Глава 5. Искры под кожей

Ветер протягивал сквозняки через разбитые стекла под потолком, играя обрывками ржавых цепей и рваной ткани, что когда-то была занавесом для грузов. Где-то за стеной скрипели старые трубы, а капли с глухим эхом падали в лужу. Запах сырости, масла и старого металла впитывался даже в одежду. Вай стояла, прислонившись к холодной стене, скрестив руки на груди. На лице у неё было то самое выражение, будто маска, которая вот-вот может треснуть. Первым на склад, в отведенный час, к ее удивлению, вместо Джинкс ввалился йордл. Лапы в широких перчатках, защитные очки на макушке, усы чуть взъерошены, как и положено йордлу, который шёл первым в потенциально опасное место. Он окинул взглядом помещение, подозрительно ткнул носом в одну из старых стоек, пробормотал что-то насчёт «неплохого резонатора для взрывной волны», а потом только скользнул глазами к Вай. — О-о-о, ну, здравствуйте, аристократка Зауна, хе-хе. Та самая старшая сестрица, да?Я Зиггс, по совместительству лучший взрывотехник на всех семи уровнях Зауна. Очень рад, очень! Зиггс сдёрнул воображаемую шляпу, вытянул лапу и потряс ею в воздухе, будто прикидывая, пожать Вай руку или не стоит, а потом театрально кивнул на Джинкс, которая появилась в проломе стены. — Вот, привёл вашу… э-м-м, родственницу. Я буду у двери, если что. И если эта встреча вдруг окажется смертельно скучной, у меня, знаете ли, есть способы развлечься. Вай окинула его взглядом сверху вниз, прищурилась. — Подозрительно маленький и подозрительно говорливый для таких-то титулов. — Ох, да не волнуйся. Я обычно говорю только перед тем, как что-то взорвётся. — Зиггс широко ухмыльнулся, показав свои крупные острые зубы. — Ну, или когда нервничаю. Когда Джинкс вошла, слегка сутулясь, руки в карманах, а взгляд напряжённый, дерзкий, почти с вызовом, Вай шумно выдохнула, словно только сейчас позволила себе дышать. Зиггс хохотнул, прижал лапы к груди и попятился к двери, кивнув им обеим. Джинкс проводила его взглядом, закатила глаза. — Не смотри так. — буркнула она, глядя на Вай. — Экко настоял, чтобы кто-то обязательно пошёл со мной. А эти его Поджигатели вон там, в тенях, думают, я их не вижу. Пусть думают дальше. Так тупо. Вай фыркнула, но в её глазах что-то мелькнуло, легкое удивление. — Ну, привет… Пау-Пау. — Кончай уже так меня звать, — хмыкнула Джинкс, но без настоящего гнева. — Я уже давно не «маленькая сестричка». Вай фыркнула, но что-то в её глазах дрогнуло. Она сделала шаг ближе. Джинкс чуть отстранилась, нервно повела плечом. — Я… эм… В общем, у меня новость.— Джинкс заговорила быстро, словно боялась остановиться и передумать. — Хорошая? — осторожно спросила Вай. — Ну… смотря как на это посмотреть. — Джинкс дёрнула уголком рта, почти получилась ухмылка, но глаза ее в тот же момент потухли. — Что случилось? Ты выглядишь... как-то по-другому, — осторожно заметила Вай. — Ага. Просто в животе завелся паразит. Надолго. — Джинкс ударила ногой по ящику, не глядя. Вай на секунду как застыла. А Джинкс чуть нервно дёрнулась и добавила: — Я в общем, залетела, да-а. На лице Вай за один миг промелькнула целая буря: одновременно и шок, и непонимание, даже что-то похожее на легкий испуг. А потом она просто шумно вздохнула, будто забыла как дышать, и слегка кивнула. — Кто… Экко? — А кто же ещё? — почти обиженно бросила Джинкс, словно это вообще был самый глупый вопрос в мире. Вай медленно кивнула ещё раз. Потом подняла руку, словно хотела коснуться её плеча, но потом вдруг передумала и просто убрала руку обратно. — Чёрт… Джинкс. Ты в порядке? — Ага. — у нее вырвался хриплый, почти нервный смешок. — Только со мной теперь ещё кое-кто в порядке. Внутри. Вай чуть усмехнулась, глаза стали мягче. — Тогда… знаешь, я рада. Ну… насколько вообще могу быть рада за тебя в такой ситуации. Потому что это значит, что ты хочешь жить. Теперь за двоих. Джинкс заморгала, потом быстро отвернулась, сильно сжав губы. Вай заметила это и позволила себе коротко, аккуратно приобнять её за плечи. — Только, пожалуйста, не исчезай опять. — Постараюсь, сестричка, — сквозь зубы прошипела Джинкс, но чуть наклонилась в её сторону, будто принимая объятие. — Значит, беременная. — после тяжело выдоха пробормотала Вай, словно потихоньку привыкая и осмысливая новый факт, но при этом пряча стиснутые в кулак пальцы так напряженно, что аж костяшки побелели. — Чёрт… Джинкс…Ну, теперь главное, чтоб ты была в порядке. А этот мелкий… — она криво усмехнулась, но взгляд станет мягким. — Он тоже часть семьи. *** После того разговора на складе между сёстрами вроде бы воцарилось согласие. Они еще пару раз пересеклись после, поболтали почти тепло, будто они просто две девчонки с подворотен, что не делят мир на Пилтовер и Заун. Но в другой день... всё снова слегка сдвинулось. Мастерская у Поджигателей была полна дыма и искр. Экко с ребятами колдовали над какой-то новой системой подачи масла для движков ховербордов. Носорог стоял у стены, перекрашенный, с новым стволом, новыми сияющими патронами. Джинкс любовалась им так, как кто-то другой наверное любовался бы драгоценностями. Вай провела рукой по пушке, приподняла бровь. — Он стал ещё страшнее, знаешь? — Ага. — Джинкс хищно усмехнулась в ответ, легонько шлёпнув рукой по корпусу оружия. — Он теперь не перегревается, и отдача стала куда меньше. Вай чуть кивнула. — Ты правда собираешься таскать с собой такой арсенал, когда… ну, в общем в твоём положении? — Что? Боишься, что мне окончательно башню снесёт? — выплюнула Джинкс вдруг с неожиданной яростью. Вай замерла, глаза сузились. — Я такого не говорила. — она шумно выдохнула и хмыкнула, с усталой полуулыбкой. — Слушай, Джинкс... да у тебя похоже вообще первая в жизни причина не рваться в ад первой. Она чуть сильнее сжала руки на груди, словно хотела одновременно и обнять, и встряхнуть Джинкс за плечи, но в итоге просто покачала головой. И, чуть покраснев, добавила, опустив взгляд: — Кейтлин хотела помочь. Она нашла доктора из Клиники... — Ты рассказала ей ВСЁ?! — Джинкс почти взвизгнула, глаза расширились. — Я же просила...! — У нас нет секретов друг от друга! — заметила Вай, но сразу осеклась. — Джинкс, чёрт, она просто хотела помочь. У неё есть связи, врачи, даже убежища, если понадобится... — Ну, конечно! — Джинкс фальшиво скривила губы. — Значит, вы уже решили, что я сорвусь? Или брошу ребёнка? Или... вы заберёте его сразу, как он родится? — Что? Нет! Мы просто... — Вай замялась, сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Джинкс, ну подумай. Это для вашей же безопасности. — Моему ребёнку не нужен ваш Пилтовер. Он родится в Зауне. И вообще... — Джинкс резко отмахнулась. — Меня уже осмотрел здесь местный лекарь. Из Поджигателей. Сказал, все у нас окей. Наверное. Джинкс сжала губы, а потом вдруг резко ткнула пальцем чуть ли не прямо в грудь Вай. — Признайся, ты и Кейтлин уже прикинули, как его у меня забрать? Воспитать в своём чистеньком Пилтовере? Сделать послушного мелкого чиновника? — Джинкс... — Вай чуть отступила, качнула головой. — Не будь идиоткой. Мы просто хотим, чтоб ты была в порядке. И ребёнок тоже. — А Экко? Он в расчёте, нет? Или ты всё ещё считаешь нас парой детишек? Вай фыркнула, чуть улыбнувшись: — У Экко, может, больше мозгов, чем у нас обеих вместе. Наверное он сам решит, что для вас лучше. Джинкс хищно усмехнулась, провела рукой по пушке, словно по меху живого зверя. — Вот умный-то он умный... — вставила после Вай. — Но, прости, если тупой вопрос, но вы вообще... предохранялись? Ну, вряд ли же, да? Джинкс на пару секунд застыла, потом закатила глаза и фыркнула: — А кто тут вообще в Зауне предохраняется, а? Ты о чём вообще? Она резко махнула рукой. — Удобно тебе судить, ага. С девушкой живёшь, вот и никаких забот. Потом голос у Джинкс чуть смягчился, даже стал на миг неловким: — Да и... я думала, у меня с этим конкретные заморочки. Из-за мерцания. Мои эти... «лунные штучки» приходили раз в полгода, если не реже. Меньше мороки, вот я и не парилась. А теперь... Вай криво усмехнулась и закончила за нее: — А теперь вот, сюрприз. На несколько секунд они обе замолчали. Где-то в углу посыпались искры, Экко коротко обернулся, прислушался, но тут же вернулся к сварке. — И эта Гласк? С этим по-твоему тоже «все окей»? — тихо спросила Вай, чуть качнувшись ближе. — Ты говорила... про ту лабораторию. Про то, как тебя там удерживали. Как крысу. — Ага. — Джинкс сверкнула глазами. — Ваши пилтоверские инспекции, кстати, сработали. И теперь Гласк для отчётов похоже святая: одни духи да помады. Даже Севика что-то там буркнула, чтоб Заун не выглядел перед Советом как полный сброд. Но лезть в дерьмо Гласк ей, видишь ли, «не с руки». Ту явно кто-то прикрывает. Но Поджигатели тоже не сидят на жопе. Перерезаем ей поставки, взрываем склады, пугаем подрядчиков. Вай криво усмехнулась. — Ну, хоть в чём-то мы заодно. Да. Я испугалась за тебя. Да, возможно, где-то перегнула. Но мы НЕ отнимем у тебя ребёнка. Даже не думали об этом. Хотя бы потому, что ты пристрелишь нас на месте. Джинкс все еще хмурилась, но напряжение все-таки спало. — Ладно. Это верно. Если твоя Кейтлин все-таки сунется ко мне со своим пилтоверским врачом… этот врач тут же точно станет мишенью для моего обновленного Носорога. Они ещё помолчали с минуту. Когда Вай уже собиралась уходить, Джинкс задержалась у стола с инструментами, поковыряла отвёрткой какую-то шестерёнку. И подумала, глухо, почти с горечью: "Они ведь всё равно думают, что я однажды просто сорвусь. Или что-нибудь сделаю ребенку?" Воздух между ними вроде бы немного как очистился, но всё равно остался чуть вязким, как масло. Когда Вай уже собиралась уходить, Джинкс задержалась у стола с инструментами, поковыряла отвёрткой какую-то шестерёнку, а потом вдруг глухо пробормотала: — Ты… всё ещё будешь... навещать меня? Или так проще, когда я далеко? Вай остановилась у двери, чуть качнула головой и с усталой улыбкой посмотрела на неё. — Глупая ты, Джинкс. Конечно, буду. Джинкс хмыкнула, будто хотела пошутить, но в глазах у неё что-то дрогнуло. Она чуть сильнее сжала отвёртку в пальцах, будто только так могла не потянуться и обнять сестру. — Ну, тогда… катись уже. Прежде чем я передумаю и опять вцеплюсь в тебя, как раньше. Вай лишь фыркнула, но перед тем как уйти, коротко коснулась её плеча, не крепко, не властно, а просто ласково. *** На базе Поджигателей Джинкс всё чаще находили за какой-нибудь странной вознёй. То она рылась в старых ящиках с проводами, якобы ища детали для «очередного апгрейда Носорога», а на деле копалась там просто, чтобы занять чем-то руки и не думать. Поджигатели ее сторонились, Джинкс в последнее время стала еще более непредсказуема. Иногда она ходила босиком, с немытыми синими прядями, с кривой ухмылкой, и рычала на каждого, кто слишком долго смотрел в её сторону: — Чё уставился? Пузо покажется тогда, когда я сама захочу! А иногда сидела тихо-тихо в углу на куче тряпья и ела тошнотворно зелёные острые грибы из банки, закатывая глаза от удовольствия. Ночью Джинкс иногда просыпалась и дотрагивалась до живота, аккуратно, так, будто проверяла, а не исчезло ли. И тогда шептала что-то совсем несерьёзное, вроде: — Эй, мелкий. Я тут. Пока что всё под контролем. Экко порой слышал эти шепоты и, не открывая глаз, искал её рукой, чтоб накрыть ладонью её пальцы. Однажды Джинкс нашла в кладовке старый гамак и с торжествующим видом растянула его прямо в углу мастерской, между двумя ржавыми балками. Влезла туда без всякого труда, шустро, как кошка, а потом развалилась на спине, закинув руки за голову и довольно протянув ноги, чуть подтянув колени к груди. — Ага, он ещё крепкий! — хищно оскалилась она, глядя на Экко. — Иди сюда, герой. Проверим, на что он вообще сгодится. Экко скептически хмыкнул: — Ты серьёзно? Он не для двоих. Да он подо мной и треснет. — А я не сахарная! — огрызнулась Джинкс, перекатившись на бок так, что край гамака качнулся с опасной быстротой. Экко засмеялся, покачал головой, но всё же шагнул ближе. — С тобой точно с ума можно сойти. — Он опёрся локтями о край, склоняясь к ней, а Джинкс тут же ухватила его за майку и потянула к себе, чтоб уткнуться губами в его шею. — Тише, — шепнула она почти ласково, хоть голос у неё всё равно дрожал от голодного напряжения. — Не рассуждай. А то передумаю. — О, не передумай. — Экко ухмыльнулся, позволяя ей утянуть себя ещё глубже. Гамак жалобно заскрипел под их весом, натянулся и качнулся так резко, что они оба едва не перевернулись и хрипло рассмеялись, буквально зарываясь друг в друга. Экко замер на секунду, будто давая ей время. Джинкс чуть приподнялась, ухватилась за его плечи, ногами обхватила его бока, притянула ближе. Она царапнула его кожу сквозь тонкую майку так, что он едва слышно выдохнул. — Чего застыл? — прошипела Джинкс с дерзкой усмешкой. — Забыл, как со мной обращаться? — Ну, не то чтобы… — пробормотал Экко, его голос чуть охрип, а рука уже скользнула по её бедру, ловя её за талию. Он наклонился, коснулся губами её живота, чуть ниже, задержался там на миг, будто всё ещё удивляясь этой хрупкой жизни под её кожей. А потом поднялся выше, прикусил её нижнюю губу. — Просто ты сама заставляешь всё забыть. Она едва не застонала, прижимаясь к нему, запрокидывая голову. Её руки зарылись в его волосы, чуть грубовато, но он знал, что ей это нравится. Гамак снова качнулся, затрещал, но они уже почти не замечали этого. Когда Экко двинулся чуть глубже, Джинкс выдохнула с хриплым смешком: — Если этот чёртов гамак выдержит, я клянусь, я… ммм… построю тебе целую улицу таких. — О, мне хватит одного. — Экко улыбнулся, но глаза у него уже потемнели, пальцы крепче легли на её бёдра. — Лишь бы ты всегда в нём была. А потом слова утонули в тепле, в тихих стонах и коротких прерывистых вздохах Джинкс, в скрипе верёвок над головой и едва уловимом запахе масла и пороха вокруг. Она цеплялась за Экко так, будто могла растаять, если отпустит. А он прижимал её к себе так, будто мог уберечь от всего, даже от её собственных тревог. И когда всё закончилось, гамак всё ещё раскачивался под ними, лениво, почти убаюкивающе. Джинкс уткнулась лбом ему в шею, с тихим довольным фырканьем. Секс их на самом деле тоже изменился. Джинкс по-прежнему хотела его, с тем же нетерпением, иногда даже чуть более остро, чем прежде. Но теперь её жутко раздражало, что Экко стал осторожничать. — Тебя чё, страшит мой живот? — огрызалась она, сжимая его ладони у себя на талии чуть грубее, чем надо. — Он ещё даже толком не вырос. Я всё ещё я. Экко не отвечал словами, он лишь осторожно касался губами её груди, живота, шрамов на плечах. Джинкс иногда выгибалась, закидывая голову так, что волосы почти касались пола, и шипела: — Только не трогай меня так, будто я сейчас сломаюсь. Я не сломаюсь. Я не стеклянная. И когда он, слегка покусывая её кожу на шее, всё-таки прижимал её к матрасу сильнее, она довольно выдыхала и зарывалась пальцами в его дреды. Но были и другие ночи. Когда Джинкс лежала на спине, глядя в потолок, и всё внутри неё словно незримо трещало от тревоги. — А если я всё просру? Если мне опять сорвёт башку? И Экко тогда просто укладывался рядом, закрывал глаза и говорил: — Тогда я тоже буду рядом. Даже если сорвёт. И Джинкс шептала: — Ты такой идиот. А потом всё равно засыпала, прислонившись к нему щекой. *** А иной раз Джинкс вела себя так, будто всё было вообще по-старому. Смеялась, бахвалилась, с видом полного наплевательства на своё положение таскала ящики в мастерской, забиралась на высокие полки за инструментами, таскала на плече Носорога 2.0, словно вовсе забывала, что теперь в ней кто-то жил помимо неё самой. Иногда Экко хватало терпения просто молча наблюдать, лишь чуть крепче стискивая зубы. Иногда он глубоко вздыхал и отводил взгляд, как будто считал про себя до десяти, чтобы не сорваться. Однажды, когда Джинкс с легкомысленной ухмылкой потянула за Носорога, явно собираясь его поднять и перенести, Экко уже не сдержался. Резко сдёрнул перчатку, провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть злость, но всё равно рванулся к ней. — Да какого хрена, Джинкс?! — сорвался он, произнося это громче, чем хотел. — Ты вообще… Экко все-таки осёкся, но кулаки сжались так, что в ладонях даже проступила дрожь. — …Прости. — сказал он уже тише, глухо. — Джинкс. Я просто… Не могу спокойно на это смотреть. Джинкс закатила глаза. — Да расслабься ты. Я всё также легко управляюсь с тяжестями. Она слегка поморщилась, будто хотела огрызнуться, но потом вдруг будто передумала и просто фыркнула: — Не парься. Мелкий уцепился за меня крепче, чем ты думаешь. И полушутливо ткнула его пушкой в бок. Но Экко только покачал головой, глядя на неё так, будто хотел уберечь от всего мира сразу. И от неё самой, в первую очередь. *** Сезонные дожди смыли с улиц Зауна прошлогоднюю пыль и только добавили сырости. Где-то в это время Джинкс начала чаще вставать по ночам, ворчала, что спать «с пузом» стало неудобно, и вообще к чёрту всё это. Экко не спорил. Просто сидел рядом, подперев голову рукой, пока она мерила шагами мастерскую, словно охотясь на собственные мысли. — Как думаешь, будет мальчик или девочка? Как-то спросил ее Экко. Спросил не сразу, будто боялся задеть что-то хрупкое. — Не знаю, да и какая разница, — отмахнулась Джинкс. — И имён никаких. Даже не начинай. Он смотрел на неё несколько секунд, потом только кивнул. — Ладно. Как хочешь. Но в ту ночь она всё равно долго не могла уснуть и всё снова ощупывала живот, как будто проверяла, здесь ли ещё это маленькое «что-то». «Думать, что он родится всё равно что заранее готовить себе траур. Сначала роды, потом этот мир, полный крови, гари и дыр в стенах, а потом?...» Беременность протекала странно. Джинкс часто ворчала на какие-то мелочи, на собственное тело, на Экко, особенно когда тот начинал с излишней, на её взгляд, осторожностью к ней прикасаться. Живот у неё рос медленно, как будто тоже опасался торопиться, и Джинкс продолжала носить всё те же короткие топы, будто назло всем и всему. Экко пробовал осторожно говорить о будущем, про лекаря, про укромную комнату, которую определили бы для малыша. Но Джинкс сразу закрывалась, фыркала, уходила. А ночью, думая, что он уже спит, она иногда клала руку себе на живот, и в эти минуты её лицо как замирало, теряя всякое выражение, так, что в этой редкой 'тишине' было даже что-то хрупкое. А однажды, когда Экко осторожно провёл рукой по её животу, почти с благоговением, словно касался чего-то хрупкого, чего-то, чего сам до конца не понимал, Джинкс вдруг дёрнулась в ответ, перехватила его запястье и резче, чем даже хотелось бы, отодвинула от себя его руку. — Не надо, — хрипло бросила она, глядя в сторону. — Почему? — Потому что... — она шумно выдохнула и дёрнула плечом. — Понял? Экко отвел глаза и молча убрал руку, не настаивая. Но той же ночью, когда Джинкс уже спала, свернувшись калачиком к нему спиной, он осторожно прижал ладонь к её животу сам. Под пальцами едва ощутимо толкнулось что-то живое, и Экко слабо улыбнулся в темноту, будто слыша тихий привет. В другую ночь Джинкс едва заметно дёрнулась, когда почувствовала, как внутри что-то сильно толкнулось, достаточно, чтобы она почти инстинктивно положила ладонь на живот. Экко поймал этот её жест и осторожно протянул руку, вопросительно глядя на неё. — Только не делай это своё лицо, как будто сейчас заплачешь, — буркнула она. — Я просто хочу познакомиться, — ухмыльнулся он. Джинкс поморщилась, прикатилась ближе и неохотно позволила ему положить ладонь на её кожу. Почти сразу под его пальцами что-то толкнулось. Экко широко распахнул глаза, потом мягко усмехнулся. — Привет, мелкий. Да, не давай мамуле заскучать... — Ага, ну как врежет тебе в нос, если сунешься слишком близко, — съязвила Джинкс, но всё-таки положила свою руку поверх его. Ладонь у неё чуть дрожала. Несколько секунд они просто лежали так, молча, просто вслушиваясь в дыхание друг друга, и оба делали вид, что это будто бы не слишком важно. *** Где-то в середине третьего триместра Экко уговорил Зиггса пожить у Поджигателей недельку. Ему это пришлось сделать не от хорошей жизни: Джинкс наотрез отказывалась от любого сопровождения, рычала, что с Носорогом 2.0 ей «ничего не страшно» и что она "не порченая", чтоб её водили под ручку. Но срок уже был приличный, а Экко волновался всё сильнее. Хотя Гласк и затаилась после проверок и наскоков Поджигателей на её склады. По крайней мере выглядело так, но Экко не верил, что она так просто оставит их в покое. Всё это было уж слишком тихо, слишком чисто, а потому уж точно не в её стиле. Да и Заун оставался Зауном, опасностей здесь хватало и без Ренаты. Он не мог сопровождать Джинкс повсюду, а видеть, как она раздражённо вздрагивает от заботы или шипит, когда кто-то снова пытается напомнить ей, что «надо бы себя поберечь», было почти физически больно. Так что он выбрал компромисс. Зиггс. Если уж Джинкс так упорно рвалась в свою свободу, пусть хотя бы видится с Зиггсом здесь, у Поджигателей, под их присмотром. Не по лавкам Зауна, не на рынках, где полно шальных ножей, а прямо в Коммуне, где хотя бы всё под контролем. — Значит, недельку, да? В вашу коммуну летающих позёров? — Зиггс сузил глаза, глядя на Экко. — Ладно. Но только ради Джинкс, понял? — Понял, — усмехнулся Экко. — И спасибо. Ей это правда будет в кайф. Джинкс делала вид, что ей плевать, но потом вертелась так, словно не могла дождаться встречи. И вот, Зиггс появился на пороге их базы, с видом чуть ли не вселенской жертвы. Йордл, в сопровождении Экко подошел к проходу, где уже дежурил Скар с парой поджигателей. — А, вот и наш самый большой любитель бахов, — скривился Скар, скрестив руки на груди. — Раздевайся. — Чё?! — взвизгнул Зиггс. — Вы совсем охуели? В каком смысле «раздевайся»? Я не твоя невеста на выкупе! — Оружие, Зиггс. Всё оружие. И химию. И даже твою какую-нибудь дурацкую пенку для чистки очков. — Это оскорбительно, — процедил Зиггс. — Ты знаешь, что с этим вашим деревом могло бы случиться, если бы я захотел? Да я бы... — Вот именно поэтому и сдавай всё, — перебил Скар. Зиггс раздражённо фыркнул, стянул с плеч потрёпанный рюкзак и бухнул его содержимое на стол. — Ну, да, конечно, грабьте меня до нитки, ублюдки. Из рюкзака посыпались мини-бомбы, детонаторы, какие-то хрипящие пузырьки с газом, пачка фитилей и даже свернутый в трубочку листок со схемой очередной взрывчатки. Потом йордл нехотя расстегнул жилет, вытряхнул и оттуда целый арсенал: горсть мелких гранат, пару детонаторов, какой-то хрипящий колбочками газовый картридж. Бросил это всё на стол, злобно сопя. Скар криво усмехнулся, глядя ему под ноги. — Ботинки. Зиггс скривился, но всё-таки поднял лапу, резко сдёрнул сначала один ботинок, затем второй, и потряс ими. На стол посыпались три крошечных заряда и упала небольшая связка каких-то таблеток, вероятно пороховых. После, йордл живо показал им всем средний палец и натянул ботинки обратно. — Если хоть одна моя малышка после этого не будет сверкать как новая, я вас всех тут... — он замолчал, в прыжке ткнув пальцем в грудь Скара. — Всех! Лично! Скар лишь фыркнул и покосился на Экко, который еле сдерживал улыбку. — Проходи уже. Только не поджигай ничего, ладно? — Пфф! — Зиггс задрал нос и гордо зашагал мимо. — Да пошли вы все. Экко только покачал головой: — Ты безнадёжен. — А ты чертовски неблагодарен, — огрызнулся через плечо Зиггс — Вообще хоть понимаешь, какой я совершаю подвиг? Унижаться, сдавать весь свой арсенал, жить в гнезде ваших оголтелых поджигателей... Всё это только ради Джинкс, чтоб ты знал. А вовсе не ради какого-то там вашего спокойствия. Он хмыкнул, бросив короткий взгляд на лагерь, и уши у него чуть дрогнули. — Ну, да ладно, хрен с вами. Если она будет рада, я потерплю. Но если на выходе мне не вернут хотя бы одну мою кнопку, я заставлю их всех нюхать мои ботинки. И в этот момент за его спиной раздался знакомый смешок. — Ты серьёзно? Сдал все свои игрушки? — Джинкс стояла, облокотившись на перила, скрестив руки, а на лице у неё была хитрая ухмылка. — Не думала, что доживу до такого зрелища. — Ха-ха, очень смешно, — буркнул Зиггс, но глазки его чуть сощурились от довольства. — Вообще-то, это только на неделю. В субботу Тристана возвращается из своей чёртовой Важной миссии, и у нас... э-э... планы. Так что я не намерен тут торчать вечно. — О-о-о, гляди-ка, у нашего пушистого подрывника свиданка, — протянула Джинкс, с фальшивой серьёзностью приложив ладонь ко рту. — Я прямо растрогалась. — Оставь свои подколки. — Зиггс фыркнул и ткнул её в бедро лапой. — Ну, давай уж, показывай эту вашу Коммуну, пока я не передумал. Только знай: если в этой твоей мастерской что-то бахнет без моего участия, я обижусь насмерть. — Ладно, пошли, пушистый кошмар. — Джинкс хлопнула его по плечу и развернулась, подзывая за собой. — А то все твои ворчалки меня не напугают. Зиггс пару секунд мрачно сопел, а потом всё же зацокал за ней, и уголки его пасти чуть дернулись вверх. Экко встал чуть поодаль, прислонившись к перилам, смотря как Джинкс уверенно ведёт Зиггса вглубь коммуны, нетерпеливо помахивая рукой, чтобы тот поспевал за ней. На лице Экко появилась почти незаметная, но тёплая улыбка. — И это, значит, оно самое, ваше великое Дерево? — буркнул Зиггс, остановившись и задрав голову. — Пфф. Разряженная дурацкая конструкция. Вот бы сюда парочку приличных взрывных кристаллов, тогда засияло бы как надо. — Оставь его в покое, пушистый, — хмыкнула Джинкс, слегка хлопнув его по спине. — Оно вообще, знаешь, символ всякой там надежды, все дела... — Символ, значит…— проворчал Зиггс. Но взгляд его задержался на мемориальной стене: буйство красок и штрихов, наложенных друг на друга, детские каракули мелками рядом с тщательно выведенными портретами, трафаретные лица, уходящие в смелые мазки кисти. Десятки глаз смотрели на него с рисунков, между ними были выцарапанные или вписанные имена, что тут помнили и берегли. Внизу догорали свечи, а рядом лежали игрушки, безделушки, куски металла, словно подношения. Один рисунок особенно зацепился за его взгляд. Там, среди прочих лиц, была изображена девчонка с синими волосами, улыбающаяся, будто с искрами в глазах. Йордл прищурился, но ничего не сказал, только чуть дольше задержался там взглядом, а потом хмыкнул и, будто вяло отмахиваясь от чего-то, пробормотал: — Хех. А кто же это всё тут нарисовал? Неужели ты? — он глянул на Джинкс со своей обычной полунасмешливой широкой ухмылкой, хотя в глазах у него что-то все-таки потеплело. — Пфф, ты же знаешь, моё творчество куда безумнее, — отозвалась Джинкс, даже не посмотрев на рисунки, лишь чуть крепче сжала его локоть, и потянула за собой дальше. — Пошли уже, у меня есть ещё куча всего, что тебе нужно показать, прежде чем ты снова начнёшь ныть и сбежишь отсюда. — Ну, да, конечно, давай, — проворчал он, но лапы у него на миг дрогнули, словно он хотел что-то добавить… и передумал. Экко проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом. Его улыбка чуть угасла, уступив место странной смеси облегчения и беспокойства. Он вздохнул, оттолкнулся от перил и пошёл обратно к своим людям, туда, где всегда находилось хоть что-то, что можно починить или перестроить. И в этот момент коммуна, с её лампами, гулом голосов и запахом железа, казалась очень живой и какой-то даже домашней.