Часть 1

Воздух был пресным, ветер бушевал, растрепав волосы молодого парня. Погода вскоре должна была испортиться, но он сидел на мосту, глядя на бушующее море. Он ждал. Он знал, что человек, которого он так сильно ожидал, придёт. Ведь прошло несколько месяцев. В руках он держал свёрток — подарок. Улыбаясь с грустью, парень вспоминал прошлое. Глупо улыбаясь, он надеялся, что подарок понравится тому, кого он любит. — Долго ждал? — раздался весёлый голос позади, заставив его вздрогнуть. Парень обернулся и в ту же секунду почувствовал, как в груди разгорелось пламя. Он так долго ждал. Не давая тому опомниться, он резко вскочил и крепко его обнял. — Настолько долго, что уж думал — умру прямо сейчас, — прошептал он тоскливо, не отпуская из объятий. Но тут он заметил странное. Его не обняли в ответ. Будто не хотели. Будто не скучали. Будто не ждали.. — Почему? — Что «почему»? — Почему ты меня не обнимаешь?.. — вопрос прозвучал почти шёпотом, но ответа так и не последовало. Только молчание и взгляд, полный чего-то непонятного… чужого. От него отстранились, как от чего-то неприятного. И тогда парень понял. Этот взгляд… был полон презрения. Ненависти. Отвращения. — Ты идиот, если надеялся, что всё будет как раньше, — насмешливо бросил другой. Эти слова были как удар под дых. — Я всё знаю. Нет… Этого не может быть. — Ты мне отвратителен. Не понимаю, как вообще дружил с тобой. Блядь, надо же — наш «популярный мальчик» оказался геем. Теперь что, работать будешь шлюхой, как твоя мамаша? Сердце парня разбилось в дребезги, словно в него метнули молоток. Он никому не говорил о своей ориентации. Никто не знал. Кроме… Даже думать об этом не хотелось. Он не знал, что сказать. Просто смотрел на асфальт, пытаясь скрыть увлажнившиеся глаза. Плакать сейчас было нельзя. Но он не смог сдержаться. Из рук выпал свёрток, и с глухим стуком ударился о мокрый асфальт. Похоже, подарок больше не нужен. Нахрена он вообще старался ради этого ублюдка? Два парня стояли на мосту, игнорируя всё — даже надвигающуюся бурю. Один — с отстранённостью и презрением, другой — с разорванной душой, уже неспособный сдерживать чувства. Ему было больно… и до жути обидно. Парень нервно оскалился, будто надеясь заглушить боль яростью. В груди что-то оборвалось. Он рванулся вперёд, ударив другого. Тот оступился, но быстро ответил. Завязалась драка — гнев, обида и слёзы смешались в одном безумном вихре. Слова, удары, крики — всё переплелось. — Ты был мне важен! — выкрикнул он, вцепляясь в ворот рубашки другого. — А ты — нет! — сорвалось в ответ. Случайность… Один неверный шаг. Скользкий бетон. И вот один из них оступился, потерял равновесие и рухнул за перила. Раздался всплеск — тяжёлый, режущий слух. Волны тут же поглотили его силуэт. — НЕТ! — закричал второй, метнувшись к краю. Но было уже поздно. Море ревело, смывая всё — и гнев, и боль, и последний шанс спасти бывшего друга.

***

Вода была ледяной. Она хлестнула по телу, как плеть, мгновенно лишив воздуха. Он с шумом выдохнул под водой, инстинктивно разевая рот — и сразу же наглотался солёной влаги. Горло обожгло, в ушах засвистело, будто мир резко стал слишком узким и слишком громким. Он тонул. Он пытался всплыть — хаотично, как слепой в темноте. Руки и ноги дёргались в разные стороны, но тело не слушалось. Оно тянуло вниз, будто само море вцепилось в него, как вживлённый якорь. Мощные волны толкали и переворачивали его, не давая даже понять, где верх, а где дно. Паника. Лёгкие рвались от нехватки воздуха, в глазах потемнело. Он пытался закричать, но только ещё раз хлебнул воды. Вкус соли, песка и... отчаяния. «Чёрт. Я ж не умею плавать…» Мелькнула ироничная мысль, такая нелепая и циничная, будто это был чёрный анекдот, рассказанный на собственных похоронах. «Прекрасно. Великолепно. Просто идеально, сука. Сначала сердце разбили, теперь ещё и к херам утону. А подарок? Ха. Наверное, теперь по волнам плавает. Вот тебе и конец фильма, герой — утопленник в третьем акте». Но вот только смеха не было. Вместо него — судорога в ноге, горящая боль в груди и страшное чувство… одиночества. Предательство. Как соль на свежую рану. Он же верил. Ждал. Надеялся. Он столько раз представлял их встречу — слёзы, объятия, может, даже поцелуй. Но вместо этого получил удар — и словами, и руками, и, в конце концов, телом о воду. Он вспоминал его глаза. Те, что были когда-то добрыми, яркими, тёплыми. Сейчас они были чужими. Ледяными. Полными ненависти. Почему?.. В груди клокотала ярость. На него. На себя. На весь мир. Хотелось закричать, но не получалось. Только пузыри вырывались наружу, растворяясь в тьме морской бездны. Глубина. Она манила. Тянула. Ласкала, как мать, прижимая к себе: «Ну всё, довольно». Он пытался бороться — как мог, как умел, — но силы таяли. Море было сильнее. Он открыл глаза. Всё расплывалось, как сон. Вода заполнила всё. Пространство, время, звуки, мысли. Только один вопрос звучал в его голове глухо, будто из глубин самого разума: «А ведь я просто хотел, чтобы он меня обнял…» И мир потемнел.

***

Он открыл глаза. Медленно. Веки казались каменными плитами. Воздух был странным — не солёным, не влажным, а… стерильным. Жив? Он попытался пошевелиться, и тут же пожалел. Острая, тупая, тянущая, ломающая — боль пронзила всё тело разом. Будто каждая мышца, каждая кость решила одновременно напомнить о своём существовании. Он застонал, скривившись, сжав зубы до хруста. «Что за чёрт… Я же... я же утонул?» Он попытался повернуть голову — туго, как будто она была прибита к подушке. Медленно осмотрелся. Комната. Яркий свет. Черные стены. Две кровати. Без окон. Качественное постельное бельё. Какой-то спортивный плакат на стене. Определённо не больница. «Где, мать его, я?» Он с трудом поднялся, откинув одеяло. И тут... его охватила новая волна паники. Это было не его тело. Маленькое. Щуплое. Руки — тонкие, почти детские. Живот — плоский, с рубцами, которых он не помнил. Он поднялся и покачнулся — равновесие не то, ноги короткие. Сердце застучало с такой силой, будто готово было вырваться из грудной клетки. «Что за херня. Что. За. Херня?!» Он еле как поднялся и бросился к зеркалу — единственному, что висело на шкафу у кровати. Посмотрел — и едва не отшатнулся. Чёрные волосы. Узкое лицо. Светлая кожа. Глаза, в которых отражалось ни хрена не понимание. Он узнал это лицо. Оно было знакомо, но… не родное. И тогда: — Рико, — позвал голос за спиной. Резкий. Чуть раздражённый, но с какой-то едва заметной тревогой. Он обернулся. Парень в спортивной куртке. Темные волосы. Слишком прямой взгляд. Кевин. У него внутри что-то щёлкнуло. Как старый выключатель в заброшенном доме. Воспоминания, картинки, имена, сцены, диалоги — всё обрушилось на него, как ливень. Без предупреждения. Без пощады. «Рико Морияма. Я в теле Рико Мориямы. Я... в 'Всё ради игры'?! Какой, мать его, фанфик сбежал из интернета?!» Он пытался говорить — но не мог. Слова не собирались. Только судорожный выдох. «Это сон. Это чёртов сон. Или — кома? Или бред? Или я сдох и переродился?! Это шутка? Это, блядь, наказание?» Он нервно засмеялся. Смех вышел странным — надорванным, с истеричной хрипотцой. Почти как рыдание. Кевин нахмурился. — Рико, ты в порядке? Он не ответил. Сел обратно на кровать, уткнулся в ладони. Дрожь пробежала по телу. То ли от боли, то ли от паники, то ли от осознания — всё, что было до этого, больше не существует. «Я утонул. Меня предали. Я умер. И теперь я — мелкий псих с травмами и агрессией, живущий в теле будущего капитана японской сборной. Охуенно. Просто охуенно.» — Ты бредишь? — осторожно подошёл Кевин. Голос стал мягче. — Ты был без сознания два дня. Хозяин наказал тебя. Ты помнишь, что произошло? Он резко поднял глаза. Хотел крикнуть, спросить, что происходит, объяснить, что он не Рико. Но слова застряли в горле. Потому что... а что он скажет? Кто поверит? Да и сам он в это не верил. Он просто пробормотал: — Я… запутался. Кевин сел рядом. Движения резкие, как всегда, но в них сквозила тревога. Он протянул руку, будто хотел проверить лоб, но остановился на полпути. — Не смотри на меня так, — буркнул он. — Если что — я тут. Это вдруг стало последней каплей. Он снова рассмеялся, теперь уже по-настоящему истерично. Со слезами. С захлёбыванием. Так, что Кевин резко встал. — Рико?! Ты чего?! — Я в теле ребёнка, — выплюнул он сквозь смех и слёзы. — Я… не знаю, кто я. Я умер. И теперь живу… с тобой. В комнате. Как в каком-то ёбаном фике. Всё пиздец, Кевин. Всё пиздец. Кевин не понял. Конечно не понял. Он только нахмурился ещё больше и сжал кулаки. — Тебе точно нужен врач. «Нет, Кевин. Мне нужен выход отсюда. Или, блядь, инструкция по переселению душ.»