Часть 2

Дом семьи Агрест стоял настоящим белым исполином посреди элитного квартала Парижа. Даже соседние особняки меркли на его фоне, словно отступали в тень под вездесущим и властным взглядом мадам Агрест. Этот дом был абсолютно неприступен. Ни один воришка парижского гетто, даже самый наглый и успешный не посмотрел бы в сторону такой добычи. Себе дороже. Камеры по всему периметру железного забора и на гладких стенах дома, провода под напряжением, круглосуточная охрана… Порой казалось, что даже в офис ФБР вломиться проще, чем в дом ведущего дизайнера Франции. Лишь только у одного человека искусно получалось обходить все препятствия и оставаться незамеченным самой совершенной охранной системой. У человека, которому вынужденно пришлось искать обходные пути, но вовсе не для того, чтобы проникнуть в особняк, а чтобы сбежать из него. Леди Нуар всегда возникала на крыше абсолютно бесшумно. Из темноты ночи вытягивались тонкие руки и мягко приземлялись на холодный камень. Они удерживали стройное тело на себе еще пару мгновений – сбрасывали лишнюю инерцию от прыжка. А потом рядом с когтистыми ладонями без единого шороха опускались высокие сапоги на длинных каблуках. Фигура распрямлялась всего на мгновение, а затем прыгала прямо на карниз, цепляясь за выступ острыми когтями. Зеленые глаза выцепляли из темноты все огоньки камер, и их обладательница ловко и быстро спускалась по стене, не попадая во взгляд ни одного из этих «стражей». Окно ее комнаты было приглашающе открыто. Она скрывалась в нем легким кувырком и «хвостом» тянула за собой ручку, запирая раму без единого звука. — Плагг, спрячь когти. — Ну? Я же говорил, что это сработает. Квами, возникший из яркой вспышки зеленого света, парил в воздухе с самодовольной усмешкой на морде. И мысленно делал ставки, скончается ли его хозяйка от счастья прямо здесь и сейчас. — Только вот не надо хватать инфаркт. — Плагг, ты гений! – Адриана на радостях схватила маленького друга в руки и прижала его к себе в приступе искреннего обожания. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Если бы я чисто физически мог задохнуться, то был бы уже мёртв, — пробурчал кот, ловко исчезая из объятий девушки. — С тебя сыр. Агрест податливо закивала. Сейчас она, кажется, готова была на своего маленького друга даже свою долю в бизнесе матери переписать. Быстро сняла с шеи тонкую цепочку с маленьким ключом и протянула квами – от маленького секретного холодильника в шкафу, в котором хранились все его вонючие вкусности. А стоило Плаггу упорхнуть наверх за любимым лакомством, Адриана рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку, едва сдерживаясь, чтобы на заорать в нее. Мистер Баг не равнодушен к ней, теперь это уже абсолютно точно! Благослови Вселенная квами, который пожалел ее и ее жалкие попытки достучаться до этого хмурого героя… Пусть только попробует после такого от Кошки отбрехаться, ничего не выйдет! Адриана была серьёзно настроена добиться своего, во что бы то ни стало – уж чему чему, а вот этому мать ее научила уже очень давно. — Адриана? Я слышал какой-то шум, у тебя там все хорошо? Я могу зайти? Знакомый мужской голос за дверью комнаты моментально испарил все хорошее настроение. Адриана замерла на месте прямо в кровати, словно надеялась, что этот домашний хищник потеряет интерес к маленькому «трупику» за стеной и уйдет по своим делам. Как наивно. — Натан, не заходи! — пискнула она, панически пытаясь нащупать на кровати свою пижамную футболку. — Я не одета! — Кх… — За дверью послышался тихий кашель. — Почему ты не спишь в такое время? — Я уснула днем, пришлось доделывала китайский! Уже ложусь! — Хорошо… — Натан понизил голос и как будто даже с некоторым сочувствием добавил: — Я пересмотрю твое расписание на следующей неделе. Если ты не высыпаешься, скажи мне. Мы сменим график. — Да все нормально, я просто задремала после школы… — вздохнула Адриана, пытаясь не выдавать внутреннего раздражения. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Адриана не двигалась с места еще несколько минут, прислушиваясь к цокоту каблуков ботинок Санкера в коридоре. Только когда они стихли, она смогла выдохнуть и выпустить наконец из тонких пальцев кончик одеяла. Все-таки нашарила в ворохе подушек пижамную футболку и кое-как стянула с себя школьную блузку, из которой даже вылезти не успела, прежде чем сорваться на патруль. Вот умеют же и мать, и Натан настроение испоганить одним своим появлением. Адриана даже понять не успела, в какой именно момент научилась так заправски лгать. Она уже давно прямо на ходу выдумывала правдоподобные оправдания, объясняя Натану свои задержки в школе (остались после уроков с Ниной доделать проект по биологии), необходимость вечных отлучек по выходным (мадам Менделеева попросила двух добровольцев прийти в субботу и помочь подготовить класс химии к лекции с экспериментом) и даже запертую комнату («Мне уже шестнадцать, Натан! Как ты думаешь, почему я запираюсь?!»). Не было ни одного прокола, ни одного просчета. Каждую свою ложь Адриана без какого-либо усилия держала в голове, сочетала легенды и умудрялась никак себя не выдать. Поразительный навык, непонятно откуда взявшийся. Наверняка это все было влиянием талисмана, не иначе… В конце концов даже папа, умудренный шалостями и пранками разного рода, никогда не учил ее лгать. Папа… Каждый раз, когда Адриана ложилась в кровать и смотрела на ее совместное фото с Эмилем в рамке на тумбочке, она понимала – все еще больно. И понятия не имела, утихнет ли когда-нибудь скорбь по нему или нет. Порой казалось, что она так старается сражаться с Редуктой и выкладываться на полную в своей геройской жизни не только в поиске личной свободы, но и для того, что папа, смотря на нее откуда-то из вороха Вселенной, мог гордиться своей малышкой. Адриана быстро влезла в легкую пижаму и рухнула на подушку, завернувшись в одеяло, и достала откуда-то из наволочки еще одну фотографию отца. Он бы точно одобрил образ Леди Нуар. Эмиль всегда был из тех людей, кто иронизировал над показной откровенностью, а не пугался ее. Папа бы сказал, что это ее форма протеста против давления матери, и был бы абсолютно прав. Габриэла тряслась над дочерью, как над комнатным цветком. И все бы это куда ни шло, если бы влезало хоть в какие-то рамки. Пока Адриана не примерила на себя роль Леди Нуар и свободу дерзкой Кошки, она даже не сознавала, что всю жизнь сидела в золотой клетке. Только вот непонятно, чего больше принесло ей это знание: хорошего или плохого. Раньше закрытые двери особняка казались обычной материнской заботой, а теперь в этом доме Адриану душат даже стены. Но гиперопека все же имела одно свое преимущество. Точнее, его имела полная уверенность Габриэлы в том, что дочь никогда ее не ослушается. Матери не было особой надобности проверять комнату Адрианы после отбоя, потому что и она, и Натан были уверены, что Агрест-младшая крепко спит в своей кровати. А на деле она почти каждую ночь и каждый день спасала Париж. В этом плане она безумно завидовала Мистеру Багу. Этот загадочный парень, который покорил ее сердце своим бесстрашием, заботой и добротой, казался ей эталоном свободы. Он выглядел так, будто был способен на все что угодно. Порой Кошка наблюдала за ним из-за угла дымохода пару минут, прежде чем показаться на глаза и обозначить свое присутствие. Герой всегда смотрел на красоты Парижа так, будто они и были его настоящим домом. Он обводил глазами здания, горящие окна, словно решал, в каком из них сегодня будет ночевать, и даже не сомневался в том, что хозяева радостно пустят его на порог. Мистер Баг виделся ей хозяином этого города. Настоящим и полноправным, чью власть не смогла бы пошатнуть ни одна сволочная Редукта. Одно его слово – и все люди на улицах замирали, отрывались от своих дел, тут же сбиваясь в кучу, чтобы его послушать. Один его удар – и акума рассыпалась в прах еще до того момента, как Кошка успевала активировать Котаклизм. Одно его крепкое объятие – и Леди Нуар таяла в истоме, словно румяный блинчик на сковородке. Да уж… Настоящий мужчина. На его фоне Адриана чувствовала себя обычной мелкой мошкой, у которой не хватает смелости воспользоваться своими когтями и вырваться из ловушки хитрого паука, который ее пленил. Но именно у Мистера Бага она и черпала смелость. Смелость каждый раз выходить на бой, отстаивать себя хотя бы в маленьких спорах с Натаном и просто продолжать жить. Даже если жар софитов на подиуме становился невыносимым. — Теперь я точно знаю, папа, — прошептала Адриана, прикладывая пальцы к широкой улыбке отца на фотографии, — я ему тоже небезразлична. Я так боялась, что мои чувства так и останутся просто пошлой шуткой в его голове, но нет… Все же ты был прав. Всегда нужно слушать свое сердце. Она аккуратно убрала фотографию обратно внутрь наволочки и прикрыла глаза, прислушиваясь к тихому чавканью Плагга где-то наверху. Сегодня был просто безумный вечер… Но он стал прекрасной репетицией к безумно счастливому дню.

***

На следующее утро, выйдя на патруль, Леди Нуар бежала к месту встречи вприпрыжку, чуть ли не пища от восторга — была в диком предвкушении встречи с Мистером Багом. Да, возможно, она поступила немного нечестно, но он действительно не оставил ей выбора. У Кошки было одно странное, но правдоподобное предположение: есть вероятность, что до вчерашнего вечера герой и сам не сознавал своих чувств. Все же Мистер Баг был не из тех, кто любит ходить кругами и вечно борется с нерешительностью. Он всегда делал все четко, говорил прямо, по фактам, был просто образцом честности и уверенности в себе. Да еще и красавец, каких поискать… Эталон мужчины, от одного вида которого у Кошки сердце заходилось в скачке похлеще соревнований на парижском ипподроме. Такой человек точно бы не стал скрывать от нее заинтересованность. Захотел бы ее – сказал бы прямо, особенно с учетом ее собственного поведения. Но после такого даже самый черствый трутень бы все понял! Леди Нуар безумно хотела узнать, что же Мистер Баг ей скажет… Оставалось надеяться, что гнев от ее маленькой выходки все же немного поутих, и теперь он хоть немного ей откроется… Он должен понимать, что Кошка отныне не отвяжется от него вовек. Сам виноват, нечего было ее целовать, если хотел обратного! Но какого же было её удивление, когда на обычном месте встречи Мистера Бага она не обнаружила. Он всегда приходил даже раньше нее, а ведь Кошка являлась минута в минуту условленного времени. Переключив свой жезл на режим мобильника, она открыла календарь и вдруг поняла, что, по иронии судьбы, сегодня у ее напарника заслуженный выходной. — Вот же ж блядство! – насупилась она, плюхнувшись на попу и подперев руками щеки. — Ну почему сегодня?! Леди Нуар даже сама не понимала, на кого тут дуться. Кажется, напарник не спешил бросаться в ее кошачьи объятия, раз решил воспользоваться своим законным выходным. Что ж… имел право. Это Леди Нуар уже давно подогнала свой график настолько точно, чтобы спокойно просыпаться в 5:30 каждый день, умываться, перекусывать, идти на патруль, а потом уже возвращаться в районе восьми утра, — если не было акум, разумеется, — принимать душ и спускаться на «официальный» завтрак, чтобы к десяти быть уже в школе полной бодрости и энергии. Поэтому Кошка почти всегда и пропускала свои собственные выходные, чтобы не нарушать этот режим. Учитывая, что Мистер Баг зачастую широко зевал на утренних патрулях, она делала вывод, что он по каким-то причинам не может выстроить себе подобное расписание. Вообще, если бы она самолично не наблюдала его скачок в росте, то в жизни бы не поверила, что они одного возраста. Мистер Баг производил впечатление уже взрослого мужчины, у которого своя очень взрослая жизнь. И все же они – ровесники. Леди Нуар вполне допускала, что он мог подрабатывать по вечерам или учиться во вторую смену… Да и причина не столь важна, исход неизменен: напарник очень дорожил своими выходными и возможностью хоть иногда нормально выспаться. Вряд ли она может посоревноваться с его любовью к здоровому сну – тут даже пытаться не стоит. В ближайшие два дня они не встретятся, только если не случится нападение акумы. Но этого бы тоже не хотелось. Оставалось просто бегать по городу в полном одиночестве… И в компании нового альбома Джаггеда Стоуна, разумеется. Патруль прошел без эксцессов. Леди Нуар схапала только парочку воришек, которые пробрались в маленькую пекарню до открытия и пытались уйти незамеченными. Они даже не попытались сбежать. Как только увидели фигуру героини, свисающую с карниза здания, замерли на месте от ужаса, словно мышки перед Кошкой. Подняли свои трусливые лапки и сразу побросали все, что умудрились набрать из кассы.. Леди Нуар даже стало их жалко. Обычные подростки из неблагополучного района – семья Нины жила в таком, когда подруга только родилась. Это уже потом они с отцом и маленькой сестрой перебрались в место получше, когда мсье Лахифф устроился на хорошую работу и начал больше зарабатывать… Кошка заставила воришек разложить все награбленное по местам и с тяжелым сердцем привела их в ближайший полицейский участок. Что поделать – закон непреложен. Даже она не могла себе позволить его нарушить, как бы сильно не хотелось – Мистер Баг ведь обо всем узнает каким-то просто невообразимым способом и обязательно открутит ей уши за потакание малолетним преступникам. Леди Нуар с грустью и болью смотрела на то, как матери этих пацанов, прибежав в участок, начали наперебой упрашивать полицейских не заводить дела на детей. Немного успокоилась, когда поняла, что их мольбы были услышаны – мальчики до этого момента не привлекались ни по одной статье и даже на учете не стояли. Они не оказывали сопротивления и, по сути, ничего и не успели украсть, поэтому сотрудники полиции пообещали поговорить с владельцем пекарни и попросить не выдвигать обвинения. Как выяснилось, они просто хотели найти денег, чтобы откупиться от местных «решал» – у родителей таких средств не было. Леди Нуар взглянула на часы – патруль пора было заканчивать, времени добраться до «решал» уже не оставалось. Но ничего – это можно было сделать и на вечернем рауте. Ни акум, ни Редукты, ни Маюра. Хоть так, уже неплохо. Эта мысль немного утешала, хотя утреннее настроение все равно было безнадежно испорчено отсутствием Мистера Бага и встречей с этими бедными воришками. Когда Леди Нуар ловко запрыгнула в окно своей комнаты, стрелки часов над ее кроватью как раз остановились на отметке 8:00. Пунктуально. Ловко. Бесшумно. Как и всегда. Именно в это время дом Агрестов начинал постепенно просыпаться и открывать окна новому дню, хотя – Адриана была в этом уверена – мать бодрствовала уже часа четыре как точно. Габриэла всегда вставала в районе четырех утра. Однажды, когда Адри проснулась на патруль по обыкновению в половину шестого, ей очень не повезло: месячные, которые в ее юном и только формирующемся женском теле жили по своему личному и абсолютно секретному календарю, дали о себе знать. Боль была такая, что она едва могла заставить себя вылезти из кровати. Живот крутило нещадно, а время утекало сквозь пальцы – еще немного, и она бы начала опаздывать. Плагг предлагал написать Мистеру Багу и сказать ему все как есть. В конце концов, для напарника уж точно не было секретом, что она женщина и что к этому факту прилагаются разные весьма неприятные состояния. Но Адриана уперлась рогом – мол, Редукта вряд ли проявит женскую солидарность и решит отозвать акуму, если узнает, что Леди Нуар сегодня не в форме. Пришлось кое-как позлти вниз и копаться в кухонной аптечке в поисках таблеток. В такое время даже Натан еще спал – рассчитывать приходилось на собственные силы маленького детектива. Именно там, в этой маленькой кухоньке она и встретила мать впервые за последнюю неделю. — Адриана? Что это с тобой? Почему ты не спишь в такое время? Мадам Агрест стояла в дверном проеме. При параде, как и всегда – словно прямо сейчас собиралась на презентацию своей новой коллекции. Ее ослепительно белый брючный костюм в сочетании с такого же цвета пышной укладкой уже начинал резать глаза. — Ничего, мам, — буркнула девушка, продолжая копаться в ящике с лекарствами. — Что значит «ничего»? — раздраженно вопросила Габриэла, в несколько шагов оказываясь вплотную к дочери. — Что ты ищешь в аптечке? — У меня месячные, — бросила она с тихим вздохом, повернувшись к матери. — Живот болит. С основами женской биологии Адриана познакомилась буквально за полгода до папиной смерти. Ее это не напугало – все-таки половое воспитание в этом доме было принято, в отличие от многих других базовых и обычных вещей. Но в тот момент, по обыкновению, матери не было дома. Экстренно реагировать пришлось отцу и Натану, и как раз от них Адриана получила самые первые необходимые инструкции и первую помощь. Когда Габриэла вернулась домой поздно вечером, она лишь зашла в комнату дочери поинтересоваться, все ли с той в порядке и не осталось ли у нее каких-то вопросов. Вот и все. Больше они об этом никогда не говорили. До поры до времени Адриана не видела в этом ничего странного и воспринимала как норму, пока Нина не рассказала ей, как подобные вещи происходят в действительно «нормальных» семьях. Мсье Лахифф провел с дочерью весь день, когда у Нины в первый раз началась менструация. Уложил ее в постель, объяснил как пользоваться средствами гигиены, рассказал про обезболивающие и в каких дозах их лучше принимать. По полочкам разложил, что можно и чего нельзя делать в этом состоянии. Уверил, что дискомфорт в такие дни – нормально, но резкую и очень сильную боль ни в коем случае нельзя игнорировать. В тот момент Адриана почувствовала где-то внутри неприятную горькую колику. Не сказать, что рассказ Нины заставил ее почувствовать себя обделенной – папа и Натан тоже провели ей очень подробный и заботливый ликбез, но было обидно от того, насколько матери оказалось все равно. Вроде мелочь, но расстраивало то, что Габриэла посчитала ненужным свое вмешательство, раз дочери уже все понятно и доступно объяснили. А об элементарной материнской поддержке она даже не подумала. С тех пор Адриана даже не оповещала мать о процессе своего «взросления» – за всем этим внимательно следил Натан, оперативно реагировал на любую жалобу и при необходимости сразу доставлял Адриану к врачу. А потом наверняка передавал все это Габриэле. За все эти несколько лет мать даже ни разу не поинтересовалась ее здоровьем или самочувствием – видимо, так и считала свое присутствие ненужным, раз Адриане оказали поддержку и подобрали лечение. Поэтому в тот раз Агрест-младшая была очень сильно удивлена. Это был один из очень редких моментов, когда мама смягчилась буквально в одну секунду. Она сразу придвинула к дочери стул и аккуратно усадила ее на мягкую подушку, быстро вытащив из аптечки какой-то длинный пузырек с шипучими таблетками. — Сильно болит? — спросила она, бросив в стакан с водой один из белых кругляшков. Тот моментально зашипел, начав растворяться. — Довольно… — прошипела Адри, приложив руки к животу. — Где-то на пять-шесть из десяти… — Это у тебя от меня, — вздохнув, покачала головой Габриэла и протянула дочери стакан. — Выпей все и иди в постель. Часто так бывает? — Каждый раз… — Запишу тебя к моему гинекологу через пару дней. Она лучший специалист в Париже. Сегодня отменю все твои занятия. И репетицию показа тоже перенесем. Отлежись в кровати, если станет хуже, сразу скажи. Когда Натан встанет, он к тебе зайдет. Передай ему пожелания по еде на сегодня – можешь заказать что-то вкусное и сладкое. Это поможет выработать побольше дофаминов, они притупляют боль. Это был самый длинный разговор с матерью за последние два года. Едва ли он что-то прояснил или растопил лед между ними, но Адриана хотя бы уверилась, что мама не лишена всех чувств на свете. В тот день она поверила, что пропасть между ними еще можно засыпать. Каждый раз, когда она выходила из своей комнаты после утреннего душа, она надеялась встретить маму, хоть немного поговорить с ней перед школой. Рассказать ей, как это здорово – учиться среди сверстников, заводить друзей, чувствовать себя в своей тарелке. Хотела показать ей все их совместные фотографии с Ниной, показать школьные проекты, передать наброски Марина, которые тот однажды выбросил в мусорку… Адриана в тайне их сохранила, потому что искренне считала, что у друга настоящий талант. Если бы только мать хоть раз согласилась ее выслушать, Адри была уверена – Габриэла бы это подтвердила. Может быть… Может быть, это бы даже помогло Марину стать чуть увереннее в себе. Она просила маму спуститься к ней на завтрак или поговорить с ней практически каждый день, как встречала Натана или ее саму в коридоре. Но каждый раз получала в ответ одно и то же: «Твоя мама занята, она просила ее не беспокоить» «Давай в другой день, завтра презентация новой коллекции, Габриэла готовится к показу» «Запомни свою мысль, поговорим завтра перед репетицией, когда придет стилист» «Я постараюсь зайти сегодня к тебе, если не будет слишком поздно – сейчас меня ждет работа» Разумеется, никакого другого дня или встречи перед репетицией не происходило. Порой Адриана не ложилась до двенадцати, до часу ночи, надеясь, что мама все же постучится в ее дверь, но этого никогда не случалось. Она плакала, снова просила, снова ждала и снова плакала. В конце концов Адриана просто перестала ждать. Поняла, что ничего не изменится. Что мать никогда не поставит ее выше своей новой презентации и безумно важной работы. Никогда не найдет на нее время. Она думала, что уже давно с этим смирилась. У нее были Нина, Алан, Марин, Кагами, даже Клод – в лучшие дни, когда он выбирал не быть самым мразотным придурком из существующих. У нее был Мистер Баг. Одинокой Адриана себя точно не могла назвать. Но сегодняшним утром, после встречи с теми воришками и их любящими мамами, которые умоляли Леди Нуар поговорить с полицейскими и владельцем пекарни, она спускалась к завтраку с чувством противной горечи в желудке. Потому что прекрасно знала – в столовой ее встретит только Натан. И когда во время еды он начал зачитывал ей сегодняшнее расписание, словно самый унылый смертный приговор в мире, Адриана почувствовала, что ее начало тошнить. Каждый раз одно и то же… — Как это, мама заболела? — непонятливо вопросила она, когда Натан доложил ей, что Габриэла уже несколько дней подряд не встает с постели. — Она не выходит из дома. Что она могла подцепить? — Пока не ясно, но я уже вызвал врача, он сегодня приедет, — пояснил мужчина, покачав головой. — Она попросила тебя пока не подходить к ее комнате и не контактировать с ней – ты можешь заразиться. — У нее вообще нет привычки со мной контактировать, — хмыкнула Агрест, отправляя в рот восхитительно вкусный кусочек омлета. — Не думаю, что мне угрожает какая-то опасность. Натан лишь опустил взгляд, с грустью закусив губу. Он и сам все понимал – это было очевидно. Но даже Адриана осознавала, что Натан был таким же заложником этого дома и Габриэлы, как и она сама. Единственное их отличие было в том, что изначально кандалы на себя Санкер нацепил добровольно. — Если хочешь, я могу что-нибудь передать Габриэле от тебя, — предложил Натан. — Когда ей станет лучше, она наверняка к тебе зайдет. — Ты хоть сам-то в это веришь? Ей нет до меня никакого дела. — Это неправда,— Тон стал почти осуждающим. — Твоя мама за тебя переживает. — Нет, правда, — с нажимом и горечью повторила Агрест, крепко сжав в ладони вилку. — И мы оба это знаем. Думаешь, я понятия не имею, что это папа хотел ребенка, а не она? — Адриана… — Что, «Адриана»?! — рявкнула она, не выдержав. Сталь дрогнула под напором злости, питаемой силой талисмана, и вилка в ладони резко сложилась пополам. — Еще скажи, что я не права! Я была ей интересна только как приложение к отцу! А когда он умер, она вспоминает обо мне, только когда нужно выйти на подиум в ее новых тряпках! Что, разве не так?! Она не хотела кричать на Санкера. Вселенная ей свидетель, не хотела. Просто… Все сегодня пошло не так с самого утра. Это должен был бы самый счастливый день в ее жизни – день, когда Мистер Баг наконец признался, что любит ее! А превратился в очередное напоминание о том, что у кого-то, в отличие от нее самой, есть нормальная любящая семья… — Послушай, пожалуйста… — Натан аккуратно присел на соседний стул и протянул руку к ладони девушки, но та только дернула кисть на себя. — У вас с мамой сейчас у обеих очень сложный период… Смерть твоего отца нас всех потрясла. Дай Габриэле немного времени. Я понимаю, что она сейчас может казаться тебе безумно холодной и отстраненной, но она любит тебя больше всего на свете. — Три года прошло, Натан, — процедила Адриана прямо ему в лицо. — Три. Долбанных. Года. Папа умер. Все, на этом все. Даже я уже смогла с этим смириться, а она никак не может. Знаешь, если ей важнее сидеть в своем кабинете и жалеть себя, чем поговорить со мной хоть раз за полгода, то я просто последую ее примеру. Пусть делает, что хочет. Пусть сидит взаперти и кашляет. Пусть хоть сдохнет, мне все равно! А знаешь, было бы куда лучше, если бы умерла она, а не отец! Адриана с силой бросила погнутую вилку на пол и резко вскочила из-за стола, чуть ли не бегом пронеслась по лестнице на второй этаж, оставив Натана один на один с его молчаливым шоком. Только когда дверь в ее комнату была заперта на крепкий замок одним мощным движением руки, Адриана дала волю тихим слезам. Она крепко прижала ладонь ко рту и медленно сползла по двери прямо на пол, не в силах совладать с собственным телом, что пробивали спазмы. — Да… Вот это ты устроила. Понятия не имел, что ты на такое способна, — протянул Плагг, вылетев из кармана ее школьного пиджака. Даже не ясно было, с сочувствием он это говорил или с гордостью. — Отъебись, Плагг, без тебя тошно… — прошептала Агрест, утирая слезы ладонью. — А я-то что сделал?! — возмутился квами и тыкнул лапкой прямо ей в лоб. — Ты, конечно, молодец, что наконец все высказала, но будь полегче на поворотах. Контролируй Леди Нуар внутри себя, здесь не поле боя. Натан не Маюр, а твоя мать не Редукта. Они козлины, конечно, оба, но сама ведь знаешь, что любят тебя. Просто идиоты. — Как у тебя все просто… Адриана уже давно подозревала, что с Плаггом им тяжело друг друга понять зачастую, вовсе не потому что квами сам по себе до ужаса вредный. Нет, он вредный, конечно, но дело было вовсе не в этом. Просто до недавнего времени Леди Нуар еще ни разу не появлялась в этом мире. С Котами Плаггу было куда привычнее и проще. Он воспитал не одно поколение мальчишек-носителей, да и взрослых мужиков под его протекцией было предостаточно. А вот с девушкой и «женскими причудами» он столкнулся впервые. Первые пару месяцев их соседства был таким ужасным сексистом, каких еще поискать надо. Адриана чуть на стенку не лезла, уже готова была выкинуть и талисман, и Плагга вслед за ним к чертовой матери прямо в Сену. Но потом они все же притерлись друг к другу. Квами со временем понял, что его классические подзатыльники и мотивация завуалированными оскорблениями с Адрианой не сработают. В четырнадцать лет она только и делала, что плакала и кидалась в Плагга подушками, когда он в очередной раз начинал отчитывать ее за «бесхребетность». Понадобилось полгода и пару серьезных разговоров с Мастером Фу, чтобы квами сменил свою риторику, но они того стоили. Порой Адриане казалось, что Плагг действительно стал немного мягче под ее влиянием. Теперь он постоянно приносит ей носовые платки, когда она смотрит свои любимые мелодрамы, помогает разводить обезбол, когда сгибается от боли в животе, и даже пару раз позволил прикрепить себе на лоб розовую заколку. Он, конечно, при все этом продолжает отборно материться и требовать компенсацию в виде сыра за каждый чих, но прогресс у них точно есть. Хотя часто Плагг просто не может ей помочь и найти нужных слов, даже если очень сильно хочет. Вот, наверное, как сейчас… — Чего ты так взъелась на Натана вообще? — спросил он, когда Адриана пошла в ванную умыться и привести себя в порядок. — Это все из-за тех додиков в пекарне? — Не знаю… — ответила Адриана абсолютно искренне, размашисто вытерла полотенцем лицо и тяжело вздохнула. — Все, лезь в рюкзак. Надо ехать в школу, пока Натан не донес все это моей матери и она не заперла меня дома до конца моей жизни.

***

В школу, вопреки собственным ожиданиям, она все-таки уехала. Натан больше не сказал и слова, просто посадил ее в машину рядом с Гориллой и сказал, что после уроков водитель сразу привезет ее домой – преподаватель по фехтованию заболел, поэтому занятия сегодня не будет. В класс Адриана вошла мрачнее самой черной тучи. Даже Алан, завидев ее, пропустил свое обычное приветствие и только удивленно пялился на подругу, пока она не села за свою парту, уронив голову в руки. — Так, сис, а ну выкладывай, что случилось, — толкнула ее Нина, когда поняла, что подруга не собиралась ничего объяснять. — Я тебя такой еще ни разу не видела. — Какой?.. — пробурчала Адриана откуда-то из своего «убежища». — Убитой, — констатировала Лахифф. — Что произошло? Мать тебе по нервам опять съездила? — Нет, просто… День не задался с самого начала, — вздохнула девушка. — Как будто встала не с той ноги. С самого утра все через одно место. Представляешь, впервые в жизни была рада, что сегодня фехтование – хоть пар бы спустила, а его отменили. Все не слава богу… А где Марин? — А он сегодня не придет, — отозвался Алан спереди и обернулся на Адриану с искренним сочувствием в глазах. — Написал с утра, что чем-то траванулся. Хотя я вообще не представляю, как это возможно. Он ведь ест только домашние шедевры своих родителей, даже в Мак не ходит. — Бедняжка… — Агрест с тревогой покачала головой, делая себе мысленную пометку – написать Марину после урока и справиться о его самочувствии. — Кажется, не только у меня сегодня все наперекосяк. — Да не парься ты, — усмехнулся Алан, за что тут же получил от Нины прожигающий душу взгляд. — У всех бывают фиговые дни. Это еще что: у брата сегодня турнир по боксу, а мне с близнецами сидеть. Вот это настоящая трагедия! — О, как же он страдал! — всплеснула руками Нина, треснув Алана по затылку тетрадкой. — Бедняжечка! Заставили сидеть с собственными сестрами-ангелочками, которые даже не пикают лишний раз! Какой кошмар! — Хорош бубнить, а! — возмутился Алан. — Ты же моя девушка, ты должна быть на моей стороне! — А в следующий раз трижды подумаешь, прежде чем непрошенные дикпики присылать! — Фу, Алан… — Адриана скривилась, посмотрев на друга с искренним отвращением. — Какая гадость… Ты что, не в курсе, что такое без спросу слать нельзя, даже если вы в отношениях? — Может, хоть ты до него это донесешь! У меня вот не получилось! — Да сколько можно объяснять?! — застонал Сезар. — Это была шутка! Просто маленький пранк! Там даже не мой член! — Кринж, — констатировали Нина и Адриана в один голос. Алан лишь махнул рукой и отвернулся, насупившись, словно маленький обиженный голубок. В такие моменты Адриане действительно начинало казаться, что Мистер Баг все же был постарше парней ее возраста. Она даже не представляла себе какого-то шестнадцатилетнего - семнадцатилетнего дурака, вроде Алана, в роли своего напарника. Ну разве что Марина… Но тот, скорее, исключение из правил – Дюпен-Чен был воспитан в жестких китайских традициях своей матери. Сабин не метафорично уши бы сыну надрала, узнай она, что он шлет непрошенные дикпики своей девушке… А Мистер Баг просто никогда ничего подобного себе не позволял – это она сама в их тандеме была главным нарушителем личных границ. Что герою безумно не нравилось, к слову говоря. Адриану до сих пор пробирала нервная дрожь, когда она вспоминала ту вспышку ярости, когда чаша его терпения наконец переполнилась. Мистер Баг так орал на нее, обвиняя в безалаберности и фанатичной одержимости, что она даже вздохнуть боялась. Смотрела на него глазами затравленного котенка и не смела шевельнуться. А потом еще пару месяцев даже голос повышать опасалась в его присутствии… Не то чтобы Адриана на полном серьезе думала, что Мистер Баг может нанести ей какой-то вред, просто в те дни ей полностью овладел страх того, что напарник совсем от нее отвернется из-за этих Кошкиных финтов. Она совсем растерялась – не знала, как себя вести рядом с ним, чтобы он больше на нее не злился. Чувствовала себя какой-то пропащей и совсем потерянной для нормального общества. Даже всерьез задумалась о том, что амплуа Кошки – это не иронично перебор во всех смыслах слова. И если она чувствует себя комфортно только в таком образе, значит, с головой не все в порядке… Мистер Баг потом извинился. Абсолютно неожиданно для нее самой. Сделал такой шикарный подарок, искренне просил прощения за свой длинный язык – хотя она так и не поняла, за что именно он извинялся. Нормальные люди в таких ситуациях полицию вызывают обычно… Даже вручил ей этот шикарный горшок с орхидеей! Цветок уже много месяцев к ряду цветет и пахнет у нее на подоконнике, напоминая своей хозяйке о проявленной к ней заботе. И все же урок Адриана из всей этой ситуации вынесла – сильно сбавила обороты. Сейчас, спустя почти год после того случая, ей становится безумно стыдно каждый раз, когда она об этом вспоминает. Одно дело – шутки шутить и грудь выкатывать, прекрасно зная, что Мистера Бага это больше смешит, чем заводит. Совсем другое – открыто домогаться. Хорошо, что она все же смогла найти у себя рубильник с большой надписью «СТОП», а то ведь могла по дурости окончательно испортить их отношения. И вчерашнего поцелуя так бы и не случилось… Воспоминание о потрясающем лице Мистера Бага, полного растерянности, испуга и искреннего сожаления, заставляло слабо улыбнуться даже в такой херовый день. Адриана знала… знала, что будет и на ее улице праздник. Нужно прожить еще полтора дня… И все ее горести точно забудутся. — Ха, я смотрю в полку нищебродов-неудачников убыло! Забудутся. Да. Обязательно. Если она сможет пережить этот день, никого не убив. Особенно мсье Буржуа, который, видимо, сегодня встал со своей самой сучьей ноги. Клод по обыкновению вошел в класс так, будто все эти люди, здесь сидящие, были его собственными рабами. Он прямо-таки сиял прекрасным настроением и готовностью испортить его каждому в этом помещении. И чуть ли не буквально выпячивал зад, обтянутый штанами из новой коллекции ее матери. — Тебя ебет? — уточнил Алан, стрельнув в Клода убийственным взглядом из-под очков. — Попрыгай – отойдет. Иди, куда шел, чучело, тебя на наш праздник жизни никто не звал. — Так себе праздник, убогенький получается… — протянул Буржуа, противно сощурив глаза. — Так где Дюпен-Чен? Куда он дел свой трусливый зад? У меня к нему разговор. — Ты в него втюрился, что-ли? — хмыкнула Нина, ловко закинув ноги на парту. — Сказали же – топай. Тут для шершней места нет. Ауч. А вот это было жестоко. Хотя, если честно, найти в себе потребность одернуть подругу так и не получилось. Адриана вообще не понимала, где были мозги Клода, когда он сначала растрепал всем о своей личности Короля Пчел, потом намеренно поддался Редукте и превратился в Похитителя талисманов, а затем и вовсе устроил великовозрастную истерику о том, что он стал жертвой обстоятельств и вовсе так не задумывал. Благо хотя бы общественность поверила в то, что он не вступал с Редуктой в намеренный сговор. Хотя, положа руку на сердце, Адриана была полностью уверена в обратном. Она всегда очень старалась видеть в Клоде лучшее и держать в памяти образ того веселого мальчика, с которым когда-то играла у себя на заднем дворе, но с каждым годом это становилось все сложнее и сложнее… Даже вспоминать не хотелось, какую трепку Мистер Баг ему устроил после того, как смог выгнать из Клода акуму. Протащил Буржуа за шкиряк по всему переулку, прижал того к стене лицом и чуть ли не в прямом смысле начал вбивать в того здравый смысл. Орал на него так, что если бы они не были во дворе какой-то заброшенной фабрики в рабочем районе, на крики бы сбежались все люди с округи. Клод вжался в стену маленьким комочком и чуть ли не плакал, полным ужаса и страха взглядом таращась на героя снизу вверх. Леди Нуар уже на полном серьезе собиралась вставать перед другом детства живым щитом – еще никогда она не видела напарника в таком гневе. После того случая Клод около месяца в школе не появлялся, а бедный Стефан ходил как в воду опущенный и постоянно пялился в темный экран своего смартфона. Того самого, который сам Клод ему и подарил… Это было действительно очень жестоко, но Адриана искренне надеялась, что хоть чему-то Буржуа этот случай научит. Но то ли психика у него все воспоминания порезала, то ли он просто обозлился на Мистера Бага и заодно еще и на весь мир – вернулся еще большим мудаком, чем был прежде. — Одно мое слово – и ты здесь больше не учишься, — прошипел блондин прямо в лицо Нине, перегнувшись через спину уже начинающей закипать Адрины. — Давай, звони мамочке, маленькая пчелка, — передразнилась Лахифф. — Ага, — насмешливо подхватил Алан. — Посмотрим на рейтинги ее предвыборной кампании, когда в БагБлоге появится новость, что из-за капризов ее великовозрастного имбецила одну из лучших учениц исключили из престижной академии. Во смеху-то будет, а? — Народ, заканчивайте, а?.. — тихо прошипела Адриана, тут же приковав к себе удивленные взгляды. Плагг больно ущипнул ее за ногу из кармана юбки, вовремя напоминая – сейчас нельзя выпускать Кошку на волю, даже если очень хотелось. — Клод, тебя касается в первую очередь. — Они мне угрожают! Это все слышали! — А еще все слышали, что ты первый начал. Адриана медленно поднялась с места и стальным взглядом посмотрела другу прямо в глаза, заставив того отшатнуться от нее на пару шагов. — Сделай одолжение в первую очередь себе и хоть раз в жизни просто помолчи. На это Клод явно не нашелся с ответом. Только недовольно хмыкнул и потянул Стефана за собой наверх аудитории – за их парту. Адриана вдруг поняла, что совсем не удивится, если матери завтра позвонит госпожа мэр и намекнет, что такое поведение Адрианы совсем не к лицу репутации дома мод мадам Агрест… Она уже постепенно начинала терять веру в друга, хоть и совсем не хотела полностью в нем разочаровываться. Как интересно получается. У них ведь с Клодом почти одни и те же исходные данные, даже наплевательское отношение Одрика к своему сыну зеркалило холодность Габриэлы. И все равно… Они такие разные. Агрест начинала скучать по тому времени, когда Клод раздражал ее только своими глупыми мажорскими подкатами… Адриана опустилась обратно за парту с глубоким вздохом и прочитала про себя, словно мантру: «Еще полтора дня. Полтора дня».

***

На безумное счастье мадемуазель Агрест, они прошли без дальнейших серьезных эксцессов. Мать всё ещё лежала в постели — врач резюмировал, что это обычное ОРВИ, с которым справиться помогут отдых и обильное питье. Девушку все же немного загрызла совесть за ту утреннюю истерику, что она закатила Натану – он во всем этом был не виноват. Санкер был вообще единственным в этом доме, кто хоть изо всех сил пытался сгладить углы. Поэтому вечером Адриана-таки справилась о здоровье Габриэлы и извинилась перед Натаном за свое поведение – чисто, чтобы не добавлять ему головной боли. А все напряжение прошедшего дня Леди Нуар с радостью выместила на тех самых «решалах», о которых ей рассказали мелкие воришки. Удивительно, насколько глупыми бывают иногда люди. Эти бандитос состроили такие удивленные рожи, когда их пули в буквальном смысле отскочили от обнаженной груди Леди Нуар, как будто акумы не пытались уже раз двадцать за все это время прилюдно раздавить ее кусками зданий. И знают ведь, что каждый раз безуспешно. Находятся идиоты, которые до сих пор всю эту войну с Редуктой искренне считают постановой… К слову говоря, быть зажатыми между стройных ног Леди Нуар им на проверку понравилось не так уж и сильно, как они заявляли об этом в начале. Вряд ли они оценили и давление острых шпилек на свое достоинство. А уж сколько было мата… И какого еще изобретательного! Столько витиеватых оскорблений в Кошку не летело даже от Редукты. Они еще умудрялись и орать одновременно, и ножами махать. И оказались просто поразительно непроходимыми тупицами: ну если пять грузных мужиков отлетели от ее жезла в стену, как пробки из бутылок, наверное, не стоит шестому даже и пытаться. Очевидно ведь. Всем, кроме шестого. И седьмого. И восьмого. И девятого. В какой-то момент Леди Нуар уже просто перестала считать. А потом, пока наблюдала, как полиция пакует всю эту бравую мафию в машину, задумалась – вероятно, стоит предложить Мистеру Багу уделять больше внимания криминальным районам во время патрулей. Тут, оказывается, еще такое поле непаханое… Адриана никак не могла усидеть на месте весь следующий день. Считала часы до вечера, а потом – и до конца своего одиночного патруля. Не могла уснуть, все ворочалась в кровати, представляя себе утреннюю встречу с Мистером Багом. Воображала, что он ей скажет, как будет объясняться… Напарник всегда был внимательным и заботливым, но открыто говорить о своих чувствах и эмоциях совсем не любил. Вряд ли будет легко вывести его на откровенный разговор. Может, он даже попытается сделать вид, что ничего не было? Будет избегать смотреть в глаза, поторопит ее идти на патруль… Или принесет цветы, попробует объясниться и будет долго-долго говорить что-то приятное и теплое, прямо как в тот раз, когда преподнес ей орхидею? Или, на худой конец, в первый раз в жизни не станет сопротивляться поцелую?.. Узнать хотелось до безумия! Адриана проспала за эту ночь всего три часа, но когда утром вылетела из окна своей спальни в геройском обличии, чувствовала себя как никогда бодрой и возбужденной. Она почти парила над Парижем – едва касалась «лапками» крыш и стен. Молилась Вселенной о том, чтобы сегодня все сложилось хорошо… И вот он, прямо по курсу. До него оставалось всего каких-то двести метров… Как обычно, Мистер Баг наблюдал за рассветом, пристроившись на самом краю карниза. Стоял в этом своем красно-черном костюме, словно современный греческий бог, и взирал на город, что раболепно устроился у его ног… — Мило-о-орд! — радостным голосом пропела Кошка, ловко приземлившись на твердый камень прямо рядом с напарником. — Мурчал по мне, мой сладкий? Стоило Мистеру Багу обернуться, Леди Нуар прижалась всем телом к его широкой груди и давно знакомым движениям намотала пятнистый галстук на свою перчатку. — Знаешь, милорд, у меня такая короткая память… — томно выдохнула она прямо ему в подбородок, царапнув когтем по бледной щеке. — Каюсь, мяу-новна… Не будешь ли ты так мил напомнить, на чем мы остановились в прошлый раз? — Хм… Дай подумать. Кажется, на этом, Котенок. Она даже не успела ничего понять. Мистер Баг не оттолкнул ее, не пожурил, не попытался отступить даже на шаг. В последний момент Кошка почувствовала лишь теплую руку у себя на талии и потрясающий вкус этих теплых губ на своих собственных. Поцелуй был коротким, но вовсе не таким мимолетным, как в прошлый раз. В нем не было ни грамма сомнения, ни одной крупицы нерешительности или волнения. Мистер Баг целовал ее так, словно делал это каждый день. Спокойно. Уверенно. Властно. Игриво прикусил пухлую губу и нежно провел пальцами по плечу. Отстранился сразу, как только понял, что почему-то Кошка и не думала ему отвечать. И в этот момент наблюдал, наверное, самую милую картину в своей жизни. Леди Нуар остолбенела. Она застыла на месте, прижав уши к голове, а «лапки» – к полуобнаженной груди, и смотрела на напарника своими огромными зелеными глазами так, будто сейчас случилось что-то совершенно неожиданное. После этого короткого поцелуя, инициативу которого Мистер Баг отнял целиком и полностью, у нее внутри что-то перещелкнуло. Весь мир сузился до пятен на его маске и этих пронзительных голубых глаз. Сердце набатом стучало в ушах. Все шутки вымело из головы начисто. Нет, она надеялась, что после ее маленькой ловушки напарник наконец начнёт к ней оттаивать и проявит какую-то инициативу, но совсем не ждала, что это произойдет так быстро! И оказалась к такому повороту событий совершенно внутренне не готова! Леди Нуар отчаянно хотела что-то сказать. Ей нужно было что-то сказать! Она не могла так опозориться в самый важный момент своей жизни! Но рот лишь предательски открывался и закрывался, а мозг упрямо не хотел формировать в себе хоть одну вменяемую мысль, кроме жалкого и жалобного: — Мяу… Кошка выронила свой жезл и тут же бухнулась попой на холодный камень, со стыда зажмурив глаза и прижав уши к голове руками. Великая вселенная, какой же позор! — Боже ж ты мой, — Мистер Баг присел рядом с напарницей с победоносной улыбкой. — Кажется, я все же нашел у тебя выключатель. На это потребовалось три года, но полностью того стоило! Чего он точно не ожидал, когда со всеми известными молитвами выходил на патруль, так это такой реакции от этой бесовой Кошки. Но она пришлась как нельзя кстати – бить Леди Нуар ее же собственным «оружием» оказалось безумно приятно. Эти два дня Марин провалялся в кровати. Он соврал родителям, соврал Алану – вспомнил младшие классы и успешно симулировал сильное отравление, чтобы никто не смог заставить его пойти в школу. Он думал. Точнее, всю первую ночь и половину первого дня он паниковал: тихо скулил под одеялом и вопрошал у бедной, измученной Тикки, что же, во имя милостивой Вселенной, с ним происходит?! А когда часы паники и истерики остались позади, пришли наконец-то нормальные мысли. И этот извечный вопрос Марин все же адресовал себе. После вечернего инцидента стало очевидно, что Леди Нуар нравилась ему больше, чем просто подруга, как бы сильно он не желал этого признавать. Когда это началось и как вообще успело развернуться – он не имел ни малейшего понятия. Но пришел к выводу: он так сильно зациклился на Адриане и заполнил ею все свое сознание, что, наверное, просто приказывал себе ее любить. А подсознательно все равно тянулся к Кошке… Отсюда и робость в общении с Адрианой, и открытость, принятие и легкость в разговорах с Кошкой… Ох, во имя Вселенной! Его внутреннее «я» буквально орало ему все это время, что он «воюет» абсолютно не в ту сторону! А Марин не только слушать не хотел, да еще и занимался бесконечным самобичеванием… Истинные эмоции и чувства прорвались наружу, только когда сработала экстренная сердечная сигнализация. Когда он понял, что на самом деле сейчас может потерять Леди Нуар и ее любовь, подсознание плюнуло в него со всей своей ярости и взяло управление полностью на себя. Вследствие чего герой послушно и сплясал под дудку напарницы… Размышляя и прокручивая в голове его отношения с Кошкой, Марин сам в какой-то момент начал удивляться, почему он так долго игнорировал очевидные внутренние знаки. Он ведь всегда считал Кошку доброй, искренней, заботливой и веселой. Она уже давно стала ему близким человеком. Он переживал за нее, каждый раз до спазма в груди пугался, если в бою с акумой ей прилетал какой-то сильный удар… Был терпелив к ее выходкам сверх меры, даже извинялся за собственное поведение, которое было чрезмерной, но справедливой реакцией на ее открытые домогательства! И в конце концов, всегда признавал, что Леди Нуар просто до безумия красивая… Точеная фигура, густые светлые волосы, отливающие золотом на солнце, большие манящие… глаза. Широкая улыбка, которая могла осветить даже самый отвратительный и дождливый день. А ее развязность и шутливая похоть – на удивление прекрасное дополнение к такому образу. Наверное, именно поэтому Мистер Баг продолжал терпеть ее финты, даже когда Леди Нуар начинала бесить до рези в глазах. Потому что Кошка без груди на выкат и пошлых шуток – это уже не Кошка. Он имел неудовольствие в этом убедиться. Как-то все очень органично уживалось в ней, было абсолютно неотделимо друг от друга. Марин не понимал, как вообще могло так получиться, что ему понравилось вот такое сочетание. Он ведь был прилично воспитан – ему никогда сверх меры не симпатизировали даже те почти полностью обнаженные модели из журналов, которыми его заваливал Алан. Проведя половину второй ночи за анализом их отношений, Марин понял: вероятно, то, что он неосознанно всегда маскировал под дружеские чувства, на самом деле было вполне естественным влечением. Просто до наступления такого прекрасного времени как пубертат, он не сознавал этого. Конечно, открытие не самое приятное. Марин всегда был сторонником того, что это из романтических чувств должны вырастать плотские, а вовсе не наоборот. Но потом все же придумал себе маленькое оправдание, чтобы немного успокоить собственную совесть. Половина мужского и женского населения Парижа в тайне мечтают трахнуть Леди Нуар, а другая половина заявляет об этом в открытую. Было бы удивительно, стань исключением ее собственный напарник, учитывая, что проблем со здоровьем у Марина никогда никаких не наблюдалось. Но все же сейчас это было уже не просто влечение. Не просто позыв «трахать все что движется». Леди Нуар для него не игрушка, не какой-то секс-идол, она… Кошка. Искренняя, вечно оптимистичная, способная, не затыкаясь, трещать на все свои любимые темы три часа к ряду. От нее веяло огромным желанием жить, увидеть этот мир, попробовать его на прочность и придумать ко всему на свете столько эвфемизмов, сколько позволит ее воображение. Марин запоздало сообразил, что у него с Кошкой, оказывается, есть много всего общего, а не только ментальные проблемы. Они оба любят видеоигры, им нравятся одинаковые сериалы, они любят читать, а сама Леди Нуар, на удивление, совсем неплохо разбирается в моде. И с уколом вины Дюпен-Чен понял, что он всё это смог узнать, только потому что она об этом говорила, несмотря на его запреты. Он сам постоянно молчал, не рассказывал о себе ровным счетом ничего, и она все равно пыталась его добиться столь долго. На этом этапе стало как-то совсем стыдно, хотя он и понимал, что это был ее осознанный выбор: любые надежды на взаимность Мистер Баг пресек на корню еще во время их первого разговора. А вот дальше мысли потекли уже совсем в другое русло… В русло того, что Леди Нуар заслужила кого-то получше, чем он. Ведь Мистер Баг так долго ее отвергал, наверняка разбивал ей сердце раз за разом. Она уже сто раз могла найти себе самого преданного обожателя, но все равно продолжала, словно верная ручная и нежная кошка, бегать за пятнистой маской. Как-то плавно из этого поток размышлений вылился в осознание, что в жизни Марин этой маске не соответствует вообще. А Кошка ведь влюбилась именно в Мистера Бага. В уверенного, сильного и властного Мистера Бага, который может решить любую проблему, повергнуть любую акуму и идет к своей цели напролом, несмотря ни на что. Марин же был всего навсего закомплексованным школьником и вдруг задался вопросом, а нужен ли будет он таким Леди Нуар… Что он может ей дать без маски, в конце концов? Ведь рано или поздно, если они вступят в отношения, то придут к раскрытию личностей хотя бы чисто из-за физиологических потребностей. А у него ничего не было, кроме багажа сомнений за спиной и одной неудавшейся любви. Такой яркой и сильной личности как Кошка нужен партнер подстать, и Дюпен-Чен сильно сомневался, что сможет такому образу соответствовать. Благо в омуте самобичевания ему не дала утонуть чувствительная к настроению хозяина Тикки. Вовремя напомнила ему, что он и сам ещё не знает девушку под маской. Далеко не факт, что она может похвастаться уверенностью Леди Нуар в гражданской жизни. Ведь только недавно Марин вспоминал о том, как она называла настоящую себя «фальшивкой». — Образ Мистер Бага делает тебя увереннее, — важным тоном наставляла его квами. — Но ведь это не просто маска, а идеал характера, к которому ты стремишься. Так почему у Леди Нуар не может быть похожей ситуации? Тебе не кажется, что вы можете сделать друг друга лучше и помочь себе избавиться от собственных страхов, если перестанете валять дурака? В особенности ты, Марин. Марин никогда не сомневался в мудрости своей маленькой подруги, но сейчас, наблюдая такую поистине немыслимую реакцию Кошки на поцелуй, невольно подумал, что в этом аспекте Тикки попала просто в десятку. — Не издевайся! — жалобно мявкнула Леди Нуар, стукнув его по плечу. Слабенько вышло, Мистер Баг прекрасно осведомлен о том, как сильно она может ударить. Герой перехватил руку напарницы, облаченную в черную перчатку, с улыбкой поцеловав тыльную сторону ее ладони. И с великим удовольствием наблюдал очередную потрясающую сцену: Леди Нуар распахнула глаза, издала какой-то странный звук, очень похожий на визг испуганной кошки, вырвала руку, съежилась в комочек и повернулась к нему спиной. — Великолепно, — резюмировал Мистер Баг, искренне пытаясь не выдать, что он только что словил самую большую дозу умиления в своей жизни. — Ты злой, — буркнула девушка, обхватив ноги руками и уткнувшись в колени лицом. — Доволен? Ты меня раскусил. Стыдливое одиночество ее продлилось не больше нескольких секунд. Теплые руки Мистера Бага обняли со спины и притянули этот маленький напуганный черный комочек поближе, прижав его к своей груди. — Я-то, конечно, безумно доволен, — хохотнул герой, — но издеваться не собираюсь, не волнуйся… Эй, Котенок, ну чего ты? Посмотри на меня. Сильная ладонь легла ей на плечо и потянула назад, заставляя выпрямиться. И даже несмотря на стыд и собственную неловкость, Леди Нуар не нашла в себе силы сопротивляться этому движению. Откинулась назад и встретилась глазами с этими веселыми океанами, что глядели на нее из-под пятнистой маски. Океанами, которые смотрели так, как не смотрели даже в самых ее смелых и красочных снах. — Это была просто маленькая месть за твои выкрутасы. Не волнуйся, я никому не скажу, что ты девственница нецелованная. Ах так?.. Кошка сощурилась и, нашарив рукой свое оружие, зарядила напарнику по голове жезлом. — Ай! Мистер Баг потер ушибленный затылок, но слишком хорошо знал все хитрые приемы своей напарницы. Он схватил ее в тот самый миг, когда она собиралась рвануться маленькой вспышкой из его объятий и занять более выгодную позицию. Схватил поперек груди и прижал к себе мертвой хваткой, выбив из пораженной кошачьей хитрюги громкий «мяв» искреннего шока. — Я смотрю, Котенок, мы смелости набрались… — прошептал он ей прямо в губы, с удовольствием замечая, как те начали дрожать. — Ну значит, это война. Через секунду воздух прорезал истошный кошачий вопль Леди Нуар. Она билась и рвалась в хватке напарника с яростным шипением, пытаясь вырваться из его рук, пока Мистер Баг не переставал беспощадно ее щекотать. Кошка верещала так, словно ее резали наживую, схватила свой жезл и принялась со всей дури лупасить Мистера Бага по спине. Следующие несколько минут они кубарем катались по поверхности крыши, не желая уступать друг другу в этой детской схватке. Они бились руками, ногами, давились телами, тянули за уши и щеки, бодались и кусались чуть ли не до крови. Подняли с камня целый клубень противной и старой пыли, еще и кашляли безостановочно, пока взлохмаченная и запыхавшаяся Леди Нуар наконец не уселась на бедра напарнику, прижав его руки к земле своими. — Я… победила… — хрипло и довольно выдохнула она с широкой улыбкой захватчика, пытаясь отдышаться. Сейчас, когда шляпа героя осталась где-то на том пути, который они проделали по крыше, вцепившись друг в друга, Кошка могла видеть весь спектр эмоций на лице Мистера Бага. Парень смотрел на нее, как завороженный, чуть ли рот не раскрыв. Сейчас, с взъерошенными волосами, сбитым дыханием, озорным блеском в глазах и победной широкой улыбкой Кошка казалась ему самой красивой девушкой на свете. Она была такая… живая. Да, живая. Вот что разительно отличало Леди Нуар от Адрианы. Агрест всегда улыбалась, смеялась и разговаривала с ним с добротой и пониманием, но она была какой-то блеклой, лишь бледной тенью настоящего человека. Подсознательно Марин понимал, что на самом деле Адриана глубоко несчастна, и это удивительным не было, учитывая недавнюю кончину ее отца и безумно глубокую депрессию и бесконечную тиранию матери. Дюпен-Чен искренне сочувствовал ей, но именно в этот момент, смотря в глаза своей напарнице, вдруг понял, что помочь Адриане не в его силах. Она никогда не видела в нем никого, кроме друга, и явно была больше заинтересована в отношениях с Кагами, и это тоже удивительным не было. У них довольно много общего, и наверняка Цуруги, первое впечатление о котором Марин уже давно успел пересмотреть, сможет сделать девушку счастливой. Этот бой он проиграл, толком в нем и не участвуя, стоит признаться. Но перед ним сейчас не Адриана, а Кошка, которую он еще может осчастливить. И чувствуя, как бешено бьется под костюмом собственное сердце не только из-за их шуточной перепалки, герой вдруг осознал, что он и сам будет с ней счастливым. Неожиданно пришла какая-то уверенность в том, что Леди Нуар примет его таким, какой он есть, даже без маски. И со всем этим ворохом мыслей, который Мистер Баг толком еще не успел осознать, пришло и умиротворение. Вот так все и должно быть: они вместе с Кошкой смеются, беснуются и катаются по крыше, обнимаясь и счастливо улыбаясь. Почему эта простая истина доходила до него столь долго? Наверное, они думали об одном и том же. Ибо в следующее мгновение одновременно рванулись друг к другу, сливаясь в чувственном и настоящем поцелуе. Тело героя прошила сладостная дрожь, когда он почувствовал когти Леди Нуар в своих волосах. Кошка сдавленно простонала прямо напарнику в губы, когда он рывком сел на холодном камне и обхватил крепкими руками ее торс, прижимая к себе еще крепче. Она сцепила ноги за его спиной и все целовала, целовала, целовала… И он отвечал ей с не меньшим энтузиазмом. В голове у обоих ни одной связной мысли, только ощущение чужих губ на твоих и желание, чтобы этот момент никогда не кончался. Когда они оторвались друг от друга наконец, оба раскраснелись в край и смотрели в глаза напротив с такой теплотой и нежностью, что каждый внутри просто таял. Они сидели, прижавшись лбами, улыбались и пытались отдышаться еще пару минут. Наслаждались моментом, который никто не хотел портить разговорами. — У тебя волосы все запутались, дай поправлю, — усмехнулся Мистер Баг, первым нарушив тишину. Он потянул руки к огромному колтуну из светлых волос, принявшись бережно его распутывать и приглаживать. Эти действия вызвали вполне предсказуемую реакцию для любой ласковой кошки. Леди Нуар сладко облизнулась и устроила голову у напарника на плече, позволяя проводить любые махинации с ее головой. Мистер Баг почувствовал себя настоящим профессионалом-парикмахером, быстро расправившись с большим одуванчиком на голове у подруги. Когда узелков, по его экспертному мнению, больше не осталось, он аккуратно провел пальцами по лбу Кошки и зарылся руками в копну ее волос, начав мягко почесывать ее за ушами. Реакция превзошла все ожидания. Кошка так громко замурчала, что ее, наверное, было слышно даже внизу улицы. Прижалась к напарнику еще сильнее, наклоняя голову ближе к его рукам, и блаженно прикрыла глаза. Кажется, Мистер Баг только что словил еще одну дозу умиления. И не только его… — А как же патруль?.. — негромко спросила Леди Нуар, едва ли способная сейчас связно говорить или мыслить. — А я сегодня решил немного изменить наше расписание, — шепнул Мистер Баг ей на ухо. — Встал пораньше, и пока ты видела свои десятые сны, уже обошел весь город. И даже обновил на стенде перед мэрией инструкции на случай нападения акумы. —Ах ты хитре-е-ец… — протянула Леди Нуар блаженным тоном, растекаясь по напарнику, словно лужица по мокрому асфальту. — Ты все спланирова-ал, Мило-орд… — Да, так и есть. И у нас есть еще пару часов, чтобы побыть здесь. — Ка-а-а-айф… Мистер Баг не совсем понял, относился ли ее восторг к неожиданному выходному или к массажу головы, но это не имело большого значения сейчас. Он уже очень давно не чувствовал себя так спокойно и хорошо.