Шанс начать заново

Пятнадцать дней после покушения 

      Время после звонка Рогозиной Рита провела в долгих и мучительных раздумьях. Не успела она отойти от встречи со Степой на кладбище и его неожиданного поцелуя, как на ее голову снова свалились очередные сложности. Как будто до этого их было мало.        Сперва она даже думала согласиться и помочь коллегам, ведь по сути ей поимка преступника важна даже больше всех остальных, но, вспомнив про Лизу, Власова поняла, что не сможет. Однажды, она уже отказалась встречи с ней, так зачем ей соглашаться спустя пять лет?       Стены номера, который за эти две недели стал ее островком безопасности, жутко давили. Началось это после визита Майского. Все вокруг чего-то ждали от нее: когда она выберется из своей скорлупы, когда вернется на работу (и вернется ли вообще), когда со Степой поговорит и простит его… Сама Рита просто разрывалась. Слишком много событий для одного человека за такой короткий срок.        Может быть Рогозина права, и ей действительно нужно поставить точку в этом деле? Может тогда ей станет легче?…        Рита посмотрела на часы. Половина восьмого вечера. Большая часть сотрудников службы уже отправилась по домам. Лучшего времени для неформального визита к задержанному и не придумаешь. Во всяком случае она точно не нарвется на толпу любопытных глаз.        Через час Власова уже была в родной конторе. Обменявшись парой фраз с дежурным на входе, она захватила из переговорной пустую папку с чистыми листами и ручку и направилась прямо к ИВС. К своему собственному удивлению чувствовала она себя очень даже спокойно и уверенно. Засомневалась только на секунду, когда до нужной камеры оставалось буквально пару метров.        — Маргарита Сергеевна, здравия желаю… — удивленно отозвался дежурный лейтенант.        Власова тяжело вздохнула. Полностью избежать внимания к своей персоне у нее все равно бы не вышло.        — Открывай, — приказала она, кивнув головой в сторону камеры.        Лейтенант слегка засуетился и едва не уронил ключи, открывая дверь.        Твердой походкой Рита вошла внутрь. Было уже около девяти часов вечера, и девушка спала, но, услышав шум, сразу зашевелилась в не самой удобной постели.       — Я же сказала, что больше не буду давать показания… — сонно и немного возмущенно протянула Анна, присаживаясь на койку.       Девушка повернулась к двери и замерла от неожиданности. На пороге стояла Рита. Сейчас она видела её впервые после покушения.        Рита почувствовала, как сердце забилось быстрее. Взгляд Анны был полон удивления и, возможно, страха. Она выглядела хрупкой, как будто любой резкий звук мог её испугать. Но в её глазах также читалась стойкость — та самая стойкость, которая была в самой Рите.       — Здравствуйте, Анна, — тихо произнесла она, стараясь придать своему голосу уверенности.        Анна всмотрелась в её лицо, как будто искала там ответы на вопросы, которые не решалась задать. В комнате повисла тишина.       — Ты… вы пришли поговорить? — наконец спросила Анна, её голос дрожал от волнения.       Рита кивнула, чувствуя, как внутри неё поднимается волна эмоций. Она знала, что разговор будет непростым, но сейчас это было необходимо. Нужно было разобраться во всем и наконец поставить точку.       — Это вы хотели поговорить. Я пришла. — произнесла Рита, изо всех сил она старалась абстрагироваться от личного, пыталась убедить себя в том, что перед ней просто преступница.        Анна опустила голову, её волосы упали на лицо. Она явно пыталась собраться с мыслями, но тишина между ними становилась всё более напряженной.       — Да… хотела… — тихо призналась она. — Не думала, что ты придешь…       В груди что-то предательски закололо. Это признание словно обнажало их уязвимость. Она сделала шаг ближе, стараясь не дать своим эмоциям взять верх. Достала из папки чистый лист и положила его на стол вместе с ручкой.        — Пишите адрес, — сурово произнесла капитан Власова, всеми силами стараясь заглушить Риту внутри себя.        Анна подняла взгляд, и в её глазах Рита увидела смешанные чувства: страх, сожаление и даже надежду.        — Мне жаль, что все так вышло… — прошептала Анна, её голос был полон раскаяния.       Рита вздохнула, пытаясь собрать мысли в порядок. Она не хотела этого слышать. Ей не нужны ее извинения.  Власова стояла, как статуя, словно ее и вовсе нет здесь.       — Рита… поговори со мной, пожалуйста…       — А нам есть о чем говорить? — капитанская стойкость пошатнулась.        Ответить Анне было нечего. Слишком много она хотела сейчас сказать, но подобрать нужные слова никак не получалось.        — О том, как ты отца своего убила? Одним выстрелом. Или как в Глеба выстрелила? Хорошо, пистолет был не заряжен! Или может обсудим, как в меня стреляла? На моей свадьбе! Почему промазала, кстати? Неужели растеряла навыки за пять лет? — вопросы сыпались один за другим, а вместе с ними разваливался образ статуи. Рита была уже на грани.        — Рита, я… — начала Анна, но голос предательски дрогнул.       — Не трать время на оправдания, — перебила её Рита, глаза её сверкали, как у хищника. — Мне они ни к чему.        Анна опустила голову, не в силах встретиться с её взглядом.        — Я не хотела … — прошептала она, но это звучало слишком слабо, чтобы хоть что-то изменить.       — Не хотела? — Рита усмехнулась, в её голосе звучала горечь. — Ну да… не хотела…       Анна закрыла глаза, пытаясь отогнать настойчивые воспоминания. Но они были слишком живыми, слишком реальными.        — Я просто… — снова попыталась сказать она, но слова застряли в горле.        Рита сделала шаг ближе, и между ними повисло напряжение. Она пододвинула бумагу ближе к девушке и прикрикнула:        — Пиши, я сказала!       — У меня никого нет, кроме тебя… — жалобно протянула Анна, и эта фраза, словно вырвавшаяся из глубины души, заставила её осознать всю горечь своего одиночества. Но понимание пришло слишком поздно.       Власова ощутила, как сердце предательски сжимается в груди. Её взгляд стал холодным, как сталь, и она не могла позволить себе поддаться эмоциям.       — А меня у тебя тоже нет, — отрезала она, стараясь держать голос ровным. — Кажется, я уже говорила: моя дочь пропала двадцать пять лет назад. И за это я себя никогда не прощу. Но ты… ты не она…       Слова, произнесенные с такой непреклонной решимостью, как будто отрезали невидимую нить, связывающую их. Анна почувствовала, как между ними возникла пропасть, бездонная и холодная. Власова смотрела на неё с таким выражением, что Анна вдруг осознала: в глазах этой женщины больше не было места для надежды.       Панькова молча взяла ручку и начала писать. Рита почувствовала, как с плеч упал тяжкий груз: как минимум она своего добилась. Ей хотелось поскорее закончить с этим и сбежать, как можно дальше. Оставаться холодной глыбой уже не было никаких сил.       Когда девушка закончила писать, Власова выхватила ручку, бумагу и развернулась, готовясь уйти.       — Рита! — остановила ее Анна, но оборачиваться Рита не стала. — Я не знаю, что это: гены или опыт, но стреляю я хорошо, — произнесла она в спину. — Ты правда думаешь, что я промахнулась случайно? Я просто не смогла тебя убить. Потому что ты…       Нет. Этого слышать Власова точно не желает. Она резко открывает дверь и выходит прочь, оставляя Анну одну.       — … моя мама. — слова, которые были обречены повиснуть в воздухе.       В комнате воцарилась тишина, и только звуки шагов Риты затихали в коридоре. Анна стояла, чувствуя, как сердце колотится в груди, а разум метался между страхом и надеждой. Она знала, что это признание могло навсегда изменить их отношения, но теперь уже было поздно.        Власова не обернулась, но внутри неё что-то треснуло. Она шагала прочь, стараясь не думать о том, что эти слова могли бы стать началом чего-то нового или же окончательной точкой.        В коридоре её охватило ощущение пустоты. Она была готова оставить всё позади, но в её сознании всё равно застряли слова Анны — словно невидимая нить тянулась между ними, несмотря на все преграды.        Рита остановилась на мгновение, прислонившись к стене. Сжала кулаки, пытаясь подавить накатывающие эмоции. Но внутри неё уже начался процесс, который невозможно было остановить. Тот самый процесс, которого она так старательно избегала две недели.        Из последних сил она добрела до лаборатории. К ее счастью там никого не было. Оставила на столе бумагу с адресом и направилась к выходу, с трудом держась на ногах.        В голове царил полный хаос. Паника накатывала волнами, словно ураган, разрывающий привычный уклад жизни. Но Власова садится за руль, как будто в состоянии вести машину. Она знает, что это безумие — мчаться по пустым улицам, когда не можешь совладать даже собственными мыслями. Но сейчас ей нет дела до правил и последствий. Единственное ее желание — вырваться из этого кошмара, оказаться там, где станет хоть каплю легче.       Она завела двигатель, и тот огласил тишину ночи глухим рёвом. Рита взяла в руки рулевое колесо, чувствуя, как дрожат пальцы. С каждым мгновением ей становилось всё труднее дышать, но сейчас она слишком сильно хотела оказаться дома.       Знакомый маршрут. Знакомый двор. Знакомый подъезд. Знакомый этаж. Всё такое родное и чужое одновременно. Рита устала. Не осталось сил подавлять свои эмоции, сдерживать себя, заглушать боль, которая как черная тень преследовала её каждый день.       Она стоит на пороге квартиры, которую когда-то считала домом. Дрожащими пальцами нажимает на звонок, и в этот момент к глазам подступают слёзы. Как же она ненавидит собственные слёзы — они были символом её слабости, тем, что она так старательно прятала от всех, даже от самой себя.       Буквально через мгновение дверь открывается, и на пороге стоит он. Тот, в ком она сейчас нуждается больше всего на свете. Внутри неё вспыхивает надежда, несмотря на все разногласия и непонимания, которые их разделяли. Ей всё равно, что у них там происходит. Он нужен ей, потому что сама она уже не справляется.       — Я ещё не готова тебя простить, но и одна я больше не могу… — произносит Рита сквозь слёзы, и в следующую секунду падает в его объятия, срываясь на рыдания.       Впервые за это время она дала волю чувствам. Впервые позволила себе быть слабой и просто… поплакать. Его тепло окутывает её, словно мягкий плед в холодную ночь. Она чувствует, как его руки обнимают её крепче, чем когда-либо.       Степа ничего не спрашивал. Он просто стоял, обняв её, позволяя ей быть собой, всей, какая она есть. Ему было больно видеть её в таком состоянии — с заплаканными глазами и дрожащими губами, но он понимал, что сейчас это ей нужно больше всего.       Он чувствовал, как её тело дрожит в его объятиях, и это заставляло его сердце сжиматься. Но в глубине души он испытывал радость от того, что она пришла к нему. Не потому что это что-то меняло между ними — их отношения всё ещё были окутаны неопределённостью и недосказанностью. Нет, радость заключалась в том, что она всё ещё доверяла ему. Это доверие было для него словно свет в темноте, который указывал путь даже в самых мрачных обстоятельствах.       Степа прижал её к себе крепче, ощущая, как её слёзы пропитывают его футболку. Он не знал, что сказать, и не искал слов. Просто оставался рядом, позволяя ей выплакаться. В такие моменты он понимал, что иногда просто быть рядом — это самое важное, что можно сделать для другого человека. И пусть мир вокруг них рушится, пусть всё кажется безнадежным, в его объятиях она всё равно могла найти утешение.       Обессилив от слез, Рита уснула. Степа бережно уложил её в кровать и аккуратно накрыл её пледом, словно боясь потревожить и без того хрупкий покой. Она выглядела такой уязвимой, с распущенными волосами, обрамляющими лицо, и тихим дыханием, которое напоминало о том, что сейчас всё в порядке, по крайней мере, на время. Как же ему хотелось лечь рядом, укрыться с ней одним одеялом и снова заснуть в её объятиях, чувствовать тепло её тела и забыть обо всех тревогах. Но он понимал, что ещё слишком рано.       Степа тихо вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Каждый шаг давался ему с трудом; в груди клокотали эмоции, а мысли о том, что могло произойти, чтобы Рита пришла к нему в таком состоянии, терзали его изнутри. Он направился на кухню, где свет тускло освещал пространство, создавая уютную атмосферу. В воздухе витал запах свежезаваренного чая — он не успел его выпить перед тем, как Рита пришла.       Сев за стол, он уставился в пустую чашку, пытаясь собрать мысли воедино. Как могла жизнь так резко поменяться? Он чувствовал себя беспомощным. Степа вздохнул, стараясь успокоиться. Он знал, что сейчас главное — быть рядом с ней. Она нуждалась в поддержке, а он сделает всё возможное, чтобы помочь ей справиться с этим тяжёлым временем.

***

      Утром Рита проснулась от запаха кофе. Аромат был таким знакомым и уютным, что она на мгновение забыла обо всех тревогах. Она не сразу поняла, где находится, её сознание медленно возвращалось из тумана ночного сна.       Сначала она решила, что всё это — просто сон, но когда в голове начали всплывать воспоминания, реальность окутала её как холодный душ. Слова Анны эхом прозвучали в памяти. Внутри неё что-то ёкнуло, и Рита ощутила, как слезы снова подступают к горлу. Она быстро вытерла глаза, стараясь не дать эмоциям взять верх.       С трудом поднявшись с постели, она попыталась собрать мысли воедино. В голове всё ещё крутились обрывки прошлого вечера. Она встала и направилась на кухню, где увидела Степу, сосредоточенно наливающего кофе в чашку. Его спина была чуть напряжена, но когда он обернулся и встретил её взгляд, на его лице заиграла лёгкая улыбка.       — Доброе утро, — сказал он тихо, словно боялся нарушить хрупкость момента.       — Доброе утро, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Рита подошла ближе и почувствовала тепло, исходящее от него. Она уже хотела что-то сказать, но он не позвонил.        — Садись, я как раз кофе сварил. Яичницу будешь? — его голос звучал спокойно, и в нем не было ни намека на тревогу. Он знал её как никогда хорошо: понимал, что сейчас говорить о вчерашнем срыве она не захочет, поэтому постарался сделать вид, что ничего и не было.       Она уселась за стол, и взгляд её упал на уютно дымящийся кофейник. Аромат свежезаваренного кофе наполнил кухню, обволакивая их обоих теплом и спокойствием.        — Да, яичницу, — наконец ответила она, стараясь вернуть себе привычный ритм. — Спасибо.       Степа начал готовить завтрак, а Рита наблюдала за ним, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. В каждом его движении была уверенность, которая придавала ей сил. Она знала, что разговор о вчерашнем неотвратимо назревает, но сейчас ей хотелось просто наслаждаться этим моментом тишины и уюта.       — Как ты спала? — спросила он, пытаясь отвлечь ее от тяжёлых мыслей.       — Нормально, — ответил она. — А ты?        — Лучше, чем обычно, — соврал он, улыбнувшись.        Степа обернулся и поймал её взгляд. Всё казалось таким… нормальным. Приятное чувство…       — Ты больше не пьешь? — спросила Рита беспокойным голосом, словно боялась услышать ответ.       — Нет. Я же обещал тебе, — серьезно и абсолютно честно ответил Степа. В его голосе не было ни тени сомнения; после того разговора на кладбище он действительно решил завязать с этим делом.       — Я рада… — тихо произнесла она, и в её глазах зажглось тепло, которое согревало его сердце.       Степа, чувствуя, как в груди разгорается надежда, переложил яичницу на тарелки. Он старался делать всё аккуратно, чтобы не испачкать стол. Поставив их на стол, он добавил к завтраку две кружки кофе, пар от которых поднимался в воздух, создавая уютную атмосферу.       — Приятного аппетита, — произнес он с лёгкой улыбкой, чувствуя, как в воздухе витает надежда на лучшее.        Рита посмотрела на него с благодарностью и улыбнулась в ответ.        — Степ… на счет вчерашнего… — начала она, ковыряя яичницу вилкой, словно искала в ней слова, которые не хотели даваться.       — Тебе не нужно ничего объяснять. Все в порядке, — перебил её Степа, поднимая взгляд и встречая её глаза с неподдельной теплотой.       — Но… — она замялась, стараясь подобрать правильные слова, чтобы выразить всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри неё.       — Я знаю, что между нами это ничего не меняет. Тебе была нужна поддержка, и я рад, что смог помочь. — Его голос был спокойным и уверенным.        Рита вздохнула, её плечи немного расслабились. В этом простом признании она почувствовала, как тяжесть уходит, оставляя лишь лёгкость.        — Спасибо, Степа. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить, — произнесла она тихо, и в её голосе звучала искренность, словно каждое слово было тщательно отобрано среди множества других.       — Сейчас не время это обсуждать, но… я очень виноват перед тобой. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь заслужить твое прощение, но я буду стараться. Потому что… — его голос дрогнул, и он замялся, словно искал в себе силы продолжить.       Рита молча коснулась его руки, как бы прося замолчать. Она не готова сейчас говорить об их отношениях. И уж тем более слышать те самые слова, которые могли бы разрушить хрупкий мир, который они пытались построить заново.