Пролог: Миссия

Йокохама. Ночь. Высокое здание с панорамными окнами, выходящими на безмолвный порт, залитый синим светом фонарей. Тишина внутри — хирургическая. Кабинет главы Портовой Мафии. Полки с медицинскими журналами, запах старой бумаги и стерильности. На стене — анатомическая схема человеческого тела, украшенная надписью “De humani corporis fabrica”. Мори Огай закладывает ногу на ногу, пальцы в перчатках складываются в замок. Его взгляд спокоен, но за стеклами очков — бездна расчёта. На кушетке — Элис. Сегодня она рисует что-то мелками, будто ничего не происходит. — Ты уже слышал о UA, Дазай-кун? — без прелюдий спрашивает Мори. — Академия героев. В Токио. Плодят надежду, — отвечает Дазай. Голос почти ленивый. — Смешная идея. Особенно если ты видел, как люди умирают. — Эта “смешная идея”, — Мори опускает очки на нос, — начала просачиваться в Йокохаму. Пауза. — Подобно инфекции, — продолжает он. — Они говорят о “свободе”, о “справедливости”, — усмехается. — Словно дети. Но эти дети становятся взрослыми, и они хотят лечить наш город, как будто он болен. Но наш город не болен, Дазай-кун. Он — в состоянии баланса. Опасного, но стабильного. — Герои всегда приходят с лечением, — замечает Дазай, глядя в окно. — Даже если ты не просил. Даже если ты не болен. — Именно. Поэтому ты пойдёшь к ним. Изнутри. Изучи их. Найди трещины. Запомни, где ломаются даже те, кого называют "символом мира". Дазай поворачивает голову, немного заинтересованно: — Под прикрытием? — Школьная форма тебе к лицу, — усмехается Мори. — Токийская администрация — слабая. Наши люди уже обработали документы. Фальшивые родители. Медкарта. Даже поддельная “причуда” зарегистрирована. — Аннуляция при касании? — Совершенно верно. Близко к твоей способности, но без подозрений. — ...И, разумеется, — добавляет Мори, — у тебя будет напарник. Дазай резко поднимает взгляд. — Нет. — Он способен на многое. Опыт в бою. Интуиция. Тебе пойдёт на пользу. — Чуя не работает в команде, — холодно бросает Дазай. — Он взрывает. Я думаю. Он — обвал, я — скальпель. И, откровенно, я предпочёл бы пробраться в UA через мусоропровод, чем делить комнату с этим идиотом. Мори смеётся. Не громко, но надолго. — Хорошо. Один, как ты и любишь. Но помни: если они раскусят тебя, не звони нам. Мы откажемся от тебя. Полностью. Дазай пожимает плечами. — Знаю. Именно это и делает всё интересным.

***

Спустя два дня — UA Солнце. Противно яркое. Токийская академия сияет в лучах цивилизованного мира. Прямые линии, автоматические двери, идеальные газоны, приветливые учителя. Фасад идеологии. А за стеклянными дверьми — он. Дазай стоит в форме UA. Серая ткань идеально сидит, как будто сшита на заказ. На правом глазу — бинт. На шее — тоже. Руки — почти до локтя затянуты в белые повязки. Его образ — почти вызывающе неформальный для школы. Но документы есть. Причина — “старые травмы”. Он ощущает каждое движение внутри. Каждое биение сердца за стеной. Он просчитывает реакции учеников. Кто примет, кто испугается. Кто захочет дружить. Кто почувствует угрозу. В этом коридоре он не ученик. Он — наблюдатель. Молчаливый диагноз в школьной форме. Не человек. Рядом открывается дверь. С неё сходит тень. Тёмные волосы. Тяжёлый взгляд. Папка в руке. — Заходи, — говорит Айдзава без лишних слов. И Дазай делает первый шаг в новый вольер.