застыла увидев эту картину, ощущая внутри что-то непонятное. Ей не было неприятно, но она просто не знала, что должна чувствовать.  Вставая аккуратно с кровати, дабы не разбудить парня, она сконфуженно посмотрела на все ещё спящего Сынмина, который, приоткрыв немного рот, сопел. Этот вид расслабленного лица расслабил и девушку, у которой взгляд тут же смягчился и захотелось даже немного улыбнуться. Ким спал как младенец, не заботясь ни о чем на свете.  Выйдя в общий коридор все ещё немного прихрамывая из-за подвернутой ноги, Бода огляделась. Перед сном делать этого совершенно не хотелось, голова могла думать только о том, чтобы найти более менее безопасное местечко и прикрыть веки. Сейчас же можно было заметить дряхлый домишко, в котором куча пыли и грязи. Открытые, а где-то и разбитые окна, пропускали в дом сквозняк вместе со снегом, который недавно выпал.  Первый снег.  Израненная рука девушки медленно коснулась снежинок на раме деревянной форточки, ощущая прохладу. Зима наступила, а значит, нужно как можно скорее искать место, где они смогут скрыться. У них все меньше времени.  Раньше это приносило столько радости… Ты встаешь с кровати, ещё сонный и помятый, и вдруг видишь на той стороне как все обнято белым покрывалом. Сразу становилось как-то радостно на душе, потому что это означало приближение долгожданных праздников. А теперь… — Тоже думаешь, что мы не успеем? — Минхо оказался в гостиной неожиданно, встав на пороге.  Бода повернула голову к нему, замечая, что парень тоже хромал и весь опух от получивших травм. На него было невозможно взглянуть без жалости и слез из-за вздувшегося носа и фингала под глазом.  — Да, знаю, тот еще красавчик. — Заметив чужой взгляд, Ли усмехнулся, но сморщился из-за неприятной волны боли в лице. Хотелось материться как сапожник, что парень все еще держал в себе.  — Еды не осталось? — Ее живот урчал от голода, что она давно привыкла игнорировать. Впрочем, как и эти ребята, которые нормальную еду, не консервы, видели последний раз несколько месяцев назад.  — На дно рюкзака упало пару крекеров из упаковки, которая, похоже, вылетела, пока мы шли сюда. — Устало вздохнул он, падая на кресло. Облако пыли тут же взлетело в воздух и оба пару раз чихнули.  — Мы недалеко от Никко, поэтому стоит соорудить ловушки и попробовать поймать зайцев. Здесь может оказаться неплохое количество живности. — Сев неподалеку, но более аккуратно, чем юноша, Бода уперлась взглядом в стоящее перед ними окно.  Через него можно было увидеть пустынную улицу и ни души. Ветер заставлял стекло немного дребезжать, хотя порывы его не были такими уж сильными. Морозная прохлада полностью сняла сонное состояние и девушка вновь начала много думать.  О военных, смерти, еде, дальнейшей их судьбе.  — И что дальше будем делать? — Спросила она тихо, словно ответ на вопрос был самым желанный. Более желанным, чем вкусный ужин.  — Пойдем дальше. В Никко нас ждут ответы и храмы, в которых можно укрыться. — Минхо пожал плечами и попросил карту у девушки. Та вынула ее из кармана штанов, неловко расправив дрожащими руками. — Вот, смотри.  Бода пододвигалась ближе и стала смотреть на точку, куда указывал палец. Рука вся тоже в ссадинах и со сбитыми костяшками, на что она попыталась не обращать внимание. Каждый из них сейчас был похож на один сплошной синяк.  — Мы все ещё в Канума, а Никко в двадцати километрах отсюда. Это где-то четыре часа пешком. — Он махнул рукой, показывая жест, что означал «примерно». — А это, — палец снова на карте. — Университетская больница и чуть дальше синтоисткий храм. Мы не пойдем в центр Никко, так как делать там нечего, а вот прихватить медикаменты из больницы очень будет даже полезно.  — Кстати, Сынмин помог тебе обработать раны? — Бода подняла взгляд на лицо Ли, услышав усмешку на свой вопрос.  — Смеешься? У нас ничего нет, кроме пары раций, сменной одежды и бутылки воды. Придется идти до окраины Никко так. — Фыркнул, сам не в восторге от таких новостей.  — Н-но ты можешь… — Чего не разбудили? — Сынмин оказался в проходе, сонно потирая веки и вздрогнул от холода в доме. Открыв глаза окончательно, он увидел друзей на диване и разбитое окно, которое пропускало ветер и падающий снег. — Снег пошел.  — Да, не лучшая новость, мы знаем. — Минхо повернул к нему голову, устало вдохнув. — Нужно валить отсюда.  — Куда ты пойдешь со своими ранами?  — Ну, не ног же я лишился? Просто будем идти на четыре часа, а шесть. — Закатил глаза он, начиная вставать с дивана, но травмированные ребра отозвались такой болью, что он упал назад. Минхо чертыхнулся. — Гребанная дыра.  — Я сходу по соседним домам и поищу что-нибудь. — Ким провел ладонью по волосам и собирался уже идти, но Бода остановила.  — Не нужно. Вокруг нас нет домов.  Она заметила это краем глаза, когда они только пришли сюда. Действительно дом в глуши без соседей, в котором явно жила какая-то семья отшельников. То доказывали пыльные рамки с фотографиями, в которые ребятам всматриваться не хотелось. Больше не было сил представлять жизнь тех, кто когда-то жил в их временном пристанище.  — Тогда… тогда продолжим путь дальше. — Сынмин не нашел больше выхода, кроме как идти и идти. Им будет тяжело, больно передвигаться после нападения, но так надо, чтобы окончательно не угаснуть в этом скрюченном домишке. — Но, как твоя нога, Бода?  Девушка посмотрела на свою конечность, словно только поняла, что с ней что-то не так. А нога действительно болела нещадно, отзываясь острым импульсом боли при каждом шаге.  — Перетяну какой-нибудь тряпкой и смогу идти. — Кивнула она, хотя прекрасно понимала, что все равно будет чувствовать невыносимую боль. Такую травму может вылечить только покой, которого у нее точно не будет, пока они не выберутся из Японии.  — Ладно, тогда через десять минут отправляемся. 

***

Если до этого двое парней пытались поддерживать хорошую атмосферу между ними и перекидывались шутками, то сейчас висела тишина. Все трое устали, продолжая путь с голодными желудками и с болью в теле.  Бода не выдержала первой, когда думать о стреляющей ноге было уже невыносимо.  — Ребят, какой была ваша жизнь до этого?  До того, как они чуть вместе не полегли от рук военных, ей мало было интересно слушать про их жизнь. Ей вообще казалось, что они ее скоро кинут или воспользуются как живым щитом в случае опасности, но те защищали. Сынмин напал на мужчину с автоматом, когда сам держал в руке тупой нож. Он рисковал для того, чтобы спасти ее, и теперь она просто не могла игнорировать этих ребят.  — Играли в музыкальной группе. — Ответил Сынмин, выдыхая пар изо рта и стряхнул с щек упавший снег. — Минхо был лидером.  — В смысле «был»? Я и сейчас лидер. — Недовольно на него посмотрел тот, вызывав фырканье у друга и легкую улыбку у Боды. Ли повернулся к ней. — Сынмин у нас гитарист до мозга костей и петь любит всякие сопливые баллады. У него даже лицо к этому расположено.  — Это ты как понял? — Приподнял бровь Ким, считая, что его друг в очередной раз придумал какой-то бред, лишь бы разрядить обстановку.  — Да у тебя лицо такое, знаешь, как у типичного соло-вокалиста с плаксивыми текстами. Не знаю как объяснить. — Минхо задумался, почесав щеку.  — Я заметила, что Сынмин с гитарой не расстается. — Бода кивнула на футляр в руках парня, внутри удивляясь тому, как он ещё не забил на музыкальный инструмент и не забыл про него в момент спешки. — А на каком инструменте играл ты?  — Я играл на клавишных. Ещё на барабанах умею, но чисто любительски. — Ли хотел задрать нос на собственное мастерство, но Ким его осадил лишь одним предложением:  — Только он все равно поет в основном, да глаза строит девушкам в баре.  — Ничего я не строю! — Ли вспыхнул, хотя по нему было видно, что сказанное — правда. Старший Мин обожал внимание к своей персоне от дам, которые любили типичных музыкантов из клубов.  — А ты, Сынмин, строил глаза кому-нибудь? — Бода задала этот вопрос с усмешкой, без какой-то злобы или ревности, но у парня заалели уши не только от холода. Минхо так довольно улыбнулся на этот вопрос, что у него аж скулы заболели.  — Ага, но только теб…— Не успел Ли договорить, как его рот заткнула грубо чужая рука. Сынмин так глянул на друга зло и тот резко перехотел продолжать говорить.  Несмотря на произошедшее, на то, как сильно ныли их раны и ушибы, ребята все равно пытались друг друга поддержать незатейливой беседой. Бода вдруг подумала, что именно это поможет ей не сойти с ума.  — Меня родители хотели отдать замуж какому-то парню из богатой семьи. Брак по расчету, от которого я сбежала сюда, чтобы с подругой переждать их желания и вернуться.— Она тоже решила поделиться чем-то личным, ведь доверие к Киму и Ли в десятки раз возросло. Уже было не так страшно открываться перед ними.  — Я думал такое уже изжило себя. — Присвиснул Минхо, удивлённо глядя на нее.  Ким, идущий с другой стороны от девушки, хмуро поджал губы.  — Знаете, у меня есть старший брат, что ждёт весточки от своей сестры, которая на месте усесться не может. — Хмыкнула Бода, вспоминая очертания лица брата. Чан скорее всего весь извелся, ожидая хоть каких новостей. — Боюсь представить каково им там.  — Родители… они ждут и верят, что с нами все будет хорошо. — Тихо произнес Сынмин, пытаясь укрыть лицо от дуновения холодного ветра. Погода на улице начала ухудшаться и снежинки уже больно били по голым участкам тела.  — Давайте не расстраивать их, ладно? Вернемся, обнимем их и простим все обиды. — Минхо тяжело вздохнул от подъема в гору, еле как высматривая дорогу в ещё темноте улицы.  Совсем скоро должно начаться утро нового дня.  — Я уже им все простила. — Пар изо рта Боды вышел вместе с шепотом, граничащий со слезами сильнейшей тоски по родным.  Как там Чан? Как мама с папой? Увидев новости, какая реакция у них была? Бода продолжала думать об этом, зажав нижнюю губу меж зубов, чтобы окончательно не разрыдаться. Она так невыносимо сильно скучала по дому, где было куча ссор, но тебя всегда ждали, всегда любили.  Пока они шли вперед, а ещё темное небо только-только начало расплываться в утренних лучах света, Бода вдруг почувствовала прикосновение к своей руке, что была скрыта теплой перчаткой. Сынмин аккуратно взял ее пальцы и сжал легонько, показав молча, что он понимает ее чувства, но пока нужно держаться и не сдаваться.  — «Спасибо тебе, Сынмин». — Бан впервые посмотрела на парня с такой благодарностью, но тот не поворачивал головы, ступая безостановочно вперед.  Так, три силуэта, медленно и хромая, продолжили идти, замечая где-то там вдалеке начинающуюся снежную бурю. Что же будет с ними потом, когда холод окончательно покроет Японию толстым слоем льда?