Грамм 12: Вечный

— С ней точно все в порядке?.. — недовольный мужской тон пробился сквозь вязкую пелену сна, вызывая покалывания в желудке. — Я полностью осматриваю мисс Малфой трижды в день, — жалобно пролепетал в ответ чуть осипший женский голос. — Она всегда в чистоте, и показатели её здоровья в норме. — Внимательнее, — прошипел мужчина в ответ, — иначе я тебя на удобрения пущу. Поморщившись, Гермиона перевернулась на спину, чувствуя ломоту в мышцах. Тело будто отвыкло двигаться, а мозг думать. Пальцы согнулись с хрустом, нащупывая мягкий край одеяла, но все равно не смогли сжаться, бесполезно цепляясь за воздух. Веки с трудом разомкнулись, и свет резанул по глазам, вынудив ведьму вновь зажмуриться. Ощущение пространства вокруг с трудом просачивалось в сознание сквозь мутную пленку, обволакивающую разум, и, попытавшись приподняться, Гермиона ощутила, как постель рядом прогнулась под чужим весом. Холодная ладонь скользнула по предплечью, придержав ее за локоть, и болезненный скрежет прокатился где-то под ребрами. — Не торопись, золотко, — от знакомого мягкого баритона желудок скрутило тошнотворным спазмом, и по плечам пробежала дрожь. Расфокусированный взгляд из-под слипшихся ресниц наткнулся на холеную аристократическую рожу, и рвотный спазм надавил на горло. Не сумев сдержать порыв, Гермиона резко наклонилась в сторону, почувствовав, как в её волосах появились чужие пальцы, и выплюнула грязно-зеленую массу, поднявшуюся по пищеводу, прямо на пол, запачкав край белой простыни. — Так ты за ней следишь? Убери, — презрительно бросил Драко, обернувшись, и аккуратными движениями собрал спадающие из наспех собранного пучка локоны, помогая ведьме вернуться в сидячее положение. — Ничего страшного, милая, — он ласково огладил девичий локоть и, отпустив волосы, потянулся за стаканом, стоящим на тумбе. — В твоем положении это нормально. Пошатнувшись, Гермиона утерла губы ладонью и, уставившись на пышущего заботой Малфоя, распахнула глаза шире. Секундная паника превратилась в пожеванный гудрон, растянувшийся от одного угла спальни мэнора до другого, и желчь, застрявшая в глотке, вновь подкатила к нёбу. Взгляд метнулся от серых сверкающих глаз к шее, а затем к правой руке, на которой сверкала тонкая полоска золотого металла. Ужас смешался с короткими вспышками воспоминаний, и мелкая дрожь проняла тело. Обхватив протянутый бокал с водой пальцами, Гермиона чуть не выронила его, но волшебник рядом придержал прозрачное донышко, не позволив неловкости случиться. Тихий стук кольца о стекло надавил на грудину, и боль внутри усилилась, расползаясь вдоль вен хаотичными импульсами. Горящие руны, выжженная земля, кривой алтарь и черная кровь, хлещущая из разодранной серебряной шпилькой шеи. Она видела все это своими глазами, чувствовала, как пульс перестал биться под мраморной кожей, и слышала, как последний вздох сорвался с его губ, но Драко все еще был здесь. — Милая? — встревоженно приподняв бровь, протянул аристократ, заглядывая ей в глаза. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нормально, — хрипло выдавила Гермиона, судорожно поднося стакан к сухим губам. Его больше не должно было существовать. Никогда. Мысли истерично метались по закоулкам памяти в попытках найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Может, я еще сплю?

Может, это галлюцинация?

Он не мог выжить.

Никак не мог.

Губы дрогнули, и чуть теплая струйка жидкости сорвалась вниз, скользнув по подбородку. — Аккуратнее, — стерев каплю пальцами, нежно протянул Малфой, придвинувшись ближе, и поцеловал ведьму в висок. — Я уже начал переживать, что ты не очнешься, — он втянул запах ее волос и с облегчением выдохнул. — Не пугай меня так, сокровище моё. Неловко отстранившись от него, ведьма взглянула в излучающее счастье лицо и непонимающе моргнула несколько раз. — Что… — сердце пропустило удар, и расколотое нутро мучительно завибрировало, — …произошло? — О-о-о, золотко, — он ненадолго перевел взгляд на лекаршу, убирающую последствия пробуждения, и кивнул на ноги Гермионы, — ты проспала почти месяц после церемонии, — на его губах проступила лукавая улыбка, и Драко отвел глаза, — хотя, честно говоря, я просто не хотел, чтобы ты скучала в мое отсутствие. — Отсутствие? — повторила за ним Гермиона и вздрогнула, когда врачевательница откинула одеяло, осматривая ее ступни и колени. — М-м-м, — явно с трудом подавив улыбку, Драко поднял на нее взгляд и прикусил нижнюю губу. — Это все довольно сложно… Дверь в комнату распахнулась, и в проеме появилась хмурая Валери, уткнувшаяся в свой ежедневник. Не поднимая взгляда от строк, она пролистнула несколько страниц в одну сторону, затем обратно и, сделав пару шагов вперед, остановилась: — Мистер Малфой, скрипач, которого вы желали видеть, не успевает вернуться с гастролей к назначенной дате. Я предлагаю рассмотреть другие кандидатуры для… — она подняла взгляд и, наткнувшись на карие глаза, неловко приподняла уголки губ. — Миссис Малфой… — помощница захлопнула ежедневник и чуть склонила голову. — Рада, что вы наконец пришли в себя. Её лживая доброжелательность смутила Гермиону намного меньше, чем обращение «миссис Малфой». Однако, наткнувшись взглядом на пару сероватых пальцев, удерживающих маленький кожаный переплет, ведьма и вовсе забыла о клокочущем внутри напряжении. Вид свежей, восстановленной плоти, отличающейся по цвету от бледной кожи рук, вперился в мозг тупым клином, и раскол под ребрами стал шире. — Валери, чуть позже, — снисходительно произнес Драко, поглаживая Гермиону по предплечью. — Моя супруга еще не готова заниматься организацией свадьбы. — Чего? — мотнув головой, ведьма почувствовала, как перед глазами темнеет. — Разве мы можем оставить мир без такой новости? — скользнув холодными пальцами по коже выше, он склонился ближе, почти касаясь носом ее лица. — Твои друзья наверняка мечтают увидеть тебя в белом платье. Несмотря на ласковый тон, она чувствовала, как слух царапает ржавым гвоздем. Болезненный нарыв где-то внутри неумолимо расползался, а ползущие по извилинам догадки раздирали его еще сильнее. Гермиона действительно убила Драко, но этого оказалось недостаточно. Контракт уже вступил в силу, и ничего изменить невозможно. Ни Малфой, ни его подручные не смогут ничего сделать Рону, Гарри, её родителям… Ни один грязный помысел в сторону каждого, кто дорог её сердцу, не воплотится в жизнь и месть невозможна, однако… Она спасла всех, кого знала, от монстра, но оказалась заперта с ним в одной клетке, пока ее дыхание не оборвется. Он создал крестраж. Один или несколько, это уже не имело значения. Ей не хватит сил уничтожить его в одиночку, ведь она своей рукой внесла в договор пункт о неразглашении. Вдох стал пыткой. Каждый новый глоток воздуха царапал гортань изнутри, будто Гермиона вдыхала не кислород, а битое стекло. Мысли сгущались в кипучее липкое варево, не оставляя шанса на просвет.

Свадьба.

Белое платье.

Друзья.

Ребенок.

Слова ввинчивались в виски раскалёнными иглами, и ведьма машинально коснулась своего живота дрожащими пальцами. Она никогда не желала, чтобы все сложилось именно так. Даже если Малфой бессилен перед ее окружением, он никогда не исчезнет из ее жизни, а существовать под одной крышей с этим безумцем сродни самоубийству. Тяжелая, маслянистая тишина заполнила комнату, вытесняя воздух, и взгляд упал на стакан. Прозрачный, идеально выточенный, с тонкими стенками. Остатки воды внутри чуть колыхались, отражая тусклый свет хрустальной люстры. Настолько идеально ровные и правильные грани, что могли бы стать эталоном симметрии.

Друзья.

Свадьба.

Ребенок.

Белое платье.

Буквы бились о череп изнутри, как пчелы в закупоренной банке. Бесполезно. Безысходно. Она уберегла их всех. Каждого. Рона, Гарри, родителей, Джинни, Джеймса, даже Бруствера — всех, кто имел имя и лицо в ее памяти. Ни одно проклятие их не коснется. Контракт стал для них щитом, а Грейнджер — живым задатком. Но кто защитит ее от него? Вдох. Еще один. Горло саднило, а рассуждения текли так же медленно, как сосновая смола, и каждая новая капля застывала внутри холодной безнадежностью. Спальня мэнора. Их супружеское ложе. Ее клетка. Дикое животное рядом. И даже внутри… — Выйдите, — внимательно наблюдая за ней, спокойно проговорил Драко, и на его лице промелькнула холодная подозрительность. — Все. Немедленно. Истеричная усмешка коснулась рта, и Гермиона подняла отрешенный взгляд на своего супруга. Серые глаза сканировали ее лицо, цеплялись за расширенные зрачки, за мелкую дрожь пальцев, за чуть приоткрытые губы, с которых вот-вот должен был сорваться крик. Он догадывался. Почти наверняка. Или просто знал, как пахнет отчаяние. — Я сказал вон, — жестче повторил Малфой, не отрывая глаз от жены. Врачевательница замешкалась, перебирая склянки на тумбе, но помрачневшая физиономия хозяина дома заставила ее выпрямиться и торопливо засеменить к двери. Валери же без препираний скользнула следом, и щелчок закрывшейся створки прозвучал для Гермионы как стартовый выстрел. Рука дернулась сама собой. Стекло встретилось с углом тумбы из темного дуба и не зазвенело, а глухо хрустнуло, расколовшись на кривые фрагменты. Остатки жидкости разлетелись мелкими брызгами, оседая на простынях, девичьих ладонях и мужских манжетах. Крупный осколок, похожий на лепесток алое, сверкнул на полу, и Гермиона подалась вперед, сомкнув на нем пальцы. Запутавшись в непослушных ногах, она соскользнула с кровати, случайно двинув своему суженному прямо в челюсть. Проступившая на внутренней стороне ладони багровая струйка потекла тонкой нитью по запястью, пачкая мраморный пол. Колени подломились от слишком интенсивных попыток сбежать как можно дальше, а стеклянная крошка врезалась в ладони. Неловко, неуклюже, как раненое животное, задевая локтями пол, ведьма отползла к стене, туда, где тени сгущались до темноты. Мышцы горели, ребра ныли, а где-то внутри тянуло тупой, ноющей болью, которую она отказывалась признавать. Спина ударилась о холодный камень, и Гермиона поднесла осколок к горлу. Драко даже не сдвинулся с места. Он восседал на краю кровати, лениво потирая парой пальцев покрасневшее место удара, и улыбался, совершенно не собираясь ее останавливать. Он не двигался. Не кричал. Не тянул к ней руки. В тишине, наступившей между ними, было слышно, как где-то далеко в коридоре скрипнула половица. Как дыхание Грейнджер срывалось на всхлипы, которые она не могла сдержать. Как жизнь остановилась, чтобы взглянуть на финальный раунд. Медленно стряхнув с запястья капли воды, Малфой поправил волосы, спавшие на лоб, и улыбнулся шире, обнажая белые зубы. Серые глаза встретились с карими, и волшебник чуть наклонился вперед, переходя на шепот: — Давай. Окровавленные пальцы дрогнули, и грудь сдавило от недостатка кислорода. — Ну же, детка! — поднявшись на ноги, он расставил руки в разные стороны. — Ты ведь хочешь попробовать снова! — его улыбка превратилась в звериный оскал. — Давай! Тело вздрогнуло от смеха, разорвавшего траурное молчание в комнате. Настолько громкое и неприкрытое веселье, что голова начала кружиться. Страх сковал каждый нерв в теле, а звонкие нотки ядовитого упоения сдавили легкие. — Милая, ты ведь сама хотела этот договор, — он всплеснул ладонями, даже не пытаясь угомониться, — и я добавил всего два пункта. — Малфой сбивчиво выдохнул и продемонстрировал указательный палец. — Семейные реликвии никогда не должны быть утеряны или повреждены, — он поднял второй палец и чуть не расхохотался вновь. — Я должен защищать семью от любых опасностей, — Драко пожал плечами и указал ладонью прямо на Гермиону, — даже от тебя. Взгляд машинально упал на кольцо на безымянном, и пульсирующая боль внутри стала сильнее. Холодный металл будто жег кожу, вытягивая из обессиленной плоти остатки потрепанной сути. — Я подарил тебе часть своей души, — сделав шаг ближе, томно продолжил Малфой, — а ты убила меня в награду, — он подступил ближе, и Гермиона почувствовала, как начала задыхаться от осознания его слов, — и тем самым отдала часть себя мне. Вселенная рухнула и разорвалась на миллионы мелких клочков, которые никогда не склеятся вновь. Истеричный смех подкатил к горлу, и багровый осколок рухнул на пол с оглушительным звоном. Она убила его и создала крестраж, который никогда не хотела создавать. Он вынудил её. Спровоцировал. Шел к этому с самого начала. Жертвы — лишь бесполезные пешки в безумной игре, а чужие жизни — предмет торга. Его больная одержимость требовала вечности для них обоих. И он получил её. Сегодня. Завтра. Всегда. — Я всегда буду защищать тебя... — опустившись на корточки рядом, ласково прошептал Драко и нежно коснулся девичьей щеки. — От всех и всего, — он склонился ближе, высунул язык и медленно провел им по её подбородку, слизывая соленые слезы, стекающие по лицу. — Я никому не позволю нанести тебе вред, — волшебник нежно коснулся влажной дорожки над её скулой и спустился к губам, надавливая на них большим пальцем. — А теперь покажи мне, золотко, — он снизил тон до интимного шепота и протолкнул палец ведьме в рот, — насколько сильно ты меня любишь...