XI

      В комнате было свежо. От прохлады по коже бегали неприятные мурашки, но Барнс не обращал на это внимания, а шевелиться для того чтобы подтянуть к себе плед, лежавший у изножья кровати, не хотелось. В окнах высоток зажглись огни. Небо, затянутое плотными облаками, не пропускало ни единого лучика солнца. Быстро темнело.       Мужчина сидел в кресле, напряженно уставившись на город. От долгого нахождения в одном положении начинали неметь мышцы, а от холода покалывало кончики пальцев. Джеймс сжимал ладони, сцепленные в замок, пытаясь привести себя в чувство.       Стив вместе с Сашей и Сэмом отбыли больше восьми часов назад и никаких новостей от них до сих пор не было. Подняться в гостиную и найти кого-то из мстителей, чтобы узнать, что с ними, Баки не мог. Он не знал есть ли сейчас в башне Наташа или Клинт, они не отправились на задание из соображений безопасности. Оба еще не до конца оправились после прошлой вылазки. На Тони Барнс не смел надеяться. Он с ним не заговорит и уж точно не станет отвечать на вопросы.       Единственное что ему оставалось — неподвижно сидеть, вслушиваясь в тишину вокруг и медленно тонуть в собственной тревоге и бесполезности. Незнание медленно сводило с ума. Джеймс понимал, что Стив и Сэм, как и Воронова были прекрасно подготовлены, но они были на чужой территории, не зная, что их может ожидать.       С отрядом солдат, даже с передовым вооружением, команда справится, почти не напрягаясь, но если это будут не просто люди, а те в ком течет сыворотка? Если тот самурай был не единственным? А если их уже схватили и сейчас они в лаборатории Гидры, готовятся к очередному эксперименту?       Воображение живо нарисовало картины, выжженые на подкорке. Стива, разобранного по кусочкам, Александру на том злочастном кресле, через которую пропускают один электрический разряд за другим и Сэма, корчащегося в агонии после введения сыворотки. Барнсу показалось, что он слышит их крики, чувствует во рту вкус крови.       Криков не было. В комнате все так же царила тишина, а металлический привкус был. Джеймс прокусил изнутри щеку, когда слишком сильно сжал челюсти.       Дыхание сперло, а сердце в очередной раз судорожно сжалось. Барнсу показалось, что в комнате нечем дышать. Стало слишком жарко, несмотря на то что по руке и ногам продолжали бегать мурашки от озноба.       На прошлом сеансе психотерапии Кристина сказала, что такое состояние называют панической атакой и с ней можно справиться если ты сможешь понять причину ее возникновения и осознать, что та беспочвенна. Еще помогает ровное дыхание и концентрация на чем-то реальном, материальном.       Барнс пытался взять под контроль каждый свой вдох и выдох, пытался сфокусировать внимание на огнях в окнах или на людях, что суетились в офисах, но отмести от себя навязчивые мысли не выходило, потому что он понимал — они не беспочвенны. Опасность реальна, ровно, как и возможность вновь потерять лучшего друга и Сашу, ставшую для него кусочком спокойствия.       От паники, что вновь грозилась накрыть с головой, спас внезапный стук в дверь. Барнс встрепенулся. Приоткрыв дверь, в комнату заглянул Стив, уставший и с мелкими царапинами на лице, но живой.       Джеймс поднялся со своего места и в несколько шагов преодолев разделявшее их пространство, обнял друга за плечи. Капитан ответил тем же, похлопывая Баки по лопаткам. Тревога, сковавшая сердце начала медленно уползать в тень.       — Давно вернулись?       — Около часа назад, — Роджерс выпустил Барнса из крепкой хватки и с усталым выдохом увалился на кровать. — Мы нашли лабораторию Гидры. Ее свернули совсем недавно, а еще заминировали, так что больше этого места не существует. Они собирались в спешке и все вывезти не успели, поэтому решили просто уничтожить остатки.       Джеймс опустился в кресло, в котором провел последние несколько часов, внимательно вслушиваясь в каждое из слов Стива.       — Удалось найти что-то полезное?       — Не особо, — Стив разочаровано пожал плечами. — С другой стороны теперь мы точно уверены, кто стоит за всем этим и можем начинать активные действия.       Баки ничего не ответил, только вяло кивнул головой. Сил на разговоры не было ни у одного из них.       Перед глазами Стива вновь появились кровавые пятна на матрацах, звенящие под ногами гильзы и истощенные тела детей и взрослых, колыхающиеся в формалине. Хотелось поделиться этим с Джеймсом, но он не мог. Понимал, как жестоко это будет с его стороны и знал, что Баки не нуждается в рассказах. Он видел все это, жил в этом на протяжении десятилетий.       Волосы на затыке встали дыбом.       Стив посмотрел на своего друга, на самого близкого человека в его жизни и в очередной раз ужаснулся той силе, что была в нем и позволяла идти дальше, невзирая на ад, который он пережил. Роджерс не знал, почувствовал, что Баки понимал его, понимал его страх перед тем, что Стив увидел в том чертовом подземелье.       — Как остальные?       — Сэм в порядке. Кроме пары царапин ничего не заработал, — Баки кивнул и выжидающе уставился на Стива. Лицо мужчины просветлело, а на губах появилась задорная улыбочка. — Алекс немного задело взрывом, и я умудрился повредить ей плечо, но ничего серьезного. Она сильная. За пару дней восстановится.       Джеймс, дослушав Стива с облегчением выдохнул. Роджерс следил за каждым действием друга, не убирая довольное выражение со своего лица.       — У тебя все нормально? — Баки нахмурился. — Головой приложился что ли?       — Вы с ней поладили, да?       — С кем? — тупо переспросил Барнс.       — С Алекс, — Джеймс отвел взгляд в сторону, чувствуя себя так будто его застали за чем-то постыдным. Ухмылка Стива стала еще шире. — Точно поладили. Я же говорил, что она тебе понравится.       На заявление капитана Барнс фыркнул, но отпираться не стал.       Роджерс с кряхтением поднялся со своего места. Мужчина похлопал друга по правому плечу, не переставая улыбаться.       — Я рад за тебя, Баки. Очень.       Джеймс ничего не ответил, но хмурость исчезла с его лица. На душе наконец стало легче, а взгляд чистых голубых глаз, наполненный теплом, окончательно отогнал ненавистное беспокойство.

***

      Уснуть не получалось. Смотря в белый потолок Барнс пытался заставить свой разум наконец заткнуться и позволить ему отдохнуть хотя бы немного, но он упрямо противился, не оставляя мужчине ни единого шанса.       Баки раздраженно отбросил от себя тонкое оделяло, которое совершено не согревало продрогшее тело. Накинув толстовку, мужчина тихо вышел из своей комнаты и замер в нерешительности. Будить Стива он не хотел. Тот ужасно устал после вылазки, это было и дураку понятно, да и возиться с бессонницей Барнса он был не обязан.       За неимением лучших вариантов мужчина поднялся на верхний этаж. В гостиной царила темнота. Из панорамных окон был виден город, не спавший даже в столь поздний час. Пройдя в глубь помещения Джеймс, заметил изящную фигуру, сидевшую на диване.       Саша обернулась, услышав осторожные шаги за спиной. Баки остановился, не решаясь ни подойти ближе, ни покинуть помещение.       — Не спится?       Голос Вороновой звучал глухо.       — Да. Тебе тоже? — женщина утомленно дернула правым плечом. Баки заметил стакан в ее руках и полупустую бутылку виски на столе. — Я пойду. Не буду мешать.       Мужчина хотел было развернуться и наконец оставить уставшую Александру одну, чтобы не нарушать ее покой, но его остановил тихий оклик.       — Оставайся, если хочешь.       Джеймс хотел. Он с изумлением для себя осознал, что сейчас единственным его желанием было провести время с Сашей, хотя бы немного побыть рядом, убедиться, что с ней все действительно в порядке.       Обогнув диван, он сел по левую сторону от Саши, на расстоянии вытянутой руки.       Александра кивнула в сторону бутылки и получив отрицательное покачивание головой в ответ, откинулась на мягкую спинку, вытягивая ноги.       Из под темных пижамных штанов выглядывали белые бинты, которые тянулись от лодыжек и выше по голени. На щеке Джеймс заметил несколько розоватых полос от порезов, которые уже начали затягиваться.       Воронова никак не реагировала на то с какой доскональностью Барнс осматривал ее от макушки до кончиков пальцев. Она делала глоток за глотком до тех пор, пока бутылка с виски окончательно не опустела. Женщина криво усмехнулась, с громким стуком ставя на стол стакан.       — Даже не напиться нормально, — мелко дрожащими пальцами женщина зачесала назад, упавшие на глаза волосы. — Издевательство какое-то.       Баки впервые видел ее такой. На фоне огромного дивана Воронова казалась совсем маленькой. Она выглядела хрупкой статуэткой, одной из тех, что хранят на самых высоких полках, опасаясь, что от любого движения та может треснуть.       Саша сжала пальцы в замок на коленях, пытаясь скрыть тремор.       От ее вида внутри все сжалось.       — Ты в порядке?       Вопрос был самым глупым из всех возможных и совсем неуместным. Баки видел, что она не была в порядке, но как еще завести разговор просто не знал, да и сомневался, что Саша захочет изливать душу такому человека как он.       Воронова на его вопрос фыркнула, ухмыляясь криво, с надрывом. Джеймс хотел было сказать что-то еще, как-то сгладить напряженную чуждую тишину, повисшую между ними, но Александра опередила его.       — Стив рассказал тебе что мы нашли на той базе?       — Лабораторию?       — Ага, — Воронова несколько раз вяло кивнула, все еще пребывая где-то далеко от него, в собственных мыслях. — Я уже видела подобные места, но мне каждый раз жутко настолько будто я сталкиваюсь с этим впервые.       Они вновь замолчали.       Баки чувствовал, что глубоко внутри Вороновой среди ее воспоминаний есть то, что до сих пор мучает ее, не дает спокойно дышать. Он знал какого это и последнее чего ему хотелось это чтобы Саша испытывала подобное на себе.       — Хочешь рассказать?       — Это очень долгая и неприятная история, так что не особо.       Александра попыталась вновь ухмыльнуться, отогнать от себя образы, то и дело всплывающие перед глазами, но сделать это не выходило. Женщина досадливо закусила губу.       — У нас целая ночь впереди, — Воронова медленно повернулась, впервые за все время поднимая на него глаза, — и неприятными вещами меня на отпугнешь.       Саша тяжело сглотнула, не в силах отвернуться. Джеймс был спокоен и выглядел так будто и в правду хотел выслушать, узнать, что заставило ее сидеть в одиночестве в темной холодной комнате, в бесполезной попытке утопиться в алкоголе.       Воронова чувствовала себя жалкой. От собственной слабины, которой та позволила вылезть наружу, тошнило, но вместе с этим Саша осознала — ей действительно хотелось поделиться тем, что грызло ее изнутри долгие двадцать лет.       Она не могла ни с кем поговорить об этом. Елена и Наташа были заняты своими жизнями и честно говоря, Саша видела в них своих племянниц, тех кому она должна быть опорой и просить у них поддержки она не собиралась.       С Анной или Дмитрием Ворнова эту тему поднимать даже не думала. Для них она оставалась личной болью, их горем и добавлять к этому еще и свое было бы слишком жестоко.       Джеймсу хотелось довериться. Саша чувствовала, что он поймет ее, что сможет спокойно дослушать от начала и до самого конца, не сбивая с мыслей ненужным сочувствием.       Воронова глубоко вздохнула, пытаясь совладать с собой. Когда она заговорила ее голос звучал едва слышно, на грани шепота, а мысли складывались в предложения медленно с неохотой.       Баки молчал, не пытаясь поторопить ее или перебить. Он подался ближе, чутко вслушиваясь в каждое слово.

***

Российская Федерация, северо-восточная Сибирь, январь 2005г.

      Александра поудобнее перехватила автомат, вслушиваясь в каждый шорох. Ноги вязли в плотном слое снега, прокрывавшего все вокруг. Теплая зимняя форма не облегчала передвижение, но за то позволяла оставаться незамеченными ей и отряду. Белые пуховики сливались с таежной местностью.       Они шли уже несколько часов. Никто не смел показывать усталость, но Саша слышала, как тяжело дышат солдаты, как быстро бьются их сердца. Ей бы хотелось остановиться хотя бы несколько минут, дать отряду немного отдохнуть, но медлить было нельзя.       Вдалеке среди густой поросли сосен что-то мелькнуло. Послышались тихие голоса. С такого расстояния расслышать то, о чем они говорили, не выходило. Воронова махнула рукой и припала к земле. Солдаты молча последовали ее примеру, затаившись в низких кустарниках.       Дмитрий Чернов, лежавший неподалеку, достал из кармана GPS, пытаясь понять далеко ли им до точки назначения. По твердому кивку головой, Воронова поняла, что они уже близко.       Этот юноша ей импонировал и личные отношения с его известной теткой не имели к этому никакого отношения. Несмотря на свой юный возраст за особые заслуги он получил звание капитана, отличался быстрой реакций и острым умом, а главное был расчетлив и всегда сохранял холодную голову.       После того, как эта миссия завершиться Воронова хотела окончательно отойти от дел и оставлять отряд на Дмитрия ей было не страшно.       Александра махнула ладонью вперед. Отряд мгновенно принял приказ и разделился на несколько групп, рассредотачиваясь по периметру. Они действовали в тишине, не выдавая своего присутствия до последнего.       Подобравшись к цели как можно ближе, они увидели с дюжину солдат со знакомыми вышивками на форме. Те не замечали слежки и потому продолжали заниматься делом, погружая в массивные контейнеры коробки с неизвестным содержимым.       Тишину таежного леса нарушила автоматная очередь. Люди Гидры, не ожидавшие внезапного нападения на их же территории, не успели отреагировать. Большая часть умерла от выстрелов. Тех из них, кто сумел спрятаться, Воронова добивала лично. Приказ на взятие заложников ей отдан не был.       Зачистка прилежащей территории заняла не больше десяти минут. Вновь сгруппировавшись, они двинулись в лабораторию. Среди длинных коридоров им несколько раз попадались группы солдат, но те были быстро ликвидированы.       — Делимся на группы и подробно осматриваем каждый угол, — голос Вороновой сталью резанул по ушам. — Все что найдете забирайте с собой. Солдат Гидры обезвредить, если наткнетесь на пленников сразу сообщите.       Отдав честь, солдаты оперативно разделились и разбежались в разные стороны.       В помещениях не было совершенно ничего, кроме голых каменных стен и пола от которых веяло морозом. При каждом выдохе изо рта вырывался клубок пара. Здесь было даже холоднее, чем на поверхности.       Воронова с Дмитрием и еще тремя солдатами дошли до самой дальней двери. Открыв ее, они попали в еще один длинный коридор. Вдоль стен расположились десятки дверей. Заглядывая в каждую из них Александра видела одну и ту же картину. Это были камеры два на два метра. Ничего кроме коек с матрасами в них не было.       За одной из таких дверей оказалось помещение, облицованное плиткой. Дмитрий и еще один солдат зажгли фонари освещая местность. В нос ударил резкий, тошнотворных запах крови.       Стоило сделать еще несколько шагов как они увидели источник запаха. За стеной оказались душевые. Светлые стены и пол были залиты кровью. Пройти глубже возможности не было. Путь преграждала куча тел. Нагроможденные друг на друга люди лежали вповалку. Было не понятно кто это, мужчина или женщина.       Среди спутанных ног и рук, глаз зацепился за чью-то голову. Присмотревшись Воронова поняла — то был ребенок, не старше годика. Он лежал на плече женщины, что возможно была ему матерью. Она закрывала его кольцом своих рук, но они не смогли защитить малыша от пуль. Те прошли сквозь мягкую плоть предплечий и пронзили не только детское тельце, но и его мать.       Один из солдат не выдержал. Добежав до ближайшего угла, он свернулся пополам, опорожняя содержимое желудка. Никто не обратил на это внимания. Все с ужасом смотрели на мертвые тела из которых продолжала рекой литься горячая кровь. Воронова слышала тихие хрипы. Кто-то из людей все еще дышал, но понять кто именно было нельзя. Чтобы разобрать груду этих тел и найти выживших понадобиться не меньше часа. За это время они уже скончаются.       Женщина, прижимавшая к себе ребенка, разомкнула губы. Воронова, не сводившая с нее взгляда, сразу заметила это движение. Упав на колени перед ней, пачкая форму в крови, Александра прислушалась. Сердце билось медленно, из последних сил пытаясь поддерживать жизнь в этом изможденном теле. Воронова хотела обернуться, приказать соорудить носилки, чтобы поднять ее, но было уже поздно. Женщина шевельнула ослабевшей рукой, пытаясь прижать ребенка к себе. Она последний раз хрипло выдохнула и ее сердце остановилось.       Александра продолжила сидеть на коленях, чувствуя, как ткань пропитывается кровью десятков убитых. Она бережно положила малыша на грудь женщины, укутывая его в ее объятия. Руки женщины уже окоченели, но Воронова хотела, чтобы ребенок оставался как можно ближе к еще теплому материнскому сердцу.       — Позовите остальных и начните выносить тела, — Александра поднялась на ноги. Голос звучал твердо, лишь руки до побелевших костяшек, сжимавшие автомат, выдавали ее ужас. — Мы должны похоронить их как полагается.       В соседней душевой они обнаружили еще тела.       Понадобилось несколько часов, чтобы вынести их на поверхность и сложить аккуратными рядами мужчин, женщин с округлыми животами и детей разных возрастов. После солдаты вместе начали копать братскую могилу. Земля уже успела промерзнуть и даже после длительного прогрева, поддавалась с огромным трудом, но жаловаться никто не смел.       Каждое тело было бережно уложено в глубокий ров, занявший собой огромную площадь перед лабораторией. Михаил — бывалый вояка, который служил в отряде не первый год, срубив крупные ровные ветви соорудил из них подобие креста. Когда могилу засыпали землей его воткнули у ее края по центру. Никто не возражал.       Смеркалось. Отряд развел большой костер и люди, измотанные и продрогшие жались друг к другу, в попытках согреться. Они ждали подкрепления, что обещало прибыть через несколько часов и на вертолетах забрать их и все найденное подальше от этого проклятого места.       — Упокой Господи души усопших рабов Твоих. Прости им все прегрешения вольные и невольные.       Голос Михаила, тихий и хриплый, разносился по округе под треск костра. Солдаты склонили головы, вслушиваясь в молитву. Кто-то, едва шевеля губами, вторил его словам.

***

      — Потом мне доложили, что эта лаборатория отличалась от остальных, — Воронова прервала свой монолог, пытаясь прогнать дрожь из голоса. — Там проводились репродуктивные опыты. Гидра пыталась выяснить возможно ли вывести ген суперсолдата, который передавался бы от родителей к ребенку. Среди убитых по большей части были дети и беременные женщины.       Саша обняла себя за плечи, впиваясь в кожу ногтями. Левое плечо все еще неприятно ныло. По щеке скатилась жгучая слеза. Воронова ненавидела Гидру за то, что они делали с людьми и еще больше ненавидела саму себя.       — Я никогда не видела ничего страшнее и до сих пор не могу избавиться от мыслей, что если бы я была чуть внимательнее, чуть быстрее, то смогла бы спасти их, — Саша поджала губы. Горло сдавило спазмом от подступающих слез. — Они были еще теплые, Джеймс. Младенцы, которые только-только родились. Чем они заслужили это?       Барс не знал, что сказать, не знал, как облегчить боль и скорбь, что разъедали Сашу изнутри. Он понимал, что никто и ничто не сумеет сгладить эти воспоминания. Они всегда будут с ней, как и отравляющее чувство вины, но ему отчаянно хотелось помочь, забрать на себя хотя бы толику ее ноши.       Единственное что он сумел сделать это придвинуться к Саше и аккуратно, едва касаясь провести кончиками пальцев по дрожащему плечу женщины, так как однажды сделала она, чтобы поддержать.       От прикосновения холодной руки бледная кожа покрылась мурашками, но Александра не дернулась в сторону, не ушла от прикосновения. Баки, восприняв это как дозволение, положил руку целиком на ее плечо и нежно сжал. Женщина сидела неподвижно, смотря в пустоту перед собой.       Джеймс стушевался, беспокоясь что мог переступить черту и двинулся было в сторону, собираясь отстраниться, но Воронова внезапно перехватила его ладонь. Она молча переплела свои пальцы с его.       Мужчина уставился на их сцепленные ладони. Кончики ее пальцев были чуть ли не холоднее его собственных, но кожа на ощупь была до безумия нежной. О том что это руки бойца говорили лишь полосы белесых шрамов, покрывающие костяшки пальцев и едва ощутимые мозоли от тренировок в зале.       Чужое прикосновение не было робким. Саша твердо держала его руку своей, сплетая пальцы в надежный замок. Вырываться из него не хотелось. Наоборот, ее ладонь — холодная, покрытая шрамами, что он ощущал свой кожей, дарила уверенность, заземляла. Этот жест простой и незначительный будто упрощал весь тот хаос что творился вокруг него.       Они согревали озябшие руки друг друга.       Чувствуя, как изящная ладонь мелко подрагивает, Баки сильнее сжал пальцы Саши и внезапно для себя осознал — он жив. Он может дышать, ощущать чужие прикосновения, слышать и видеть. Пока в его груди бьется сердце, Джеймс Барнс может выбирать что он хочет или не хочет делать в своей жизни, и сейчас единственным его желанием было отогреть оледеневшие пальцы и успокоить их дрожь.       Говорить больше не хотелось, да и было не о чем. Саша никогда не ходила на исповедь, но ей думалось, что после беседы со священником ощущения должны быть именно такими. Своим молчаливым присутствием, ладонью что крепко сжимала ее в ответ, Баки, сам того не осознавая, забрал с изящных плеч часть груза, что долгие десятилетия на давал дышать полной грудью.