Любить и ненавидеть

Восемь дней после покушения 

      Лежа вечером в номере, Рита никак не могла выбросить из головы мысль о своем побеге. Да, Валя была абсолютно права: она просто хочет сбежать от проблем. От Степы. По сути, она уже это сделала, спряталась ото всех в стенах гостиницы, потому что слишком тяжело быть с кем-то и чувствовать их жалость.        Рита повернулась на бок, уставившись в темный угол комнаты, где играли тени. Ей хотелось крикнуть, вырваться из этого замкнутого круга, но слова застревали в горле. Взгляд упал на телефон, который казалось звонил без остановки все эти дни. Она старалась хотя бы раз в сутки отвечать кому-нибудь из коллег, чтобы те успокоились и наконец перестали донимать ее своими глупыми вопросами.        Те, кто занимался расследованием покушения почему-то все еще пыталась посвятить ее во все подробности дела, хотя и здесь Власова предельно ясно обозначила свою позицию. Майского, например, это вообще не останавливало. Он в отличие от остальных умудрялся еще и писать ей после каждой новой улики.         Из сообщений она узнала о том, что во всей этой истории как-то замешана Федеральная Служба Защиты, как именно Власова понимала с трудом. Информация от Сергея была несколько вырвана из контекста, поэтому понять всю суть ей не удалось. Хотя она и не пыталась. Просто не хотела.        Ее мысли сейчас были заняты неконтролируемым желанием сбежать.  Рита уже успела вспомнить несколько знакомых из Питера, которые могут помочь с работой. Идея вернуться в СК казалась ей самой разумной. Устала она от этой беготни и перестрелок.       В дверь номера настойчиво постучали. «Я же повесила табличку «не беспокоить», какого черта!» — подумала Власова, чувствуя, как раздражение накатывает волной. Стук стал еще настойчивее, словно кто-то пытался пробиться сквозь стены ее уединения. Возмущенно вздохнув, она встала с постели, обернулась к зеркалу и на мгновение задержалась, разглядывая свое отражение. Уставшее лицо, растрепанные волосы… Она выглядела так, будто провела в этом номере целую вечность.       — Рита! Открой дверь или я ее выломаю! — послышался мужской крик, и голос Рита узнала сразу.       Медленно побрела к двери, стараясь игнорировать предвкушение, которое беспокойно заколебалось в груди. Когда она приоткрыла дверь, в коридоре стоял Майский. Его лицо было искажено тревогой, а глаза искрились от эмоций, которые она не могла сразу разобрать.       — Что тебе нужно? — наконец произнесла она, стараясь сделать голос холодным и невозмутимым. Но внутри все бурлило — страх, гнев и усталость.       — Надо поговорить. Это на счет Данилова, — серьезно сказал Майский с нескрываемым волнением.       — Ох уж эта мужская солидарность! — буркнула Рита, пытаясь закрыть дверь перед лицом друга, но тот мешал ей это сделать.       — Он снова начал пить! — выпалил Сергей, не зная как еще убедить Риту его выслушать.       Его слова подействовали должным образом: Власова замерла на месте, как будто ее только что окатили холодной водой. В памяти всплыли события пятилетней давности. После пожара ему было очень тяжело. Настолько, что он был готов покончить со всем одним выстрелом. Ее до сих пор бросало в дрожь от одной мысли, что если бы она пришла на несколько минут позже, Степа бы решился на отчаянный шаг.       Черт, почему она снова переживает за него?       — Может пустишь? — с неловкостью в голосе спросил Сергей, и Рита молча отошла в сторону, пропуская его в номер.       Она закрыла за ним дверь и обернулась к нему, пытаясь собрать мысли в кучу. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звуками из соседних номеров. Сердце колотилось в унисон с её беспокойством.       — Ты уверен в этом? — спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кричало о том, что ей не следует этого делать.       — Я видел его вчера. Он был в таком состоянии… — Сергей замялся, подбирая слова. — Рит, поговори с ним…       — Меня это больше не касается. — она врала. И Майскому, и себе. Еще как касается, иначе почему она сейчас сгорает от волнения за него?       Ноги внезапно стали ватными, ей показалось, что еще немного — и она упадет. Рита добралась до кровати и присела на краю, чувствуя, как виски начали пульсировать. Сергей лишь молча наблюдал за ней. Он тоже понимал, что она сейчас только делает вид, будто ей все равно. Да, они с Даниловым определенно нашли друг друга.       Майский взял стул, поставил его напротив и сел так, чтобы смотреть ей в глаза. Может, хоть так она перестанет обманывать и его, и себя.       — Ритуль, знаю, это не моё дело, — начал он осторожно, словно боялся задеть её чувства. — Но и ты пойми. Я не прошу тебя прощать его или что там у вас. Меня это, честно, не касается.  Но ты хотя бы поговори с ним. Он же волнуется за тебя. Места себе не находит.       Его слова повисли в воздухе, и Рита почувствовала, как внутри неё снова появились те чувства, что она всеми силами пыталась подавить. С одной стороны, желание защитить себя от боли и обмана; с другой — невыносимая тревога за человека, который когда-то был ей дорог. Она посмотрела в глаза Сергею и увидела там ту заботу, которой ей сейчас жутко не хватало.        — Сереж, я не могу — произнесла она тихо, почти шёпотом.       Рита закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Она сейчас сама не в лучшем состоянии, но почему-то в один момент это стало совершенно неважным. Как теперь спать спокойно с мыслью, что Степа снова скатывается на дно?        — Знаю. Вижу, — тихо произнес Сергей. — Все видят. Он ведь тоже тебе нужен сейчас, а ты ему. Так отбрось свою гордость, Рит. Просто поговори с ним. Ничего больше. Просто поговори.       Она почувствовала, как горлу подступил ком. Пора заканчивать этот разговор, иначе еще немного и она сорвется. Ее равновесие и так было слишком хрупким.        — Что там у вас по делу? — спросила Власова, как будто ее это действительно интересовала, в действительности же она просто хотела сменить тему.        — Работаем, — сухо ответил Майский. — Отправили запрос в ФСЗ, теперь ждем.        В другое время, не будь дело так тесно связано с ней лично, Рита, без сомнения, вырвала бы расследование из рук коллег. Или, как минимум, настояла бы на участии. Слишком многое в деле ФСЗ отзывалось в ней эхом прошлого, бередило старые раны. Но сейчас, когда жизнь превратилась в хаотичное нагромождение событий, работа отошла на второй план.       Впервые, пожалуй, она поставила собственные интересы выше служебных. Отпуск дарил ей щедрые горсти свободного времени, но вместо желанного покоя сеял в душе смуту. Дурацкие мысли, словно сорняки, тянулись к свету: увольнение, переезд… Бегство. Может быть, легче было бы утонуть в привычной рутине, раствориться в цифрах и отчетах, но отчего-то сейчас ей манило другое – исчезнуть, сбросить с плеч груз ответственности и начать все с чистого листа.       — Я его не защищаю. — сказал Сергей, выходя из номера Риты. — Просто… переживаю за вас.       Власова не ответила. Лишь бесшумно прикрыла за ним дверь, словно отсекая не только Майского, но и саму возможность дальнейших объяснений. Благодарность, странная и горькая, кольнула в груди. Он приехал, рассказал… вывалил ворох правды, превратив и без того мутное болото ее жизни в бурлящую трясину. Теперь у нее, как назло, появился еще один повод терзать себя мыслями.       Где-то глубоко, в самом укромном уголке ее души, жила отчаянная потребность – оказаться сейчас рядом со Степой. Схватить его за грудки, вытряхнуть из него всю эту дурь, встряхнуть как следует, чтобы мозги, наконец, встали на место. Но сил не было. Как же она устала любить и ненавидеть.       Внутри — пустота, в которой эхом отдавались слова Майского, перекликаясь с твердым убеждением Глеба. Она любит его, этого не отнять. И сейчас, когда все так непросто, он нужен ей как никогда. Только… не может она переступить через себя, натянуть на лицо маску безмятежности и сделать вид, что ничего не было. Не может просто взять и простить. Не может… Или, может быть, просто не хочет?