28.1

Как же мне больно, как же мне больно, боже.

Пожалуйста, сделай это с любовью,

Сними с меня кожу.

Эвиг Кайт

      Коридоры мелькали перед глазами, когда Нотт, сорвавшись на бег, исследовал их в поисках Малфоя. Казалось, что от увиденного и всех эмоций алкоголь полностью выветрился из тела, и он окончательно протрезвел. Он помог Грейнджер вернуться в гостиную, положив её на диван, и запах рвоты и зелья, после болезни матери ассоциирующийся в его голове с чем-то тяжёлым и опустошающим, всё ещё стоял в ноздрях. Он не знал, что случилось, но его беспокоило состояние Грейнджер. Всё в башне старост было пропитано ощущением злого рока. Какого-то острого предчувствия, прилипающего к коже. Словно вот-вот случится непоправимое, и это нельзя будет остановить.        Картинка почти безжизненной Грейнджер вставала в его голове, заставляя бежать быстрее, и он не мог от неё избавиться, будто кто-то прикрепил её к сознанию Склеивающим заклинанием в качестве наказания.       Нотт предполагал, где находится Малфой, и ноги сами собой несли его к Астрономической башне. Он очень надеялся, что найдёт его с первой попытки. Что ему не придётся его искать, теряя драгоценное время. Почему-то в его голове оно осыпалось песчинками без возможности перевернуть песочные часы. Будто эти жалкие песчинки — всё, что у него было.       Закрученная лестница показалась впереди. Усталость не проявлялась в теле, задушенная адреналином, несмотря на то, что он не спал всю ночь. Подошвы ботинок отскакивали от ступенек, издавая протяжный стук шагов. Ноги ныли от бега и скорости, но он игнорировал это ощущение, цепляясь руками за перила и подтягивая себя, чтобы ещё быстрее оказаться наверху.       Холод обжёг кожу, когда он переступил последнюю, оступаясь и чуть не падая на колени. Видимо, в нём всё ещё жил алкоголь, или ноги действительно устали нести груз всего, желая сдаться.       — Сука, — прошипел он от боли в лодыжке, выпрямляясь. Дыхание забивалось в лёгких. Было рваным. Как будто состояло из тяжёлого материала, который не хотели пропускать альвеолы.       — Нотт? — услышал он чужой голос и поднял взгляд.       Облегчение на секунду затопило его. Малфой был здесь. Слава Мерлину.       Он выглядел чуть лучше Грейнджер. Такой же бледный, усталый и потрёпанный, словно кто-то поймал его, выпотрошил, сшил и поставил на место. Покрасневшие глаза (он плакал?) прожигали в нём дыры.       — Что ты тут делаешь? — задал он ещё один вопрос, нарушая тишину, прерываемую завываниями ветра.       — Грейнджер, — бросил Нотт сквозь сбитое дыхание и, кажется, одного имени было достаточно, чтобы Малфой всё понял. Он замер и будто перестал дышать.       Его лицо стало ещё мрачнее, а исходящее от него беспокойство было настолько явным, что его можно было потрогать.       — Что с ней? — он сделал несколько шагов к Тео. — Что с ней, блять? Не молчи. Где она?       — В гостиной башни старост, — бросил Тео, начиная подрагивать от холода. Февральский воздух безжалостно жалил кожу, и он не мог понять, как Малфой находился здесь так долго. Вряд ли он использовал Согревающие чары. — Ей… Ей очень плохо.       Страх и боль, пробежавшие в глазах Драко на его реплику, почти оглушили его.       Малфой кинулся к лестнице, толкнув его плечом на скорости, так что Тео сильно ударился о каменную стену.       Должно быть, случилось что-то действительно непоправимое.       И это что-то было холоднее и мрачнее февраля, убивающего жизнь холодом.

***

      Сердце колотилось, словно бешеное, грозясь пробить грудную клетку, когда Малфой забежал в гостиную, резко открыв дверь плечом, заставляя ту удариться о стену, наверняка оставив на ней росчерк трещин.       Глаза отчаянно шарили по тёмному пространству, сталкиваясь с атрибутами ритуала, сейчас походившими на злобную насмешку, после выцепив лежащую на диване фигуру. То, что она никак не отреагировала на шум, заставило его ещё больше занервничать.       Тело само по себе потянулось к ней, и уже через секунду он оказался возле дивана. Она лежала с закрытыми глазами, укрытая пледом. Волосы прилипли к вискам. Грудная клетка вздымалась от тяжёлого дыхания. Тело бил сильный озноб. Его дрожащие пальцы коснулись её лба, убирая пряди, и Драко заметил, как она вздрогнула, после потянувшись к этому касанию, словно оно было глотком прохладной воды. После Астрономической башни у него были ледяные руки.       — Грейнджер, — прохрипел он сквозь вставший в горле ком, чувствуя распространяющуюся по телу ненависть к себе, вызванную её сломленным видом.       Его злость. Обида. Каждое сказанное слово. Всё это казалось сейчас неважным. В какой бы ярости он ни был, он не имел права её бросать. Не имел права уходить, хлопнув дверью, оставляя одну.       — Грейнджер, — повторил, мягко поглаживая её спутанные волосы. От пронзающего сердце беспокойства хотелось сдохнуть. Оно разрывало его изнутри. Его было так много, что Малфой не понимал, почему всё ещё сидел рядом. Почему не превратился в рваные лоскуты или окровавленные клочья.       — Драко, — прошептала она сухими губами. — Ты здесь.       — Я здесь, здесь, — быстро бросил он в желании успокоить. — Я здесь, с тобой.       Она медленно разлепила опухшие веки, и он столкнулся с её болезненным взглядом. Было видно, что Грейнджер много плакала, и Малфой не знал, что стало тому причиной — его слова и поступок или пронизывающая тело боль. Мысль, что первый фактор был изначальной причиной, почти заставляла его дрожать. Он действительно разозлился. Действительно чувствовал прожигающее грудную клетку разочарование и отчаяние и не мог себя контролировать.       Её поступок казался жестоким. Почти бесчеловечным по отношению к себе и к нему. Разрушающим всё изнутри. Опустошающим. Но ему стоило с этим смириться. Стоило остаться.       Она постаралась развернуться к нему на диване и всхлипнула от боли, заставляя его вздрогнуть.       — Принести зелье? — обеспокоенно спросил Драко, проводя кончиками пальцев по её лбу. Тот был донельзя горячим. Горячéе, чем показалось в начале. Казалось, что на коже останутся волдыри от этого прикосновения.       Гермиона покачала головой, вновь чуть не простонав от этого движения.       — Оно не… — начала она и сглотнула, поморщившись, будто слова застревали в горле, как стылые камни. — Оно больше не помогает. Я выпила тройную дозу. Мой желудок больше не выдерживает.       Её слова, сказанные сдавленным голосом, кромсали грудную клетку.       — Нужно в больничное крыло, — прошептал он быстро, заставляя голос звучать ровно и уверенно. Как будто действительно чувствовал эту уверенность и знал, что делать, а не был запутавшимся, попавшим в капкан сомнений животным с прожилками страха в глазах.       Она снова попыталась отрицательно покачать головой, найдя в полутьме пальцы его свободной руки, и едва ощутимо сжала их. Наверное, чтобы показать, что всё ещё была способна на это движение. Убедить его, что в ней ещё были силы.       — Нет. Помфри ничем не поможет, если зелье не действует, — ответила она сипло. — Магия не может мне помочь, — её порезанная после ритуала ладонь сейчас сжимала его пальцы, и ему хотелось горько рассмеяться от последних слов. Она могла бы. Если бы Грейнджер захотела. Если бы не была упрямой. Если бы хотела жить. Тень злости, вызванная бессилием, вновь ужалила сознание, и он попытался с силой прогнать её. Его обвинения никак ей не помогут.       — Как долго болит? — спросил Малфой, всё ещё едва ощутимо гладя её по голове, словно его касания могли выкачать из неё всю боль. Забрать всё до последней капли, освобождая.       — Болело весь вечер. Ещё до ритуала, — она почти обожглась об это слово. — Но после того, как ты ушёл, стало… стало совсем невыносимо.       Блять.       Слышать это было больно. Словно в грудную клетку всадили нож по рукоять. Мозг стал судорожно работать в попытке найти выход. Мысли путались. Если это ху́ево зелье не помогало, а болезнь была маггловской, должны были быть какие-то другие лекарства, способные купировать боль, которые ещё не успели вызвать в её теле привыкание.       Мысль, которая пронеслась в его голове, была почти безумной, но, кажется, единственной, что имела смысл.       Малфой внимательно посмотрел на неё, изначально предполагая её реакцию.       — Нужно попасть в маггловскую больницу, — прошептал он.       Грейнджер нахмурилась, будто пыталась до конца осознать его предложение, чтобы не посчитать его абсурдным. Её тяжелое дыхание касалось его щеки. Еще до того, как она попыталась покачать головой, словно это было единственным движением, что она знала, Малфой оборвал её.       — Тебе больно и не становится легче. Это маггловская болезнь. Если магия не может помочь, возможно, у них есть какие-то средства. Ты прекрасно знаешь, что это единственный выход, — в его голосе читались стальные нотки, потому что её упрямство опять подводило его к черте. — Я не позволю тебе лежать и страдать от боли. Дай мне тебе помочь хотя бы так. Иначе я… — его ровный тон сорвался. Он очень устал. Смертельно. Будто всю усталость мира вкачали в его тело. — Иначе я просто сдохну от бессилия, Гермиона. Во мне тоже осталось совсем немного сил.       Её губы приоткрылись. Одинокая слеза покатилась по щеке, и он стёр её кончиками пальцев, как будто не мог больше видеть её слёзы. Хотел стереть их, как следы преступления. Следы того факта, что всё рушилось. Превращалось в руины, оставляя их под обломками.       — Драко, — прошептала она едва слышно. Каждое слово давалось ей с трудом. — Мне жаль. Ты не должен был… Прости меня.       Раскаяние и боль в её голосе почти заставили его зажмуриться. Это было невыносимо. Слышать её надломленность.       — А ты меня, — прошептал он в ответ, не объясняя причин, как будто их было слишком много, чтобы успеть перечислить все. Он чувствовал себя виноватым. За всё. За оставленный лист с описанием ритуала, который ей удалось найти. За каждое сказанное острое слово. За то, что не смог её убедить. За то, что она сейчас лежала перед ним. Разбитая и сломленная. И он ничего не мог с этим сделать. — Пожалуйста. Послушайся меня хотя бы раз, ладно? Мы перенесёмся в маггловскую больницу, — он разговаривал с ней, как с маленьким ребёнком. Мягко. Контролируя каждое слово, стараясь убедить в их правильности. — Тебе только нужно подсказать в какую именно. Хорошо?       Он видел, как в её глазах боролись боль и упрямство. Бились насмерть. Только первая за последние месяцы нарастила мышцы и стала непобедимой.        — Я больше не могу смотреть на то, как тебе больно, — добавил с мольбой в голосе. Выстрелил последним аргументом, надавив на жалость. — Пожалуйста. Послушай меня.       Малфою показалось, что она собиралась кивнуть, когда чужой голос, доносящийся из проёма двери, ударил его в затылок. Нотт. Как долго он стоял там?       — Я думал возвращаться или нет, но решил проверить, — бросил он сипло, не решаясь зайти в гостиную. — Грейнджер лучше?       Драко не обернулся, не отрывая взгляда от Гермионы, всё ещё ожидая ответа на его предложение.       Она немного повернула голову, поморщившись, явно стараясь сфокусировать взгляд на стоящей двери фигуре.       — Я… Я в… Я в порядке, Тео, — прохрипела она. — Спасибо тебе.       Пальцы правой руки с силой сжались. Он старался справиться с эмоциями. Блять. Почему она просто не могла его послушать?       — Нихуя она не в порядке, — ответил Драко следом, почувствовав на себе её тяжёлый взгляд. — И нам скорее всего вновь понадобится твоя помощь, Нотт.       Он не стал думать о том, насколько, наверное, неестественно для Тео звучало это «нам».       — Драко…       — Что нужно сделать? — одновременно с Грейнджер спросил Нотт. Их отношения, несмотря на дружбу, всегда были довольно сложными, и Малфоя тронула его готовность помочь.       — Тебе больно. Ты прекрасно знаешь, что другого выхода нет, — бросил Гермионе Драко, после развернувшись к Тео. — Ей нужно в маггловскую больницу. Срочно. Она с трудом может идти. Вдвоём мы могли бы донести её до подземелий, а оттуда через камин Снейпа перенестись в «Дырявый котёл», чтобы трансгрессировать в больницу.       Тишина, с которой он столкнулся в ответ на свои слова, оглушала. Нотт откажется от своих слов?       Лицо слизеринца стало ещё более серьёзным. Он посмотрел на часы.       — Скоро рассвет. Все начнут просыпаться. Если мы действительно хотим это сделать, нельзя терять время.       Драко с облегчением выдохнул и кивнул.       — Ты готова? — спросил он, вновь повернувшись к Гермионе. Та смотрела на него с мольбой, на которую он не собирался вестись.       Время текло. Она молчала. Хéровы часы раздражающе тикали, и у него чесались руки подойти к ним и вырвать эти ёбаные стрелки, как когда-то во сне, чтобы наконец-то заткнуть этот подстрекающий звук, кричащий о быстротечности времени. Малфой и без этого знал, что его было чертовски мало.       Он уже хотел вновь назвать её имя, принуждая к ответу, когда увидел едва заметный кивок.       Она наконец-то сдалась.       И Малфой обрадовался этому так, как будто осуществить его план будет легко.

***

      Прошло пятнадцать минут, а они преодолели только половину пути, который весь обычно занимал не более десяти минут. Гермиона едва могла стоять на ногах, крепко обнимая их с Ноттом за плечи, делая шаг за шагом. Малфой видел, как боль сдавливала её тело в тиски, заставляя время от времени морщиться и стонать, и этот звук, похожий на наточенный клинок, проходился по его выдержке, будто он сам чувствовал то же самое. Рассвет уже начал раскрашивать чёрное небо в гранатовый, и шанс остаться незамеченными становился всё более шатким.       На одном отрезке пути Гермиона не выдержала, остановилась, и, выпутавшись из их рук и отвернувшись, опустошила желудок на каменный пол.       Блять. Он ещё никогда не видел, чтобы ей было настолько плохо. Малфой подбежал к ней, придержал спутанные волосы одной рукой, другой поглаживая её покрытую испариной спину, чувствуя, как вибрируют пальцы под её кожей. Она дрожала, несмотря на накинутый тёплый кардиган и Согревающие чары.       — Как ты? Можешь идти дальше? — прошептал он, когда она отдышалась, убирая рвоту заклинанием, начиная ненавидеть себя за эту идею. Нотт не отрывал от них обеспокоенного взгляда, но не задавал вопросов, и Драко мысленно поблагодарил его за это.       — Да… — ответила она хрипло. — Да. Я могу, — но попытавшись выпрямиться, чуть не упала, если бы Драко не успел придержать её за талию.       Они были в полном дерьме.       — Чёрт. Давай я понесу тебя, — бросил он и прежде, чем она успела запротестовать, поднял её на руки, снова мысленно отмечая её мизерный вес. — Можешь следить за тем, чтобы нас никто не увидел? — спросил он Нотта, получая в ответ обрывистый кивок.       Он старался ускорить шаг и не уронить её, чувствуя её руки на своей шее. Знакомые коридоры, по которым он проходил тысячу раз, кажется, за время его отсутствия успели стать ещё длиннее, отнимая время. Они подошли к лестнице, и Драко надеялся, что она не сменит свой ход, позволяя им быстро оказаться в подземельях.       — Давай, я сама, — услышал он её шепот, но резко покачал головой.       — Нет. Скажи, если станет хуже.        Он спускался по ступенькам, стараясь не трясти её, чтобы не спровоцировать ещё бо́льшую головную боль и не уронить, слыша за спиной шаги Нотта. Портреты прожигали их заинтересованными взглядами, перешёптываясь, и ему хотелось поджечь каждое полотно.       — Может поменяемся? — спросил Нотт, когда они переступили последнюю ступеньку. Грейнджер прижалась к нему сильнее, как будто боясь, что он согласится.       — Я похож на человека, который не справляется? — спросил он, срываясь, прекрасно зная ответ на этот вопрос.       Он уже давно ни с чем не справлялся. Смотрел, как его жизнь горит синим пламенем, не имея шанса его потушить.        — Просто скажи, когда устанешь. Можем поменяться, — проигнорировал Нотт его грубый вопрос, и Драко почти стало стыдно за свою вспыльчивость. Он обрывисто кивнул, стараясь идти ещё быстрее. Им нужно было как можно скорее оказаться в старом кабинете Снейпа, пока их никто не заметил.       Они шли по подземелью в полном молчании. Запах сырости, смешивающийся с её запахом, пролазил в ноздри. Руки начали ныть, но он не хотел отпускать Грейнджер, будто пока он держал её, она была в относительном порядке. Самообман, на который велась его психика, чтобы окончательно не раскрошиться.       Взгляд зацепился за знакомую дверь.       — Сейчас. Потерпи ещё немного, — прошептал он ей в макушку, сжимая крепче.       Дыхание вырывалось из груди обрывистым потоком, словно лёгкие рвали воздух в клочья.       Резкий приглушённый стук шагов где-то сзади заставил его напрячься.       — Блять. Нужно быть ещё быстрее, — прохрипел он, срываясь на бег. Она сжала руки вокруг его шеи сильнее, кажется, оставляя на шеё синяки. Малфой был рад, что у неё оставались силы на то, чтобы держаться.       Ещё немного.       Ещё чуть-чуть.       Шаги не умолкали. Идущий впереди Тео резко обернулся, чтобы оценить обстановку.       — Пока никого, — шёпотом сказал он. Кому не спалось в ёбаные пять утра?       Наконец они подобрались к двери.       — Oderint dum metuant , — бросил Драко сквозь зубы. Пароль в стиле Снейпа. Мировоззрение, которое ему навязывали с самого детства.       Дверь протяжно скрипнула. Нотт потянул за ручку, придерживая её, пропуская Драко. Он споткнулся о порог, не имея возможности посмотреть вниз, в последний момент возвращая себе равновесие, чертыхнувшись, когда услышал болезненный всхлип Грейнджер, вызванный этим резким движением. Слава Мерлину, ему удалось удержаться на ногах.       — Прости. Прости, — прошептал он, поглаживая её спину. — Мы уже на месте.       Тео зашёл за ними, тихо захлопнув дверь.       — Кто это был?       — Не знаю. Но нам лучше поторопиться. Каков план? Ты знаешь, где находится камин?       Драко кивнул в сторону самого дальнего угла, почти задевая макушку Грейнджер подбородком, вспоминая наказания Снейпа. Он никогда не думал, что ему всё-таки придётся воспользоваться экстренным способом перемещения. Никогда не думал, что всё сложится именно так.       Помещение почти не изменилось с тех пор, как Снейп покинул его, переехав поближе к кабинету Защиты от Тёмных Искусств. В полутьме можно было разглядеть шкафы с огромным количеством книг и разных склянок, покрытых, кажется, столетней пылью. Перед ними стояло старое кресло со столом и двумя стульями. Единственная свеча у самого входа с трудом освещала пространство, что делало атмосферу жуткой и неприятной. Будто вот-вот случится беда.       — И ты планируешь перенестись в «Дырявый котёл», чтобы оттуда трансгрессировать? — вновь спросил Тео. Каждый заданный вопрос имел смысл, но отсутствие ответов на них начинало его раздражать, будто беспомощность в нем будила агрессию, чтобы скрыться за ней.       — У тебя есть другие варианты? — резко бросил он, немного повышая голос. Грейнджер в его руках сжалась ещё сильнее, чувствуя его напряжение.       — Она не выдержит трансгрессии, Малфой. Она даже идти не в состоянии, — ответил Тео, указывая на Гермиону рукой. — Отпусти её пока. Что ты в неё вцепился! Посади её в кресло. Не трать силы, они ещё понадобятся.       Руки сами собой в знаке протеста сжались вокруг неё крепче.       — Не указыв…       — Драко, — послышался её хриплый голос, заставляющий каждую клетку его тела застыть. — Он… он прав. Ты устал. Со мной всё… Со мной всё в порядке. Я могу сидеть.       Она видела, что он мысленно сопротивлялся и отодвинула лицо от его груди, стараясь заглянуть ему в глаза. Ему было физически больно чувствовать на себе её болезненный взгляд, слишком громко кричащий о её самочувствии.       — Правда. Отпусти меня.       Похоронив тяжёлый вздох в своей груди, он осмотрелся и, подойдя к креслу в дальнем углу кабинета, решил подобраться к нему поближе, задевая ногой журнальный столик, заставляя тот отодвинуться с протяжным скрипом, а её вздрогнуть то ли от громкого звука, то ли от неожиданности. Блять. Нужно было быть тише. Малфой постарался аккуратно посадить её в кресло, наклоняясь, чувствуя, как мышцы в руках налились болью от напряжения. Адреналин мешал правильно оценивать силы, и только сейчас он заметил проявления усталости.       Она тяжело выдохнула от смены положения и облокотилась на мягкую спинку, с силой цепляясь пальцами за подлокотники, прикрывая глаза. Ей было тяжело держать их открытыми.       — Ей нельзя трансгрессировать. Это буквально убьёт её, — ещё раз озвучил Тео острый факт.       Мысли загудели в голове роем ос.       Беспокойство ударило по нему так сильно, что Драко едва смог устоять на ногах.       Он был тупым уёбком. Почему он не подумал об этом? Руки сами собой потянулись к глазам, сильно надавив на глазницы. Неужели они преодолели этот блядский путь зря?       — Мы можем… Можем воспользоваться автобусом «Ночной рыцарь», — прошептала она едва слышно. — Он может доехать до любой точки. Я читала о нём. Гарри когда-то рассказывал, что… Что добирался с его помощью до «Дырявого котла».       Как в таком состоянии она умудрялась мыслить здраво? Драко без боли едва мог соединить обрывки мыслей в общую картину. Он не слышал об этом средстве передвижения и не знал, насколько оно было безопасным. С другой стороны, у них был выбор?       Между ними вновь повисло молчание.       Драко взвешивал её предложение в своей голове.       — Это имеет смысл, — ответил Тео. — У тебя есть с собой деньги?       Малфой кивнул, ладонью нащупывая в кармане мешочек с галеонами. Слава Мерлину, он в последний момент додумался взять их с собой. Иначе бы точно несколько раз врезал бы себе самостоятельно за тупость и невозможность помочь.       — Вам ещё нужна моя помощь? — спросил Нотт, прожигая Драко взглядом.       — Я думаю… Я думаю мы справимся. Я не знаю, когда мы вернёмся. Лучше тебе остаться здесь, — риторическое «вернёмся ли вообще» повисло в воздухе, но Малфой не решился его озвучить.       Не сейчас.       Тео кивнул в ответ.       Драко подошёл к Гермионе и аккуратно положил ладонь на её угловатое плечо.       — Как ты? Пора двигаться дальше, — прошептал он, получая в ответ едва заметный кивок. Гермиона встала на дрожащие ноги, и он поддержал её за локоть, помогая удержать равновесие.       Они пересекли кабинет, подходя к камину. Грейнджер прижалась к нему, обхватив его торс руками. Тео наклонился за миской с порошком, собираясь протянуть её Драко.       — Вместе или по отдельности?       Ответ был молниеносным и уверенным, как будто вырезан из гранита.       — Я не пущу её одну, — отрезал Малфой, прижимая её к себе сильнее, так, будто Нотт собирался насильно отобрать её у него.       — Тогда тебе лучше опять взять её на руки.       — Я могу попробовать одна… — начала Гермиона, но Драко не хотел тратить время на препирательства, молча наклонившись и аккуратно подняв её на руки.       — Дай ей порошок, — бросил он, крепче обхватывая её за поясницу. Гермиона, чуть помедлив, протянула ладонь, в которую Тео вложил порошок.       Малфой зашёл в углубление камина, чувствуя, как от волнения сердце в груди стало биться сильнее. Прерывистое дыхание Грейнджер опаляло шею. Это не должно было быть сложно. Перемещение по каминной сети мягче трансгрессии. Она обязательно справится.              Справится же?       Драко посмотрел на Тео, стараясь унять в голове поток мыслей, которые не помогали, а только загоняли его в ловушку.       — Снейпу ни слова. Пусть кабинет выглядит точно так же, как до нашего прихода, — сказал Драко Нотту, получая в ответ кивок. — И Нотт, — тот поднял на него взгляд. Драко медлил, прежде чем правильные слова нашлись сами. Правдивые и честные. Искрящиеся благодарностью. — Спасибо тебе. Правда. Спасибо за помощь и за то, что не задавал лишних вопросов. Это… Это очень важно для меня. Она важна.       Грейнджер в его руках, кажется, на секунду прекратила дышать.       Это было почти признание. Кривое, как и обстоятельства, в которых они находились. В чём-то истрёпанное и несуразное.       Но её.       Он хотел, чтобы она знала, что для него значила.       Нотт не удивился его словам. За него всё явно говорили поступки, словно пьяницы, выбалтывающие чужие секреты. Они не шептали, а буквально кричали о его чувствах. Он больше не пытался заткнуть им рот.       Тео кивнул, вкладывая в этот кивок всё понимание, на которое был способен. Как будто знал, какого это — чувствовать так сильно. Двигаться умом. Почти сходить с ума от сковывающей грудную клетку боли. Ощущать, что из тебя вырвали кусок и пришили его заново, оставляя на безупречной коже выразительный рубец так, что ты больше не будешь прежним.       — Бросай порошок на счёт три и держись за меня крепче, — прошептал Драко куда-то в макушку.       Грейнджер всё ещё едва двигалась, поражённая его словами.       — Хорошо, — наконец-то ответила она. От её сбивчивого дыхания по телу побежали мурашки.       — Раз. Два. Три, — она бросила порошок.       Малфой прошептал «Дырявый котёл», позволяя столпу ядовито-зелёного дыма поглотить их.       Тяжёлый взгляд Нотта был последним, что он видел, прижимая Гермиону к себе так сильно, как будто хотел с ней срастись.