Часть 1

У Мистера Бага была одна привычка, выработанная за те полтора года, что они с Леди Нуар несли на себе бремя героев Парижа. Он всегда приходил на патруль раньше условленного времени. Еще чуть больше года назад общим согласием время встреч было установлено на семь утра и на восемь вечера ежедневно. Это решение последовало за другим, очень важным – не только защищать Париж от Редукты, но и патрулировать город на случай других угроз два раза в день. Мистер Баг всегда приходил в 6:30 и 19:30 соответственно, кроме двух дней в месяц, когда Леди Нуар брала патрули полностью на себя. Это были такие некие «выходные», чтобы герои смогли хоть два раза за месяц нормально выспаться. У Мистера Бага тоже были одиночные патрули, но обычно в дни его сладкого сна Редукта, словно специально, выпускала на волю какое-то безумное количество молей. Впрочем, с этой жизненной несправедливостью он уже давно успел смириться. Он приходил раньше не просто так. Поймите его правильно, Мистер Баг любил свою напарницу, она была его дорогой подругой, и ему совсем необязательно знать девушку под маской, чтобы доверять Леди Нуар. Но черт бы ее побрал с этой манерой общения! Мистеру Багу требовалось целых полчаса, чтобы морально подготовить себя к ее очередным пошлым остротам. Все было несколько проще в то время, когда он только получил талисман. Тогда получалось просто ее… игнорировать. Парню едва исполнилось четырнадцать: у него только начинал ломаться голос, а ростом он в первые месяцы совместной работы едва ли был выше падкой на колкости напарницы, не упускавшей и единой возможности поддеть его по этому поводу. Мистер Баг уже давно свыкся с тем, что его пубертат немного задержался, что становилось предметом шуток разной степени жестокости, в зависимости от шутника. Алан и Нина просто по-дружески подшучивали, Клод конкретно издевался в первое время, а потом, заметив, что его шутки не возымели никакого эффекта, наконец отстал. Хотя, вероятно, он отстал не только поэтому. Свою роль сыграла крайне сердобольная к Марину и эмпатичная Адриана. В классе ходили слухи, что она в прямом смысле залепила другу детства смачную пощечину за такое поведение. Такую, что Клод еще неделю потом ходил потирая щеку, и быстро ретировался, стоило мадемуазель Агрест появиться в его поле зрения. Адриана никогда не отличалась бешеным нравом, но очень не любила буллинг в любом его проявлении. Поэтому Марин подозревал, что на деле ничего она Клоду не сделала, просто была единственной, чье мнение Буржуа в принципе мог воспринять серьезно. Наверное, тогда Марин в нее и влюбился. Без памяти. Адриана всегда была добра по отношению к нему, никогда не позволяла себе даже безобидных шуток относительно его роста и голоса, и хоть у нее крайне редко получалось видеться с ребятами за пределами школы, Марин уверенно называл ее своей подругой. Ну, только в мыслях, разумеется. В жизни у него едва получалось с ней нормально поговорить, и он прекрасно осознавал – с вероятностью в девяносто девять процентов он никогда не станет для Адрианы больше, чем другом. Кошка же была другой. Ее шутки отличались от дружеских подколов Алана, Нины или злобных насмешек Клода, а участие было совершенно иным, нежели ободряющая поддержка Адрианы. Она могла сказать: «Ты росточком не вышел, Милорд, чтобы спорить со мной», а потом добавить: «но это меня так заводит». А могла выдать что-то вроде этого: «Ты самый умный и красивый парень, Милорд, из всех, что я встречала. Но будь ты чуть выше… Ах, впрочем, какая разница? Ты, я, укромный переулок в ночном Париже. Как тебе идея?». И как-то все это сводилось больше к комплиментам, чем к подтруниваниям. Поначалу Мистера Бага это бесило. А потом он вдруг понял, что она просто так общается, и перестал обращать внимания. В конце концов все мы разные, разве не так? Пользуясь анонимностью, Кошка могла говорить все, что ей вздумается, и не нести за это никакой ответственности. Разве мог герой ее в таком обвинить? У него не раз проскакивала мысль, что на гражданке она, вероятно, даже не заикается на подобные темы, так что пусть дает себе волю. Мистер Баг клятвенно пообещал себе терпеть подругу столько, сколько придется, и не нарушал своего слова очень долгое время. Но однажды все изменилось. В один прекрасный день… Как то раз Кошка сильно заболела и слегла в кровать на целый месяц. Конечно, не то, чтобы прям по своей воле. Она почти неделю ходила на патрули, постоянно шатаясь и кашляя, и на все вопросы Мистера Бага отмахивалась, утверждая, что это просто простуда. Правда, когда «простуда» чуть не убила ее в очередном бою с акумой, Мистер Баг припер напарницу к стенке и заставил рассказать правду. Оказалось – тяжелая форма гриппа. Благо в костюме она бы никого не заразила, но герой все равно надавал ей по ушам за такое наплевательское отношение к своему здоровью. Отправил домой, обещая ушами не обойтись, если она до полного выздоровления еще хоть раз покажется ему на глаза. Излюбленный Кошкой флирт в форме: «М-м-м? А что же меня тогда ждет?» вышел таким жалким, что Мистер Баг еще больше убедился – ей необходим отдых. Поэтому и отправил ее на больничный. Так уж вышло, что тот затянулся на несколько недель: по всей видимости, Леди Нуар действительно себя загоняла. У Мистера Бага даже мысли не возникало, что она специально филонит – Кошка всегда была первой, кто рвался в бой при малейшей угрозе для людей. В этом они с Адрианой были немного схожи. Но только в этом. И почему-то вселенной стало угодно, чтобы именно в этот месяц запоздалое половое созревание у несчастного парня дало о себе знать. Он настолько быстро махнул в росте, что однажды, просто придя в школу, обнаружил – он теперь на целую голову выше Клода! Хотя буквально пару недель назад Марину приходилось смотреть на Буржуа снизу вверх! Рост парня продолжал увеличиваться в течение этого месяца, пока наконец не остановился на отметке в 186 сантиметров. Конечно, напуганные таким резким скачком родители тут же отправили Марина к врачу, на обследование. Но там выяснилось лишь то, что у парня крайне крепкий позвоночник, а мышцы всего тела так хорошо развиты, будто он уже несколько лет подряд активно занимается спортом. Собственно, поэтому такой интенсивный рост не нанес вреда организму – тот был к нему максимально подготовлен. Разумеется, никаким спортом, кроме скачков по крышам города и вечного сражения с акумами, ленивый в глазах родителей сын не занимался. И потому возникли резонные вопросы. Импровизацией Марин особо никогда не славился, но в экстренных ситуациях соображал отменно. На ходу сочинил, что они с Аланом заключили пари еще год назад: кто будет в лучшей форме к годовым экзаменам, тому проигравший оплачивает fastpass в Диснейленд на целый день. Деньги, мол, не малые, на кону стояло очень многое, рисковать и рассказывать не мог – всем ведь прекрасно известно, с какой скоростью Марин теряет мотивацию, когда кто-то узнает о его цели. Отговорка, конечно, была так себе. Но Том и Сабин, восхищенные целеустремленностью сына, все же купились. Марину, правда, было очень неловко перед друзьями. Еще буквально неделю назад Алан был выше него, а теперь почти дышал другу в грудь. Нина так вообще упиралась глазами куда-то в уровень пупка. Клод исходился ядом – привык быть самым высоким в классе и почему-то очень этим гордился, хотя никто особо не понимал, в чем суть такого странного достижения. Адриане Марин показаться не смог, потому что Габриэла увезла дочь на месяц из Франции, чтобы провести показы и фотосессии в других странах. Во всяком случае, так было написано в официальном пресс-релизе, но никто толком в это не верил. Мадам Агрест, будучи просто фанатично озабоченной образованием Адрианы, никогда бы не выдернула ее посреди учебного года. Однако сама Адриана на связь не выходила, что давало повод задуматься, не случилось ли с ней чего… Впрочем, думать об этом Мистеру Багу пришлось недолго. Когда истек полный месяц «больничного» Кошки, одним вечером ее напарник получил счастливое сообщение. Она ждала на их любимом месте «полностью здоровая и совсем не заразная!». Герой даже обрадовался. Он успел по-настоящему соскучиться по Леди Нуар и был искренне счастлив, что с ней все хорошо. Первой ее реакцией при виде «обновленного» Мистера Бага стал откровенный шок. Кошка пялилась на него без единого слова минуты две. Ее огромные зеленые глаза, казалось, вот-вот должны были вылезти из орбит. Нижнюю челюсть Леди Нуар уже можно было искать где-то на каменном полу, и Мистеру Багу стало даже немного неловко. Вероятно, стоило ее предупредить. А то ведь вполне сейчас может подумать, что это Редукта подослала акуму-шифтера вместо него, лишь бы заполучить талисман кота… Но нет. То, что случилось на самом деле, было куда хуже. Когда Мистер Баг открыл наконец рот, желая все прояснить, то Кошка, не дав ему и слово произнести, вдруг выпалила: — Я люблю тебя. И все. С этого момента все покатилось к чертям. Во всяком случае, так Мистеру Багу казалось сначала. Он вообще не особо понимал, что именно Кошка вложила в это свое очень искреннее и нежное «люблю». Ибо то, что она отмачивала, совсем не вязалось в голове у Марина с любовью, нежностью, заботой и романтикой. Ее поведение… Умудренная стихами и красивыми песнями Люче назвала бы это «безмерной похотью». Кошка и раньше вела себя достаточно развязно, но теперь Марин просто уверился в том, что она поставила себе приоритетной целью его трахнуть. Во всех позах, которые только могла придумать. А она могла их очень много, уж в этом он не сомневался. В какой-то момент герой задней мыслью подумал — его дорогая подруга просто страдает нимфоманией. Заболевание, конечно, художественное, но оно ведь действительно встречается в реальной жизни. И если верить вездесущему гуглу, то проявляться начинает как раз в подростковом возрасте… По статистике огромное количество девушек с этим заболеванием оказываются вовлеченными в проституцию и даже секс-рабство… Это напрягало. Очень сильно. Кошка безумно бесила. Мистер Баг неимоверно устал от нее буквально за две недели. Устал от ее уже неприкрытых домогательств, постоянных попыток затянуть его в темный переулок, выкатить ему под прямой взгляд свое действительно глубокое декольте костюма и – да простит его Вселенная – исполнить нечто вроде крайне откровенного танца, используя свое оружие. В какой-то момент герою даже стало интересно, а как вообще квами Леди Нуар ко всему этому относится… Но даже с учетом диких неудобств и просто отвратительного поведения, Мистер Баг никогда не желал Кошке ничего плохого. А уж быть пораженной собственным недугом – тем более. Он проводил мысленные эксперименты – пытался понять, что же стало спусковым крючком и заставило Леди Нуар перейти от пошлых, но безобидных шуток и дурачеств к такой откровенной одержимости. Выводы сделал неутешительные. Судя по всему, триггером стал он сам. Точнее, его внезапное и слишком быстрое превращение из мальчика в «мужчину» в ее глазах. И решительно вознамерился эту проблему как-то устранить. Мистер Баг с самого начала максимально деликатно постарался объяснить, что его сердце уже занято, но на Кошку это не возымело абсолютно никакого эффекта. Она, видимо, действительно поставила себе целью затащить его в постель и делала все возможное для этого в течение следующего полугодового периода. И абсолютно неожиданно ничем, кроме истощения запасов терпения, Мистеру Багу это не угрожало. Несмотря на свой внезапный пубертат, он вообще никак не реагировал на провокации напарницы ни психологически, ни физически. Все его мысли были заняты Адрианой, и этого не смог изменить даже чересчур облегающий геройский костюм Леди Нуар. Поведение Кошки просто… бесило. Раздражало. Разрушало веру в нее, как в адекватного и вменяемого человека. Однако… В какой-то момент Мистеру Багу пришлось дать еще один зарок: держать свое раздражение при себе. Очень быстро стало очевидно, что если лишить Кошку возможности вести себя так, как ей хочется, она моментально перестает быть собой. Становится тихой, грустной, безумно несчастной – как будто превращается в абсолютно другого человека. Мистер Баг это осознал, когда однажды не выдержав, накричал на нее за очередную попытку залезть на него верхом. И его искренний гнев что-то перемкнул у нее голове. Сильно перемкнул. Слишком сильно, чтобы Мистер Баг мог это выдержать. Следующие пару месяцев она была сама не своя. Почти всегда молчала, не спорила, не смеялась, не дотрагивалась до него лишний раз. Как только акума была изгнана, она убегала почти сразу, бросая напарнику короткое «До встречи». Даже не называла его Милордом! Мистер Баг понятия не имел, что может скучать по ее этому подхалимскому обращению! В конце концов Марину стало тошно от себя самого. Да, Кошка часто бывала невыносимой до рези в глазах, но в этот момент он понял – ее манера общения делали ее веселой и живой, позволяла радоваться жизни и общаться открыто, и никто не имел права у нее это отнимать. Пришлось просить прощения за свой длинный язык. Но одними извинениями Мистер Баг не мог позволить себе ограничиться, поэтому насобирал подруге большой подарок. Положил в коробку много сладостей из пекарни родителей, несколько коллекционных дисков с видеоиграми из своей коллекции – вот настолько он чувствовал себя виноватым – и расписанный своими руками горшок. Он купил его в том самом цветочном, из которого Кошка постоянно таскала алые розы, а потом пыталась приколоть их бутоны к нагрудному карману его действительно официального геройского костюма. Сидел над глиняным творением несколько вечеров – вручную кисточкой и специальными красками рисовал на горшке все, что она так любила: персонажей из видеоигр, маленькую кошечку, на голове у которой сидела божья коровка, собственную красную трилби, которую Леди Нуар в шутку воровала у него с головы и прикрывала ею свое декольте, обложки ее любимых альбомов Джаггеда Стоуна. Внутрь горшка Марин положил семена орхидеи – ее любимого цветка, чтобы она смогла вырастить это прекрасное растение. Кошка много трещала о своей гражданской жизни, несмотря на то, что Мистер Баг был категорически против раскрытия их личностей. Впрочем, ее трескотня сыграла ему на руку. И возымела нужный эффект. Он вручил ей подарок на одном из патрулей и произнес долгую и искреннюю речь: о том, что сожалеет о своих словах, повел себя, как последний мудак, очень надеется, что она сможет его простить, что она его близкий друг и он хочет, чтобы ей было с ним комфортно, поэтому пусть ведет себя как хочет. И после этого Мистер Баг наблюдал то, что Алан обычно называет «отвалом бошки». Кошка полчаса сидела с этой коробкой и радостно пищала, рассматривая содержимое, словно маленькая девочка, которой подарили пони. Впервые за два месяца Мистер Баг наконец видел ее перед собой свою напарницу, а не ее блеклую тень. С тех пор он зарекся высказывать какие-либо претензии по поводу ее поведения, но и поддаваться на провокации не спешил. Леди Нуар все еще шутила свои пошлые шутки и как минимум один раз за встречу предлагала ему несколько поз для очень откровенных фото на выбор, но таких танцев с бубном вокруг его персоны больше не устраивала. То ли осадок остался после той обиды, то ли она просто решила двигаться дальше, но Мистеру Багу даже стало немного легче. Он был рад, что подруга наконец начала отпускать эту бесполезную одержимость, ведь она, очевидно, заслуживала быть любимой. Возможно, кем-то получше и отзывчивее, чем он сам. Однако легче ему стало ненадолго. По закону подлости стоило только-только устаканить весь хаос в своей жизни, как проносился штормовой ветер, который сдувал всю эту карточную пирамидку, которую Марин строил с таким большим трудом.

***

Алан был очень счастлив с Ниной. До безумия. Они буквально не отлипали друг от друга ни на секунду. Лишь на уроках лучший друг ему не «изменял» – все еще верно и по собственным понятиям усаживал свою пятую точку рядом с Марином. А в остальное школьное время (да, вполне вероятно, не только школьное) Алан готов был из штанов выпрыгнуть почти буквально, лишь бы затащить свою девушку в укромный уголок. Для чего именно – Марин уточнять не решился. Ему тоже так хотелось. Не трахаться в школе, потеряв всякий стыд и совесть, разумеется, – к слову говоря, вот на такие похождения у Марина просто не оставалось сил. После побегов из школы за акумами, нелепых оправданий, безумно тяжелых сражений, травм и приколов от Кошки, хотелось просто завалиться в кровать на двенадцатичасовой сон, а вовсе не думать о том, с кем эту кровать разделить. Но хотелось той самой любви, нежности и заботы, которые в сериалах показывали и о которых он тут намедни распинался Кошке. Марин давно себе признался – он родился романтиком. Неудачником и романтиком. Чувствовал себя немного не в своей тарелке. То, что Клод менял девушек, как перчатки, и безмерно гордился этим, уже давно не было поводом для зависти. Но смотря на своих одноклассников, Марин не мог не думать о том, что в этот год обучения он остался единственным семнадцатилетним лохом, который так и не обзавелся отношениями хотя бы чисто для секса. Не трагедия же, да? Мама всегда говорила, что истинная любовь приходит не сразу, а порой за нее еще приходится побороться. После такого заверения обязательно еще шла потрясающая история о том, как отец смог перетянуть ее внимание от какого-то крайне богатого кандидата на ее руку… Которую Марин уже просто не мог слушать в сотый раз. И все же было… погано на душе. Адриана все также не проявляла к нему никакого внимания, кроме дружеского, и это вгоняло Марина просто в неимоверную апатию. Иногда ему казалось, что Клод со своими вечными подкатами заправского бабника добьется успеха в глазах мадемуазель Агрест куда быстрее, чем он сам. Такие мысли только все усугубляли. Грешным делом Дюпен-Чен даже вспомнил давние слова Тикки: «Знаешь, Марин, мы с Плаггом повидали уже много хранителей и много человеческих историй. И одно я могу тебе сказать точно: порой упрямство, с которым один хранитель препятствовал раскрытию тайн личностей, выходило ему боком. Потому что человек, которого он хотел видеть рядом с собой, все это время и был рядом. Но когда об этом становилось известно, было уже поздно». Тогда он, помнится, с недоумением спросил свою квами, не думает ли она, что Кошка и Адриана могут оказаться одним человеком. Тикки лишь пожала лапками, махнула на него и больше эту тему отчего-то не поднимала, даже когда Марин принимался расспрашивать. Да, наверное, тяжеловато ей было общаться со своим первым хранителем-мужчиной… Марин вполне мог представить, что достучаться до девушки в вопросах чувств и эмоций Тикки было куда проще. Но кто же знал, что в этот раз Вселенная вот так распорядится талисманами… И все равно слова квами периодически всплывали у него в голове, хоть Марин даже не мог представить себе подобного исхода. Нет, пока он не знает личности Леди Нуар, за маской может быть кто угодно, это бесспорно. Эдакая Кошка Шредингера. Но шансы того, что милая и добрая Адриана окажется развратницей-героиней, сводились к одному большому нулю. А еще Марин начал замечать, что он теперь часто использует формулировку «пока он не знает личности Леди Нуар…», хотя раньше вот это «пока» там никогда не всплывало… Да и вообще, такие частые мысли про Кошку были ему в новинку. В какой-то момент Марин поймал себя на мысли, что искренне ждет нападения акумы для того, что увидеться с напарницей еще один раз, помимо их обычных ежедневных патрулей. Эта мысль его даже в моменте испугала. Хотя буквально через пару секунд стало очевидно – нет ведь в этом ничего удивительного. Он никак не мог поспорить с тем, что Леди Нуар стала очень важной частью его жизни. Честно говоря, он даже уже не представлял своей ежедневной рутины без болтливой Кошки. Она была его другом, его напарницей, его прикрытием. С ней он чувствовал себя по-настоящему комфортно. Помимо своих пагубных привычек к излишней похоти, Кошка была открытой, веселой, доброй, заботливой и действительно умела очень нестандартно любить. Она накрывала ему целые поляны на их любимой крыше, когда выдавался спокойной вечер после патруля. Они пили чай, ели круассаны, рассказывали анекдоты и тупые шутки про Штирлица, смеялись, а потом убегали за черту города, в поля – любоваться прекрасными созвездиями на ночном небе, там, где их не перекрывали огни бессонного города. Иногда казалось, что Кошке он мог рассказать абсолютно все, и она никогда его не осудит. Что перед ней он мог снять маску хотя бы фигурально: показать ей свое настоящее лицо, а не уверенного и сильного Мистера Бага, который без страха смотрел в глаза любой акуме из-под пятнистой маски и козырька красной шляпы. Рассказать, что под этим красно-черном костюмом (который его подсознание выцепило из какого-то фильма про Джеймса Бонда при первой трансформации – не иначе), скрывается стыдливая правда – парень, настолько неуверенный в себе, что не может и двух слов нормально связать в разговоре с девушкой, которую любит. Только вырезает ее фотографии из модных журналов и клеит их себе на рабочий стол, молча любуясь ими каждый свободный вечер. Мрак, конечно. Узнав такое, Кошка имела полное право окрестить его слабаком и извращенцем и послать в туристическое пешее. Да вот только Марин отчего-то был уверен, что подруга так не поступит. И все равно упорно молчал. Сам толком не понимая, почему. Какая-то часть хваленой интуиции Мистера Бага подсказывала, что их отношения с Кошкой стали уверенными гостями его вечерних рефлексий вовсе не просто так. И только в этот момент, когда мысли стали день ото дня все чаще приводить его к образу Леди Нуар, Марин вдруг осознал кое-что очень важное. Они с Кошкой ведь на самом деле очень похожи. Он всегда подозревал, что в жизни Леди Нуар ведет себя иначе. Что она не может себе позволить такой открытости и откровенного распутства, но всегда считал это просто ее маленькой заморочкой, кривым крючком характера, волю которому она могла дать только будучи неузнанной. Только вот однажды, когда они в очередной раз сидели на холодном поле за Парижем и любовались звездами, Леди Нуар вдруг обмолвилась ему: «Знаешь, Милорд, иногда – только иногда — я даже рада, что ты знаешь именно меня, а не девушку под маской. Потому что она – фальшивка до мозга костей». Тогда он как-то не предал значения этим словам, но вот спустя полгода они снова вернулись в его память с абсолютно новым значением. Он даже представить себе не мог эту «фальшивку». Чем же Кошка занимается на гражданке с учетом такой однозначного заявления? В церковном хоре поет? Что у нее за жизнь такая, раз она не может себе позволить даже доли той свободы, которая есть у нее в костюме? Какая-то больно знакомая риторика получалась. В моменте Марин даже немного устыдился собственного нытья. Через личину Мистера Бага он мог примерить ту уверенность и силу, которую никогда не чувствовал в себе на гражданке, но даже это поправимо: всегда можно походить к психологу или наконец перестать придумывать себе глупые оправдания, собраться с силами и наконец признаться Адриане… Камнем преткновения была лишь его собственная трусость. А Кошка… Она говорила так, будто без маски была физически скована крепкими цепями по рукам и ногам. Словно ее держат в заложниках не собственные страхи или неуверенность, а жизненные обстоятельства, что сильнее любого страха. И он действительно в это верил, потому что не мог представить, чтобы кому-то, вроде Леди Нуар, можно было помешать самовыразиться, если не приставить к ее лбу пистолет. Это злило: Марин не мог вынести мысли о том, что в реальной жизни Кошка могла страдать. Не так, как это бывает в сентиментальных драмах девяностых, а по-настоящему. Хотелось что-то сделать. Что-то придумать. Он не мог помочь Адриане избавиться от тирании матери, далеко не всегда мог спасти каждую жертву от последствий акуматизации, даже не всегда получалось нормально подсобить родителям в пекарне… Вполне вероятно, что и «спасти» Кошку он не сможет. Но была потребность. Желание. Решимость. Он никогда не испытывал подобного, когда размышлял о том, как бы подойти и заговорить с Адрианой. Но Кошка стала ему очень близка, несмотря ни на что. И может, если у него получится хоть немного облегчить ее бремя реальной жизни, в будущем сможет найти какое-то решение для проблемы Адрианы, чтобы она наконец обратила на Дюпен-Чена внимание…

***

И вот он здесь. Стоит в геройском костюме, в важной позе Мистера Бага, натянув шляпу на голову и устроив ладони в карманах брюк, почти романтично смотрит на город и… паникует. Безумно паникует внутри, потому что как-то поздно осознал – он не понимает, что именно собрался делать. Как-то не подумал, а нужна ли вообще Кошке его помощь, в чем она ни заключалась. Примет ли она его порыв? Не сочтет ли за намек на романтическое влечение? А ведь может! Леди Нуар умудрялась выискивать признаки в случайно брошенных взглядах и потом днями терроризировала своего напарника мимолетными касаниями, пошлым флиртом, крепкими объятиями даже в пылу битвы. А тут он, считай, сам подкидывает ей масло в огонь и добровольно приносит свою голову на закуску хитрой Кошке! Что, если вся эта демагогия начнется заново?.. Мистер Баг вовсе не хотел давать Леди Нуар каких-то ложных надежд и самолично бросаться в пучины ада. Нужно просто как-то ей намекнуть… Аккуратно спросить, не нужно ли ей поговорить… Проявить обычное дружеское участие. — Мило-о-орд! – Знакомый мелодичный голос за спиной заставил героя внутренне содрогнуться. – А вот и я! Мистер Баг обернулся почти лениво – выходить из образа было совсем не к лицу. Он наблюдал равнодушно и спокойно, как Кошка с привычной грацией упирает наконечник собственного жезла в землю и «съезжает» по нему, словно заправская актриса фильмов 18+. — Мурчал по мне? – зазывно спросила Кошка и тут же потянула героя за галстук на его шее, подойдя к напарнику вплотную. Она делала так каждый раз при встрече, предлагая ему страстный поцелуй, но Мистер Баг никогда к ней не наклонялся. Ровно как и сейчас: — Фу, бука. Когда-нибудь даже ты не выдержишь, Милорд, и примешь мои заманчивые предложения. — Как-будто их кто-то уже принимал, Котенок, – усмехнулся Мистер Баг. Хотя если честно, он вполне допускал, что Леди Нуар могла разложить в постели далеко не одного фаната со своей-то внешностью. Это, конечно, вряд ли имело место в таком масштабе – все же Кошка дурой не была и не стала бы рисковать маской ради мимолетного секса даже с каким-то известным «идолом» вроде Клода. Но все равно… Почему-то от одной этой мысли становилось безумно тошно. Кошка раздраженно фыркнула и показательно отвернулась от него, вильнув «хвостом», но уже давно не обижалась на подобные фразы, Мистер Баг знал это. Она пытается, он морозится – это была их типичная модель отношений. Как можно было догадаться, ничего не изменилось. Он не увидел «свежим» взглядом какого-то отпечатка безумного страдания на ее лице, откровенной грусти или печали. Леди Нуар не злилась, не паниковала, не плакала. Не давала и единого намека на то, что ей нужна какая-то помощь. Как была Кошкой, так и осталась Кошкой. Его веселой и очень пошлой Кошкой. С чего он вообще решил, что ее требуется от чего-то спасать? Фанатом рыцарских романов Марин себя никогда не считал, а уж поклонником такого рода патриархата – тем более. Может, его желание было продиктовано просто обычной потребностью преодолеть собственную трусость?.. Стоп. Стоп-стоп-стоп. «Его Кошкой»?!.. — Итак, что у нас сегодня по плану? – спросила Леди Нуар, не дав Мистеру Багу додумать свою мысль. – Просто патруль? — Ну… Как обычно. — Что-то ты сегодня не весел, Милорд. — Героиня ловко запрыгнула на ограждение крыши и наклонилась прямо к напарнику. Медленно и легонько провела пальцем в когтистой перчатке по его щеке и окинула героя своим любимым зазывным взглядом. — Может, я смогу помочь, м? Знаешь, я тут в интернете на такой интересный журнальчик наткнулась… — О, избавь меня от этого! — Мистер Баг по-доброму закатил глаза, поправив свою шляпу, и тут же снял Леди Нуар с ограждения «за шкирку». — Мне больше нравится, когда ты ниже. К сожалению, слова вырвались прежде, чем герой успел осознать их двусмысленность. — Что, правда?! — Кошка тут же прижалась к нему грудью с победным оскалом и со всей геройской силы обхватила руками его крепкий торс. — Что же ты сразу не сказал о своих предпочтениях, Милорд? Или не хотел меня смущать? Ах, как это по-джентельменски! Кошка выгнула спину в притворном экстазе, схватившись одной рукой за лоб, а второй зацепившись за крепкий геройский костюм – буквально повисла на нем. Первым рефлексом было сразу же поймать ее, чтобы не свалилась на землю, но Мистер Баг не повелся на это ни разу за последние полтора года – не собирался и сейчас. Просто стоял и слегка усталым взглядом наблюдал за уже давно привычным представлением. — Ладно, сам виноват, — усмехнулся герой, убрав руки в карман брюк. — Хватит дурачиться, а то ты сейчас прохожим инфаркт сделаешь своей эротикой. — Да, какое мне до них дело, когда ты только что признался, что хочешь отсос в моем исполнении?! — Я этого не говорил. — А вот и сказал. — А вот и нет. — А вот и да. — Ты теперь вечно будешь издеваться? — Конечно. — Леди Нуар лукаво подмигнула ему. Ну, вот что ты с ней сделаешь? — Пошли уже, Королева разврата, — Мистер Баг насилу отцепил Кошку от себя и наконец смог снять йо-йо с собственного ремня. — О, кажется, я знаю, какое имя у меня будет, если Редукта меня вдруг акуматизирует! — Тебе и без акумы великолепно удается эта роль. — Что я слышу, Милорд? — усмехнулась Кошка, опасно облизнувшись. — Ты со мной флиртуешь?! — Тебе кажется, – хмыкнул Мистер Баг. Он быстро зацепил йо-йо за антенну соседнего здания и спрыгнул с крыши. Чувствовал просто безумную потребность сбежать от Кошки прямо сейчас. — Ты меня не проведешь! – крикнула ему вслед Леди Нуар, на бегу перемахнув через три крыши в одном прыжке. — Ты только что со мной флиртовал! — Ты просто озабоченная! На самом деле, он только что сбежал от Кошки только для того, чтобы она не увидела под шляпой и маской его красных щек. Ведь он действительно только что с ней флиртовал. И понятия не имел, почему.

***

На следующий день в школе Марин витал в облаках, постоянно вываливаясь из реальности и возвращаясь мыслями к его вчерашнему разговору с Кошкой. Он назвал ее Королевой разврата. А потом добавил, что ей прекрасно удается эта роль. Это был флирт. Очень пошлый флирт, и это очевидно. Только причина, по которой он вообще случился, остается загадкой. Язык попер вперед мозга и… О, нет, ну все. Теперь он озабоченный. Дюпен-Чен с тихим стоном уронил голову в руки. Неужели и его догнала вот эта фаза «хочу, все, что движется, а что не движется – двигаю и хочу», о которой говорил Алан? И его внезапное желание закомфортить Кошку – это всего навсего замаскированная банальная похоть?! Ну нет, не может быть все так плохо. Он, конечно, просыпается иногда со стояком, что удобства в жизни не прибавляет, но Марин никогда не замечал за собой сильного сексуального влечения к кому-то конкретному, даже к Адриане. Хотя, ладно… Эти мысли он просто от себя гнал периодически, но они имели место быть, стоит признать. Но даже в своих фантазиях, которые в общем ничего не имели общего с реальностью, он никогда пошло не флиртовал! Марин не умел пошло флиртовать! А вот Мистер Баг, видимо, умел…. В голове промелькнула мысль, что, может, это не Кошке нужна его помощь, а ему – ее. В конце концов к кому еще обратиться за советом в таком щепетильном вопросе, как не к «Королеве разврата»? Марин понятия не имел, как у нее на самом деле там обстоит личная жизнь, но она производит впечатление человека довольно опытного в таких делах. Уж наверняка пару-тройку парней точно «перепробовала», если не десяток-другой. Не такая плохая идея, нет? Вряд ли Кошка откажется ему помочь. Тем более, есть много способов скрыть свою личность даже вне трансформации, например, завязать глаза обоим… Марин со всей дури припечатал лоб в парту, понимая, что он опять думает не о том. Почему он вообще об этом думает?! Черт бы подрал этот сраный пубертат! — Друг, ты в норме?.. Марин поднял глаза на сидящего рядом Алана, который, судя по взгляду, уже собирался вызывать товарищу неотложку. — В полной… — буркнул Дюпен-Чен, выпрямляясь и прикрыв глаза. «…жопе! Я в полной блядской жопе! Почему со мной все всегда не слава богу?!» — Какой сейчас урок? — спросил он вслух. — Литература, — Алан все еще не сводил с лучшего друга тревожного взгляда. — Ты в порядке? Выглядишь дерьмово. — Я не выспался… — О, добро пожаловать в клуб! Видимо, этот незамысловатый ответ был истолкован неверно. Алан несколько месяцев подряд уже жаловался, что никак не может уснуть из-за постоянной внезапной эрекции, которая у не обделенного либидо парня проявлялась слишком часто. Благо, с этой проблемой он справился, начав встречаться с Ниной, но вот его горящие глаза не обещали Марину ничего хорошего. Он не сомневался, что друг проявит максимум участия в проблеме, которую сам себе придумал. Хотя, чего греха таить, от правды Алан действительно был недалек. — Тебе нужна девушка, – заговорщическим тоном проговорил Сезар. — Алан, не начинай, пожалуйста… — Что «не начинай»?! Я тебе уже сколько раз говорил: это решает огромное количество проблем! Чем меньше одиноких стояков в твоей жизни, тем больше красок эта жизнь обретает! — У тебя есть кандидатура? — Марин посмотрел на него уставшим взглядом. Почти таким же, каким он вчера смотрел на Кошку. До того момента, как начал с ней флиртовать, конечно. — Прости господи… — Алан театрально воздел руки к небу. — Она у нас у всех перед глазами! Конечно, он говорил про Адриану. Марин как-то упустил тот момент, когда его отношения с мадемуазель Агрест стали больше мечтой Алана, чем его собственной. Марин сам уже не знал, что ему делать. Он почти уверился в том, что Адриане нет до него никакого дела, кроме дружеского интереса. И, вероятно, сейчас был на пути к тому, чтобы с этим смириться. А теперь еще и Кошка… Что вообще делать с этой ублюдочной кашей в голове? Все же такие тонкие материи – это совсем не по его части… — Ребята, всем привет! Вспомни солнце, вот и лучик. Почти буквально. Адриана вплыла в класс, словно кристально чистый горный ручеек. Элегантная, опрятная, безумно красивая, облаченная в безумно дорогую одежду из последней коллекции мадам Агрест. Шелковая блузка, атласная юбка, блестящие на дневном свету изумрудные серьги, что так волшебно подчеркивали ее красивые зеленые глаза, строгие черные туфли из натуральной кожи… Действительно – мечта. Алан привычно отбил девушке «пятюню», а Марин лишь дружелюбно махнул рукой, прекрасно понимая, что сейчас вместо обычного «привет» скажет очередную глупость. — Нина еще не приходила? — поинтересовалась Адриана, не обнаружив подруги за их партой. — Скоро будет, — доложил Алан. — Она написала, что немного задержится в буфете. Адриана кивнула и, обворожительно улыбнувшись Марину, оставила друзей вдвоем. За их с Ниной партой Адриану ждал какой-то маленький цветной конверт, который она тут же принялась разглядывать с безумным интересом. — И ты даже не попытаешься? — Сезар кивнул в сторону Агрест. Видимо, очень сильно удивился, что Марин не сморозил очередную глупость перед ней в попытке нормально поздороваться. — У меня нет сил. По одной проблеме за раз. — Ты же понимаешь, что можешь одним выстрелом убить двух зайцев? — Отстань, Алан. Ты знаешь, что Адриана не особо горит желанием видеть меня в роли своего парня. — Ты ее даже не спрашивал об этом. — Она самостоятельная личность и вполне уверенная в себе девушка. Если бы я был ей интересен, она бы дала об этом знать. — А, то есть теперь ты решил заделаться в профеминисты, чтобы придумывать себе новые отмазки? – Алан неверяще приподнял бровь. — Это самая тупая причина, которую я слышал. — Ой, да пошел ты. Марин толкнул друга в бок и усмехнулся, понимая, что переспорить Алана ему, наверное, не удастся никогда. Да и объяснить, что именно с ним происходит, он тоже не может, ведь дело совсем не в Адриане. Впервые за долгое время дело не в ней. Осталось всего одно единственное существо, с которым он мог посоветоваться. То, которое и навело его изначально на эти странные и непонятные мысли о Кошке. — Ты правда хочешь услышать мое мнение? — аккуратно уточнила Тикки, сложив лапки перед собой. Да, наверное, это была не самая лучшая идея. Все-таки Тикки очень непривычно сопровождать мужчину-хранителя – это ведь не школьный проект, а они не одноклассники. Квами до этого момента познавала человечество через призму женского восприятия прошлых Леди Баг, а людей-мужчин у нее в окружении было совсем не так много. Разве что хранители шкатулки… Но Марин не мог спросить совета по поводу Кошки и своих странных мыслей больше ни у кого, кроме Тикки. Поэтому уже мысленно готовился делить все ее слова на два… — Да, — кивнул он, неловко поерзав на старом стуле, от которого все никак не мог избавиться. Лень было затаскивать новый на его очень высокий третий этаж… — А что именно ты хочешь услышать?.. — все еще в растерянности спросила квами. — Я… Извини, Марин, но я не совсем понимаю, какой вопрос у тебя возникает на основе всего того, что ты мне рассказал. — Вопрос очень простой: «Что со мной происходит?». — М-м-м… Я думаю, тут нет какой-то большой тайны. Ты просто взрослеешь. Дюпен-Чен на секунду замер с кружкой в руках, из которой хотел отпить чай, приготовившись слушать мудрые наставления. Да, не это он ожидал услышать от существа возрастом более трех тысяч лет. — Не сочти за грубость, пожалуйста, — начал он неуверенно, — но почему ты говоришь, как моя мама? — Ну может потому что это правда? — Тикки с улыбкой развела лапками. — Марин, мы с Плаггом не единожды видели молодых хранителей, хоть это и весьма печально. И… Я, конечно, не в полной мере осознаю человеческие сердца, но прекрасно знаю, что активное взросление – это всегда время переосмысления. Интересов, связей с другими людьми, принципов, эмоций. Всегда появляется очень много вопросов – и далеко не на все из них можно найти легкий ответ. Это нормально. Да и твое влечение к Леди Нуар меня совсем не удивляет. Носителей талисманов всегда тянет друг к другу, так уж определила Вселенная. Вы с Леди Нуар – две противоположности, которые составляют единое целое, ровно как и мы с Плаггом. Недаром нас всегда выпускают в мир только вдвоем. Не бывает двух носителей наших талисманов, несовместимых друг с другом. — И что, ни разу не было исключений? — буркнул Марин. Как-то разговор ушел совсем не в то русло, которое он мог назвать правильным. — Ну… были, конечно, — задумчиво отозвалась Тикки, — но они обычно весьма печально заканчивались. Я не говорю о том, что Леди Нуар – единственная девушка, с которой у тебя может что-то получиться. Просто… Как бы это правильно сказать, чтобы ты понял? Хочешь ты этого или нет, но она будет в твоей жизни. Даже когда Редукта будет повержена. Может, ты и не узнаешь никогда, кто именно скрывается под маской Леди Нуар, но все равно будешь очень близок с ней в мирной жизни – такие случаи тоже бывали. Но мне кажется, тебе сейчас лучше подумать не о ней… — А о ком тогда? Об Адриане? — О себе, — качнула головой квами, и на ее маленьком лице явно можно было прочитать разочарование. — Может, прежде чем пытаться понять что-то о других людях и о том, что они к тебе чувствуют, попробуешь понять, почему ты сам никак не можешь решиться сделать хоть один шаг в сторону Адрианы? Конечно, Марин понимал, что Тикки права. Ему уже давно пора разобраться со своими внутренними тараканами. Комплексов у Дюпен-Чена всегда было навалом, но они начали потихоньку отступать, когда он стал Мистером Багом, хоть уверенности на гражданке ему это и не прибавило. Нерешительность не хотела никуда уходить. Он постоянно топтался на одном месте и не мог принять решение, даже когда дело касалось какого-то элементарного выбора, а что уж говорить про дела любовные. Неудивительно, что с таким внутренним багажом он в результате пришел в какой-то мнимый внутренний тупик, в котором начал ни с того ни с сего флиртовать с Кошкой. Если посмотреть, какой отвратительный клубок ниток остался позади, впору порадоваться, что он не привел бедного Марина в какое-то более тревожное состояние… — Думаешь, я сам себя запутал, когда слишком увлекся попытками добиться Адрианы? Тикки помолчала, гадая, как бы помягче сказать парню, что его «попытки» нельзя назвать даже потугами. — Я думаю, ты должен прислушиваться к себе, — ответила наконец. — Это твоя жизнь, Марин, и только ты решаешь, как именно ее прожить. Вселенная может лишь направить тебя и немного намекнуть, но выбор тебе все равно нужно делать самому. А выбор этот должен быть осознанным. — Да, наверное, ты права, — Марин тяжело вздохнул и вытащил из кармана пижамных штанов телефон. Пора было отправляться на патруль.

***

В последнее время акум они не встречали, что могло и радовать, и напрягать одновременно. Редукта вполне была способна устроить некое затишье перед бурей. В последний раз лицом к лицу с этой безумной женщиной герои столкнулись пару месяцев назад. Тогда она притащила с собой Маюра, хранителя талисмана павлина, и в разы осложнила всему городу день, а противникам – их обычную задачу. Иногда Мистер Баг задавался вопросом, какую цель вообще преследует Редукта. Что ей нужно? Зачем ей талисманы божьей коровки и кота? Какое желание она хочет загадать? Судя по напору и жестокости, это явно что-то критически важное, но в то же время Марин никогда не ассоциировал Редукту с какой-то психопаткой, которая хочет добиться власти, переписать мир, править им, или что-то еще подобное. Порой ему казалось, что она бросается в эти безрассудные сражения просто от отчаяния. Но от какого? Может ли быть такое, что Редукта просто немного… того? Страдает какой-нибудь манией или претерпела серьезное горе, с которым не могла справиться… Леди Нуар всегда материлась в ее сторону похуже пьяного Алана и называла ебнутой стервой, но вот Мистеру Багу картина виделась немного иначе… Как бы там ни было, после их с Маюром весьма оглушительного поражения, атаки акум на город прекратились. Не навсегда, разумеется – никто не был настолько наивным, чтобы в это поверить. Но Маюр тогда едва смог сбежать с поля боя – Редукта буквально тащила его на себе. Видимо, использование поврежденного талисмана – слишком опасная штука. Возможно, Редукта не рискует высовываться, пока ее напарник полностью не восстановится? Кто же знает… Однако героям это было только на руку. Наконец появились спокойные дни, которые можно было полностью посвятить учебе и своей нормальной жизни. И патрули теперь проходили не в напряжении, а в спокойствии и веселости. Они даже начали устраивать такие своеобразные догонялки, пока бегали по городу – проигравший обязательно покупал победителю мороженое в конце патруля. Кошка горела этой игрой так, будто ее напарник был не человеком, а маленьким огонечком от лазерной указки, который она до хрипов в горле хотела поймать. Но вот сегодня она была какая-то больно тихая. Даже играть не захотела — это было на нее не похоже. В последний раз Кошка так себя вела по вине Мистера Бага, но путем быстрого анализа их последних нескольких встреч, герой понял, что дело сейчас явно не в нем. — Кошка, что с тобой сегодня? — поинтересовался он, когда они закончили патруль и уже стояли на обычном месте встречи и прощания. — Что-то случилось? Леди Нуар тяжело вздохнула и опустила уши, медленно усаживаясь на землю спиной к ограждению крыши. Она вся поникла. Не смотрела на напарника, не пыталась поцеловать, даже ни разу не пошутила за те два часа, что они носились по Парижу! Вот теперь точно что-то было не так. Может, это был тот самый момент, когда следовало проявить участие и выяснить, что у нее на душе творится? — Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться со мной, если тебя что-то тревожит, — напомнил ей Мистер Баг, устраиваясь рядом с напарницей. — Милорд, я… Я должна тебе кое-что сказать. — Кошка подняла на него какой-то странный взгляд. — В общем… У меня появился парень. У героя внутри что-то резко ухнуло вниз. Вероятно, это было его сердце. Он не ослышался? Парень? А кто тут ему в вечной любви клялся?! Кто хотел предложить ему позы из «журнальчика» буквально два дня назад?! Мистер Баг тут же мысленно дал себе оплеуху за такие мысли. Очень эгоистично с его стороны думать, что Леди Нуар будет ждать его вечно. Конечно, она заслуживает счастья и может быть с тем, с кем пожелает. Мистер Баг слишком долго ее отвергал, и она решила идти дальше. И он сам желает ей счастья, ведь действительно не испытывает к ней ничего, кроме дружеских чувств. Тогда почему после ее слов все органы начало выворачивать наизнанку от… разочарования? — Это же замечательно! — улыбнулся Мистер Баг, пытаясь придать голосу веселость. — Я рад за тебя, правда. Уверен, он хороший человек. — Очень хороший, — кивнула Леди Нуар. Она повернулась к напарнику и по привычке начала поправлять галстук на его костюме. — Он принимает меня такой, какая я есть. В плане, я могу вместе с ним быть собой и не притворяться этой дебильной фальшивкой в красивой юбочке. Я долго думала, но в результате решила оставить тебя в покое. Ты еще давно четко дал понять свою позицию, но я все надеялась, что ты обратишь на меня внимание, однако, этого не произошло. «Тяни», - вдруг пронеслось в голове у героя. Он завороженно смотрел на то, как она поддевает когтями его галстук и перевязывает магическую ткань на свой манер. Она делала это так много раз… Он уже сбился со счета. Давно перестал бить ее по «лапкам» и противиться такой непривычно невинной для нее заботе. Он четко знал, что последует за этим. Давно выучил. Едва последний узелок встанет на свое законное место, Кошка неизменно попробует потянуть напарника за галстук в очередной попытке его поцеловать. — И я поняла, что подобным отношением я не уважаю твое желание оставить между нами только дружбу, — продолжала она абсолютно спокойно. — Я начала об этом думать после того, как ты на меня накричал. «Ну тяни же». — И мне правда понравился тот подарок. Орхидея, кстати уже проросла немного. Но после того случая, когда ты сказал, что хочешь, чтобы мне было рядом с тобой комфортно, я вдруг осознала, что тебе некомфортно со мной… «Почему ты медлишь?» Сейчас у Мистера Бага в голове не было ни единой нормальной мысли, только односложные вопросы и необъяснимое желание, чтобы все это оказалось очередной ее идиотской шуткой. — … А я хочу, чтобы тебе было со мной комфортно работать и общаться. И я поняла, что для этого мне нужно двигаться дальше и перестать тебя доставать. Поэтому я озаботилась этим вопросом и встретила очень милого парня. Не волнуйся, он не знает о моей геройской личности, я понимаю, что для этого сейчас не время. И не узнает, пока с Редуктой не будет покончено, как минимум. Это я тебе обещаю, честное кошачье. Но, как я и сказала, он принял мою настоящую сторону и позволил быть самой собой рядом с ним. Ему это даже нравится. А мне нравится он… «Ты же не серьезно. Тяни давай!» — … Короче говоря, вчера он предложил мне встречаться, и я согласилась. Вот. Так что я больше не буду тебя донимать, Милорд, но, конечно, всегда хочу быть твоей подругой и напарницей. Я ценю то, что у нас есть. Ты мне очень дорог и очень важен, и я не хочу это разрушать своими детскими капризами. Так что я надеюсь, что теперь у нас с тобой будут доверительные отношения без всякой неловкости, — закончила Леди Нуар, оставив в покое галстук, и «буп-нув» Мистера Бага по носу. Когда она убрала когтистую перчатку от его лица, герой понял – она говорит серьезно. Это не шутка. Кажется, он опоздал. Нужно было раньше понять, что Кошка нравится ему. Нравится? Да, видимо, так. Иначе объяснить ту горящую кипу эмоций внутри, мешающую нормально думать, он не мог. Боль и разочарование в моменте разрывали просто на куски. Все его естество орало герою о том, что он полный идиот. Сердце пережалось в приступе болезненного спазма, и прежде чем он успел что-то понять, тело все решило само. Мистер Баг неожиданно перехватил руку девушки. Он резко притянул ее к себе и тут же ухватил на затылок, прижавшись своими губами к ее. Вот уж явно не так он представлял себе свой первый поцелуй. И уж точно подумать не мог, что он случится с Кошкой. А тем более, в таких обстоятельствах. Он даже не двигался, просто замер на ее губах, на таких пухлых, мягких и теплых… Пока его затуманенный мозг не сопоставил все ее слова, сказанные до этого, и происходящее сейчас. Резко осознав всю ситуацию, герой отпрыгнул от напарницы так быстро, словно она облила его кипятком. Он чуть не упал навзничь, не знал, куда деть собственные глаза от стыда. Вжался в холодную поверхность дымохода и в упор уставился на Кошку, чувствуя себя таким растерянным и виноватым, как будто он только что женил ее на себе по принуждению. — Господи, прости, пожалуйста! Я не знаю, что на меня наш… Мистер Баг ожидал чего угодно: слез, непонимания, криков, надменности, злорадства или обиды, но точно не этого. Он тут же захлопнул рот, увидев, что Кошка совсем не выглядит растерянной, удивленной или оскорбленной. Она давила такую довольную лыбу, будто ей прямо под нос подсунули целую тарелку сметаны. Осознание того, что он попался в элементарную ловушку, пришло поздно. Слишком поздно. — Ну ты и дрянь! Леди Нуар тут же не выдержала: расхохоталась во весь голос и в один кошачий прыжок оказалась на груди у Мистера Бага, придавив его к земле всем своим весом. — Прости, Милорд, но ты не оставил мне выбора… — прошептала она ему томно прямо в губы. — Ты ведь такой закрытый, серьезный… И ничего из тебя даже пытками не выбьешь! Оставалось только надавить на слабое место всех мужчин, — Кошка наклонилась и мурлыкнула ему прямо прямо на ухо: — Ревность. Справедливости ради, если бы ты сейчас никак не отреагировал, то я бы действительно отстала. Но теперь… — Она победоносно уселась ему на бедра и поерзала на них, мечтательно закусив губу. — Ты от меня никуда не денешься. — Я тебе сейчас такую ревность устрою… — угрожающе прорычал Мистер Баг, сжав в руках йо-йо до хруста в собственных костях. — Простите, мой Лорд… — Кошка произнесла это почти раболепно, снова наклонилась к его лицу, четко проехавшись бедром по паху напарника, и мазнула носом по его сжатым губам. — В следующий раз. И спустя мгновенье она вскочила, подхватила свой жезл и быстрее ветра понеслась в неизвестном направлении по крышам, ни на секунду не прекращая заливисто хохотать. — Я с тобой еще не закончил! — рявкнул ей вслед Мистер Баг. А когда Кошка скрылась в темноте ночного Парижа, он уронил голову в руки, беззвучно внутри содрогаясь от злости и смеха одновременно. Она все-таки его поймала.