Глава 1. Искра внутри капкана

Тем ранним утром База Поджигателей просыпалась медленно. Гул вентиляции, редкие капли стекали с потолка. Тёплый пар струился из-за приоткрытой двери душевой. Внутри трепетал мягкий свет, дрожащий на плитке. Трубы над потолком гудели, как сердце старого механизма. Струя воды била по плитке, по спине, по шее. Экко стоял под струёй, голова опущена. Вода стекала по плечам, разбиваясь на шрамы и изгибы его мышц. Он не сразу услышал, как дверь заскрипела. — Эй. — голос за его спиной, хриплый, знакомый. Он обернулся. В проёме стояла Джинкс, босая, с оголённым плечом и в обычной майке, уже наполовину снятой. Волосы спутаны, а глаза были слишком ясные для раннего утра. Джинкс не стала дожидаться приглашения. Захлопнула за собой дверь, и через секунду ткань мягко шлёпнулась на пол. Когда она шагнула внутрь и прыгнула, обхватила его ногами за талию, руками за шею, Экко легко поймал её на лету, будто так и должно быть. Спина ударилась о стену. Горячая вода била по их плечам. Тепло воды смылось между ними. Их тела встретились как давно знакомые вещи. Без робости, но будто с электрическим разрядом. — У нас есть пять минут, — прошептала она ему в ухо. — Или двадцать. Пока Скар не сожжёт нас заживо за перерасход воды. Экко не ответил. Только прижал её крепче, чувствуя, какая она горячая, живая, и как всегда будто ускользающая. Когда она выгнулась навстречу, задыхаясь, он развернул её к стене. Вода шлёпала по ним, шум глушил стоны. Он вошёл в неё не резко, но мощно, как будто хотел стереть всё, что могло быть до. Она опиралась ладонями о кафель, волосы липли к спине. Он держал её за талию, почти нежно, и всё же крепко, так, как она любила. Позже, когда вода давно стала холодной, а они стояли, прижавшись друг к другу, она шепнула: — Если я исчезну, ты найдёшь меня? Он чуть отстранился, нахмурился. — Это шутка? — Нет. Просто вопрос. Он долго молчал, потом кивнул. — Я всегда найду тебя. Джинкс не улыбнулась. Только закрыла глаза. Позже, уже в его комнате, она лежала, подложив руки под голову. Волосы ещё влажные, кожа пахла мылом. Она устроилась поперёк кровати, задрав одну ногу на стену, а другую перекинув через край, как будто даже в покое отказывалась лежать правильно. Экко сидел на краю кровати, натягивая майку. — Так... — она лениво вытянулась, мотнув ногой. — А ты правда думал, что теперь у нас будут… семейные ужины? Он обернулся. В его лице было не удивление, а тихая усталость. — Я думал, что... всё проще. — Не-а. — она усмехнулась, но глаза не улыбались. — С Вай ничего не будет. Ни ужинов, ни посиделок. Думаю, ей и правда было бы легче, если б я осталась мёртвой. Он хотел возразить, но не стал. Потому что знал, она не искала утешения. Она просто говорила. Считала вслух. — Я не виню её. — добавила она. — Даже понимаю. Я бы тоже не хотела быть рядом с собой. — Я хочу. — тихо сказал он. — Ты идиот. — отрезала она. Джинкс повернулась к нему спиной, сжавшись в себя. Он сел рядом. Не касаясь. Просто рядом. Молчание повисло между ними, плотное, как туман над Зауном. Где-то в глубине она знала, это не совсем правда. С Вай они условились. Встречаться. Без драмы. Без Кейтлин. Без прошлого, если получится. Иногда, на старой крыше. Иногда, возле люка на нижних уровнях. Но каждый раз, когда Джинкс уходила оттуда первой, ей казалось, что Вай облегчённо выдыхает. И этого хватало, чтобы сказать себе: лучше мёртвая. Она пролежала ещё какое-то время, притихшая, лицом в подушку, не двигаясь. Экко просто молчал рядом, не спрашивал. Когда он всё-таки поднялся, потянулся и спросил, не хочет ли она поесть, Джинкс только покачала головой: — Потом. Я не голодна. Экко не стал настаивать. А позже, когда предложил прогуляться с ним до центрального уровня, посмотреть, как идёт ремонт на старом подъемнике, она снова отказалась. — Схожу одна. Мне просто надо... проветриться. Он кивнул. Поцеловал её в висок. Не стал спрашивать, куда. Не стал напоминать, что сейчас всё неспокойно. Когда за ней закрылась дверь, Джинкс уже знала, куда пойдёт. *** Иногда проще говорить с кем-то, кто не расспрашивает. Не потому что он тупой. Просто потому что он не копается. Не копает. Не лезет в тебя с фонариком и фразами вроде: «Тебе нужно разобраться в себе». Зиггс таким и был. Её йордл. Её «почти брат». Пушистик. Вечно пахнущий порохом и чем-то сладким. Слишком шумный, слишком яркий. Джинкс не планировала рассказывать свой секрет. Нет. Это было бы слишком. Она даже себе толком не призналась. Просто хотелось... отвлечься. Посидеть рядом. Послушать, как он тараторит. Съесть что-то гадкое, острое, заунское. Может даже выпить его мерзкого коктейля. Поругаться о какой-нибудь ерунде. Без драмы. Она шла через трубы, по знакомым маршрутам, сквозь серые тени. Запах озона, приправленный гарью, тянулся над плавающими платформами, как старое одеяло. Джинкс шла быстро, лавируя между прилавками с обгорелым металлоломом, цветной лапшой и кривыми масками. Она обогнула стойку с сушёными кальмарами. Потом лавку с часами, у которых все стрелки бились в конвульсиях, как от жара. Повернула за угол, и на секунду застыла. Потому что йордл был не один. Зиггс сидел за шатким пластиковым столом, уставленным банками, мисками, пластиковыми чашками. Напротив него была Тристана. Та самая. Маленькая, как и он, с огромными глазами цвета янтаря, в котором будто застыли солнечные искры. Как чёртовы золотые линзы, подумала Джинкс. И эти уши, почти до плеч, чуть вздрагивающие от каждого громкого звука. Одежда на ней была скорее практичная: штаны с подтяжками, грязные ботинки и голый живот, как вызов всему. Светлые волосы спутаны, на одном из наплечников вмятина как от удара, а кое-где на ткани засохли пятна. Чужая кровь? Грязь? Джинкс не знала. Но выглядело это резко. Даже сурово. Грубовато. Рядом стояла её пушка, будто собираясь стрелять в случае неправильного взгляда. А Зиггс сиял. Просто светился от счастья. Настолько, что глаза щурились сами по себе. Набрал полный стол мисок, чашек, всякой дряни. Очевидно, спустил все свои монеты, может даже продал почку ради этого обеда. Смеялся, предлагал ей что-то со стола, жестикулировал. Говорил что-то глупое, и… был счастлив. А Джинкс, просто стояла. Наблюдала, как его лапа почти невзначай коснулась её пальцев, как они переглянулись через пригоршню анчоусов, как Тристана наклонилась вперёд, чтобы что-то сказать ему, и он расхохотался этим звуком, как из взрыва рождаются фейерверки. Какой странный день. Она не ревновала. Конечно нет. Но ей вдруг стало как-то тесно. Словно рынок сжался. Словно мир поддразнил её: «Ты хотела тишины? Хотела забыться? Хотела, чтобы никто не задавал вопросов? Ну вот тебе. Только ты здесь лишняя». — О, ну ни хрена себе. Семейный обед? — бросила Джинкс с показной небрежностью, подходя ближе. — Джинкси! Эй, присаживайся! — Зиггс аж подпрыгнул от радости, будто и правда не чувствовал неловкости. — Мы просто... ну, перекусываем. Я решил показать Трис, как едят настоящие заунские анчоусы... Грибочки, трюфель, уксус, хочешь тоже? Он подвинул к ней коробку. — Гляди, дорогуша, эти в чесночном рассоле. Тристана повернула к ней голову медленно, чуть дернула ухом. В её взгляде не было ни удивления, ни раздражения. Только спокойная, прицельная оценка. Словно решая: «Опасность? Или просто ветер?» И да, наверное, она её узнала. — Супер. — буркнула Джинкс, но всё же села рядом. Глаза ее скользнули по йордлке, спокойной и уверенной, как снаряд на направляющей. У неё были такие гладкие щеки, без единого шрама, глаза очень яркие, умные. Такая маленькая, симпатичная. Даже красивая. И явно знает об этом. Не безобидная. И, скорее всего, манипуляторша. Джинкс и сама даже в голос когда-то сказала Зиггсу: «Да я, кажется, не понравилась твоей стервозной Тристане». А он тогда так взвился. «Она не стерва. Просто резкая. У неё есть характер!» В его голосе тогда было столько… чувств. И он скорее всего страдал. Джинкс это видела так. Пока Тристана играла им, как хотела. Наверное, думала, что с беспечным йордлом так можно. А он был не просто пушистым комком с бомбами... Она вспоминала, как он, сидя на крыше в Ионии, буквально трясся от волнения, рассказывая ей про эту Тристану. С таким восхищением. С такой преданностью. Джинкс тогда слушала и усмехалась, потому что иначе бы наверное расплакалась. А теперь, вот она. Сидит рядом. Ест анчоусы. Без поцелуйчиков, без всяких «ми-ми-ми», но рядом. Она знала его с детства. И хоть он и изменился, вероятно всё равно умела читать его, как книгу. Джинкс взяла гриб. Поднесла к носу. И тут же резко отпрянула: — Тьфу! Что это за адская штука? Кто это ел добровольно? — Я. — не моргнув, ответила Тристана, не отрывая от неё взгляда. — Дважды. Голос у неё был неожиданно твёрдый, ни капли детскости, несмотря на рост и эти вот милые пушистые ушки. Ровный, будто щёлкает затвор. С таким голосом можно было отдавать приказы или стрелять словами, если понадобиться. Джинкс легко могла представить, как эта Тристана щёлкает пальцами и произносит: «Зиггс, туда», «Зиггс, не лезь», «Зиггс, молчи». — Ну у тебя, видимо, железный желудок. Или просто ничего не жалко. — сказала Джинкс вслух. Зиггс поспешно протянул Джинкс коробку с чем-то копчёно-пряным. Он, похоже, искренне надеялся, что ей хоть что-то понравится, лихорадочно вспоминая, что она любила есть тогда, в Ионии. Джинкс фыркнула: — Пфф, чё за тухляк? — Это не тухляк! — возмутился Зиггс — Это огуречный сквиз с уксусной эссенцией и намёком на трюфель. Элитка, между прочим! — Элитка, ага... Джинкс поднесла кусок ближе к носу, поморщилась, и тут же резко вскочила, зажимая пальцами рот. — У тебя тут есть ведро?...Или гравитационный слив?.. Подвиньтесь! — она метнулась к ближайшему контейнеру и, выругавшись, выплюнула всё и срыгнула. Зиггс застыл с поднятой ложкой. — Э-э-э... Ты... ты чё?.. — Запах. — выдохнула Джинкс, вытирая рот. — Как будто тухлая смерть решила сдать экзамен на повара. Зиггс вскочил. — Я ща. Принесу воды. Только не у этого старика, он разбавляет увлажнителем из турбин! — и он убежал, оставив миски. Тристана осталась сидеть, спокойно жуя булку. — Ладно. Это было... неожиданно. — сказала Джинкс. — Это было очень по-отцовски, — ответила Тристана. — Никогда не видела, чтобы он так бегал за кем-то с водичкой. Джинкс скривилась. — Так вы теперь, значит, типа вместе, да? Помирились и всё такое? — А мы и не ссорились. — Тристана откинулась на спинку скамьи. — Просто на какое-то время расходились по разным сторонам поля. И йордлка метнула в Джинкс взгляд снизу вверх, с той самонадеянной, полунадменной снисходительностью, которая словно говорила: ты всё равно ничего не поймёшь. — Как мило. — пробормотала Джинкс, вытирая губы. В этот момент с соседнего прилавка донёсся шлёпающий звук, продавец вываливал на сковороду какую-то медузообразную дрянь, политую уксусом и карамелью. Запах ударил в лицо, как кулаком. Джинкс вздрогнула. Выпрямилась. Зажала нос, но было поздно. Она резко встала, оттолкнула скамью, отступила к стойке и наклонилась, снова сдерживая рвоту. Сухо. Почти беззвучно. Но Тристана всё увидела. Джинкс оттолкнулась от стены, вытирая губы тыльной стороной ладони. Вернулась медленно. Села. Не глядя. Тристана внимательно посмотрела на неё. – Ну, что. – Что, что? – Давно это с тобой? — Пару дней. Может больше. — Джинкс не посмотрела в её сторону, только обвела взглядом толпу. Голова гудела. Тристана не улыбнулась. Только склонила голову чуть вбок. — Ну? Будешь ещё пялиться в пол, или скажешь, хочешь ты это вообще? — Чего «это»? — буркнула Джинкс, с перекошенной ухмылкой. — Ты что, уже и диагноз поставила? — Просто наблюдаю. — спокойно ответила Тристана. — Ты сама-то понимаешь, что это может быть? Нюх обострился, рвота на жирный запах. Это ж классика. Что будешь делать? — А ты хочешь что-то предложить? — Ну, вообще есть несколько вариантов. — сказала Тристана, будто обсуждая ремонт. — Первый: подождать девять месяцев, пока само не выйдет. Второй: горячая ванна, прям сильно горячая. Через день-два, если не поздно. Это… если срок меньше трёх недель. Но маловероятно. Только зря намучаешься. — Вряд ли я вообще смогла бы провернуть здесь такую роскошь как горячая ванна. — Третий: зелье. — продолжала Тристана, будто бы игнорируя ее комментарий. — У нас в Бандл Сити есть хорошее, кстати. Без боли. Джинкс потёрла нос, потом резко провела рукой по волосам. — Ты сама его пила? — Сосредоточься на себе, ладно? — спокойно сказала Тристана. — Но средство рабочее. Точно тебе говорю. Проверенное. А не дерьмо из здешних лавок. Все пройдет нормально, 'твоя связь с Луной' восстановится. Или с чем вы здесь это связываете... Ну, может обильнее обычного. Джинкс молчала, будто прожевывая все это где-то внутри самой себя. Потом: — Ты и правда хочешь мне помочь? — Я не хочу помочь, — фыркнула Тристана. — Просто ненавижу, когда дуры вляпываются в дерьмо, из которого сами не знают, как вылезти. А ты… ну, вроде не полная дура. Джинкс сжала ложку. — Я не просила советов. — Да. — Тристана вытерла пальцы салфеткой. — Просто... знай, что выбор есть. Повисла тишина. Джинкс молчала, уставившись в свою миску. Она не могла обсудить это с Вай. Та, скорее всего, обняла бы, сказала, что «всё будет классно», даже возможно что «они пройдут через это вместе», поддержала бы, как умела. Только вот... с ней, Джинкс, не бывает классно. Ни для кого. Ни для Вай, ни для кого бы то ни было. Экко... Нет. Она не была готова говорить с ним. Ещё нет. Что она скажет? Что внутри неё уже что-то живёт, и она не понимает, боится понять, хочет ли это самое оставить? Как он посмотрит? А если обрадуется? Что тогда? А Тристана... Тристана была абсолютно случайной фигурой в её жизни. Абсолютно чужая. Ей было плевать. И именно в этом, чёрт возьми, был смысл. Пару мгновений они сидели молча. Потом Джинкс усмехнулась, криво, почти искренне. — Я не знаю, чего хочу. — наконец сказала она. — Но... наверное, не хочу, чтобы всё решилось само. Типа... как-нибудь. Не думала, что ты будешь первой, кто скажет мне что-то толковое. Тристана кивнула. Не торжествующе, без назидания. — Тогда, передам ну, через Зиггса. Скажу, что витаминки. Типа, ну через неделю. Если передумаешь, просто передашь обратно. — Тащи тройную дозу. — вставила Джинкс, уже чуть тише, но с каким-то искажённым блеском в глазах. — Я же не мелкая пушистая девочка. Она подмигнула, будто даже пародируя флирт. Тристана закатила глаза. В этот момент вернулся Зиггс с тремя пластиковыми бутылками. — Я взял холодную и тёплую. И ещё мятную, если надо! Он сиял, весь из себя. Джинкс подняла на него взгляд. Улыбнулась ему. Зиггс плюхнулся обратно за стол, шурша каким-то свёртком. — Нашёл еще кое-что... непонятное, но очень липкое. Пахнет как мечта! — Он вгрызся в розово-серую массу. — Итак, чем вы тут занимались без меня? Женские тайны? Заговор против гегемонии? — Почти, — буркнула Тристана, отпивая из чашки. — А знаешь, Джинкс, у нас же тут свиданка чуть не сорвалась. — А, эти уроды на складе? — переспросил Зиггс с полным ртом. — Да, романтично вышло. Тристана посмотрела на него поверх чашки: — Ты знаешь, что если бы я не пришла вовремя, тебя бы уже утащили? Зиггс замер, жуя, поднял брови. — Чего? — Ну, эти шестеро. Думаю, они были не просто мимо проходящие. — Она сделала глоток, не сводя с него взгляда. — Если бы я не была с тобой, ты бы уже наверное валялся в каком-нибудь ангаре с мешком на голове. Зиггс моргнул. — Ну, у них было бы весело, — пробормотал он. — А ты... не шутишь? — Видимо, они не ожидали, что я буду с тобой. — хмыкнула она.— А ещё меньше, что у меня с собой будет Бумер. Тристана откинулась на спинку лавки, закинув одну лапу на другую. Всё в ней говорило, что она хочет выглядеть расслабленно, но по тому, как она чуть сдавленно выдохнула, было понятно, что она всё ещё злится. — Обожаю, когда меня называют "миленькой". Особенно перед тем, как достать кастеты. — Сильно им влетело? — хихикнула Джинкс. — Бумер ответил за меня. — сказала Тристана, не без удовлетворения. — Но это не решает проблему. Если они знали, где ты, они вернутся. Зиггс мотнул головой: — Может, просто совпадение. Или я стал слишком популярен. Всё-таки имя себе делаю... — Они не просто наугад мимо проходили, — возразила Тристана. — Их отправили. И у меня ощущение, что ты не в первый раз с ними сталкивался. Зиггс хмуро посмотрел на стол. А Тристана посмотрела на Джинкс, явно ожидая что она возможно это как-то прокомментирует. Та стукнула костяшками по столу: — Отлично. Значит, она опять шевелится. Недели три назад какие-то типы уже болтались прямо здесь. Зиггс бросил на Джинкс острый взгляд с выражением типа «ну, и на хера ты про это рассказываешь» и метнул в нее кусочек лепешки, целясь в лицо. Та его перехватила и тут же отбросила обратно, попав ему в лоб. — Может, тебе стоит куда-то перебазироваться, — заметила Тристана. — Или хотя бы не сидеть в одном и том же месте. — О, ты тоже теперь переживаешь за мою шкурку? Как мило. Может, в очередь встанешь, — раздраженно фыркнул Зиггс, глядя то на одну, то на другую. — Мы просто не хотим отскребать твои уши от стен. — ответила Тристана спокойно. Джинкс склонила голову, разглядывая его: — Я могла бы поговорить с Экко. Поджигатели найдут для тебя угол. Хоть временно. — Ну вот ещё! — перебил ее Зиггс достаточно резко, даже чуть громче, чем хотел. — Мне не нужна опека. Ни со стороны твоего пацана, ни... вообще. Я не пушистый котёнок. — Ты пушистый, и ты знаешь это. — хмыкнула Джинкс, с кривой усмешкой. — И даже если котёнок, — добавила Тристана, не глядя на него. Зиггс молча откусил ещё кусок липкой еды, как будто немного успокаиваясь. Потом проворчал: — Просто я устал от того, что все вокруг думают, будто я не справлюсь. Будто я это только искры и глупые шутки. — Ну, почему, еще есть визг в наличии, — сказала Джинкс насмешливо. — А искры у тебя хорошо идут к глазам, — подхватила Тристана и, не глядя, под столом, коснулась его явно не ботинком. Зиггс закашлялся и фыркнул, будто его током ударило, чуть отодвигаясь от нее на скамье. — Прекратите меня морально поддерживать, получается отвратительно. Вы обе просто завидуете, что я горячее всех вас, вместе взятых. — Если судить по температуре твоей жратвы, может быть. — сказала Джинкс. На секунду повисло странное, почти комичное молчание. Потом они обменялись взглядами и на этот раз обе захохотали. Громко, по-разному. Но как-то в унисон. *** Уходя с плавучего рынка, Джинкс не чувствовала облегчения. Раздражение по поводу Тристаны отступило, и Зиггс, конечно, развеял немного тумана в ее голове, как всегда, болтая и щебеча, будто весь мир был шуткой. Но это не вытеснило ощущение. Оно сидело внутри, как заноза. Пульсирующее, давящее. Каждый шаг отдавался отголоском мысли: «Избавиться. Быстро. До того, как он узнает. До того, как это станет... настоящим». В животе будто жило нечто чужое. Не дитя, а отголосок её собственной ошибки. Проклятие, завязавшееся в ней, как узел. Не жизнь, нет. А будущая смерть, что взрастет внутри, если ей позволить. Она шагала быстро. Почти бежала, лавируя между прилавками, усыпанными цветной лапшой, гнилыми ананасами и хрипящими радиоприёмниками. Запахи тошнотворно смешивались, уксус, пот, сгоревший металл. Сердце колотилось. «Зелье. Проглотить. И всё. Стереть. Пусть больно. Он не должен жить внутри меня. Это не про любовь. Мне просто нельзя... нельзя...». Ей казалось что она уже все решила. Она прошла по верхним мосткам, все больше погружаясь в воздух, насыщенный гарью. Почти добралась до выхода на уровень, где располагалась база Поджигателей. И тут, как укол в носу. Почти незаметный. Она резко моргнула. Воздух вдруг как поменялся. Как будто затхлая комната дохнула ей в лицо. Слишком густо. Слишком сладко. Как будто мёд разогрели на чём-то тухлом. Её рука потянулась к пушке, почти машинально, но пальцы будто отказались слушаться. Всё кругом вдруг потекло, поплыло. Что-то внутри сразу забилось: «Опять она, эта сука? Нет. Эвелинн? Нет. Она же ушла. Созидание, сказала она, верно?». Но тело вспомнило. Ту парализующую неподвижность, тот внутренний панцирь, когда ты в сознании, но не можешь ни кричать, ни даже моргнуть. Нет. Нет. НЕ СЕЙЧАС. Её пальцы дрогнули. Но так и не дотянулись. Все вокруг потемнело. Мир накренился. Металлические мостки уплыли из-под ног. Тени начали сгущаться. — Что за... — выдохнула она. И всё. *** Потом был свет. Слишком ровный. Слишком белый. Холод под спиной. Как металл. Джинкс проснулась резко. Почти рывком. Попыталась сесть, и тут же рухнула обратно. Голова будто взорвалась болью, в висках стучало. Будто кто-то насыпал пыльцу из лезвий в череп. Веки будто натёрли солью. Во рту стояла горечь. — …где я?— выдохнула она, больше в потолок, чем в пространство. Это была камера. Решётки, но не обычные. Не сварка, не железо. Они словно пульсировали, сплетённые из некой энергии, как жужжащее поле, реагирующее на каждый вдох. Запястья немного зудели. У нее брали кровь? Не успела додумать. Что-то щёлкнуло. Звук как включение интеркома. Тихий гул. И голос. Хрипловатый, но гладкий, как стекло. — Доброе утро, Джинкс. Хотя, скорее уже вечер. Джинкс медленно поднялась, опершись на локти. Лоб вспотел. Из темнеющего коридора, в свет ламп вышла женщина. Высокая. Стройная. Словно вытянутая. В сером костюме, будто из стали. Поверх него, тончайший длинный плащ, почти прозрачный. И маска. Чёрная, изогнутая, похожая на вырезанный череп. Одна линза светилась мягко-зеленым. Вторая была затемнена. Вся фигура казалась чуть смазанной, как в дыму. Женщина подошла ближе. Не вплотную, она явно знала границы безопасности. Но достаточно, чтобы силуэт её стал отчётливым, почти угрожающим. Маска чуть блестнула при свете. — Меня зовут Рената Гласк. — произнесла она. — Думаю, ты наслышана. Повисла пауза. Джинкс уставилась на неё. Потом хрипло хохотнула, откидываясь на спину. — Гласк? Вот и отлично. Гласк... звучит как треск, как когда склянки бьются об стену. Знаешь, мне нравится этот звук. Наконец-то можно разбить что-нибудь дорогое. Она приподнялась, опершись на локоть, и смерила Ренату взглядом снизу вверх. — Хотя ты не похожа на того, кто производит зелья и косметику. Больше на того, кто дистиллирует смерть. Стильно, конечно. Но всё равно ты просто пафосная сучка. Маска Ренаты осталась неподвижной, но голос прозвучал почти вежливо: — Лесть от тебя удивительна. Особенно учитывая обстоятельства. Ты, должно быть, чувствуешь себя странно. Побочные эффекты газа непредсказуемы. Но не волнуйся. Мы уже столько всего о тебе знаем. — Ну, это охуительно. — прохрипела Джинкс, — Я всегда мечтала о спа-дне с кислородным отравлением. Спасибо тебе. Она плюнула в сторону поля. Слюна отскочила, и испарилась. Рената сделала движение головой, будто бы с сожалением, но за маской эмоции читались плохо. — Агрессия это способ обозначить страх. — произнесла она спокойно. — Ты возможно ожидала обычные решётки? Хм... Это такая архаика. У нас здесь контроль, не запирание. Ты ведь любишь технику, Джинкс? Джинкс ничего ей не ответила, а Рената чуть склонила голову набок, как будто рассматривая повреждённый экспонат. — Сюда приходят все мои особые гости. — продолжала женщина. Голос ее был ровным, почти ласковым. Как у врача, терпеливо читающего диагноз. — Обычно они молчат. Или кричат. Ты же предсказуемо дерзкая. Это даже мило. — Пошла ты, — буркнула Джинкс. — Я просто психованная девчонка, да? Непредсказуемая мишень, с которой возиться себе дороже. — Вот именно. — Рената наклонила голову. Линза на маске чуть мигнула. — И всё же... тебя выбрал сам Заун. Твоя кровь, твои клетки это история мутаций, мерцания и выживания. Я бы сказала прекрасный хаос. А теперь у тебя еще и новая глава. Ты ведь уже знаешь, да? Джинкс застыла. — Что? — Ты не только ты теперь. — прошептала Рената.— Ещё одно маленькое совпадение. Еще один поворот, который мне на руку. Джинкс стиснула зубы. — Ты… ты охреневшая сука. — Возможно. — Рената слегка повела плечами. — Или просто дальновидная. Она подошла ближе к полю. В воздухе послышался щелчок, как от медленно накапливающегося напряжения. Джинкс почувствовала жар на коже, словно поле реагировало на эмоции. — И прежде чем ты скажешь, что мол тебя будут искать… — Рената улыбнулась, это было слышно в голосе, — Не утруждайся. Мне и это выгодно. Они так надоели. Раздражающие жучки. Слишком шумные. Я с радостью убью двух крыс сразу. — Они тебя не интересуют, — прохрипела Джинкс. — Ты хочешь чего-то от меня. Не строй из себя простую мразь. На мгновение тишина. Только жужжание поля. — Верно. — сказала Рената. — Но суть остается. Ты мой новый проект. Пока что. Если окажешься полезной, мы подумаем о бонусах. Уход за «гостями» у меня весьма щадящий. Иногда даже комфортный. — Засунь свои бонусы себе в жопу. — выдохнула Джинкс. Она чуть пошатнулась, снова упав на локти. Рената замолчала. Потом кивнула. — Отдыхай. Пока что. Мы начнём с тобой завтра. Пожалуй. Думаю, ты захочешь быть в форме. Поле на миг вспыхнуло. И она ушла. Только звук шагов растворился, Джинкс выдохнула, глядя в потолок. Она знает. Она всё знает. Мгновение была тишина. Как вакуум. Как разрядка перед взрывом. А потом Джинкс закричала. Не просто вскрик. А дикий, сорванный вопль, в котором будто сошлось всё сразу: бешенство, отвращение к себе, к миру, к этой стерильной ловушке. Она метнулась вперёд и врезалась в поле грудью, отскочив, как от удара. Заряд пронёсся по телу, будто выжег воздух в лёгких. Она рухнула на спину, закашлялась, и тут же встала снова. — Я здесь все разнесу! Слышишь?! Она вбилась в это странное силовое поле кулаками. Оно будто прошивало ладони разрядом, кожа горела, но она не останавливалась. А поле мерцало, пульсировало, отвечая на её злость легким подрагиванием. Ренаты уже не было. Ушла. Джинкс опустилась на колени. Пошатываясь, с дрожью в плечах, дыша прерывисто, будто рвота подступала не из тела, а из самой души. Она была в ярости. Беспомощной и безумной.