Глава 8. Письма через океан (4)

Филлис Гриссим-Теру: Отправить письмо - хороший способ куда-то уехать, не трогая ничего, кроме своего сердца.

17 октября 1936 года Вена Дорогой Стив, Баки написал мне. Я не знаю, что ответить. Но меня там нет, я могу только писать тебе, так что постараюсь сделать все возможное. Мне очень, очень жаль. Твоя мама была одним из лучших людей, которых я знала. Она была доброй, щедрой и очень любила тебя. Ей, наверное, было так же тяжело, как и всем нам в последние годы, но я ни разу не слышала, чтобы она жаловалась. У нее всегда находилось доброе слово для меня, и она научила меня, что одна из величайших вещей, которые может сделать человек, - это помогать окружающим его людям. Она научила тебя никогда не сдаваться и не идти на компромиссы, и это одна из самых замечательных вещей в тебе. Мне так жаль, Стив. Я знаю, что ты должно быть был с ней до конца, и не могу представить, как это было тяжело. Баки сказал, что ты останешься в доме один, и я не могу сказать, что удивлена этим, но если я могу попросить тебя об одолжении: пожалуйста, не стесняйся опираться на людей, которые тебя окружают, в поисках поддержки. Позволь Баки немного позаботиться о тебе. Это поможет ему почувствовать себя лучше. Мне жаль, что я не смогла приехать на похороны. Я знаю, что никакие слова и поступки не помогут тебе почувствовать себя лучше. Со временем может стать не лучше, а хуже, а любые слова утешения всегда банальны. Поэтому я повторю еще одно клише: Я здесь ради тебя, Стив. Всегда твоя, Элис. *** 22 октября 1936 года Бруклин Дорогая Элис, Спасибо тебе. У меня все хорошо, правда. Ты же знаешь, я никогда бы тебе не солгал. Я скучаю по ней. Так странно сидеть одному за кухонным столом, чувствовать, что я чего-то жду, и вспоминать, что она не едет домой с работы. Что она больше не войдет в дверь. В некоторые дни я в порядке, в другие - не очень. Но я обещаю, что все будет хорошо. В доме тихо, но Баки заставляет меня выходить на улицу и заниматься делами, а когда его нет рядом, у меня есть радио. Читая твое письмо, я вспомнил то, о чем забыл почти на пять лет. Помнишь, когда я болел ревматической лихорадкой и пропустил несколько недель школы? В один из тех дней ко мне в комнату вошла мама с задумчивым видом. «Эта Элис Мозер, - сказала она, - замечательная девочка, Стив. Держись её.» Я не расстаюсь с твоим письмом с тех пор, как оно пришло. Моя мама была умной женщиной, и я не собираюсь игнорировать то, что она мне сказала. Твой, Стив. *** 3 ноября 1936 года Вена Дорогой Том, С днем рождения, младший брат! Мне трудно поверить, что тебе уже восемь лет, я до сих пор помню, как держала тебя на одной руке, улыбаясь в твои маленькие темные глазки. Конечно, потом тебя вырвало на меня. Надеюсь, твоя вечеринка со школьными друзьями прошла хорошо. Молли сказала, что ты надеялся получить новый набор шариков - получил ли ты их? Какого они цвета? Твой подарок от меня должен прийти вместе с этим письмом. Это пластинка, которую очень любил твой отец, и я надеюсь, что она понравится и тебе. Он всегда говорил, что никогда не слышал такого импровизированного соло на трубе, как это. Пиши скорее, и, пожалуйста, старайся писать аккуратнее! Я едва смогла прочитать последнее письмо. С большой любовью, Элис. *** 21 февраля 1937 года Вена Дорогой Стив, У меня такое чувство, будто я моргнула и внезапно стала другим человеком. Сегодня я исполняла оперетту в зале Брамса перед полным залом людей, которые заплатили за то, чтобы увидеть меня. Эти люди увидели имя Элис Мозери действительно потратили деньги на билет, чтобы послушать, как я пою. Безумие. На мне было шокирующе тяжелое белоснежное платье, более богато украшенное, чем все, на что я смотрела через витрины магазинов на Манхэттене, а на голове - тиара. Не знаю, в кого я превратилась. И я действительно думаю, что людям это понравилось. Я знаю, ты будешь смеяться надо мной, что я звучу неуверенно, потому что ты предвзят и считаешь меня лучшей певицей в мире, но когда я пела, мне казалось, что весь мир вокруг меня затих и все глаза устремлены на меня (ужасающее ощущение, но приятное для исполнителя). Мой дядя прочитал несколько предварительных рецензий, и он говорит, что все они в восторге. Я даже не знаю, как это произошло. В один момент я пела на вечеринках с друзьями моего дяди, потом исполняла каверы на оперетту в студии, потом пела песни, которые были написаны специально для меня, и вот теперь это. Наверное, все дело в связях моего дяди в музыкальной индустрии и в моем совершенствовании благодаря Академии. Это все, чего я когда-либо хотела, но я чувствую себя странно, как птица из сказки, которую посадили в клетку и велели петь. Меня пичкают украшениями, платьями, косметикой, парфюмерией, водят на все светские мероприятия и открытия галерей, которые я должна посетить (и на многие, которые я предпочитаю не посещать). Когда я возражаю против чего-либо - чрезмерно украшенных платьев или приглашения на очередную вечеринку, - мой дядя говорит: "Мы заботимся друг о друге, не так ли?" Полагаю, мой успех как певицы - это моя версия заботы о нем. И он действительно очень хорошо заботится обо мне. Прости, Стив, я, наверное, звучу так, будто постоянно нахожу, на что пожаловаться! Я обнаружила, что у меня все больше и больше секретов от дяди. Письма к тебе, мои немногочисленные настоящие друзья в Вене (Джили передает привет), моя тайная коллекция джазовых пластинок. Мой друг из свинг-клубапосоветовал мне певицу по имени Билли Холлидей, и если вы еще не слышали, то должны послушать ее прямо сейчас! Эти запретные голоса напоминают мне о доме. О Томе, Матиасе и моей маме. О твоей маме. О тебе и Баки. Иногда я танцую под них в одиночестве в своей позолоченной комнате. Твоя, Элис *** [Перевод] Отрывок из «Венской хроники», 28 февраля 1939 г. (стр. 3) ...В этом месяце на венской музыкальной сцене также появилась Элис Мозер, которая покоряет зрителей мюзик-холла своим «потусторонним», «восхитительным», «возвышенным» голосом. Эта газета с нетерпением ждет новых публикаций о юной певчей птичке. *** 4 апреля 1937 г. Бруклин Дорогая Элис, Поздравляю с очередным успешным концертом. Я просто завидую, что не могу быть там, чтобы услышать тебя - хотя, судя по всему, я скоро смогу купить одну из твоих пластинок в Бруклине. Я очень горжусь тобой, Элис. Я сразу понял, когда впервые услышал, как ты поешь, что однажды ты станешь знаменитой, и хорошо, что этот день настал. Как у тебя дела, правда? Я знаю, как ты говоришь, когда счастлива, и могу отличить настоящее счастье от притворного, когда речь идет о тебе. Не уверен, что в последнее время я слышу от тебя много настоящего. Проведи еще одну ночь в городе с Джили, которая, кажется, всегда поднимает тебе настроение. Или она все еще бегает за тем темноволосым парнем? Я потерял работу у мистера Уэллса. Подхватил лихорадку, пришлось взять несколько дней, и на этом все закончилось. Не беспокойся обо мне, и если ты пришлешь мне деньги, я их верну. У меня еще есть несколько комиссионных от газеты, папина армейская пенсия, и скоро появится что-нибудь еще. Мы на пути к выходу из депрессии. Я приложил рисунок, как я представляю себе твои выступления - золотая люстра и все такое. Дай мне знать, если это близко. Твой, Стив