В пасти льва

«Хочешь спрятать то, что враг жаждет уничтожить? Оставь это там, где он уже отпраздновал победу».

***

5:50 утра. База «Бастион-9».

Тучи наглухо затянули небо над закрытым мемориальным сектором базы, изливаясь непрекращающимся дождем. Вода заливала лица выстроившихся оперативников, стекала под воротники, холод пробирал до костей, но никто не смел нарушить строй. Дождь методично, час за часом, вбивал стоявших людей в раскисшую землю. Мгновение нарушал мерный стук капель по крышке полированного гроба, замершего над прямоугольным провалом в земле. Сегодня база прощалась со своими.  Массивный гроб из красного дерева, обитый темным бархатом, тяжело покоился на брезентовых ремнях над прямоугольным провалом. Земля раскрыла свою пасть, готовясь принять его. Весь этот похоронный шик выглядел дико и нелепо на фоне бетонных стен базы и разрытой, сочащейся водой глиняной ямы. Миро стоял у самого края могилы, возвышаясь над остальными. Пальто из дорогой шерсти потемнело от сырости и тянуло плечи вниз от тяжести влаги, по лицу ручьями текла вода, но он даже не прищурился. Охране с зонтами полковник приказал стоять метрах в двадцати позади, сегодня их лидер должен был мокнуть наравне со своими солдатами. Всё это была просчитанная до миллиметра показуха. На лице застыла маска стоической скорби и каждый, кто смотрел на него, должен был видеть, что великий человек страдает. Желваки сводило от того, как безукоризненно и праведно он держал спину. Динамики, расставленные по периметру мемориального сектора, издали короткий хрип, техника коротила от сырости, но чей-то умелый палец на микшере спешно прибавил громкости, и голос Миро, усиленный и слегка искаженный, покатился над плацем. — Сегодня мы прощаемся не просто с одним из лучших наших людей, — голос Миро пафосно разнесся над головами. — Мы прощаемся с преданностью, которая не знала границ. Ее отдача делу, ее готовность пожертвовать собой ради общего блага всегда будут служить для нас ориентиром. Трагедия, разразившаяся в последнее время, забрала слишком многих. Вражеский огонь и предательство попытались сломить нас, вырвав из наших рядов тех, на кого мы опирались. Толпа скорбно потупила взгляды. В толпе послышался приглушенный кашель и тихий шелест форменных плащей. Ткань терлась о ткань, люди переминались с ноги на ногу, сбивая налипшую грязь. Холод забирался под одежду, пробирал до костей, но никто не смел пошевелиться, только сизый пар от дыхания десятков людей поднимался над строем. Миро сделал шаг вперед к самому краю могилы и теперь его фигура нависала над бездной.  — Они хотели посеять страх. Они хотели, чтобы мы начали подозревать друг в друга, усомниться в тех, кто прикрывает спины. Он выдержал паузу. Сейчас даже капли, казалось, застучали тише, уступая место человеческому горю. Где-то в строю шмыгнули носом. Закаменевшее лицо молодого оперативника в первом ряду дрогнуло, желваки заходили под кожей, выдавая едва сдерживаемую ярость. Девушка рядом с ним прикусила губу и тонкая струйка крови смешалась с дождевой водой. Здесь не принято было плакать, но скорбь давила на плечи, заставляя опускать взгляды в размытую дождем землю. Миро перевел дыхание, шумно выдохнув почти вплотную приблизил к губам микрофон и сбросил громкость. Заговорил тихо и вкрадчиво. Доверительный полушепот пробрался под кожу каждому, кто стоял в этом промозглом строю, будто полковник говорит не с армией, а стоит за спиной и вкладывает эти слова прямо в голову. — Она была молода, полна сил и надежд, — продолжил Миро. — Ее жизнь оборвалась из-за чужой слабости и чужого безумия. Мы не в силах повернуть время вспять, но я клянусь вам перед этой могилой, ее смерть не останется безнаказанной. Те, кто принес хаос в наш дом, те, кто предал нас, будут найдены и они заплатят кровью. Он обернулся к гробу и едва заметно склонил голову. Этот скупой, чисто военный жест выглядел куда весомее всей предыдущей театральщины. Ливень хлынул с новой силой, крупные капли с размаху колотили по обивке гроба, по бархату поползли грязные разводы, похожие на потёки запекшейся крови.  — Спи спокойно. Мы закончим твое дело. — бросил Миро в пустоту, едва разжимая губы. Полковник медленно отступил на шаг. Мокрая глина чавкнула под подошвой, засасывая каблук тяжелого ботинка. Он с усилием выдернул ногу, оставив в земле глубокий след, который тут же начал заполняться дождевой водой. Офицер почетного караула резко вскинул подбородок. Его парадные белые перчатки промокли насквозь, став почти прозрачными и уродливо облепили окоченевшие пальцы. Команда вылетела из глотки хрипло: — Пли! Три ствола вскинулись к плечам одновременно. Залп получился звонким, три выстрела слились в один удар, от которого заложило уши. Звук не улетел в небо, а глухо покатился по низине мемориального сектора, отбиваясь от гранитных плит и возвращаясь назад гулом. С голых, почерневших от влаги веток где-то за забором сорвалась стая ворон, они черной тучей посыпались в серое небо. Почти сразу порывом ветра в лицо замершему строю швырнуло горький запах сгоревшего пороха. Динамики на столбах в последний раз протяжно свистнули и сдохли, усилители не выдержали влаги. Под фальшивым настилом натянулись мокрые тросы и заворочались ржавые шестерни ритуального лифта. Гроб вздрогнул, качнулся из стороны в сторону и медленно пополз вниз. Дерево уходило в землю неохотно, дергаясь на каждом стыке механизма. Сперва в яме скрылось изголовье, потом начали исчезать бока, обтянутые мокрым бархатом. Тяжелая крышка, по которой еще секунду назад барабанили капли, опускалась всё глубже, пока тени окончательно не сожрали красный глянец. Глина внизу была черной и казалось, что яма вообще не имеет дна. Как только тросы ослабли и лифт со скрипом замер, к краю подошли четверо могильщиков в тяжелых брезентовых робах. Капюшоны низко надвинуты, лица угрюмые. Им было плевать и на строй, и на начальство, для них это обычная тоскливая работа, которой в последнее время на базе стало слишком много. Первая лопата вошла в кучу мокрой земли с тяжелым натугом. Могильщик резко взмахнул руками и огромный ком глины обрушился на пустое дно ямы, глухо ударив по крышке гроба. Этот звук заставил многих в оцеплении непроизвольно вздрогнуть. Он поставил окончательную жирную точку. Всё, человека больше нет. Лопаты замелькали быстрее, рабочие поймали привычный ритм. Земля сыпалась вниз сплошной массой и с каждым новым броском стук становился всё тише и мягче, пока не превратился в ровное шуршание. Люди в шеренгах не шевелились, напряжение росло. Мужчины на «Бастионе» не плакали, но сейчас каждый прятал глаза как мог. Уродливый холм рос быстро. Когда с землей было покончено, один из могильщиков тяжело наступил на вершину грязным сапогом, притоптал ее и молча отошел назад, утирая пот со лба грязным рукавом. Из строя вышли двое бойцов, совсем пацаны, с пунцовыми от сырого ветра ушами и шмыгающими носами. На двоих в руках они тащили серую каменную плиту. Обычный блок, обтесанный на скорую руку, и с наспех выбитым именем, на базе явно не успевали заказывать нормальные надгробия. Парни тяжело вогнали основание камня в сырую глину. Плита качнулась, осела в сторону, но устояла, завалившись набок бесформенной глыбой. Миро отвернулся резко на одном каблуке, не дожидаясь, пока закончится прощание. Никакой заминки, ни секунды на приличие. Маска убитого горем командира слетела с него так мгновенной, будто ее и не было. Только что он стоял со скорбно опущенными углами губ и печалью в глазах, как вдруг лицо снова стало трезвым и ледяным. Представление для стада закончилось, начались дела. Из-за спин караула, бесшумно, как выдрессированный пес, вырос начальник службы безопасности с угрюмой фигурой. Безопасник не стал козырять и щелкать обувью перед строем, он просто бесцеремонно втерся в личное пространство Миро, встав у самого плеча. — Докладывай, — обронил Миро, даже не повернув головы. Его голос изменился до неузнаваемости. Никакой хрипоты, никакого отеческого тепла, которым он только что заливал плац через динамики. Начальник безопасности едва заметно качнул головой. Тонкие губы перекосились, натянув старый шрам на щеке. — Кросс вернулся, — выдохнул он прямо на ухо Миро, косясь на шеренги бойцов, которые как раз начали расходиться под проливным дождем. — Прилетел на конвертоплане, прямо на центральный плац посадил его, скотина. Живой. Нога прострелена, вроде еле дополз, весь в копоти и кровище. Суматоху началась знатная, поднял на уши всю базу, там сейчас половина дежурной смены у вертушки ошивается. Говорит, что Сет пустил свое логово на угли до самого фундамента. И ладно бы только схрон, он и собственного отца там заживо похоронил, спалил старика вместе со всем барахлом. Полыхало так, будто они туда тонну термита залили. Божится, что там теперь ловить нечего.  Миро даже не повел и глазом. Вода катилась по его щекам, но он смотрел куда-то сквозь надгробия в сторону штабных внедорожников. На лице проступила брезгливость, он издалека почуял фальшивку. — А медик? Ливий где? — с ядовитой надменностью спросил Миро. — Заехал через грузовой терминал, — безопасник недовольно прищурился, вспоминая рапорт с поста. — Пока Кросс на плацу спектакль устраивал, этот проскочил под шумок. Привез растворы со складов. Устроил на КПП форменную истерику, орал на парней, что у него дефицитная плазма скиснет из-за их задержек. Оправдывался, что попал в затор на южном шоссе из-за нашего же оцепления. Сгрузил коробки на цокольном и сразу ушел в свой сектор. За их спинами могильщики продолжали ровнять грязный холм, лопаты со скрежетом бились об осколки камней. Миро медленно выдохнул сквозь зубы. Всё сходилось слишком гладко, слишком правильно, прямо как по учебнику, а Миро не верил в совпадения и презирал их. — Кросса запереть в допросной, как только его залатают, никаких поблажек за былые заслуги, — шепотом скомандовал Миро, направляясь к корпусу базы. Он на секунду остановился у открытой двери, — А за Ливием установи круглосуточное наблюдение. Пусть твои люди дышат ему в затылок. Если этот лекарь сделает хоть один неверный шаг, прикончить его на месте.

***

Двери подвальной допросной разъехались с тяжелым пневматическим шипением. В зал, едва переставляя ноги, вошел Амен. Он опустился на привинченный к полу железный стул. Ему даже не дали дойти до лазарета, Миро приказал запереть его здесь «до выяснения», согнав дежурных медиков прямо сюда.  Молодой хирург, бледный от страха, наживую затягивал края рваной раны на бедре Амена. Игла с хрустом пробивала кожу, шелковая нить натягивалась, но Кросс даже не морщился. Он сидел неподвижно, положив окровавленные ладони на колени, его лицо не выдавало эмоций. Из всей боли, что сейчас жгла его тело, настоящей была только за Эвтиду.  Дверь в допросную грохнула о стену. В комнату ворвался Миро. Он уже успел скинуть мокрое пальто, оставшись в форменном кителе, на щеках горел нездоровый багровый румянец. За его спиной маячил начальник безопасности, но Миро коротким кивком выставил его и полуобморочного медика за дверь. Едва шлюз захлопнулся, командир базы в два шага подлетел к столу и с размаху ударил по нему кулаком. — Где ты был, Кросс? — выплюнул Миро в лицо Амену. — Где чип? Не смей держать меня за кретина! Кай и паршивец Сет могли пустить под откос весь сектор, могли перерезать половину моего оцепления ради забавы, но они никогда, ни при каких условиях не стали бы уничтожать носитель! Они шли конкретно за ним, они пришли за моими архивами! Амен преодолевая сопротивление, поднял голову. В полумраке допросной его глаза казались двумя абсолютно выгоревшими провалами, в которых не читалось ни страха, ни жалости. — Задание провалено. Цель уничтожена. Ангар полыхал настолько, что плавилось все в районе нескольких метров. Какая часть фразы «термитный заряд» тебе непонятна, Миро? — Мне непонятно, почему мой лучший ликвидатор вернулся живым! — Миро перешел на крик, нависая над столом, заглядывая Амену в лицо. — Сет не дурак, его старик тем более! Они не сожгли бы девчонку вместе с данными! Они вытащили чип до взрыва, эти идиоты забрали его, а тебе скормили этот цирк с засадой, и ты, как последний щенок, не принес мне ничего! Тень усмешки скользнула по бледным губам Амена. Он чуть подался вперед, налегая грудью на стальной край стола. Свежие, наспех положенные шелковые швы на его бедре с треском натянулись, сквозь марлевую повязку тут же толчками пошла густая кровь, пропитывая ткань брюк. — Ты до сих пор ничего не понял, да? — с брезгливостью спросил Амен, от этого тона Миро на секунду осекся застыв с открытым ртом. — Твой страх ослепил тебя, когда она только пересекла периметр базы. Ты до самого этого момента искренне веришь, будто Сет охотится за твоими схемами и грязными тайнами, чтобы шантажировать тебя перед трибуналом? — А ради чего еще?! — Миро дернул подбородком. — Там вся подноготная контрактов «Бастиона»! Там имена, счета, протоколы зачисток! — Сету глубоко плевать на твои счета, — безжалостно отрезал Амен. — И Каю плевать было. Они пришли туда не за компроматом, а чтобы эта грязь никогда не всплыла. Им было проще выжечь всё вместе с Эвой и чипом, чтобы похоронить твои секреты навсегда в одной общей могиле. Ангар рванул изнутри, Миро, не снаружи, его подорвали те, кто был внутри и сделали они это добровольно.  Миро побледнел еще сильнее, лицо покрылось сизыми пятнами, его губы превратились в узкую белую нить. Он резко отпрянул от стола и заметался по допросной, хватаясь пальцами за воротник кителя, будто ему не хватало воздуха. — Нет... нет, это бред и чушь. Они бы не стали... Если чип уничтожен, значит... — Значит, твоя трусливая шкура спасена, — перебил его Амен, чеканя каждое слово с абсолютным презрением. — Радуйся, командир. Никакого трибунала не будет. Данные сгорели вместе с Эвтидой. Ни одна строчка из тех, что ты так старательно прятал много лет, не попадет в сеть. Ты чист, твоя репутация в безопасности. Разве не этого ты так желал, когда отправлял меня за ней? Полковник застыл как вкопанный. Слова Амена били точно в цель, выворачивая наизнанку всю ту шкурную трусость, которую командир годами маскировал под «государственную безопасность и высшие интересы ведомства», но в этой тактической победе Амена была своя смертельно опасная грань. Если Миро окончательно поверит, что угроза ликвидирована, он начнет зачищать тех, кто выжил и знает слишком много. — Ты много на себя берешь, Кросс, — со змеиным придыхание произнес Миро, медленно подходя к стулу Амена, смотря на него снизу вверх. — Ты провалил операцию, оставил пепелище там, где должен был быть результат, а еще ты слишком много помнишь из нашего прошлого разговора. — Командир базы положил ладонь на рукоять своего пистолета. — Если ты думаешь, что твоя былая незаменимость защитит тебя теперь, когда ты стал хромым калекой без результатов... Амен даже взглядом не повел в сторону его оружия.  — Моя незаменимость закончилась в тот момент, когда ангар взлетел на воздух, — равнодушно ответил Амен, глядя Миро прямо в переносицу. — Хочешь пустить мне пулю в затылок прямо здесь в подвале? Валяй. Облегчи работу своей преданной собаке за дверью. Только помни, если твоя безопасность держалась исключительно на мне, то теперь, без чипа и группы, ты остаешься один на один со всем дерьмом, что успел наворотить. Подумай об этом хорошенько, пока твоя ищейка со шрамом послушно караулит меня за порогом. Миро остервенело всматривался в его лицо, пытаясь нащупать в нем хотя бы намек на блеф или секундную дрожь. Взгляд Амена был настолько чистым и тяжелым, что полковник не выдержал первым, его зрачки дернулись, он брезгливо отвел глаза, а ладонь нехотя соскользнула с оружейной рукояти. Свое отступление он поспешил скрыл в высокомерном приказе: — Ты останешься под арестом в этом секторе, — процедил Миро, отступая к шлюзу. — Пока служба безопасности не перероет каждый сантиметр того пепелища и документально не подтвердит, что чип действительно расплавился, из лазарета ни шагу. Свободен, Кросс. Тяжелая дверь съехала по пазам, отсекая допросную от внешнего мира. Электронные замки защелкнулись с коротким писком. Амен дождался, пока шаги Миро затихнут в коридоре и только тогда позволил свои плечи расслабить и прерывисто выдохнуть. Каждая секунда, пока он изображал бесстрастное изваяние перед готовым сорваться психопатом, отдавалась дикой пульсацией в висках. Он сжал кулаки, чувствуя, как нитями на бедре снова сочится свежая кровь. Время пошло на минуты. Параноик заглотил наживку, но оставил охрану у дверей. Теперь Амену нужно было как-то доползти до подземного сектора к Ливию, и решить, что делать дальше.

***

4:00 утра того же дня.

— Пульса нет, — едва слышно произнес Ливий. На какую-то долю секунды весь осязаемый мир для Амена просто перестал существовать. Пространство схлопнулось до бледного, безжизненного лица Эвтиды. Парализующий шок на мгновение зацепил сердце, но тут же переродился в ярость.  — Грузи ее! Живо! — прорычал Амен, подхватывая обмякшее тело на руки.  — Стой! — Ливий с силой, не свойственной медику, вцепился в плечо Кросса, останавливая его у самого трапа. — Слушай меня внимательно, Амен. Конвертоплан светится на радарах «Бастиона» как новогодняя елка, его вылет не скрыть. Нам нужно разделиться сейчас же, пока сюда не примчались ищейки Миро! Ветер от лопастей швырял им в лица пепел от догорающего ангара. Амен смотрел на Ливия обезумевшим взглядом, прижимая к себе Эву. — Мне плевать на Миро! — кричал Кросс. — Она уходит, Лив! — Если Миро не найдет её обугленные кости в этом пепле, она мертва в любом случае! — грубо перешел на крик Ливий. — Ты не понимаешь?! Из-за того чертова чипа, что она украла, он поднимет всю армию! Он перероет весь город. Тебе на базу путь закрыт, ты теперь цель номер один, а если он узнает, что я вывез её, нас казнят всех троих! Нам нужен труп, Амен! Сюда нужен неоспоримый труп Эвтиды! Секунды утекали сквозь пальцы. Ливий был прав, им нужно время, нужен неопровержимый факт её гибели. Взгляд Амена метнулся к пылающим остаткам ангара. Там, внутри этого крематория, лежало мертвое тело Дии. Девушки примерно того же роста и комплекции. При температуре в сотни градусов от ДНК не останется ничего, кроме обгоревших костей. Идентификация будет невозможна, никакая экспертиза не сработает и уцелеет только титан. Амен опустил глаза на шею Эвтиды. На тонкой стальной цепочке, испачканной в крови, тускло блестел армейский жетон «Бастиона» с её личным номером.  Кросс не колебался ни мгновения. Он резким движением рванул цепочку, звенья лопнули, врезавшись ему в пальцы. — Грузи её и проводи реанимацию! — выплюнул Амен, буквально впихивая тело Эвы в руки опешившего медика. — Я сейчас! Развернувшись на раненой ноге, Амен бросился обратно к ревущему пламени. Жар ударил в лицо раскаленной стеной, заставляя кожу высохнуть, а легкие сжаться от едкого дыма горящего дизеля. Ангар рушился, ему оставались мгновения. Амен прикрыл лицо предплечьем, щурясь сквозь пелену огня. Ему нужно было подойти достаточно близко. Сквозь огненный смерч он разглядел то место, где оставил их. Тело Сета уже скрылось под грудой пылающих обломков крыши, а чуть в стороне, объятый пламенем, лежал силуэт Дии. Огонь уже жадно пожирал её одежду, превращая плоть в неузнаваемый обугленный кусок мяса. Амен до боли сжал в кулаке титановый жетон Эвтиды. Он вложил в этот бросок всю свою ненависть к Миро, к ублюдочной системе «Бастиона» и к этой проклятой ночи. Тяжелый кусок металла, прочертив блестящую дугу сквозь марево дыма, упал рядом с эпицентром пылающего силуэта Дии, навсегда связав её останки с именем Эвтиды. — Гори в аду, — прохрипел Амен, отворачиваясь от огня. Он бегом вернулся к конвертоплану и ввалился в десантный отсек, тяжелая дверь тут же поползла в сторону, герметизируя салон. — Каков план? — со свистом выдохнул Амен, падая на колени перед реанимационной платформой. Конвертоплан с ускорением оторвался от земли, заваливаясь на крыло и уходя в грозовое небо. Перегрузка на секунду прижала мужчин к настилу. Амен перевел взгляд на бронированное стекло кабины пилота. Там, в очертании тусклых огней приборной панели, виднелся силуэт человека, уверенно державшего штурвал. — Кто за штурвалом? — вкрадчиво спросил Амен, кивая в сторону кабины. — Ему можно доверять? — Кросс! Не до твоей паранойи сейчас! — огрызнулся медик, тяжело дыша. — За штурвалом Тит, он пойдет до самого конца, даже если помрет вместе с нами. — Почему? — Амен требовал гарантий. Сейчас в мире «Бастиона» преданность стоила дешевле патрона. — Потому что несколько лет назад, когда Миро зачищал четвертый сектор, всю смену приказали пустить в расход как нежелательных свидетелей, — быстро, глотая слова, заговорил Ливий. — Тит тогда чудом выжил после допросов, я наживую заштопал его и подделал документы. Полковник до сих пор уверен, что пилот это преданный рекрут из свежего призыва. Ливий наконец поднял на Амена лихорадочно блестящие, безумные от страха глаза. — Тит прекрасно понимает, если он сдаст нас, Миро мгновенно узнает его настоящее имя, а полковник не прощает тех, кто восстал из мертвых. Мы все в одной петле, Кросс. А теперь дай мне запустить ее сердце! Желваки Амена бешено заходили под кожей. Он бросил короткий взгляд на спину безмолвного пилота, который в этот момент закладывал крутой вираж, уводя машину с радаров базы, а затем поднялся на ноги у изголовья Эвтиды, вцепившись пальцами в края металлической платформы. Внутри отсека пахло горелым авиационным керосином и сладковатым запахом свежей крови. Ливий развернул портативную систему жизнеобеспечения, если можно было назвать этой громкой фразой пластиковый чемодан с кучей трубок. Дежурные лампы вертолета лупили по глазам белым светом, кожа девушки казалась почти полупрозрачной и пугающе бледной. Вся одежда Эвтиды, обрывки ткани, которой Амен пытался зажать дыру в ее теле, всё превратилось в одну сплошную багровую корку. Давление катилось к чертям, приборы мелко и противно попискивали. Медик действовал на одних рефлексах, с рвущим звуком он начал вскрывать стерильные упаковки, высыпая блестящие инструменты на поднос. — Кросс, шевелись, живо! — рявкнул Ливий. — Режь куртку! Разрывай всё до груди! — командовал медик, откидывая крышку реанимационного кофра. — Мне нужен доступ! Амен выхватил тактический нож. Одно резкое движение и пропитанная кровью ткань разлетелась в стороны, обнажая страшную картину. Грудь Эвтиды превратилась в кровавое месиво. Пулевое отверстие под ребрами непрерывно пульсировало темной влагой, плечо было глубоко распорото ножницами Дии, а на коже расцветали жуткие гематомы от ударов. Ливий налепил на её ключицы и бок электроды портативного кардиомонитора. Экран на стене модуля мигнул, выдавая ровную, непрерывную зеленую линию, сопровождаемую сводящим с ума писком. Изолиния. Остановка сердца. — Зажимай пулевое! Всем весом, Амен, иначе мы накачаем кровью легкие! — крикнул Ливий, накидывая на лицо Эвы кислородную маску и вслепую нащупывая вену на ее уцелевшей руке. — Я ввожу адреналин! Огромные ладони Амена, перепачканные мазутом, легли прямо на открытую рану Эвтиды, намертво вдавливаясь в плоть, горячая кровь скользила между его пальцами. — Заводись… ну же, заводись! — хрипел Кросс, не отрывая обезумевшего взгляда от ее лица. Ливий вогнал шприц с адреналином в катетер, бросил пустую ампулу на пол и тут же сомкнул руки в замок, обрушиваясь всем весом на грудь Эвтиды. Мерзкий, влажный звук ломающихся костей прошиб слух Амена. У Эвы уже были сломаны ребра после драки на бетоне, и сейчас, с каждым глубоким толчком непрямого массажа сердца, Ливий доламывал их окончательно. — Ты убиваешь её! — Амен инстинктивно дернулся к медику. Смотреть, как ломают ту, за кого он только что был готов умереть, оказалось выше его сил. — Я вытаскиваю её с того света! — заорал в ответ Ливий, не прекращая качать. Один. Два. Три. Четыре. Пот градом катился по его лицу, капая на бледную кожу Эвтиды. — Держи рану, Кросс! Если давление упадет, нам нечего будет заводить! Конвертоплан тряхнуло в воздушной яме. Металлические инструменты со звоном посыпались с магнитных подносов, но ни один из мужчин даже не шелохнулся. В салоне воняло озоном, жженой резиной и медным запахом крови. — Не заводится. Фибрилляция! — Ливий отскочил от платформы, срывая с креплений утюжки дефибриллятора. — Заряд двести! Убери руки от стола, Амен! Кросс отдернул руки от раны ровно на секунду. — Разряд! Тело Эвтиды выгнуло дугой над платформой с неестественной силой, словно через неё пропустили молнию и с глухим стуком рухнуло обратно. На мониторе проскочил одиночный всплеск и снова выровнялся в прямую линию. — Твою мать! — выплюнул Ливий. Его пальцы летали по панели прибора. — Заряд триста! Адреналин еще кубик! Амен снова навалился на рану, чувствуя, как его собственные силы на исходе, не от физической раны, а от разъедающего душу бессилия. — Эва, не смей! — рычал он, склоняясь к самому ее уху. — Слышишь меня? Вернись ко мне! — От стола! — снова скомандовал Ливий. — Разряд! Второй удар оказался мощнее. Эвтиду снова подбросило, свет в десантном отсеке на секунду мигнул от перепада напряжения в сети конвертоплана. Амен задержал дыхание, казалось, что вместе с ним замерли и лопасти винтов и само время. На экране монитора, сквозь зеленую рябь помех, линия дрогнула. Пошел рваный, но четкий зигзаг. — Есть ритм! — Ливий с шумом выдохнул, едва не осев на пол и швырнул утюжки на соседнее кресло, его руки ходили ходуном. — Слабый. Нитевидный, но есть! Она дышит, Амен! Кросс медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он опустил голову, упираясь лбом в холодный край металлической платформы рядом с плечом Эвтиды. Его плечи, способные выдержать любой удар, сейчас судорожно вздрагивали. — Подключаю ИВЛ и капельницы с плазмой, — голос Ливия снова стал сосредоточенным. Он уже возился с пластиковыми трубками, готовясь ввести интубационную трубку в горло Эвы. Врач почти лежал на теле подруги, пытаясь поймать вену на бледной руке Эвы. Вертушку швыряло в воздушных потоках, как жестяную банку, пол ходил ходуном, каждое движение давалось с трудом.  — Твою мать... — процедил Ливий сквозь зубы, когда игла в очередной раз сорвалась из-за резкого толчка. — Держи ее руку! Провод выскочит! — Пуля навылет? — глухо спросил Амен. — Нет, внутри сидит, — Ливий работал как проклятый, его пальцы уже по локоть утопали в крови. — Печень в хлам, скорее всего и крупный сосуд задет. Внутреннее кровотечение, брюшина кровью заливается. Я ее заглушил на пару минут, насколько эта летающая развалюха позволяет, но если мы не окажемся в операционной в ближайшие полчаса, можешь заказывать гроб, нам нужно садиться. Слышишь меня, Кросс? Срочно садиться! Пулю нужно извлечь ювелирно, максимально аккуратно. Одно неверное движение в этой чертовой болтанке и я просто порву артерию, она изойдет кровью у меня на руках за секунды. Медик швырнул испачканный зажим в лоток и яростно ударил кулаком по перегородке кабины: — Тит, принимай координаты! Промзона на южной окраине, заброшенные товарные склады у стационной ветки. Там стоит мой фургон, я заранее забил его медицинским барахлом для возвращения. Амен отвернулся к мутному иллюминатору, всматриваясь в проносящиеся далеко внизу грязные, темные коробки пригорода. В голове вставал новый тактический план. Все они, Сет, Кай, Дия были просто пешками, которые сгорели в этой безумной бойне на пепелище. Настоящая главная тварь сейчас сидела в теплом кабинете на базе, раздавая смертные приговоры чужими руками и трусливо прикрываясь министерскими бумажками. Амен вдавил кнопку переговорного устройства на гарнитуре. — Тит, выжимай всё, что можно, нам некогда круги нарезать. — Понял, командир, — донесся сквозь треск помех голос пилота. — Падаем вниз. Пять минут до точки, держитесь там за что-нибудь. Конвертоплан камнем рухнул вниз, заложив крутой вираж. Шасси со скрежетом взвизгнули, принимая на себя многотонный вес махины. Турбины начали сбавлять обороты, послушно переходя на холостой ход. Бешеная тряска и болтанка в воздухе наконец прекратились, сменившись ровным, глухим гулом затихающих винтов. — Мне нужен ассистент, — Ливий резко поднял глаза на Амена. Лицо врача посерело от усталости, но в его взгляде читалась решимость. — Ты должен мне помочь. Амен замер растерявшись. Он привык забирать жизни, смерть была его ремеслом. Спасение же всегда висело на слишком тонком волоске и теперь он должен был стать послушным инструментом в руках врача.  — Говори, что делать, — выдохнул Кросс.  Следующие пол часа слились для них в один кровавый процесс. Ливий работал с ювелирной точностью, его пальцы порхали над открытой раной, сшивая ткани там, где счет шел на миллиметры. Амен, стиснув челюсти, подавал сверкающие зажимы и скальпели, не сводя напряженного взгляда с операционного поля. Он без устали тампонировал пульсирующие кровью участки, изо всех сил стараясь контролировать свои руки, чтобы не навредить еще больше. Тишину нарушали лишь отрывистые, лающие команды Ливия, влажное хлюпанье аспиратора и монотонный писк кардиомонитора. Каждое резкое падение артериального давления на экране, сопровождаемое учащенным сигналом тревоги, отдавалось болезненным уколом в висках Кросса, заставляя его сердце пропускать удары. — Зажим сюда! Держи, держи крепче! — орал Ливий, вытирая пот со лба окровавленным предплечьем. — Всё в крови, я ни хрена не вижу! Когда длинный медицинский пинцет Ливия наконец опустил деформированный кусок свинца в металлический лоток, оба мужчины одновременно и шумно выдохнули. — Кровотечение остановлено. Внутренние органы ушиты, — голос Ливия дрогнул. Он отступил на шаг от стола и стянул с рук насквозь пропитанные кровью перчатки, с отвращением бросив их в урну. — Она стабильна, но ближайшие сутки будут критическими. Высочайший риск инфекции, болевой шок, черт знает, что еще может быть. Мы еще не вытащили ее до конца. Амен тяжело оперся побелевшими от напряжения костяшками о край стола, не отрывая взгляда от бледного, но теперь умиротворенного лица Эвтиды. Ее грудь едва заметно, но ритмично вздымалась. Ровный, успокоившийся писк кардиомонитора казался ему сейчас самым прекрасным, самым идеальным звуком из всех, что он когда-либо слышал в своей жизни. — Ты вытащил ее, — почти безэмоционально произнес он. — Мы вытащили, — Ливий натирал свои руки антисептиком почти до красноты. — А теперь, пока она в отрубе, рассказывай, что ты собираешься делать с Миро? Он же не идиот и знает, что я ушел с конвоем и пропал. К утру нас с потрохами сдадут, и «Бастион» поднимет всех ищеек. Мы для базы цель номер один. Каков твой тактический план, Кросс, кроме того как сидеть над ней и дышать? — Остынь, Ливий, — Амен даже не повернул головы, по-прежнему глядя на Эвтиду сквозь мутное пластиковое стекло маски ИВЛ. — Миро ничего не знает. Точнее, будет знать ровно то, что я ему скормлю. Лицо Ливия, испачканное чужой кровью, перекосило от бешенства. — Ты рехнулся, Кросс? Скормишь ему? — Ливий перестал остервенело тереть ладони. — Мой фургон должен быть у грузового КПП через час с рассветом.  Медик со злостью швырнул пропитанную кровью марлю на пол и шагнул к Амену, едва не тыча ему пальцем в грудь: — Да, ей необходимо на базу, я не спорю! У неё давление шестьдесят на сорок, пульс нитевидный, внутри все держится на моих честных словах и хирургических скобах, а её внутренности мотает как в центрифуге. Мой фургон это просто тележка с колесами, Амен! Ей нужен стационарный комплекс жизнеобеспечения, глубокая вентиляция легких и аппарат искусственной фильтрации, иначе она задохнется собственными токсинами. «Бастион» единственное место, где есть нужная аппаратура и плазма, чтобы вытащить её с того света, но если ищейка заглянет в кунг фургона и решит поднять эти гребаные… — Не заглянет, — отрезал Амен, наконец переведя на него свой взгляд. — Тит заберет вертушку обратно на точку отстоя, а мы перегрузим сейчас Эву в твой фургон, закидаем лекарствами и ветошью. На КПП устроишь скандал, что везешь срочную плазму со склада снабжения, которая протухнет без холодильника. Ты главный медик, Ливий. Они пропустят машину, а я остаюсь на борту. Ливий оперся о борт вертолета, едва не задев плечом капельницу. Усталость давила на мозги, мешая думать. — В смысле остаешься? Ты куда собрался на этой развалюхе? Ее же радары базы срисуют еще на подлете! — В этом и план, — Амен криво усмехнулся. — Конвертоплан «Бастиона» официально закреплен за нашей группой. Миро знает, что я пошел на перехват Сета. Я сделаю вид, что вызвал вертушку эвакуации на пепелище ангара сразу после того, как всё взлетело к чертям. Я прилечу на нем прямо на плац базы. Раненый и злой, это и от тебя отвлечет подозрения.  Ливий сощурился, в его глазах наконец появилось понимание. — Твою мать... Ты хочешь навести суеты на центральном секторе. — Именно. Когда конвертоплан сядет посреди базы, на уши встанут все. Миро выскочит лично и погонит туда половину дежурной смены, начнется суматоха. Весь фокус сместится на меня. В этот момент ты подъедешь к грузовому КПП. Охрана будет коситься на суматоху в центре и брезговать ковыряться в твоем грязном санитарном хламе. Ливий всё еще не мог сосредоточиться, но тактика Кросса была безупречной. Рискованной, но кажется единственно возможной. — Ладно, черт с тобой, допустим я проскочу КПП на этой волне и загоню фургон в медицинский бокс, — Ливий раздраженно дернул плечом. — Но ты понимаешь, что в общем госпитале её не спрятать? Дежурная смена шныряет каждый час и Миро узнает обо всём еще до того, как я успею вскрыть ампулы. Ей нужен стационарный ИВЛ и стерильность, а не койка под надзором. — Я знаю, — ровно ответил Амен. — Поэтому ты повезешь ее не в госпиталь, тебе нужно спустить ее на самый нижний уровень «Бастиона». Ливий вытаращил на него глаза. — Ты совсем страх потерял, амбал? Притащить ее в логово к Миро? Поднять на лифте прямо к его кабинету может? На нижнем уровне все заколочено, там сплошной бетон и крысы.  — Включи мозги, Лив, — Амен чуть подался вперед. — Миро будет искать ее по всему пригороду. Он перевернет все и выставит блокпосты на границе сектора. После они найдут останки тела, а там и жетон. Кто будет проводить опознание и экспертизу? Ты. Ему и в голову не придет, что Эва прямо у него под ногами, тремя этажами ниже его собственного кабинета. Ливий на секунду задумался, покусывая губу. Злость на его лице сменилась трезвым расчетом. — Нижний ярус... Там есть карантинный блок под третьим сектором. Его законсервировали пару лет назад, отрезав его от общей цифровой сети базы ради экономии ресурсов. Для систем слежения Миро этого сектора просто не существует, там нет камер, нет датчиков движения, но автоматика там рабочая, свет и вода есть. — Доступ туда закрыт для всех, кроме руководства, — Амен нахмурился, мысленно прокручивая схему базы. — Оборудование там допотопное, но оно работает. Подключишь её вручную, в обход сети. Там Эву не найдут. — Мне кажется мы в дерьме. План чистое самоубийство, Кросс, — тихо сказал Ливий, хватаясь за поручень носилок. — Если ты дашь осечку в разговоре с Миро или если у меня на КПП пойдет что-то не так, то мы все втроем ляжем в грязную яму.  Амен перевел взгляд на Эвтиду. Ее лицо под маской казалось фарфоровым, а грудь поднималась только за счет мерных толчков портативного аппарата. — У нас нет другого выбора, — глухо произнес Кросс. — Выгружаемся. Жди моего сигнала по закрытому каналу, как только я подлечу к базе.