28.2.

      Приглушённый шум чужих разговоров добрался до барабанных перепонок, когда камин выплюнул их со столпом пепла. Несмотря на раннее утро, в «Дырявом котле» всё ещё были посетители, но в самом углу заведения, где находился камин, никто не сидел, что помогло ему перевести дух и облегчённо выдохнуть. Из-за резкого перемещения Драко едва удержался на ногах, чувствуя, как мышцы заныли от отчаянной попытки остановиться, сопротивляясь инерции. Левая рука прижимала её голову к груди, чтобы не навредить ещё больше, путаясь пальцами в кудрях.       Перемещение длилось всего секунду, но ему казалось, что целую вечность. Беспокойство было слишком сильным. За эту секунду миллион мыслей пронёсся в его голове.       Грудная клетка сжималась от рваного дыхания. Сердце бешено стучало то ли от перемещения, то ли от всего, что происходило. Он мягко погладил её макушку, чувствуя ладонями дрожь в теле. Она не утихала, словно Грейнджер переживала вечное землетрясение.       Он чувствовал её обрывистое дыхание у своей шеи, дающее понять, что она, по крайней мере, была жива, и это немного его успокаивало.       — Как ты? — спросил Малфой, стараясь заглянуть ей в глаза. Она всё ещё жалась к его груди, сильно сжимая веки. Скупой свет едва давал возможность рассмотреть её черты. Он мечтал поскорее выйти отсюда.       Гермиона едва заметно кивнула.       — Мне нужно… Мне нужно немного времени прийти в себя, — хрипло произнесла она.       Малфой огляделся, выцепив взглядом стоящую в углу обшарпанную скамью, и подошёл к ней, чтобы сесть. Руки затекли и ныли от напряжения, но это было мелочью. Он сел, посадив её к себе на колени. Мягко гладил кончиками пальцев по спине в попытке унять боль, шепча несвязные фразы, чтобы успокоить. О том, как хорошо она справлялась, какой сильной была, и как скоро станет легче.       Она просидели около пяти минут. Когда её дыхание немного выровнялось, он едва слышно выдохнул.       — Лучше?       — Да.       — Тебя тошнит? — он знал, что спазм находит приступами, провоцируя головокружение и тошноту.       — Немного, — неохотно призналась она, отвечая едва слышно. Это было маленькой победой. То, что она больше не пыталась храбриться, а говорила честно, как есть. — Но я думаю, что смогу пойти.       — Я принесу воды, — прошептал Малфой. — Сможешь посидеть немного?       Он мог бы наколдовать её с помощью Агуаменти, но у него не было стакана.       Казалось, она задумалась на несколько секунд, оценивая уровень своей жажды, но сдалась.       — Хорошо.       Драко пересадил её на скамейку, стараясь сделать так, чтобы Гермиона опиралась спиной на стену. Он внимательно посмотрел на неё, отмечая нездоровую бледность. Она сидела, прикрыв глаза. Драко не желал оставлять Грейнджер одну, но понимал, что тащить её к барной стойке не имело смысла. В этом углу бара было достаточно спокойно, так что оставить её сидеть здесь было лучшим вариантом.       — Я скоро вернусь, — бросил он, слыша приглушенное «хорошо» в ответ, заставляя себя отвернуться.       Бар был поделён перегородками, и стоило ему выйти за ту, где находился камин, его взгляд наткнулся на десяток посетителей. Несмотря на раннее утро, они продолжали пить, шумно переговариваясь, словно это было единственной целью их жизни. Он с первого курса всей душой ненавидел это место, являющее собой пересечение атмосфер Косого и Лютного переулков. Только чернь последнего, как вирус, проявлялась сильнее, делая заведение неприятным. Зачастую здесь проводил время всякий сброд.       Он обогнул столик с сидящей за ним группой мужчин за сорок, давящихся очередной порцией дешёвого огневиски, стараясь проигнорировать едкий запах перегара, и подошёл к барной стойке, покрытой узором высохших разводов. Он был уверен, что, если коснется её ладонью, то прилипнет замертво.       Бармен лет сорока, слишком занятый чтением газеты, игнорировал его присутствие, пока Малфой сам не произнёс свою просьбу.       — Воды, — попросил Драко, всё ещё чувствуя текущее по телу напряжение.       «Нужно побыстрее вернуться к ней», — билось у него в висках, и он всё-таки притронулся к столешнице, чтобы сжать вокруг неё пальцы в попытках сконцентрироваться и унять дрожь. Та действительно была липкой, и Малфой сморщился от отвращения.       — Может быть, ты имеешь в виду водку, малец? — протянул бармен, подняв на него взгляд ухмыляясь. Разглядывая его, как какой-то экспонат на выставке. Даже потрёпанный, до смерти уставший, с чёртовыми пятнами запёкшейся крови Малфой выглядел лучше, чем любой из посетителей этой дыры. Наверное, его это удивило. — Отменная дрянь, но мы не держим маггловского пойла. Тебе вообще есть восемнадцать?       В данную секунду Малфой ощущал себя на все шестьдесят, будто старость от пережитого подкралась незаметно, вырезая сердцевину и заставляя всё внутри высушиться, оставляя лишь потрёпанную оболочку.       Но это было неважно.       Всё было неважно.       Ему был просто нужен стакан чёртовой воды.       — Я имел в виду именно то, что сказал, — ответил Малфой холодно. — Если нет воды, то просто стакан. Сам наколдую.       Бармен не спешил вставать со своего херового стула, не отрывая от него взгляда. Терпение начало стираться в порошок.       — А что, воду мама дома не наливает? — из-за возраста он явно не воспринимал его всерьёз.       Это было последней каплей. Малфой прошелся взглядом по стоящим за ним полкам, выцепляя зрачками пыльные стаканы, стоящие рядом с начатыми мутными бутылками непонятно происхождения, и ледяными пальцами нащупал в кармане палочку.       — Акцио стакан, — бросил он. Один из гранённых стаканов взмыл в воздух, припечатавшись к протянутой ладони, чуть не задев голову бармена. Хотя Драко был не против, если бы тот размозжил ему череп на скорости. — Спасибо за шикарный сервис, — выплюнул ядовито, отворачиваясь. Казалось, этим ядом можно было убить.       Слишком ошарашенный его поведением престарелый придурок, как будто не привыкший к спонтанному поведению пьянчуг, так и остался сидеть на месте. Кажется, он бросил ему что-то в спину, но общий гул проглотил сказанную фразу.       Малфой уже поворачивал в ту сторону бара, где оставил Гермиону, когда почувствовал на своем плече чьи-то руки. Он даже не услышал чужих шагов. Запах сладкого парфюма, от которого почти свело скулы, накрыл его с головой плотной тканью, забиваясь в ноздри.       Мерлин, что за дыра.       — Такой обаятельный грубиян, — прошептал кто-то у самой шеи. — Я видела, как ты общался с Генри…       Драко сбросил чужую ладонь, словно она была прокажённой. Перепачкана в грязи, от которой нельзя было отмыться.       — Я спешу, — отрезал он, перебарывая в себе желание бросить непростительным. Ладонь всё ещё сжимала палочку, а пальцы чесались от нетерпения.       — Все спешат, — потасканного вида девушка лет двадцати сделала несколько шагов вперёд, давая свету вуалью покрыть её вызывающе накрашенное лицо. — Это не отговорка.       Казалось, что всё в этом месте было заточено на то, чтобы вытянуть из него последние силы.       Он тяжело вздохнул.       — Послушай, просто отъеб…       Голос Грейнджер полоснул по нервам, заставляя оборвать фразу. Всё в нём заледенело, а голова сама собой резко повернулась на этот звук до выбитых позвонков.       Он не знал, что сделал с этой девушкой. Грубо оттолкнул ли её или просто оставил стоять на месте. Стакан выпал из рук, но он не слышал звон разбивающихся о пол осколков. Кажется, Малфой перевернул несколько стульев, когда стремительно побежал на этот звук, что отдавалось тупой болью в бедре, но он не мог сказать наверняка.       Сердце, подобно сломанному механизму, который забыли смазать маслом, остановилось в груди, когда Драко увидел рядом с Грейнджер какого-то уёбка, сидящего слишком близко. Его колено касалось её ноги, а лицо наклонилось к её скуле. Она вжалась в стену, давясь рыданиями, не в силах пошевелиться.       Рука среагировала быстрее, чем он смог её остановить.       — Петрификус Тоталус, — выплюнул Малфой, делая обрывистое движение дрожащей рукой. Тело вмиг окаменело, сваливаясь на пол, провоцируя грохот. Наверное, его услышал каждый. Но всё, о чём он мог думать, — рыдающая Грейнджер, обнимающая себя руками. Как будто всего, что происходило, было недостаточно.       — Блять, — выдохнул он, подбегая к ней. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Он начал дрожать так же, как она. — Ты в порядке?       Она рыдала, не отвечая, пытаясь кивнуть. Оставить её даже на несколько минут было хуёвой затеей. Всё, что он делал, было хуёвой затеей. Он только ошибался, ошибался, ошибался. Этому не было конца и края, будто в него был зашит какой-то тайный код. Проёбываться и причинять боль. Пусть даже косвенно. Он так устал от этого. Так устал от себя.       — Я тут, слышишь? Он ничего тебе не сделает. Никто не сделает, — выдохнул Малфой, мягко сжимая её лицо в ладонях, заставляя на себя посмотреть, но она как будто не слышала его.       Эта ночь была ёбаной катастрофой.       — Билл, ты где запропастился? — услышал Малфой где-то за спиной, сразу понимая о ком речь. Если они увидят, в каком этот ублюдок состоянии, будет драка, и он не был уверен в том, что сможет её отразить. Они не могли терять время.       И трансгрессировать тоже не могли.       «Это убьёт её», — вспомнил Драко слова Нотта, чувствуя, как страх растёкся по телу чёрной нефтью.       — Нужно бежать, — прошептал он, цепляясь за неё зрачками, принуждая мысли заткнуться. Трезвое сознание — единственный способ выбраться из этого пиздеца. — Я снова возьму тебя на руки, мы выбежим из этой дыры и сразу призовём этот хéров автобус, слышишь? Нельзя тут оставаться.       Кажется, она попыталась кивнуть.       Руки дрожали, когда он сгрёб её в охапку, стараясь сделать это мягко, но время поджимало так сильно, что от нервов он едва мог контролировать свои смазанные движения. Проходя мимо, Малфой ударил распластанное на полу тело носком ботинка, жалея, что не мог выбить из него всю дурь.       — Билл, сучий потрох, ты где? — вновь услышал, пробираясь к выходу, стараясь держать её тело так, чтобы она не задевала стоящие столы и стулья. Это было похоже на бег с препятствиями. Почти невозможно.       — Тише, тише. Скоро всё закончится. Скоро всё закончится, — шептал он на автомате, не зная кому больше, себе или ей.       Входная дверь замаячила впереди спасением. Он услышал за спиной отборный мат, прекрасно понимая, что это значит. Их могут хватиться.       — Достань… Достань из кармана палочку, — бросил он, вспоминая, что быстро всунул её в брюки прежде, чем взять её на руки, молясь, чтобы она была в состоянии это сделать. Им нужно было скрыться незамедлительно, потому что их в любую секунду могли догнать.       Грейнджер потянулась ладонью к его карману, наклоняя голову, выдохнув от боли. Мерлин, как он ненавидел этот звук.       — Правый. Мне кажется, я положил её в правый карман, — добавил, наконец добегая до двери. Драко постарался открыть ручку локтем, надавливая на нее, но та не поддавалась.       Заметив это, Грейнджер потянулась к ней дрожащей ладонью, чуть не вываливаясь из его рук. Ледяной воздух полоснул по коже, когда дверь отворилась. Он выбежал, отбегая от бара, и попытался осмотреться. Рассвет не спешил наступать, напоминая о факте промозглой зимы. Холодной и безучастной. Топящей их в темноте, как слепых котят.       Ей удалось достать из его кармана палочку, которая чуть не выпала из её дрожащих пальцев. Грейнджер из последних сил взмахнула ей, призывая автобус. Наверное, древко непроизвольно понимало, в каком дерьме они оказались, потому что послушалось.       Секунды медленно тянулись. Ничего не происходило. И страх. Теперь настоящий страх ужалил рёбра. Он нервно оглядывался на бар, прижимая Гермиону к себе, в любую секунду ожидая, что оттуда кто-то выйдет.       Ярко-фиолетовый трёхэтажный автобус внезапно возник перед ними из воздуха, заставляя облегчённо выдохнуть. Внешне он выглядел, как обычная маггловская махина, но он бы сейчас зашёл в любую консервную банку, лишь её спасти.       Дверь отворилась и чёрные, похожие на маслины глаза кондуктора впились в него, опускаясь к дрожащему на его руках телу. Тот хотел было что-то сказать, но Драко перебил его.       — Нам нужно скрыться отсюда. Быстро, — бросил Малфой. — Я заплачу сколько нужно. Даже больше.       — Не вопрос, запрыгивайте, — резво ответил кондуктор, и Драко наступил ногой на ступеньку, подтягивая тело. — Трогай, Эрн!       — Нужно двигаться. Быстрее, — почти прокричал он, и почти пожалел о своей просьбе, потому что автобус на бешеной скорости рванул вперёд, отчего его повело назад, и он чуть не выронил Грейнджер, падая, если бы не остановил себя локтем о поручень, чудом не ломая кость до открытого перелома.       Но не он был тем, кто вскрикнул от боли.       Это была она.       — Чёрт, — выдохнул он, прижимая её к себе.       Нужно было сесть.       Малфой нервно осмотрелся. Салон был почти пустым. Кроме них всего несколько человек. Каждый отстранённо смотрел в окно, как будто не замечая их, сломанных и потерянных, в центре развернувшегося на земле ада. Потому что Драко был уверен, что это был именно он.       Безразличие. Всем вокруг правило хéрово безразличие. Безопасно и удобно не замечать чужих проблем.       По крайней мере, здесь были кровати (поношенного и сомнительного вида, но были), и она наконец-то сможет лечь. В их обстоятельствах это было настоящим спасением.       — Ты ляжешь, и станет легче, — прошептал Малфой, выхватывая взглядом ближайшую койку. До неё было несколько шагов.       «Раз, два, три», — посчитал он про себя, наконец выпрямляясь и быстро направляясь к кровати. Автобус дёрнулся, руки не выдержали, подкосившись, и он упал вместе с ней на матрас, почти придавливая её своим телом. Она всхлипнула от боли и резкого удара.       Блять.       — Прости, — бросил Малфой сдавленно. — Прости, — он сыпал бесконечными извинениями, которые ничего не могли исправить, почти физически чувствуя такую же боль.       Малфой зацепился глазами за лежащие на соседней койке подушку и одеяло и, наклонившись, забрал их. Мягко поднял рукой её голову, чтобы положить под неё подушку, и укрыл одеялом, стараясь держать равновесие.       — Я поговорю с кондуктором. Заплачу, скажу, куда ехать, и вернусь, — прошептал он, болезненно нежно проводя большим пальцем по щеке. Теперь ему было ужасно страшно оставлять её одну. — Помнишь, как называется та больница?       Она не открыла глаза, когда прошептала название. Он смотрел, как шевелились её пересохшие губы.       — Ройал… — голос хрипел, как прохудившаяся линия передач. — Ройал Марсден.       — Хорошо, — он не смог себя остановить. Тело само потянулось вниз, чтобы оставить на её лбу смазанный поцелуй, позволяя ещё раз губами отметить уровень жара. Казалось, что на них останется рваный ожог. — Я вернусь. Скоро.       И тот факт, что эту фразу он бросил в «Дырявом котле», после заставляя её опуститься на ещё более глубокий уровень ада, почти заставил всё внутри него подорваться. Но другого выхода не было.       Он оторвал себя от неё, направляясь к кондуктору, из-за скорости качаясь, как пришвартованная к берегу шлюпка.       Повешенный на лобовое стекло скелет отвратительно подпрыгивал на кочках, заставляя неутешительные мысли копошиться в голове тараканами. Малфой с трудом оторвал от него взгляд, впиваясь руками в поручни, чтобы не свалиться. Несмотря на его достаточно хорошую координацию благодаря полётам на метле, от скорости и бесконечных подёргиваний к горлу подступила тошнота. Если ему становилось плохо, он мог только представить, каково было ей.       Нужно было побыстрее выйти из этой жестянки.       — Нам нужно в маггловскую больницу. Ройал Марсден, — бросил Малфой. — Срочно. Сколько это будет стоить?       Он не хотел ходить вокруг да около. На это не было ни времени, ни сил.       — Потише, потише, парень. Не кипятись, довезём, куда надо. Билет стоит одиннадцать сиклей на одного. Но ты, как я вижу, джентельмен, поэтому с тебя двадцать два сикля. Мы должны заехать в ещё пару мест до этого, так что придётся подождать.       — Я заплачу больше, чтобы наша цель стала первой. Ей плохо. Мы не можем ждать.       Кондуктор одарил его недоуменным взглядом.       — Открою вам небольшую тайну, мистер… Э-э, вы не представились…       — Криви. Мистер Криви. — Малфою стало тошно от своих слов, но называть свою фамилию было слишком опасно. У него не было доверия ни к кондуктору, ни к стенам этого автобуса, у которых наверняка тоже были уши.       — Вот и отлично, мистер Криви. Я, кстати, Майкл Спенсер. Ну так, о чём я… Ах, да, тайна! — После этих слов он наклонился и прошептал так, будто это было самым главным секретом всего волшебного мира. — Этот автобус и существует для тех, кто нуждается в помощи. — После выпрямляясь и, с деланно сочувствующей улыбкой на лице, похлопал его по плечу. — Так что, прости, дружище, но все в порядке очереди.        — Я сказал. Я заплачу больше, — упрямо выдохнул Драко.       Лицо кондуктора (Малфой даже не запомнил его имя) вмиг стало намного суровее.       — Мистер Криви, деньги не имеют значения. Правило есть правило. Магия этого места работает именно так. Иначе заглохнет движок.       Сука. Сука. Сука.       Рука Малфоя непроизвольно вцепилась в его плечо, потянув на себя. Драко не понимал, что делает. Это движение было скопившимся отголоском отчаяния. В этот момент кондуктор закричал и автобус дёрнулся, впечатав его в край кабинки водителя. Он ударился головой, чувствуя растекающуюся по черепу боль. Кондуктор обжёг его предупреждающим взглядом, ожидая, пока тот уберёт свою руку. Этот взгляд говорил, что стоит ему провернуть что-то подобное ещё раз, и их вышвырнут отсюда за шкирку, как жалких щенков.       Он заставил себя расцепить пальцы, задеревеневшие от стресса, но это далось ему тяжело. Достав из кармана маленький мешок с монетами, Драко постарался высчитать нужную сумму. Несколько монет со звоном упало на пол, прокатившись по салону, но у него не было сил их поднять. Он перебарывал в себе желание бросить их кондуктору в лицо.       Безразличие и жестокость мира, сегодня преследовавшие их по пятам, будили в нём жестокость. Желание отчаянного мщения.       Он небрежно бросил монеты в руку кондуктора и взял билеты.       — Сколько это продлится по времени?       — Что?       — Поездка, прежде чем мы окажется на месте, — процедил Драко сквозь зубы.       — Около часа.       Часа живой агонии.       Малфой ничего не ответил, отворачиваясь.       — Мистер Криви, мне правда жаль. Но я действительно ничего не могу с этим сделать, — услышал бьющие позвонки фразы, не веря ни одной.       Никому.       Никому на этой блядской планете не было жаль.       Никому не было до них дела.       Он вернулся к ней, стараясь успокоиться и не показать выжигающую внутренности острую злость. Она лежала, прикрыв веки. Бледная, как будто из неё выкачали всю кровь.       Малфой сел на корточки, цепляясь пальцами за край кровати, чтобы не упасть. Он мечтал о том, чтобы Гермиона уснула, но она не спала. Дыхание было обрывистым. Оно ужалило его лицо, когда он наклонился к ней.       — Мы скоро будем на месте. Скоро будем на месте, — шептал Драко, стараясь игнорировать стучащее в голове «около часа».       Час не так долго. Его можно вытерпеть. Если этот час не концентрированная пытка.       С каждой проходящей минутой ему казалось, что они не доедут.       Он был готов охарактеризовать этот час, как самый худший в его жизни, не думая о том, через что ему ещё придётся пройти.       Несколько раз её рвало пустой жидкостью, потому что в желудке ничего не осталось. Он ловил пущенные в неё чужие взгляды отвращения, убирая рвоту магией, перебарывая в себе желание вмазать этим блядским пассажирам, которые смели смотреть так, когда это частично происходило из-за них. Когда именно они были причиной тому, что эта херова поездка была такой долгой.       Несколько раз он спрашивал о её самочувствии, замечая, что ей всё сложнее было отвечать на этот вопрос, и прекратил его задавать. Время от времени она постанывала от боли, но пыталась держаться. Проваливалась в сон, но боль каждый раз возвращала её в реальность новым приступом. Бессознательно шептала его имя, что делало всё происходящее ещё более невыносимым.       «Драко. Драко. Драко», — оставалось саднящими порезами на сердце. Он почти возненавидел своё имя. Оно звучало жалобно. С мольбой, с которой он ничего не мог сделать. Он знал, что это происходило бесконтрольно. Во сне. Что она едва ли позволила бы себе дать ему знать, как на самом деле ей больно, чтобы не побеспокоить.       Но это убивало.       Убивало его.        Всю дорогу он видел, как в скупом свете на её щеках поблёскивали дорожки слёз.       Когда автобус остановился у нужного здания, у Малфоя почти не было сил на то, чтобы выйти, словно из него выкачали всю энергию до последней капли.       Он постарался аккуратно взять её на руки. Ей становилось хуже. Он знал это. Чувствовал. Она меньше реагировала на внешние проявления, едва подавая признаки жизни.       Страх царапал внутренности наточенными когтями, когда он вышел с ней на улицу.       Рассвет наконец окрасил небо алым, но был похож не на рождение нового дня, а скорее на открытую рваную рану.       Кровавое предзнаменование.       И как бы ему ни хотелось верить бредням Трелони, он вспомнил несколько месяцев назад всунутую ему карту башни с выпадающими из окон людьми.       Прижимая её тело к груди, он чувствовал себя точно так же.

***

      Пустота.       Спасительная пустота, к которой она стремилась так долго, сбив ноги в кровь, покинула её окончательно. До этого ей каждый раз удавалось к ней вернуться, несмотря на чужие голоса и общий шум. Она выпадала на несколько секунд, снова возвращаясь в мир без боли. Это было облегчением. Но как и всё в этом мире, кратковременным. Ничто не длилось долго. Ничто, кроме боли.       Настойчивое пищание приборов резануло по барабанным перепонкам, заставляя поморщиться. Ей хотелось выключить его. Вернуться в тишину без звуков. Чистый спасительный вакуум. Но раздражающий звук никуда не уходил, не давая провалиться в тишину.       Она постаралась пошевелиться, чувствуя, как руку пронзила притупленная боль. Всё больше возвращаясь в сознание, она чувствовала её ярче. По всему телу. Будто её до этого избивали тяжёлыми ботинками, не желая оставить ни одного места без фиолетовых синяков. Сломали каждую кость.       Она попыталась открыть веки. Казалось, что ресницы склеили, потому что те поддались с трудом. Яркий свет резко резанул по сетчатке, и она зажмурилась, не вынося этого ощущения. Где она находилась? Сколько спала?       — Потихоньку, мисс Грейнджер. Я помню, насколько вы сильная и смелая. Ещё и безрассудная, о чём говорит то принятое решение, но давайте не будем злоупотреблять остатками сил вашего организма. Он и так порядком износился, — чужой и одновременно отдалённо знакомый голос коснулся слуха. Она попыталась вспомнить, где могла его слышать, напрягая уставший мозг.       Звук был похож на писк больничных приборов.       Неужели…       Гермиона снова попыталась открыть глаза, на этот раз давая им больше времени, чтобы привыкнуть. Свет въелся в зрачки, но она старалась игнорировать боль. Через несколько долгих секунд они привыкли, давая рассмотреть очертания нависающего над ней лица.       Седые волосы. Росчерк морщин. Излучающие тёплую доброту глаза. Она отдалённо помнила его.       — Доктор Смит, — представился он. — Надеюсь, вы меня всё ещё помните, хотя прошло полгода. Не ожидал ещё раз встретиться с вами. Тем не менее, рад, что мне это всё-таки удалось. В нашем отделении никогда не знаешь, встретишь ли пациента ещё раз. Тем теплее и радостней встречи.       Она смотрела на него, стараясь переработать полученную информацию.       Язык прилип к нёбу, не давая ответить.       — Как я уже сказал, не спешите. Два дня вы находились почти без сознания. Надо сказать, что подобные проявления являются крайней точкой, но вашему организму на этот раз, — он подчеркнул это «на этот раз», давая понять, что в будущем этого скорее всего не случится. — каким-то образом всё-таки удалось выкарабкаться. Это скорее исключение, чем правило.       Слова доходили до неё с небольшим опозданием. Она постаралась оглядеться, но не смогла пошевелить головой, чувствуя острую боль в шее. Глаза пробежались по идеально белому потолку, опускаясь на пробитую катетером руку. Вот почему она болела. Гермиона всё-таки нашла в себе силы повернуть голову, приглушённо зашипев от пробившего мышцы спазма. Устало бившееся в груди сердце на секунду остановилось, когда взгляд выхватил скрюченную в кресле спящую фигуру.       Он был здесь.       Наверное, врач проследил за её взглядом, отмечая её удивление.       — Он находился с вами двадцать четыре на семь, почти не отходя от койки, — сказал он. — Хотя стоит сказать, что он знатно потрепал нервы некоторым медбратьям. Дело чуть не дошло до драки, когда в пункте приёма настойчиво попросили вашу медицинскую карту. Да и с остальными вашими посетителями часто сцеплялся. Приходилось напоминать, что это не травмпункт, а онкологическое отделение. Если что, придётся ехать в другое место. Я сказал им прийти завтра, так что сегодня вас никто не побеспокоит.       Сердце всё ещё отказывалось работать.       Информации было слишком много.       Мозг зацепился за фразу о других посетителях.       Кто это мог быть? Неужели, Гарри и Рон? Они почти подрались?       Ей нужно было задать вопросы, расспросить, разведать обстановку. Она попыталась сосредоточиться, взять себя в руки, но сил не было, а язык не слушался.       — Отдыхайте, — бросил доктор Смит, мягко ей улыбнувшись, кажется, не замечая её замешательства. — Медсестра придёт поменять капельницу. Скоро будет ужин. Надеюсь, вам удастся поесть, а потом мы обсудим ваше дальнейшее пребывание в больнице.       Даже износившееся сознание отметило тот факт, что он не произнёс слово «лечение».       «Пребывание» было слишком абстрактным, не нацеленным на результат словом.       Хорошо, что в ней остались силы на приглушённое «спасибо», а не на острое «сколько».       Сколько на самом деле мне осталось?              Пока что она не была готова услышать ответ на этот вопрос.       — Мисс Грейнджер, — за своими мыслями она не успела заметить, как врач дошёл до двери. Сейчас его взгляд поменялся, и он смотрел на неё с ещё бо́льшим сочувствием. — Мне жаль. Мистер Малфой рассказал мне о ваших родителях. Мои соболезнования.       Опустошённая и удивлённая, она нашла в себе силы лишь на обрывистый кивок, не имея понятия, что Драко рассказал ему, чтобы оправдать отсутствие родителей.       — Вам повезло с ним, — добавил он, кивая в сторону кресла. — Он хороший парень. Так сильно можно переживать только за кого-то очень родного.       Она не знала, что на это ответить.       Дверь захлопнулась.       Грудную клетку жгло.       Она перевела взгляд на Драко, чувствуя выжигающие сетчатку слёзы.       Когда она успела стать ему родной? И что теперь ей было с этим делать?