Первая улика

Неделя после покушения

      — Анна, откуда у вас винтовка?        Допросы продолжались каждый день. Иногда девушка случайно говорила лишнего, что позволяло Рогозиной дополнять портрет преступника в своей голове, но этих сведений все равно было недостаточно.       — Хорошо, куда вы делили ее после покушения?        — Мне нечего вам сказать. Я ничего не знаю.       Галина Николаевна вышла из допросной и зашла в теневую, где сидел Майский:       — Что думаешь?        — Да врет она все! — прикрикнул Сергей, сжимая кулаки. Его глаза сверкали от злости. — У нее на лице написано, что она что-то скрывает.        — Возможно, — согласилась Рогозина, потирая виски.       Сергей фыркнул и встал, пройдя к стеклу. Он смотрел на сотрудников службы, которые передвигались по коридорам, погруженные в свои мысли.        — Надо еще раз поработать с камерами, — предложила Рогозина, обдумывая план.        — Ломов уже третий день составляет ее возможные маршруты. — произнес он, не оборачиваясь.       — Поторопи его, — серьезно сказала полковник и удалилась к себе в кабинет.       Компьютерный гений действительно был очень решительно настроен относительно этого дела. Его неутомимый ум и внимание к деталям сделали свое дело: ему удалось найти еще две камеры, на которых засветилась Анна. Хотя эти записи не давали им никакой конкретики, они помогли существенно сократить варианты ее передвижений.       Число маршрутов, по которым она могла двигаться, уменьшилось до двадцати трех. Однако и этого было недостаточно, чтобы вывести их на след. Толя, сосредоточившись на экране монитора, изо всех сил пытался найти еще что-нибудь, что могло бы пролить свет на эту запутанную историю.       — Нашел! — внезапно воскликнул он, его голос разнесся по всей лаборатории, словно гром среди ясного неба. Андрей, сидевший рядом и погруженный в свою работу, вздрогнул от неожиданности.       — Чего ты орешь! — недовольно бросил Холодов, отрываясь от важной экспертизы по другому делу. Крики Ломова едва все не испортили. Он с раздражением посмотрел на коллегу, который, казалось, был готов прыгнуть от радости.       — Я нашел еще одну запись! — продолжил Толя, не обращая внимания на недовольство Андрея. — На ней видно, как она бросает винтовку в канализационный люк.       Андрей нахмурился, он не поверил в слова Ломова.       — Дай-ка посмотреть, — сказал он, поднимаясь с места и подходя ближе к экрану.       Посмотрев запись, Холодов не мог поверить своим глазам. Там действительно была Анна. Ее лицо отчетливо попало на камеру, когда она сняла шлем. Неужели у ФЭС появилась первая прямая улика?       — А как? — Андрей замер в изумлении. — Ты откуда эту запись достал? Я же лично все проверял!       — Ты проверял только городские камеры, — поправил своего начальника Толя с нескрываемой гордостью в голосе. — А я нашел новенькую камеру возле продуктового магазинчика. Владелец установил ее всего две недели назад. Так что, скорее всего, Анна даже не знала о ее существовании!       — Значит, нам нужно срочно связаться с владельцем магазина, — произнес он, уже планируя следующий шаг. — Надо выяснить, может он сам видел что-нибудь.        — Пусть Сергей Михалыч прокатится, заодно и винтовку привезет. — добавил Толя, оживившись.       Ломов уже схватился за телефон, чтобы набрать майора, как вдруг в лаборатории появился Данилов. Выглядел он не то чтобы хорошо. Глядя на него, можно было подумать, что он вовсе перестал спать. В каком-то смысле это действительно было так. Темные круги под глазами выдавали бессонные ночи, а его волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были взъерошены, словно он только что вырвался из объятий кошмара.       Если Рита заперлась в своем номере и предпочла игнорировать реальность, прячясь от воспоминаний, которые не оставляли ее в покое. То Степа, напротив, не мог оставаться в квартире, где каждый уголок напоминал о былом счастье. Он чувствовал, как мысли съедают его изнутри, как тень прошлого накрывает своим мрачным покрывалом.       Рука его то и дело тянулась к бутылке. Это было привычное спасение, но когда он осознал, что снова начинает скатываться в алкогольную яму, стало не по себе. Он знал, что трезвость — это не подарок, а тяжелая ноша. После пожара у него уже был продолжительный запой; тогда он не мог иначе справиться с утратой. Отталкивал всех, не желая, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Особенно Риту.       Сейчас же Степа надеялся, что все будет не так плохо. Ему просто хотелось заглушить чувство вины и одиночества, которые терзали его изнутри. Он попытался сбежать на работу и с головой уйти в расследование, лишь бы не думать о Рите и алкоголе. Но мысли о ней преследовали его даже там, заставляя сердце сжиматься от боли. Каждый новый день становился испытанием, а каждый шаг — борьбой с самим собой.       — Куда ехать? — настойчиво спросил Степа, сжимая в руках телефон, как будто от этого зависела его судьба.       — Степ, да Майский сам как-нибудь справится… — попытался отговорить его Холодов, но в голосе его уже слышалась неуверенность.       — Куда ехать? — снова повторил Данилов, не собираясь отступать.       В этот момент в лабораторию вошел Майский, его лицо выражало удивление и легкое недоумение.       — Куда это ты уже собрался? — спросил он, окидывая взглядом напряженные лица своих коллег.       Эксперты, словно почувствовав необходимость прояснить ситуацию, быстро начали излагать суть своей находки. Их слова порой пересекались, но в целом создавали ясную картину того, что произошло. Майор слушал, не веря своим ушам. Он был крайне удивлен, что им вообще удалось сдвинуться с мертвой точки. Теперь у них хотя бы были железобетонные доказательства причастности Анны.       — Так, ладно, поехали со мной, — наконец произнес Майский, понимая, что Степа все равно не станет сидеть в конторе. — Но Рогозиной ни слова!       Оперативники выехали на место. Запах легкого перегара Сергей уловил еще в лаборатории, но не стал донимать друга лишними вопросами, дабы не нарваться на приступ немотивированной агрессии. Внутри автомобиля царила напряженная тишина, лишь мотор ровно гудел под капотом, словно предвещая неизбежное столкновение с реальностью.       Майский сосредоточенно смотрел на дорогу, его мысли метались между недавними открытиями и тем, что происходит с его друзьями. Он не мог избавиться от ощущения, что все вокруг рушится, а он лишь наблюдает за этим, как безучастный зритель. В голове крутились обрывки фраз, незаконченные разговоры и недосказанные слова.       — Ты бы завязывал с бухлом и думал, как бы у Ритки прощения просить, — наконец произнес Сергей, нарушив тишину. Его голос звучал твердо, но в нем чувствовалась забота.        Данилов резко повернул голову к другу, его глаза метнули искры недовольства.        — Не твое дело, — отрезал он, но внутренний голос подсказывал ему, что Сергей прав. Он знал, что за последнюю неделю снова скатился в привычные ловушки, и это не могло не сказываться на его жизни.        Степа вздохнул и вновь уставился в окно. За стеклом проплывали городские пейзажи, но ему было не до красоты.       — Я просто беспокоюсь о тебе, — продолжил Сергей более мягко. — Мы все тут не без греха, но…        — Но ты не мой психотерапевт, — прервал его Данилов.        Больше эту тему майор не поднимал, остаток дня говорили только о работе. Винтовка была в том самом люке, где ее оставила Анна. Как будто ждала, когда ее найдут. Беседа с хозяином магазина ничего дала: никто ничего не видел. Радовало, что хотя бы орудие преступления удалось найти, а значит есть шанс, что экспертам удастся что-то из него вытащить.       Рогозина попросила Шустова провести полную баллистическую экспертизу, все-таки стреляли не из пневматического оружия, а профессиональной снайперской винтовки. Такая вещь не могла остаться не засвеченной.         Для начала нужно было убедиться, что стреляли именно из этого оружия, и когда на компьютере появилось заветное: «Совпадение 100%», Игорь принялся проводить дальнейшие экспертизы.        Результаты оказались более чем впечатляющими, пусть отпечатков и ПЖС на самой винтовке не было, но вот ее серийный номер смог рассказать баллистику куда больше. По началу Шустов даже не поверил своим глазам и принялся перепроверять данные, но ошибки быть не могло.        Распечатав все отчеты, Игорь отправился к Рогозиной на доклад.        — Галина Николаевна, вы не поверите! — произнес Шустов, влетая в кабинет полковника. Его глаза блестели от волнения, а дыхание было сбито, словно он пробежал марафон. — Это действительно та винтовка, из которой стреляли в Власову.        — Так, а что в этом удивительного? — спросила Рогозина, не отрываясь от документов.       — В этом-то как раз ничего. А вот в том, что эта самая винтовка уже проходила по одному уголовному делу несколько лет назад…, — продолжал Игорь, стараясь сдержать волнение, которое нарастало в нем с каждой секундой.       Брови Рогозиной поползли вверх, и она отложила бумаги, сосредоточившись на его словах.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она, прищуриваясь.       — Дело в том, что эта винтовка принадлежала некоему Алексею Громову, — произнес Игорь с некоторой торжественностью. — Он был известным в узких кругах снайпером, но после одного инцидента оказался под следствием. Тогда его оружие было изъято и передано в хранилище.       — И что же произошло дальше? — спросила Рогозина, поднимая взгляд от документов, теперь полностью поглощенная рассказом Игоря.       — Громов был оправдан, но винтовка так и осталась в хранилище, как вещественное доказательство. И вот теперь она снова всплывает спустя четыре года в нашем деле.       Рогозина задумалась, обдумывая информацию. В её голове уже начали складываться новые улики и возможные связи.       — Кто вел это дело? — наконец спросила она, её голос стал более настойчивым.       Игорь улыбнулся, чувствуя, что Галина Николаевна уловила ход его мыслей.       — Я думал, что вы и не спросите. Громовым занималась Федеральная Служба Защиты.        Рогозина нахмурилась. Эта информация в корне меняла дело. Отношения ФЭС и ФСЗ всегда были несколько напряженными, особенно это обострилось после гибели Гранина. О том, что сотрудники ФСЗ нередко превышают должностные полномочия и действуют, обходя закон, Рогозиной было известно давно. Пару лет назад они с Султановым даже начали разрабатывать операцию по дискредитации данной службы, но план пришлось поставить на паузу в связи с новой волной активности Бюро. Накрыть данную организацию стало для ФЭС первостепенной задачей.       Теперь же, когда винтовка Громова вновь оказалась в центре расследования, Рогозиной стало ясно, что это не просто совпадение. Весьма вероятно, что кто-то из ФСЗ мог использовать её в своих интересах, прикрываясь именем бывшего снайпера. Мысли о том, что эта ситуация могла стать частью более широкой схемы, не покидали её.       — Нужно отправить в ФСЗ официальный запрос, пусть предоставят нам все материалы по этому делу, — сказала она, уверенно глядя на Шустова.       — Галина Николаевна, вы представляете, сколько времени это займет? — с сомнением произнес он, поджимая губы. В его голосе звучала настороженность.       — Конечно, именно поэтому и прошу тебя заняться этим. — Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — Они ведь не знают, что винтовка у нас, а значит, им придется как-то объяснить её отсутствие в хранилище. Думаю, так мы и выйдем на заказчика.

***

      Антонова сильно переживала за несостоявшихся молодоженов. В ФЭС она была именно тем человеком, который готов окружить своей заботой и вниманием всех вокруг. Особенно, когда ее друзья и коллеги нуждались в поддержке, как никогда. Валя звонила Рите почти также часто, как Степа. Её интересовала не только эмоциональная сторона вопроса, но и медицинская. За годы работы с оперативниками, которые один за другим вляпывались в неприятности, она уже хорошо запомнила, кто и как относится к своему здоровью.       Рита была одной из тех, кто плевать хотел на рекомендации врачей и постельный режим. Антонова знала это слишком хорошо: сколько раз ей приходилось напоминать о необходимости следить за своим состоянием, сколько раз она пыталась заставить Риту уделять внимание своему здоровью. И хотя сейчас необходимости лежать днями напролет не было, Антонова отчего-то была уверена, что про смену повязки и обработку раны Власова благополучно забывает.       Каждый раз, когда она набирала номер Риты, её сердце замирало от тревоги. Большую часть звонков Власова просто игнорировала, иногда сбрасывала, но отвечать точно не собиралась. Тогда Валя решила написать ей сообщение:        «Если ты сегодня же не появишься в ФЭС и не покажешь мне свою руку, я скажу Рогозиной, чтобы она отправила тебя в санаторий в принудительном порядке!»        Угроза оказалась очень действенной. Власова почти сразу ответила на сообщение и пообещала приехать. Это немного успокоило тревогу Антоновой.       Приехав в ФЭС, Рита постаралась как можно скорее добраться до морга, чтобы избежать нежелательных встреч. Рука действительно ее беспокоила. Угроза Вали, конечно, тоже оказала должное влияние, но и умирать от сепсиса Власова не планировала, поэтому сама собиралась наведаться к кому-нибудь за помощью.        — Привет, Валь, — спокойно произнесла Рита, стараясь сохранить невозмутимость. Она всё еще не хотела говорить ни с кем о том, что происходит, поэтому старательно делала вид, что у нее все под контролем.       Валя, словно прочитав её мысли, нахмурилась и с недовольством покачала головой.       — Ну наконец-то! Давай показывай свою руку. Быстро!        Рита вздохнула, закатала рукав черного джемпера и сняла бинт.        Антонова тяжело вздохнула увидев эту картину: рана выглядела жутковато.       — Ну когда вы уже начнете хоть чуть-чуть думать? — начала возмущаться Антонова.       — Валь, ну я пыталась что-то делать, — начала оправдываться Рита, переводя взгляд со своей руки на уже во всю суетившуюся подругу.       Патологоанатом, не обращая внимания на слова Риты, быстро прошлась по моргу, собирая всё необходимое: антисептическое средство, стерильную повязку, укол с обезболивающим.       — Я вижу, как ты пыталась! — продолжала ругаться Антонова, её голос звучал резко, как удар молнии. — Рит, ну с такими ранениями не шутят!       Она принялась обрабатывать рану, и Рита почувствовала жжение, отчего резко сморщилась. А потом они с Артем удивляются, что оперативники не торопятся обращаться за помощью.        — Терпи! — скомандовала Валя, не отрываясь от своего дела. — Вы с Даниловым стоите друг друга.       Что-то внутри Риты екнуло от одного только упоминания его имени. Воспоминания о недавней встрече с Даниловым нахлынули на неё с неожиданной силой.       — Ты с ним говорила? — спросила Валя, вводя иглу в кожу.        Рита отвела взгляд в сторону, стараясь скрыть бурю эмоций.        — Я не хочу это обсуждать, — произнесла она тихо, её голос едва слышен.       Валя тяжело вздохнула и промотала головой. Больше тему Степы она поднимать не собиралась, поэтому сосредоточилась на повязке: к еще открытой ране приложила медицинскую вату и начала старательно бинтовать руку подруги.        Находиться в ФЭС было по-прежнему тяжело. Когда-то в это место Рита вернулась, как к себе домой, а сейчас эти стены, люди резко стали абсолютно чужими. Хотелось навсегда уйти и никогда больше не возвращаться. После встречи с Глебом в ее голове возникла одна мысль, которую она очень хотела с кем-нибудь обсудить, но боялась, что ее никто не поймет.       — Я закончила, — наконец произнесла Антонова и помогла Рите опустить рукав джемпера.        — Спасибо, — мягко произнесла Власова.        Женщины вместе вышли из морга. Рита стремилась поскорее покинуть контору, в то время как Валя, не замечая её нетерпения, подробно объясняла, как правильно обрабатывать рану, чтобы она быстрее заживала. Власова пыталась вслушиваться в советы подруги, но её мысли блуждали где-то далеко, в другом мире.       Внезапно она остановила Валю в коридоре ФЭС и, убедившись, что поблизости никого нет, тихо произнесла:       — Я хочу уволиться.       — Что? — почти крикнула Валя, её голос отразился от стен.       — Да тише ты! — прошептала Рита и повторила еще раз: — Хочу уйти из ФЭС.       — Ты с ума сошла?! — уже тише спросила Антонова, ее глаза округлились, а брови поползли вверх.       — Хочу перебраться в Питер, к Глебу поближе, от… — Рита запнулась, не желая произносить имя, которое стало для неё обременительным. — … подальше. Да и вообще, устала я. Хочу начать с чистого листа.       Антонова тяжело вздохнула. В глубине души она понимала чувства подруги, но всё равно не могла одобрить это решение. Мысли о том, что Рите просто нужно время, чтобы прийти в себя, не покидала ее.       — Если хочешь услышать моё мнение, то я считаю, что ты просто хочешь сбежать от проблем. Но если тебе это действительно нужно, я тебя поддержу, — произнесла Валя, стараясь вложить в слова всю свою искренность.       Рита посмотрела на неё с благодарностью и одновременно с печалью. Она знала, что подруга права, но желание сбежать было слишком сильным.       — Ладно, я еще подумаю. Спасибо, Валюш.       Стоя за дверью подсобки, где хранились новые комплекты униформы оперов, Степа отчетливо слышал каждое слово из коридора.  «Если она уедет, я никогда себе этого не прощу» — пронеслось у него в голове в этот момент.