I

      Острые снежинки, гонимые зимней пургой, резали воспаленные глаза. Казалось, будто кто-то от всей души, с размаху кидал в лицо горсти битого в мелкую крошку стекла. Порывы ледяного ветра едва не сбивали с ног. От холода окоченело все тело. Женщина перестала чувствовать пальцы рук, ее трясло от слабости. Каждый вдох был сродни пытки. Легкие горели от долгого бега. Левое плечо, не переставая ныло от боли.       Шаг за шагом, превозмогая собственные силы она заставляла себя идти дальше. В голове набатом била одна мысль «Позвать на помощь». Вдали показались крыши деревянных избушек, потемневшие от времени. Лишь на мгновение замерев на месте, хрупкая фигура продолжила двигаться дальше. Терять время было нельзя. Каждая минута могла стоить жизни ее товарищей.       Едва дойдя до двери первой халупы к ней на встречу, выбежало несколько мужчин. Сфокусировать зрение не выходило, как бы она ни пыталась. Женщина почувствовала, как земля ушла из-под ног, как ее подхватили под руки и помогли устоять на месте. Сознание стремительно покидало ее тело. Все на что хватило сил это просипеть:       — На севере наши. Немцы подбили грузовик. Помогите им.

***

      Зима в Ленинграде 1942 была чудовищно холодной. Люди, изнеможденные голодом и страхом, умирали тысячами. Мужчин в городах почти не осталось. Лишь старики и совсем юные мальчишки. Вчерашние школьники. Женщины и дети пахали у станков. Возвращаясь в свои ледяные дома, они жались друг к другу, силясь согреться и молились пережить еще одну ночь.       Бог был запрещен в СССР. Церкви давно закрыли для посещения, многие и вовсе были снесены. Библии, кресты, иконы и прочая утварь изымалась. Веру в высшее считали ересью. Грязью. Тем, что развращает умы людей, отворачивает их от идеалов вождя. Оказавшись в аду единственное на, что могли уповать люди — Бог. Лишь молитвы, сила духа и искренняя, чистая вера спасали их. Лишь они давали силы вставать по утрам.       Ладожское озеро стало еще одной надеждой. Единственным шансом пережить эту чертову зиму. Люди с округов: военные и гражданские стекались к Ленинграду с одной целью — помочь, спасти как можно больше людей. Среди них часто встречались везунчики, те кто по счастливой случайности оказались за кольцом, в которое немцы захватили некогда процветающий город. Там, в этом котловане остались их семьи, единственные родные люди.       Александра Воронова, урожденная 1910 года оказалась в их числе. Она родилась и выросла в Ленинграде. Когда началась война с легкой руки отца ее, вместе с матерью и младшими сестрой и братом ее перевезли на восток, как можно дальше от любой возможной опасности.       В тихой деревеньке девушка просидела лишь несколько месяцев. Через них то и дело проходили только что сформированные отряды из партизан. Когда Ленинград захватили в кольцо очень скоро стояло ясно — продовольствия не хватит. Люди из народа бросились на выручку незнакомцам, рискуя своими жизнями.       Они шли и смотря им вслед Александра не могла избавиться от навязчивого чувства в груди. В один из таких вечеров она не выдержала. Подошла к старшине и записалась в их ряды. Брали всех, не обращая внимания на то женщина ты, мужчина или немощный старик. Рук катастрофически не хватало. На следующий день, с рассветом Александра, провожаемая рыданиями матери и сестры, ушла с отрядом. Брат остался с ними, дав старшей сестре клятву — защищать родных.

***

СССР, Ленинградская область, д. Лаврово, январь 1942

      Чувства возвращались постепенно. Первое что она ощутила — тяжелый запах табака и горящих поленьев. Они тихо трещали в растопленной печи. Вдохнув полной грудью, Александра закашлялась. Горло раздирало от сухости.       Теплая ладонь мягко приподняла ее голову. Губ коснулась холодная металлическая чашка. Жадно делая первые глотки талой воды, девушка наконец смогла отдышаться.       Приложив все усилия, она сумела разлепить веки. Первые секунды глаза привыкали к полумраку, царившему в комнатке. Александра лежала на деревянной лавке. Ее приставили как можно ближе к печи, от которой шло спасительное тепло. Женщину укутали в парку, накинув сверху тонкий плед. Оперевшись рукой на жесткое дерево, она попыталась встать. Левое плечо прострелило внезапной болью. Вскрикнув, Александра едва не упала обратно. Чьи-то теплые ладони удержали ее за здоровую руку и помогли лечь обратно.       Воронова наконец смогла рассмотреть того, кто помогал ей в первые минуты пробуждения. Над ней нависла женщина, на вид не старше пятидесяти лет. Короткие темные волосы, едва тронутые сединой, обрамляли строгое лицо пушистыми кудрями. Казалось, будто на ней надета шапка из меха. Александра едва дернула губы в улыбке от пришедшего в голову сравнения.       — Чего улыбаешься? Полегчало? Дергаться больше не будешь?       — Не буду.       Горло неприятно резануло. Александра прокашлялась.       — Где я?       — Деревня Лаврово, дорогуша. Ты притащилась сюда еще до полудня еле живая.       Женщина отошла от нее, подхватила со стола мятую бумажную пачку и усевшись на табурет вытащила сигарету. Закинула ногу на ногу и прикурила.       — Весь день с тобой провозилась. Думала так и помрешь тут. Звать то тебя как?       — Александра Воронова. Из партизанского отряда. Мы сопровождали грузовик с крупами к Ладожскому озеру.       — Хорошее дело. Случилось то, что с тобой? Неужели от стайки отбилась?       Девушка на резкие слова женщины лишь хмыкнула. На большее сил особо не было. Ухватившись правой рукой за деревянную лавку, она медленно поднялась. Под настороженным взглядом ее смотрительницы оперлась спиной на деревянную стену. Выдохнула и замерла, пережидая приступ головокружения. Плечо, стянутое бинтами, продолжало напоминать о себе пульсирующей болью.       — Сигареткой не угостите случайно?       На ее просьбу ответили молчанием, но сигарету подпалили и передали в руки. Дрожащей от слабости ладонью, Александра поднесла ее к сухим губам и сделала первую затяжку. Дым скреб горло, но стало легче.       — Фрицы напали. Оружия у нас толком нет. Двух застрелили, кого-то киркой пришибли, — Воронова снова затянулась. Светлые брови сошлись на переносице. — Кажется я кого-то зарезала. При мне ножа не было случаем?       Сидевшая перед ней женщина кивнула и тоже затянулась.       — Был. Хороший такой, армейский. Мы его с твоей одеждой положили. Ты к нам вся побитая приползла. Видимо один из ублюдков успел тебя подстрелить. Пуля прошла на вылет, так что плечо заживет быстро. Кость и артерии не задело.       — Вы врач что ли?       — Хах, врач само собой, — женщина ухмыльнулась, выпуская изо рта клубы сигаретного дыма. — Никулина Евдокия Геннадьевна, дорогуша. Я тут единственная осталась.       — Значит, вы меня залатали. Спасибо большое. Без вас померла бы уже.       — Да не за что. Ты как до нас дотопала то? Тут вблизи никаких деревень нет больше.       Александра поджала губы, нахмурилась. Голова начинала болеть от попыток откапать хоть что-то в памяти.       — Нашего водителя убили, остальные ребята едва живые были. Я знала, что до деревни пешком добраться можно, так что решила лучше на помощь звать. Иначе на месте прибили бы. Вот и пошла.       Евдокия Геннадьевна кивнула. Темные кудри качнулись в такт ее движению.       — Ты все бормотала что-то про отряд и обоз пока в бреду валялась. Наши мужики по следам сразу бросились пока их не замело. Если повезет вернут и еду, и товарищей твоих, — женщина, сделав последнюю затяжку, поднялась с места и кинула окурок в печь — А ты молодец, Сашка. Сильная девка. Выродка зарезала и на помощь смогла позвать. Того гляди и орден красной звезды выдадут.       Девушка на ее слова лишь дернула бровью, скривившись.       — Толку от них, орденов то. От пуль не защитят и еды на них не купишь.              Евдокия хрипло рассмеялась. Запахнув свое пальто, она ушла за дверь, которая видимо вела в погреб и вернулась с котелком. Поставила его на печь и не переставая ухмыляться уголками губ, помешивала в нем что-то.        — Ты есть то хочешь, вороненок?       Александра оторвала спину от стены и вытянула шею. В алюминиевом котелке грелась постная похлебка. От запаха еды скрутило живот.       — Хочу. Корову съесть готова.       — Корову? Не жирно тебе? — Никулина снова хрипло рассмеялась. — Коров нет, но кашей накормлю. Или ваше благородие такой еды не хочет?       Девушка на едкие слова лишь закатила глаза. Остроты этой женщины не вызывали в ней ни капли раздражения. Только забавляли, а благодарность за спасенную жизнь не давала ей права сказать хоть что-то грубое.       — Что угодно пойдет. Я и за сапог варенный благодарна буду.       В руках оказалась тарелка с кашей и редкими кусочками засоленных овощей. Она приятно согревала все еще холодные пальцы. Не принимая возражений и игнорируя недовольный взгляд девушки, Евдокия взялась за ложку и отправила девушке в рот первую порцию. Александра проглотила кашу и с благодарностью впервые за несколько недель широко искренне улыбнулась.

***

США, Нью-Йорк, апрель 2025

      Сигарета дотлела до фильтра, обжигая тонкую кожу на пальцах. Александра раздраженно скривилась и щелчком отправила окурок в пепельницу. С высоты своей квартиры женщина слышала, как город, несмотря на ранний час уже проснулся, снова пускаясь в бешенный водоворот событий.       С балкона квартиры на Уолл-стрит открывался живописный вид на Бруклинский мост, за которым едва виднелся Манхэттенский. Деревья в Бруклин парк все еще стояли голые, но на них уже начинали распускаться первые за эту весну листочки. Лужайки пестрели зеленью, а по дорожкам сновали бегуны, велосипедисты и люди в костюмах, спешащие на работу.       Речная гладь была спокойна. Лишь редкие катера разрезали зеркальную поверхность, пуская мелкую рябь. Из-за горизонта поднималось солнце, окрашивая небосвод лиловым. Отражаясь от стеклянных окон высоток, оно слепило глаза.       Недовольно поморщившись, Воронова в последний раз вдохнула полной грудью. После беспокойного сна мысли метались в черепной коробке как бешенные. Спустя столько лет многие воспоминания спутались, перемешались. Порой было трудно отличить какие из них были правдивы, а какие лишь плод ее фантазии. Некоторые являлись к ней в виде сновидений, с пугающей точностью воспроизводя события, которые она проживала десятилетия назад.       Захлопнув двери, ведущие на балкон, женщина вернулась в квартиру. Обставленная скромно, но со вкусом она казалась ей чужой. Александра вернулась в Нью-Йорк два дня назад и до сих пор не успела распаковать все вещи и вдохнуть хотя бы немного жизни в пустое пространство.       Телефон на барной стойке завибрировал, в который раз за утро разрываясь от звонков. Цокнув, женщина отключила его, закидывая в сумку. Накинув на плечи легкое черное пальто и скользнув в классические лаковые лабутены, Александра последний раз окинула взглядом просторную кухню-гостиную и вышла за дверь.       Внизу ее ждала новая машина, к которой она уже успела прикипеть всей душой. В черной глади BMW X6 отразилось ее лицо. Короткие светло-русые волосы были убраны в аккуратный пучок на затылке. Несколько прядей все равно выбились из прически и противно щекотали нос. Черный костюм тройка и пальто в тон, сливались воедино, делая женщину похожей на тень. Лишь губы, подведенные бордовым, выделялись на фоне черно-белой картинки.       Критично осмотрев себя и удовлетворенно кивнув, Воронова села за руль. Навигатор автоматически построил для нее оптимальный маршрут до башни мстителей, которую совсем недавно восстановили после всего произошедшего. В ранее утро город был еще пуст. Александра надеялась, что успеет заехать в кофейню, избежав пробок.       Воронова не ошиблась в своих прогнозах, приехав точно к назначенному времени. Без вопросов ее пропустили на внутреннюю парковку башни, где, оставив машину, она быстрым шагом зашла в лифт. Поднимаясь на 93 третий этаж, женщина раздраженно постукивала ногтями по бумажному стаканчику с кофе.       Приехав в Нью-Йорк, она ожидала что у нее будет как минимум неделя свободного времени, которое уже было распланировано. Желание просто погулять по Нью-Йорку не отпускало. Ее не было в городе пять лет. За это время шумный мегаполис сильно изменился и как именно Саша хотела выяснить лично, пройтись по знакомым местам и найти для себя что-то новое.              До этого Воронова хотела привести свое жилище в порядок: разложить вещи, до сих пор лежавшие в коробках, об которые она постоянно спотыкалась; закупить продуктов, потому что питаться доставкой уже осточертело, а готовить дома не из чего и в целом хотелось привести квартиру хотя бы в относительно обжитое состояние. Сейчас она больше напоминала казарму — минимум вещей, максимум пространства.       После переезда на новое место следовало устроить новоселье. Старой традиции Александра не изменяла, да и упустить повод лишний раз собрать близких и выпить вместе она просто не имела права. Ей бы этого не простили.       С мыслями о том, что ей приготовить к столу и как прекрасно будет наконец выпить пива в компании друзей, женщина вышла из лифта. Просторный зал почти не изменился с того времени, когда она была здесь последний раз. Из окон открывалась захватывающая панорама Нью-Йорка. У дальней стены расположилась барная стойка, за которой стоял стеллаж впечатляющих размеров, доверху заполненный алкоголем разных сортов. В центре гостиной на огромном кожаном диване расположились мстители, бурно дискутирующие друг с другом, и совсем не замечающие вторжения.       Из-за барной стойки появилась рыжая макушка. Саша сощурилась. Наташа, почувствовав на себе взгляд подняла голову. Радостная улыбка озарила нежные черты. Девушка сорвалась с места на встречу гостье. Александра ускорила шаг и спустя мгновение поймала Наташу в объятия. Они получились скомканными, агент едва не выбила из рук Вороновой подставку с кофе. На это обе лишь рассмеялись, не разнимая объятий.       — Господи, Саша как давно ты вернулась? Почему ничего не сказала? Я тебя вечность не видела!       Александра отстранилась и, не переставая мягко улыбаться, вытащила из подставки один из стаканчиков и протянула его девушке.       — Держи. Ты после перелета наверняка от джетлага мучаешься, — Наташа приняла стаканчик и сделав пробный глоток, удовлетворенно кивнула. — Вернулась пару дней назад. Фьюри выдернул меня и отправил к вам.       — Тебе Ленка на меня нажаловалась?       Саша хмыкнула.       — Не нажаловалась, а поделилась переживаниями за сестру из лучших побуждений.       — Стукачка, — беззлобно пробурчала Наташа и двинулась в глубь комнаты.       Мужчины, размахивая руками спорили наперебой. Громче всех выделялись голоса Стива и Тони. Стоя в центре своеобразного амфитеатра, они яростно доказывали что-то друг другу. Остальные мстители сидели молча, изредка вставляя свое слово, но явно были готовы в любой момент сорваться, чтобы разнимать их. Воронова недовольно цокнула, покачав головой. Эти двоя оставались прежними.       Клинта девушка узнала сразу. Сидя к ней спиной, он явно не заметил приближения женщины. Александра, стараясь идти как можно тише, внезапно положила свою ладонь на макушку мужчины, потрепав того по коротко-стриженным волосам.       Лучник вздрогнул и с недовольным возгласом обернулся. Увидев наконец того, кто потревожил его покой, он рассмеялся и поднявшись на ноги, перегнулся через спинку дивана, чтобы легко приобнять давнюю знакомую. Александра ответила тем же и отдала в руки мужчины второй стаканчик с кофе. Его улыбка стала еще шире.       — Ты моя спасительница, Алекс. У меня от этих идиотов голова раскалывается с самого утра.       Женщина на жалобный возглас лишь меланхолично пожала плечами.       — Увольняйся если что-то не нравится. Ты знал с кем тебе придется работать.       — Бессердечная, — буркнул Клинт и двинулся в сторону, освобождая для Вороновой кусочек дивана.       Наташа села слева от мужчины, оставляя для нее место с края.       Тони и Стив резко замолчали, заметив Александру. Другие мстители до этого сидевшие неподвижно словно мраморные статуи наконец отмерли, обращая внимание на нового человека в комнате.       — А вот и Александра собственной персоной, — Тони склонил голову в подобии поклона. — Ты купила кофе? А где мой стаканчик?       — Иди и сделай себе сам, если так хочется.       На холодный тон женщины Старк не отреагировал и махнув на нее рукой, плюхнулся в кресло, стоявшее отдельно от остальных. Через огромные окна башни комнату озарял солнечный свет. Оглядев фигуру Тони, Александра мрачно отметила то насколько он похудел, как сильно осунулось его лицо. Волосы на висках были сплошь седыми, как и борода. Сейчас некогда бодрый мужчина больше напоминал старика на заре жизни, что было неудивительно с учетом того сколько он пережил, но все равно болезненно кольнуло. Женщина поспешила отвести взгляд в сторону. Последнее чего ей хотелось это показывать свою жалость.       Стив кивнул ей, дернув уголки губ в легкой улыбке. Воронова отвела тем же, обходя диван и усаживаясь на свободное место. Сэм, приложив два пальца к виску, шуточно отдал честь, приветствуя ее. Александра хмыкнула и отзеркалила его действие.       Осмотрев собравшихся, женщина заметила крупную фигуру, сидевшую в дальнем конце дивана рядом со Стивом. Воронова сразу узнала в нем Джеймса Барнса, бывшего солдата Гидры, того кто долгое время наводил ужас на жителей многих стран. Она кивнула в знак приветствия. Сержант не двинулся, прожигая ее взглядом. Женщина не стушевалась, отвечая ему тем же. На несколько мгновений они замерли, пристально смотря друг на друга.              Стив хлопнул друга по плечу, привлекая к себе внимание.       — Рад тебя видеть. Фьюри говорил, что пришлет кого-то, но кого точно не объяснил.       — Мне он не объяснил ровным счетом ничего, — Воронова, покачивая ногой, вздернула брови. — Что вы на этот раз натворили?       — Конкретно мы ничего, — голос Тони прозвучал раздраженно, — а вот дружок Роджерса еще как натворил и из-за этого у нас всех могут быть проблемы.       Дружок Роджерса на слова Старка не отреагировал, только опустил голову, уперев взгляд в пол. Длинные темные волосы закрыли его лицо. Стив, бросив гневный взгляд в сторону владельца башни тоже смолчал. Находящиеся в комнате заметно напряглись.       Александра недоуменно хлопнула глазами, начиная раздражаться. Мстители несмотря на необходимость работать вместе все еще оставались до безумия разными людьми, что очень часто приводило к мелким спорам и крупным конфликтам. Разгребать чужие разногласия в планы Вороновой не входило.       — Меня Ник выдернул сюда, лишив выходных, так что будьте добры, возьмите себя в руки, — серые глаза перешли от Тони к Стиву и обратно, — и объясните по-человечески что произошло.       Старк закатил глаза. Роджерс скрестил руки на груди, а его плечи устало опустились.       — Про Гидру ты знаешь побольше нашего и про Зимних солдат наверняка тоже слышала, — женщина качнула головой в согласии.       — Проект Гидры по созданию универсальных киллеров с использованием аналоговой сыворотки суперсолдата. Программу закрыли, а большую часть Зимних насколько мне известно уничтожил Гельмут Земо.       — Баки был частью этой программы, — продолжил Стив, — и до недавнего времени находился в Ваканде под наблюдением Т’Чалы, где проходил лечение. Программу, которую заложила Гидра смогли уничтожить.       — Стив, давай ближе к сути, — Наташа махнула ему рукой, отпив еще кофе.       — Я стараюсь, но ситуацию нужно объяснить целиком.       Сэм, молчавший все это время выдохнул и выпрямился.       — Сейчас Барнс находится под судом. Условно его освободили, но испытательный срок никто не отменял.       — И власти не собираются оставлять серийного убийцу мирового масштаба без надзора, — вставил свое Старк.       Саша цокнула, зыркнув на Тони.       — Заканчивай язвить, бога ради. Никто в этой комнате не может похвастаться идеальной репутацией, так что либо замолчи, либо говори по делу.       Барнс, до этого не подающий никаких признаков жизни, наконец поднял голову и снова уставился на Воронову. Она проигнорировала его, переводя взгляд с Тони, который распалялся все больше, на Стива. Тот в отличии от товарища выглядел куда расслабленнее чем пару минут назад.       — Роджерс продолжай, пожалуйста.       Стив благодарно кивнул, едва улыбнувшись.       — Фьюри вмешался, так что благодаря ему Баки на испытательном сроке и теперь государство требует постоянного наблюдения за ним до следующего суда.       — То есть вам нужен надзиратель, — Александра откинулась на спинку дивана, задумавшись. — У меня есть парочка хороших ребят, которые могут подойти. Я узнаю отпустит ли их Ник и отправлю к вам.       Мстители (за исключением Тони, который старательно игнорировал чье-либо присутствие, рассматривая интерьер гостиной) переглянулись между собой. В комнате впервые за все время повисла тишина.       — В чем дело?       Александра нахмурилась. В голове родилась неприятная догадка, которую она тут же поспешила опровергнуть.       — Фьюри, что решил меня на эту роль поставить?       Мстители все так же молчаливо в разнобой кивнули. Воронова, запрокинула голову, едва слышно, прошипев сквозь зубы:       — Да блять.       Клинт сжал ее плечо в знак поддержки, а Наташа тихо пробормотала:       — Я говорила всем, что ты не согласишься.       — Едва ли кого-то колышет на что я согласна, а на что нет, — сжав переносицу двумя пальцами, Воронова снова перешла на английский. — И кто из вас навел его на эту мысль?       Стив пождал губы, отведя взгляд в сторону. Саша мгновенно считала каждое его движение.       — Вы редкостный засранец, капитан.       Роджерс было открыл рот, чтобы вставить слово, но Воронова прервала его, так и не дав ничего сказать.       — Сделаешь мне замечание на счет того, как я выражаюсь и тебе в голову полетит, что-нибудь тяжелое.       Наташа хихикнула, Сэм и Клинт заметно развеселились, кидая насмешливые взгляды на Стива. Даже Тони едва было не рассмеялся, но быстро нацепив маску отреченности, прикрылся рукой, показательно закашлевшись. Александре показалось будто в глазах Джеймса заплясали смешинки, но это чувство быстро исчезло.       На улюлюканье товарищей Стив лишь закатив глаза, давно приняв волевое решение игнорировать любые выпады в его сторону, касающиеся этой темы.       — Кхм, — Сэм выдохнул и принял серьезный вид, который чуть не разрушил очередной смешок со стороны Наташи, — Фьюри идею кэпа одобрил, так что все претензии к нему.       Александра на его слова, обреченно вздохнула.       — Что ж, в таком случае потребую от него прибавку к зарплате.