XII

      Утро для Вороновой началось только ближе к полудню. Женщина подскочила на кровати от резкой боли, что прошлась от лодыжек до самых бедер. Еще находясь в полудреме, она задела одной ногой другую, тревожа пораженные огнем участки.       Окончательно проснувшись, Саша, сжав губы в тонкую полоску встала на ноги. Ожоги уже начинали затягиваться, спасибо быстрой регенерации клеток, но от этого кожу нещадно стягивало и голени саднило не переставая.       Наскоро умывшись и стискивая зубы от боли, Саша заменила перевязку, которая за ночь пропиталась сукровицей. От вида пораженных конечностей хотелось скривиться в отвращении. Оставалось только радоваться, что не останется шрамов.       Приведя себя в относительный порядок Воронова вышла из комнаты. Ужасно хотелось есть и спать.       В отличии от сыворотки Стива ее была лишь аналогом, сделанным на скорую руку, и потому не лишена некоторых недочетов. Одним из побочных действий был огромный аппетит и постоянные недосыпы. Есть Вороновой хотелось почти всегда из-за очень быстрого метаболизма, а сна не доставало по большей части из-за мучавшей ее бессонницы.       После интенсивных нагрузок восполнять эти потребности становилось еще сложнее. Мышцы требовали больше питательных веществ и времени на восстановление, поэтому после заданий у Саши всегда было только три желания: много еды, много сна и одиночество.       Поднявшись в гостиную Воронова сразу прошла на кухню, надеясь, что для нее найдется хоть что-то съедобное. К счастью, на полках холодильника лежали свежие яйца, молоко и остатки прошутто, из которого Баки готовил для нее завтрак.       От воспоминаний об утре прошлого дня, ненавязчивой заботе и чистых голубых глазах, Саша невольно улыбнулась.       Женщина наскоро приготовила омлет, истратив все продукты что были. Только после этого чувство голода немного поутихло, хотя Саша прекрасно знала, что оно вернется через пару часов. Нужно будет заехать в магазин за продуктами, потому что на нее и Елену ее запасов явно не хватит.       Воронова допивала очередную чашку черного чая с чабрецом, о наличии которого наверняка позаботилась Наташа, разделявшая ее любовь к травяным сборам, когда на кухне появились Стив и Баки.       Роджерс выглядел прекрасно. От вчерашней миссии не напоминало ничего кроме едва заметной усталости, что притаилась в глубине глаз.       — Доброе утро, — голос капитана звучал бодро. — Как ты?       Саша меланхолично пожала плечами. Очень захотелось швырнуть в него кружкой или быть может целым чайником? Как быстро он восстановится после подобного? Может лучше проехаться по нему сковородой? Так урон явно будет куда больше.       От мыслей об экзекуциях, которые она могла бы провернуть над Стивом, Воронову отвлекло движение слева. Это был Джеймс. Неслышно ступая по полу, он достал для себя еще одну кружку, налил в нее чай, который еще не успел остыть и сел на соседний стул. Саша, постукивая ногтями по фарфору скосила взгляд в сторону. Барнс, кажется только этого и ожидавший, уже неотрывно смотрел на нее.       После полуночных откровений сидеть рядом с ним было странно. Воронова не могла не вспоминать о том, как предательски дрожал ее голос, о горячих слезах, что катись по ее щекам и о том, как отчаянно она схватила его за руку, пытаясь удержаться в реальности, что так стремительно ускользала от нее в тот момент, унося все дальше в прошлое.       Но вместе с этим из головы не выходили эти пронзительные голубые глаза, наполненные не жалостью, нет. В них было лишь понимание и тихое сочувствие. Александра к собственному изумлению, осознала одну истину — ночью на том чертовом диване она ни на мгновение ни ощущала себя слабой или уязвимой, зависимой от чьей-то помощи. Присутствие Джеймса наоборот помогало дышать спокойней, вселяло уверенность там, где ее собственных сил на это не хватало.       Саша дернула уголок губ, наметив улыбку. Баки этого хватило. Он кивнул ей и когда женщина отвернулась, осмотрел ее с ног до головы. Царапины на молодом лице полностью зажили. Из-под темных спортивных штанов проглядывали стерильные бинты, которыми были обмотаны лодыжки, скрывая ожоги. В целом Саша выглядела измотанной и явно нуждающейся во сне, но о том, что было ночью ничего не напоминало. Почти ничего.       Взгляд мужчины упал на ладонь, сжимавшую кружку. Сквозь бледную кожу проступали очертания вен, а костяшки действительно были покрыты едва заметной паутинкой шрамов. Баки помнил какие холодные у нее пальцы. Сейчас они наверняка были куда теплее, согретые чаем с клубящимся над ним паром, но ее кожа точно не утратила своей бархатистости. На короткое мгновение мужчине показалось что он вновь чувствует ее прикосновение. Ощущает как ее ладонь переплетается с его в крепкий замок.       Джеймс поспешно отвел взгляд в сторону, сжимая правую руку в кулак. От фантомного чувства по предплечью пробежались мурашки.       Стив все это время наблюдавший за молчаливым диалогом, заметил перемену в их настроении. Капитан непонимающе свел брови на переносице. Поведение друга вызвало слишком много вопросов.       — Ты планируешь остаться в башне, — Роджерс поспешил нарушить тишину. От нее от чего-то становилось неуютно, — или поедешь домой?       — Домой. Меня должны забрать, — в подтверждение ее слов телефон, лежавший на столешнице, тихо пиликнул. — А вот и такси.       Саша быстро допила чай и убрала кружку в раковину. Баки вскочил со своего места и встал рядом со Стивом, загораживая Вороновой выход из комнаты.       Саша вздернула бровь.       — Мы тебя проводим, если ты не против, — Роджерс стрельнул глазами в сторону Джеймса и тот твердо кивнул. — Все равно в башне оставаться не планировали.       Смятение с лица Вороновой никуда не исчезло, но возражать она не стала. Когда женщина двинулась к лифту взгляд Стива зацепился за бинты и едва заметную хромоту. Александра переносила большую часть веса на правую ногу, которая пострадал куда меньше левой.       В груди зашевелился мерзкий комок вины. Роджерс — капитан и к тому же обладатель сыворотки. Его обязанность контролировать ситуацию, предвидеть любую потенциальную опасность и вовремя реагировать на нее. Алекс стала частью команды, его подчиненной и пока она оставалось таковой ее сохранность становилась его прямой заботой. Стив должен был уберечь женщину от любых ранений.       На парковке перед башней стоял черный внедорожник. Его хозяин, оперевшись на капот медленно докуривал очередную сигарету. Когда Саша вместе со Стивом и Баки подошла ближе в его руках остался только бычок. Он затушил его о подошву грубых армейских ботинок и хотел было бросить на асфальт, но был прерван резким окликом:       — Выброси как полагается, — приказной тон Александры резанул по ушам.       Мужчина одарил ее взглядом полным презрения, но возражать не стал и выбросил бычок в ближайшую урну.       — Хуево выглядишь.       — На себя посмотри, — Саша, явно не тронутая грубым обращением, от которого Баки захотелось поморщиться, махнула в сторону мужчины рукой. — Это Дмитрий Чернов. Чернов — это Стив и Джеймс.       Дмитрий только кивнул в качестве приветствия, так ничего и не сказав. Роджерс ответил тем же, явно чувствуя себя не совсем уютно под колким взглядом ледяных глаз.       Джеймс придирчиво осмотрел незнакомца. Чернов был несколько крупнее Роджерса, возвышаясь над ними скалой. Сквозь черную футболку проступал четкий рельеф мышц, а открытую кожу предплечий покрывали полосы шрамов. Его черные как смоль волосы слегка растрепались на ветру, брови были хмуро сведены на переносице. Светло-голубые глаза на солнце казались полупрозрачными.       — Тебе домой?       — Ага, — Дмитрий открыл для Вороновой дверь машины со стороны пассажирского сидения, — и их мы тоже подкинем в Бруклин.       — Я похож на таксиста?       Воронова многозначительно вздернула брови. Ее губы искривились в издевательской ухмылке. Чернов устало выдохнул и больше ничего не сказал, усаживаясь за руль.       — Садитесь мы вас подвезем, — Саша приглашающе махнула рукой.       Роджерс переглянулся с другом, но не получив возражений устроился на заднем сиденье позади Вороновой. Баки сел рядом. С его места он мог видеть профиль женщины, что сейчас вбивала нужный адрес в навигатор.       — Нужно будет за продуктами зайти. На меня и Лену их не хватит.       Чернов кивнул, не отрывая взгляда от дороги.       — Отвезти Ленку к Ане? — Саша вопрошающе глянула на него. — Отдохнешь спокойно. Взгляд Вороновой смягчился. Она улыбнулась уголками губ, потрепав мужчину по макушке. Дмитрий возмущенно фыркнул, но от прикосновения не ушел.       — Все нормально. Она собиралась встретиться с Наташей, так что ближайшие дни дома ее не будет.       Наблюдая за тем, как Саша тихо переговаривается с Дмитрием на русском, как она мягко улыбается, игнорируя его недовольство и как сам мужчина, постепенно расслабляясь рядом с ней, переставая ворчать себе под нос, Джеймсу становилось неприятно. За все время Александра ни разу не обернулась, ни разу не спросила ничего и даже не взглянула на него, хотя Баки ни на мгновение не отворачивался, ловя каждое ее слово, каждую улыбку.       Барнс сжал челюсти и резко отвернулся. Внутри мерзко зашевелился червячок обиды. Находясь рядом с этим Черновым, Саша будто и вовсе забыла о его существовании. Дмитрий тем временем припарковался у их дома. Роджерс скомкано поблагодарил его, попрощался с Сашей и выскочил из машины. В обществе Чернова, что то и дело бросал на него испепеляющие взгляды через зеркало заднего вида, было неуютно.       Барнс вышел вместе с Дмитрием и Сашей. Мужчина, не удостоив его взглядом, отошел в сторону, закурив, а Воронова сделала несколько шагов в сторону Джеймса, становясь рядом.       — Сходишь со мной в магазин?       — А Чернов пойти не может? — Баки скрестил руки на груди.       Воронова, явно услышав обиженные нотки в его голосе удивленно вздернула брови. Джеймс поджал губы. Захотелось дать себе по голове за то насколько по-детски прозвучали его слова. Все выглядело так будто он приревновал Сашу, лишенный ее внимания последний час, но это было совершенно не так. Барнсу просто не нравился Дмитрий, безо всякой на это причины. Обычная антипатия, ничего удивительного. К тому же все это время он вел себя крайне грубо и неуважительно по отношении к Саше, что сам Баки считал для себя совершенно неприемлемым.       Александра к его чести, никак это не прокоментировала, лишь лукаво улыбнулась, сверкнув глазами.       — Может я просто хочу с тобой время провести?       Баки хлопнул глазами, пораженный легкой игривостью, что промелькнула в ее тоне и в том, как она по птичьи склонила голову на бок, прищурившись.       — Пошли уже. Тебе же нужны продукты, да?       Барнс развернулся на пятках и быстро зашагал в противоположную сторону. От озорной ухмылки на пухлых губах стало неловко. Мужчина сжал ладони в кулаки, зажмурившись. Снова вспомнились мягкие касания ее руки к предплечью, их сплетенные пальцы.       Оставшееся время они не разговаривали, чему Саша была безумно рада. Сил почти не осталось, а голова тяжелела. Желание разлечься посреди магазина и уснуть в обнимку с пучком салата росло в геометрической прогрессии.       Джеймс просто был неподалеку все это время. Держал в руках корзинку, доставал продукты с верхних полок, чтобы Саше не приходилось тянуться к ним и лишний раз тревожить ноги, нес ее пакеты.       Все это время Баки был рядом с ней. Он не нарушал границ, не переступал черту, но Воронова чувствовала его присутствие куда ближе чем обычно. Они неловко задевали друг друга плечами или кончиками пальцев, когда тянулись за одним и тем же товаром на полке. Мужчина пристально следил за каждым ее шагом, готовый в любой момент подставить плечо, на которое Саша могла бы опереться.       В груди пекло от теплого чувства, что порождала его забота. Джеймс не душил ею, не заставлял чувствовать себя немощной или слабой. Он просто находился поблизости, давая понять, что, когда это будет необходимо он, не проронив ни единого слова поможет ей.       Дойдя до машины, Баки, погрузил все покупки в багажник и открыл для Саши дверь, дожидаясь пока та устроится на своем месте. От гримасы, что на долю секунды исказила ее лицо, когда Воронова неаккуратно дернул ногой, сердце сжалось. Джеймсу почудилось, что он почувствовал, как его собственную голень прошибло от боли.       Они вновь смотрели друг на друга. Баки дернул уголок губ в улыбке, и Саша, не пытаясь сдерживаться ответила тем же.       — До встречи.       — Выздоравливай.       Джеймс в последний раз окинул женщину взглядом и пошел к входной двери. Открыв ее и переступив порог, он обернулся. Александра, не отрывавшая от него глаз, помахала кончиками пальцев. Баки кивнул и скрылся в темноте подъезда.       Дмитрий, настороженно следивший за каждым действием солдата, нахмурился. Он не мог не заметить того, как старательно Барнс пытался поймать каждый взгляд Саши, как странно выглядела на хмуром лице осторожная улыбка, появлявшаяся всякий раз как ему это удавалось. Воронова рядом с ним была расслабленной и жесты мужчины в ее сторону ее ни капли не смущали. Очевидно, подобное между ними было в порядке вещей.       — Ты доверяешь ему? — Воронова вопросительно хмыкнула. — Я про Зимнего солдата.       — Это Джеймса Барнс, Дима, — Александра строго глянула на него, — и ему я доверяю.       Чернов поймал ее взгляд, но ничего не ответил. Категоричность слов ни капли не остудила его настороженность.

***

      Последние четыре дня тянулись вяло и монотонно. Все силы уходили на то, чтобы как можно скорее восстановиться от травм и потому ни на что кроме сна и еды, Саша была просто не способна.       Это выводило из себя, но помимо отвращения ее собственное состояние навеивало еще и страх. Воронова опасалась, что такими темпами просто укатится в апатию, которая с легкостью сможет перерасти в очередной депрессивный эпизод.       В ее квартире было тихо. Елена уехала к Наташе. Романофф все еще была на вынужденном больничном после встречи с самураем, так мстители обозвали солдата Гидры с катаной наперевес, и ее сестра не могла бросить родного человека в беде. О своих травмах Воронова ничего не сказала. Ей не хотелось лишней суеты.       Единственным чему она посвящала свое время был сон на всех горизонтальных поверхностях дома, готовка и непрекращающаяся переписка с Джеймсом. Он написал ей вечером того дня, когда они виделись в последний раз. Сказал, что пошел в магазин за едой для Альпины, девочка начала очень активно расти и требовала куда больше корма, и невзначай спросил, как у нее дела. Саша ответила честно, что не очень и с того момента поток сообщений не прекращался.       Барнс по обыкновению отписывался ей о своих передвижениях, но вместе с этим в чате то и дело мелькали фотографии Альпины или еды, которую приготовила Саша, обсуждения современной моды и того почему молодежь сейчас не вылезает из своих телефонов, рецепты выпечки и обедов и еще куча мелочей.       Эти диалоги до поздней ночи стали тем единственным что не позволило Вороновой окончательно изолироваться от окружающего ее мира, но при этом они все больше провоцировали в ней тоску по их живому общению. Саша хотела как можно скорее прийти в норму, чтобы вновь встречаться в тени деревьев, бегать, завтракать и болтать обо всем что попадалось им на глаза.       Когда Саша увидела Барнса вновь у нее сложилось впечатление что все это время они были рядом.       Джеймс сел в машину будучи совершенно спокойным внешне, что стало для женщины сюрпризом. Перед очередной встречей с Кристиной тот обычно выглядел так будто хочет удушиться ремнем безопасности, но сейчас он не хмурился, не сжимал челюсти и даже не стискивал ладони в кулаки.       — Чего ты?       Баки прикусывает губу, вопрошающе смотря на Воронову, что, не убирая улыбки с лица не отводит взгляд, нагло осматривая его. Это выражение ее лица умиротворенное и до странного довольное всегда вводит в дикий ступор.       — Ничего.       Женщина наконец отворачивается, когда светофор загорается зеленым. Джеймс же наоборот не находит в себе сил для того, чтобы повернуть голову в другую сторону. Его глаза скользят по знакомому лицу напротив. Он замечает, как под редкими солнечными лучами светятся ее волосы, как трепещут длинные ресницы, как зубы цепляют пухлую нижнюю губу всякий раз, когда Саша задумывается о чем-то.       Баки не видел ее меньше недели, но за время их знакомства присутствие этой женщины в его жизни стало нормой, обыденностью. Сейчас, когда он внезапно оказался лишен этого, все ощущается неправильным и каким-то неполным.       — Мне не хватало наших пробежек, — говорит тихо, осторожно, пытаясь не вкладывать в эти слова особого смысла.       — Мне тоже, — Саша улыбается так, что у Баки екает в груди.       В этих простых фразах было нечто куда большее, чем простая вежливость или участие. В них на самой глубине таились чувства, еще только-только зарождающиеся, незаметные. Об их существовании не догадывалась ни Саша, ни Баки, но несмотря на это они уже пускали свои корни, что медленно оплетали измученные сердца.       Из уютного салона автомобиля Джеймс выходит неохотно. Идти к своему психотерапевту ему не хотелось совершенно, но и уклоняться от этих встреч он не имел права и потому спустя несколько минут мужчина вновь сидел на отвратительном диване в комнате с идиотскими березами на стенах.       — Как прошла твоя неделя Джеймс? Чем занимался?       — Ничем, — Барнс тяжело вздыхает, когда сталкивается с тяжелым взглядом Кристины. Женщина раздраженно постукивала ручкой по твердой обложке блокнота, отбивая лишь ей понятный ритм. — Ну я готовил, кормил Альпину.       — Что насчет твоих пробежек по утрам? Есть успехи?       Психолог заинтересованно подалась вперед, оживленная тем, что Джеймс наконец начал отвечать на ее вопросы.       — Я не бегал последние дни, — на вопросительный взгляд женщины, Барнс закатил глаза. — Александра была на больничном, поэтому мы взяли паузу.       — Что-то случилось? Как она себя чувствует?       — Лучше. Она сопровождает меня сегодня.       От человека, посвятившего последние годы работе с людьми и несколько месяцев общавшемуся с Барнсом, не укрылось то, как его тон едва заметно смягчился. Все слова что были сказаны в сторону загадочной Александры бросались легко и даже воодушевленно.       Кристина удержала себя от довольной улыбки и аккуратным движением сделала несколько пометок на чистых листах.       — Рада это слышать, передавай ей мои наилучшие пожелания. Но все же, почему ты сделал перерыв? Без Александры ты был вполне способен бегать не так ли?       На долю секунды Джеймс нахмурился, недоуменно взирая на Кристину. Подобные мысли ни разу не приходили к нему в голову.       Утренний бег, неспешные завтраки, шелест листвы все это стало для него рутиной, чем-то постоянным, но без Саши рядом подобное просто не имело значения. Она подала ему эту идею, они начали бегать вместе, так как же он мог позволить себе это без ее присутствия рядом?       — Просто, потому что.       Кристина понимающе кивнула и попыток докопаться до сути или форсировать эту тему не предприняла. Джеймс открывался ей очень неохотно и упрямо отпирался от любых попыток выйти на личную беседу. Появление в его жизни Александры что-то поменяло внутри этого замкнутого и колючего мужчины, но какой именно была природа этих изменений, кажется, даже сам Барнс еще не осознавал.

***

      Выйдя из помещения на воздух, Барнс облегченно вздохнул. Сессии с Кристиной невыносимо изматывали его и несмотря на то, что в этот раз все прошло весьма неплохо, он все равно остался выжатым и лишенным какого-либо желания задерживаться в ее кабинете.       Подойдя к машине, Джеймс аккуратно заглянул в салон. Воронова отодвинула сиденье и слегка откинула спинку. Солнце освещало ее фигуру и она, подняв перед лицом книгу, загораживала себя от его назойливых лучей. Женщина не заметила пристального взгляда, увлеченно перелистывая страницу за страницей.       Барнс не удержался от легкой улыбки, что тенью скользнула по всегда хмурому лицу. Саша заметила мужчину лишь когда он занял пассажирское сиденье и с легким интересом уставился на нее.       — Что у тебя с лицом, Барнс? — Воронова вздернула бровь, закрывая книгу.       — А что с ним? — Джеймс отвел взгляд в сторону, — Что читаешь?       Александра прищурилась, с насмешкой оглядывая мужчину. Его внезапное смятение от чего-то безумно забавило ее.       — «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, — Барнс недоуменно уставился на нее. Саша отложила книгу в сторону и недовольно фыркнула не него. — Да, сопливая романтика. Я и такое имею право читать.       Джеймс ошарашенный внезапной сменой настроения, поднял руки в примирительном жесте.       — Конечно, имеешь. Я же не сказал ничего, — под скептическим взглядом Саши, Барнс прикусил губу. Снова стало неуютно. — Я просто не слышал об этой книге.       — Ты не слишком то любил читать, да?       Барнс оскорбленно выдохнул и скрестив руки на груди, задрал подбородок.       — Любил само собой, но другие жанры.       Воронова тихо хихикнула, наблюдая за тем, как яростно оправдывался перед ней Джеймс. Видеть, как этот угрюмый мужчина с каждый днем раскрывается все больше и больше было завораживающе. Еще месяц назад она и подумать не могла, что будет сидеть с ним в одной машине и беззаботно болтать о любимых литературных жанрах.       — И что же вы предпочитаете, Джеймс Барнс?       — Мне нравился Толкин. Я все его книги прочел, — мужчин на замялся. — Ну, те из них, которые были в сороковые.       Воронова восхищенно присвистнула. Зная в каких условиях, жила семья Джеймса и как трудно тогда было достать книги Толкина в штатах, Саша с легкостью могла представить каких усилий ему это стоило.       — Ничего себе. Выходит, ты у нас книжный червь, раз сумел откапать что-то из его произведений.       Джеймс на ее ничем неприкрытое одобрение ответил только смущенным хмыканьем. Воронова несколько секунд молча смотрела перед собой, а потом внезапно повернулась к нему всем телом, с заговорческой улыбкой.       — Поехали в книжный магазин? Я знаю хорошее место, тебе должно там понравиться.       — В книжный? Это еще зачем?       Александра завела мотор и ловко выехала на проезжую часть.       — Как зачем? Для твоей социальной адаптации. Накупим тебе всякого, будет еще одно хобби помимо пробежек и готовки. Надо же и мозги тоже развивать, помимо тела. Согласен? — Джеймс только было открыл рот чтобы вставить хоть слово, как был сразу же перебит Сашей. — Конечно ты согласен.

***

      Александра припарковалась рядом с небольшими однотипными домиками. Первые этажи в них по обыкновению занимали всевозможные магазинчики, а на верхних располагались крохотные квартирки.       Барнс, шагая рядом с Сашей двинулся на угол улицы. Там, выбиваясь из общего строя располагалась точка назначения. Книжный магазин, в который привела его Воронова, был уютным и маленьким. У входа на веранде стояли плетенные кресла, а на подоконнике все было заставлено горшками с цветами. Они висели и под козырьком в изящных кашпо, которые пышной зеленью заполняли собой пространство.       Внутри пахло корицей, книжными переплетами и апельсиновой цедрой. У больших окон, что наполняли лавку солнечными светом, расположилось несколько деревянных столиков и стульев. На каждом стояла вазочка с желтыми цветками, названия которых Баки не знал. Стены были до самого потолка заставлены книгами, а проходы разграничивали стеллажи из темной древесины.       Услышав звонкий перелив колокольчика, девушка что стояла за прилавком подняла голову от книги, лежавшей перед ней. Барнс столкнулся со взглядом темных глаз, что с любопытством осмотрели его. Увидев Сашу, девушка мгновенно потеряла всякий интерес к мужчине. С громким вскриком она откинула книгу и вскочила с места. Маленькие кудри, обрамлявшие круглое личико подпрыгнули в такт ее движению.       Джеймс дернулся в сторону, когда Воронова поймала незнакомку в свои объятия. Девушки радостно смеялись, кружа друг друга.       — Моя золотая, как давно тебя не было! Я уже забыла, как ты выглядишь!       — Я тоже скучала, Мариш. Работы было много, вот и не успевала заскочить, — Воронова разомкнула руки, не убирая их с изящных плечей девушки, обернулась на Барнса. — Это Джеймс, мой коллега.       Мариш, сверкнув белоснежными зубами, что ярко контрастировали на фоне ее кожи шоколадного оттенка, улыбнулась.       — Приятно познакомиться, Джеймс. Зачем пожаловали ко мне?       — Набрать побольше книг. Сто лет ничего нового не читала.       Девушка, все также продолжая приобнимать Воронову понимающе кивает.       — В таком случае добро пожаловать. С твоего прошлого появления здесь ничего не поменялось, так что все что нужно, найти сможешь, — Мариш обвела взглядом лавку. — Не желаете чай или кофе?       — Кофе, пожалуйста. Но только не из машинки, а твой фирменный, — Саша обернулась на Джеймса, все время неприкаянно стоявшего неподалеку — Это девушка готовит вкуснейший кофе из всех что я пробовала. Тебе точно понравится.       Мариш, довольная похвалой сверкнула обворожительной улыбкой. В глазах заплясали озорные искры.       — Какое счастье, что приготовлением кофе мои таланты не ограничиваются. Иначе как бы у меня вышло очаровать тебя?       Воронова звонко рассмеялась, укладывая макушку на аккуратное плечико девушки. Джеймс заметил, как та, аккуратно провела ладонью по лопаткам Саши, останавливаясь на ее талии, явно ниже, чем следовало. Александра же на это никак не отреагировала, наоборот, чувствовала себя более, чем свободно.       Барнс нахмурился, отворачиваясь. Стало не по себе.       — Джеймс, если понадобится помощь сразу зовите, а пока украду у вас эту красавицу, — Мариш мягко потянула Сашу на себя.       — Устроишь допрос с пристрастием?       — Само собой, mon charme.       Тихонько посмеиваясь, под ручку, девушки ушли к дальней стороне магазинчика, скрываясь за неприметной дверцей и оставляя Джеймса в тишине. Мужчина растерянно осмотрелся.       Стеллажи были заставлены книгами в ярких обложках. Если присмотреться, то можно было заметить аккуратные стикеры, на которых изящным почерком прописывался жанр представленной литературы. Полочки сверкали чистотой и даже на книгах не было ни пылинки. Растения в горшках пестрели свежей зеленью, а каждый цветочек в вазах казалось был только что срезан с куста. Вся лавка одним своим видом говорила о том, как трепетно и с какой огромной любовью о ней заботится владелец.       Проведя пальцами по книжным корешкам, Барнс аккуратно подцепил один из них, обернувшись по сторонам. Поверх томика Джейн Остин легло несколько фэнтезийных книг и детективов, описания которых больше всего зацепили взгляд.       Из-за приоткрытой двери послышался громкий оклик, а затем заливистый смех. Это была Саша. Барнс нахмурился и аккуратно двинулся вглубь магазина, продолжая внимательно изучать книжные полки.       — Tu es une fille insupportable! Est-il possible de demander ce genre de choses?       Голос Вороной звенел от смеха. Ее французкий был легким и удивительно мягким. Она говорила свободно, а в интонациях то и дело проскальзывала столь непривычная и соврешенно несвойственная ей игривость.       — Allez. Je suis juste curieux.       Мариш понизила голос, что-то шепча. Барнс живо увидел, как девушка приподнялась на носочки, чтобы достать до уха Александры, которая склонила голову, чтобы той было удобней. Владелица лавки наверняка ухватилась бы ладоням за предплечье Саши или оперлась бы о нее, прижимаясь грудью и животом, нагло нарушая любые личные границы.       Джеймса мотнул головой. Картина выходила пренеприятная.       — Мon charme. Il est trop beau pour «juste un collègue». La figure d'Apollon, et quels beaux yeux. La vue est simple.       Барнс удивленно вытаращился на сборник поэзии шестнадцатого века, едва не выскользнувший из пальцев.       — Depuis quand as-tu commencé à regarder les hommes, poussin?       — Quelque chose ne va pas avec lui? Marié? Alcoolique? Peut-être que le caractère est dégoûtant?       Мариш напрочь проигнорировав вопрос Саши, продолжила щебетать о своем. Прозвище, которым ее окрестила Воронова и правда ей очень подходило.       — Il a un caractère normal. Calme, fiable et aime les animaux,— Джеймс мог поклясться, что видел эту мягкую улыбку, которой последние недели Саша частенько одаривала его, — Quel est ton visage? Un accident vasculaire cérébral?       Мариш рассмеялась, распахивая дверцу. Барнс резко крутанулся на месте, хватая с полки первый попавшийся томик       — Je t'ai entendu, chérie. Si j'ai raison, tu me dois un dîner dans un bon restaurant.       Воронова раздраженно цокнула и развернувшись в противоположную от столиков сторону, едва не столкнулась с Джеймсом, который вынырнул из-за стеллажа. Мужчина замер хлопая глазами. Саша удивленно охнула и также остановилась. Нос щекотнул ненавязчивый аромат мужского парфюма. Рассматривая лицо Барнса, что впервые было так близко, женщина заметила как расширились в полумраки его зрачки, почти заполняя голубую радужку, как запунцовели кончики ушей.       «Слышал значит. Спрашивается только насолько много?»       — Заинтересовался микологией?       Александра кивнула на книгу, которую Барнс держал перед собой. Стоило убрать ее в сторону и лишь слегка наклониться, она смогла бы коснуться его носа своим. Взгляд мазнул ниже, по губам и подбородку, лишь мимолетно задерживаясь на первых. Воронова была уверена что легкая щетина была жесткой и наверняка не слишком приятно царапала бы кожу. Она вполне смогла бы это стерпеть не так ли?       Нелепые мысли забравшиеся в голову сбили с толку. Женщина судорожно выдохнула, молясь чтобы Барнс не заметил как ее сердце сделало легкий кульбит.       Погруженная в собственные мысли Саша не могла видеть того как заворожено смотрел на нее мужчина напротив. Безо всякого стыда голубые глаза скользили по выразительым бровям, подкрашеным ресницам и радужкам, что в мягком освещении, казались серыми. Аккуратный нос и пухлые губы. Джеймс мог поклястья что если провести по ним подушечкой пальца, они будут мягкими словно бархат. А если коснуться губами?       — Кофе готов! — Барнс дернулся, словно проснувшись от наваждения.       Обернувшись он вновь столкнулся взглядом с Мариш. Темные глаза отражали огоньки гирлянды, что сверкали золотом и при таком свете она напоминала ему таинственную ведьму. Темные пухлые губы изогнулись в колкой ухмылке, такой будто она прекрасно знала о каждой мысли, что вспыхивала в голове Джеймса, о каждом его неосознанном желании.       Баки отвернулся и следуя за Александрой, прошел к столикам. Женщина к его удивлению не присела рядом. Только бросила на стул небольшую сумочку и подхватив стопку с его книгами понесла ее к Мариш, а после и сама прошлась несколько раз между рядами, выбирая произведения для себя тоже.       Джеймс искося наблюдал за женской фигурой, изящно скользившей по магазинчику. Каблуки ее туфель, что красиво сидели на аккуратной ноге, делая Александру выше на добрую голову, звонко цокали по лакированному полу.       Мариш аккуратно упаковывала книжные стопки в несколько бумажных пакетов. Барнс отпил кофе, сваранный этой ведьмочкой. Характерная для зерен горечь прокатилась по языку, но после он ощутил пряность, перешедшую вскоре в легкую остринку. Необычный вкус перекрыла медовая сладость, смягчая специи.       Подошедшая Александра заметила как Барнс удивленно уставился на кружку в своих руках.       — Великолепный кофе, правда? Столько лет пытаюсь выбить рецепт, а она ни в какую, — Воронова обернулась на девушку.       Оперевшись руками о стойку, Мариш игриво хмыкнула.       — Это семейный рецепт. Тайная моего рода, знаешь ли, — Саша недовольно закатила глаза, чем лишь позабавила хозяйку лавки. — Молодой человек, будьте добры возьмите пакеты. Некрасиво заствлять девушку таскать тяжести.       Барнс подорвался с места, принимая из рук Мариш несколько шуршащих пакетов. Саша тихонько хихкнула, прикладывая черную карту к экрану терминала.       Джеймс не скрывая недовольства проследил за легким джвижением ее руки.       — Не хмурься так. Это карта Фьюри. Для меня только в радость потратить как можно больше его денег.       Пока Мариш и Саша трепетно прощались друг с другом, Джеймс дожидался Воронову у двери. Напоследок владелица магазинчика с хитрой улыбкой что-то шепнула на ухо Александры, за что получила возмущенный взгляд и тычок под ребра.       Придержав дверь для Саши, которая грозно помахала кулоком в ответ на воздущный поцелуй от Мариш, Джеймс вышел следом. Улица встретила их шумом проезжающих машин и слепящем глаза солцем.       — Как тебе наша вылазка?       Саша отпила кофе, заинетресованно оглядывая пакеты в руках мужчины.       — Приятное место и хозяйка очень, — Барнс замялся, пытаясь пообрать нужное слово, — интересная личность.       — Мариш очаровательна, этого у нее не отнять.       Джеймс кивнул. В памяти то и дело всплывала задорная ухмылка этой незнакомой девушки, ее ладони на бледной коже предплечий и руки, обхватывающие чужую талию.       — Как вы познакомились?       Закинув пакеты на заднее сиденье, Джеймс старался не смотреть на Сашу и звучать как можно более непринужденно. Его заинтересованность в их знакомстве была странной и неуместной. Какое ему до этого дело?       Но из головы никак не выходил заливистый смех Саши и то как легко она позоволяла чужим рукам касаться себя.       — Через общую знакомую еще до щелчка, — Воронова аккуратно повернула, выезжая с парковки. — Они с Мариш жили по соседству и моя подруга вскоре решила нас познакомить. С тех пор общаемся.       О том насколько далеко заходило раньше их общение, Воронова балгоразумно промолчала.       Смолчала она и о том что зачала о Мариш куда больше, чем простая приятельница. Женщина помнила что девушка всегда любила ранние подъемы, не переносила кофе без сахара и искренне не понимала как кто-то может предпочитать лету осень или зиму. Для нее не было ничего прекраснее жаркого солнца и обжигающего воздуха. Мариш сама по себе была чем-то похожа с временем года, которое так обожала. Знойная, пышущая страстью и интересом к жизни.       У девушки была небольшая татуировка на ребрах — выбитая белыми чернилами надпись «Ma vie, mes règles». Она проколола пупок когда ей была пятнадцать, бунтуя против родителей, а еще очень стеснялась складок на животе и пышных бедер, которые украшали белесые полосы растяжек. Саше же ее мягкость и особая трогательность всегда нравилась, в чем она старалась убедить и саму девушку, покрывая поцелуями смуглую кожу.       Они даже не встречались. Просто проводили время вместе, ходили по барам, кофейням и музеям. Занимались сексом в уютной квартирке над книжной лавкой. Вороновой свобода и легкость между ними была в радость. Ни о каких серьезных отношениях она никогда не думала. Понимала, что это невозможно, а Мариш подобного никогда и не просила. Она всегда была вольной пташкой.

***

      Саша пришла в себя когда осознала, что сидит на диване в чужой гостиной, а на ее коленях, мурлыча лежит Альпина. Джеймс раскладывал только что вымытую посуду по полкам. Ей он сторого запретил прикасаться к ней.       Они только что съели по кусочку штруделя с травяным чаем, который удивительным образом оказался в небогатой коллекции Барнса. Сытая и согретая кошечой, что не слезала с ее рук ни на минуту, Воронова хотела только одного — завалиться на бок и уснуть прямо на этом диване.       Взгляд наткнулся на большую коробку, что стояла в коридоре и несколько бумажных пакетов. Выезжая из книжного магазина, путем допроса было выяснено, что хранить новоприобретенную литературу Джеймсу было негде. Воронова оборвала любые попытки мужчины предложить просто складывать книги на пол или кухонный стол.       Незамедлительно был выбран подходящий стеллаж и оформлена его доставка. Теперь оставалось дело за малым — пересилить собственное нежелание двигаться и собрать предмет мебели.       Барнс плюхнулся на диван по левую сторону от Вороновой. Альпина, увидев что любимый хозяин наконец соизволил вернуться, лениво перетекла с ног Саши на диван. Свернувшись в клубочек, котенок занял все свободное пространство между ними.       По привычке оба потянулись к ней. Александра нежно почесывала Альпину за ушком, пока Барнс гладил спинку. Кошечка что-то мяукнула, а потом тихонько замурчала, разомлевшая от ласки.       — Нам нужно собрать этот шкаф.       — Это стелаж, — машинально поправила Воронова, под недовольное цоканье Барнса. — Ты думал куда его поставить?       Джеймс осмотрел небольшую комнату и равнодушно пожав плечами, кивнул сторону окна.       — Там можно.       Александра скосила взгляд в указанную сторону и отрицательно мотнула головой.       — Не, у окна неудобно будет. Может здесь? — Саша указала взглядом на небольшое пространство между диваном и боковой стеной, что переходила в оконную раму. — Если диван сдвинуть, то стеллаж как раз поместится, да и тебе удобно будет книги брать.       — Ты права. Давай соберем и здесь поставим.       Никто не двинулся с места.       Саша откинула голову на спинку дивана, Альпина задремала. Джеймс продолжал поглаживать кошечку по спине, то и дело почти касаясь пальцами чужой ладони.       — Может ну его к черту этот шкаф? — Александра неохотно повернула голову к Баки.       — Это стеллаж, — женщина раздраженно закатила глаза — Надо с ним разобраться, иначе постоянно мешаться будет.       Саша страдальчески вздохнула, тяжело отрываясь от мягкого и такого манящего дивана.       Джеймс с легкостью сдвинул диван в сторону, открывая взору толстый слой пыли, которой был покрыт пол и какие-то мелкие вещицы, все это время валявшиеся под мебелью. Воронова хохотнула над его несчастным видом, а мужчина оказавшись в безвыходном положении поплелся за веником и тряпкой.       Его время смеяться настало когда Александра достала все необходимые детали из коробки и начала разбираться с инструкцией. Она была на датском, которым к общему удивлению ни один из них не владел. Перевод на английский был до того корявым, что разобрать указания было невозможно.       Столько тихого шипения и витиеватых ругательств, Джеймс от женщины ни разу не слышал.       Позже оказалось что в его квартире не было отвертки или чего-то хотя бы отдаленно ее напоминающего. Выходить из ситуации пришлось подручными средствами, так что все винтики закручивались чайным ложками и ножами.       Когда стеллаж был наконец собран и расположен у стены, Джеймс и Александра принялись раскладывать по местам новые книги. Их оказалось не слишком много, так что хватило всего двух небольших полочек, но на несколько месяцев Барнс обеспечен литературой был. Воронова отметила для себя, что нужно будет составить для него список из произведений, которые он упустил за эти годы.       Саша, осматривая плоды своих трудов случайно зацепилась за книгу со знакомой обложкой. Губы тронула улыбка, а лицо внезапно обдало несвойственным ей жаром. Женщина ничего не сказала об Остин, что теперь стояла на полке, но от ее присутствия там в груди затрепетало.       Нежное чувство поутихло, когда позади послышался грохот. Альпина, носившаяся по комнате с бумажной упаковкой, кусками пенопласта и картона, во время очередного крутого виража, впечаталась в кофейный столик. Кружка с остывшим чаем, что стояла на его краю, качнулась и ударившись об пол, разлетелась на мелкие осколки.       Котенок, запутавшись в собственных лапах и пакетах, заметался. Саша дернулась к Альпине, подхватывая трепыхающееся животное на руки. Малышка едва не шлепнулась на пол, но женщина успела поймать ее в последний момент, опасаясь, что из-за неосторожности Альпина может ранить себя о мелкие осколки.       Джеймс, встревоженный шумом, выглянул из-за двери спальни. Александра бережно гладила котенка по макушке, что-то нашептывая. У ее ног валялась вдребезги разбитая кружка, а по всей комнате перекатывался от сквозняка целлофан и кусочки пенопласта.       Мужчина нахмурился, когда почувствовал странный металлический запах, а после заметил, как на пол упала вязкая бордовая капля. Еще одна скатилась от ладони Саши по ее предплечью, пачкая футболку.       — Эта бандитка устроила погром, и сама чуть не убилась, — Воронова и не замечала кровоточащей раны, что оставил на тыльной стороне ладони острый осколок. — Теперь от страха трясется. Дуреха маленькая.       Барнс на причитания не ответил. Развернувшись, он скрылся в ванной и вернулся с небольшой аптечкой. Ничего кроме перекиси, бинтов, йода и мази в ней не было, но этого вполне хватило бы.       — Джеймс, с ней все хорошо. Я поймала ее до того, как она успела на осколки налететь.       — Это для тебя, — Барнс сел на диван подальше от погрома. — Ты руку распорола.       Серые глаза удивленно расширились. Женщина опустила взгляд и только тогда увидела, что кровь уже успела окрасить одежду бордовыми разводами и оставить несколько крупных капель на полу.       — Блядство.       Прижимая Альпину к своей груди чистой рукой, Саша обошла осколки и села рядом с Джеймсом. Ее колено прижалось к его бедру. Котенок, все еще напуганный, вывернулся из объятий Вороновой и по обыкновению устроился между ней и Баки.       — Давай руку. Обработать надо.       — Через пару часов затянется. Нужно подождать пока кровоточить перестанет и все.       Джеймс уставился на Александру. Под тяжелым взглядом голубых глаз Воронова впервые почувствовала себя неуверенно, так будто сотворила или ляпнула какую-то несусветную глупость. Мужчина выглядел не просто встревоженным или недовольным беспорядком, а скорее даже разозленным и причем весьма сильно.       — Давай. Руку.       Спорить Александра уже не стала. Молча протянула ладонь.       Джеймс аккуратно обхватил ее своей рукой, прижимая к ране чистые бинты, вымоченные в антисептике. Пораженный участок начало жечь, но Саша не дернулась, не изменилась в лице. Она внимательно следила за тем, как бережно Барнс обрабатывает порез, то и дело бросая на нее мимолетные взгляды, будто извиняясь за причиненную ей боль. Все так же осторожно он прошелся по краям йодом и перевязал ранение стерильным бинтом, который завязал аккуратным бантиком.       Закончив работу, он поднес ладонь к лицу и замер. Джеймс несколько секунд неподвижно смотрел на ее руку, а потом опустил ее, вскакивая с места.       Воронова удивленно проследила за тем, как он суетливо собрал с пола мусор и вместе с грязной от крови ватой выкинул ее в отдельный пакет, куда вскоре отправились скрупулезно подобранные осколки от несчастной кружки.       — Хочешь поужинать?       — Поужинать? — пухлые губы тронула ухмылка. — На свидание меня приглашаешь, Барнс?       Мужчина едва не выронил из рук картонную коробку. Воронова, закинув ногу на ногу, медленно откинулась назад, сверкая серыми глазами. Ухмылка переросла едва ли ни в хищный оскал.       Прищурившись, женщина осмотрела Барнса. Прошлась взглядом по темным волосам, что закрывали лицо, по широким плечам, рельефу мышц, четко проступающем через одежду. Невольно зацепилась за крепкие бедра, обтянутые темными джинсами. Без толики удивления Александра, в который раз убедилась — Джеймс действительно был чертовски хорош. Достаточно для того, чтобы по телу прошелся приятный импульс.       Женщина тихонько хмыкнула, заметив, как вновь покраснели кончики ушей, выглядывающие из-под волос.       Барнс, пригвожденный к полу серыми глазами с неизвестным ему доселе блеском, не знал куда себя деть. Невольно отзеркаливая действия Вороновой он огладил взглядом светлые локоны, рассыпавшиеся по плечам, тонкую ключицу, видневшуюся из-под выреза футболки, длинные ноги и бедра, скрещенные между собой.       Когда Александра вновь фыркнула, Барнс осознал, что слишком долго глазел на женщину, сидевшую в его квартире, на его диване, где были только они, не считая кошки. Глаза испуганно метнулись к Сашиному лицу, потом на вновь задремавшую Альпину, в угол комнаты, снова на Сашу и наконец остановились на полу.       Александра хохотнула, поднимаясь на ноги. Забрала у все еще парализованного Джеймса коробку и с легкостью свернула ее несколько раз пополам, так чтобы можно было без затруднений выбросить ее.       — Расслабься. Я просто шучу, — Баки нервно дернул уголок губ, намечая подобие улыбки, — а ужин правда хорошая идея. Есть хочу ужасно.       Женщина как ни в чем небывало, развернулась в сторону прихожей.       — Ты идешь? — Саша оглянулась, зашнуровывая ботинки.       Джеймс заторможенно кивнул и метнулся в спальню. Из небольшого шкафа, что служил ему пристанищем для скудного гардероба, вынул черную футболку. Вернувшись, он протянул ее женщине. Воронова вопросительно дернула бровью.       — У тебя кровь на футболке.       Саша опустила взгляд вниз. На животе и вправду виднелось несколько крупных потеков от крови, что уже успела свернуться.       С легкой улыбкой она приняла предмет одежды из рук мужчины. Он едва успел отвернуться, когда Александра непринужденно ухватилась за края своей футболки, стягивая ее через голову. Глаза зацепились за бледную кожу живота, проступающие сквозь нее точеные мышцы.       — Давай сюда, — прикрывая глаза, Джеймс протянул руку назад и через секунду сжал в пальцах мягкую ткань. — Я постираю и отдам.       — Хорошо, — Саша поправила съехавшую с плеча футболку, прикрывая бретель от белья. — Спасибо, Джеймс.       Мужчина кивнул и потянулся за чужой курткой. Воронова цокнула, когда он помог ей надеть ее, насмешливо ухмыляясь.       Женщина залетела ему волосами по лицу, поправляя их так чтобы непослушная копна напоминала хоть что-то приличное. Барнс недовольно эйкнул, оплевываясь от чужой шевелюры. Саша хихикнула и выскочила за дверь. Джеймс, так же улыбаясь, на прощание почесал Альпину за ушком и защелкнул замок.

***

      Ужин в уютном заведении, который держала семья мигрантов из Италии, прошел по большей части в тишине. Они наслаждались отличной пастой, хорошим вином и ненавязчивой игрой на скрипке, что наполняла переливами нежной мелодии помещение.       Воронова не смела отказать себе в удовольствии испробовать тирамису по домашнему рецепту, чем заслужила робкий смешок со стороны Джеймса, который вскоре утащил с тарелки Саши по меньшей мере половину порции.       Солнце закатывалось за горизонт, когда они покинули небольшой ресторанчик, расположившийся у Бруклин-парка. Неспешно прогуливаясь по тропинкам среди лужаек и деревьев, что уже распустили свою листву, Александра и Джеймс вышли на Бруклинский мост.       Неподалеку то и дело раздавался шум от проезжающих автомобилей, раздраженные гудки, а иногда даже ругань из приоткрытых окон. Вечером выходного для машин было ничуть не меньше, как и людей. Они сновали из стороны в сторону, стремясь как можно быстрее перейти мост. Джеймс аккуратно потянул Сашу за локоть, ближе с краю моста. В следующее мгновение рядом пронеслась стайка туристов, громко тараторящих на китайском.       Наблюдая за рекой, рассекаемой катерами и небольшими лодочками, Александра невольно замедлила шаг, а вскоре и вовсе остановилась. Небо, с пушистыми облаками окрашенным закатом, отражалось на водной глади. Тянуло прохладой и немного сыростью. Сквозь шум дороги и ропот людей вокруг до слуха доносился тихий шелест волн, что разбивался об опоры моста.       Барнс встал ближе, стараясь огородить женщину от людей, что неслись вперед, не замечая ничего и никого вокруг. Легкий ветер колыхал светлые кудри. Саша задумчиво смотрела вдаль. Она едва заметно улыбалась, тоскливо, но до того нежно, что в груди кольнуло. Джеймс видел это выражение лица всего несколько раз, лишь в те редкие минуты, когда Александра рассказывала что-то о доме, оставшемся далеко за океаном. Воронова прикрыла глаза, пытаясь отогнать картинки, что то и дело всплывали в памяти. В носу щекотнуло от подступающих слез. Неожиданно для самой себя, Саша тихо рассмеялась.       Баки, не сводивший с нее взгляд последние несколько минут, непонимающе нахмурился. Александра повернула к нему голову, не переставая улыбаться.       — Я просто вспомнила кое-что. Не бери в голову.       — Не расскажешь?       Воронова задумалась, улыбка медленно померкла.       Каждую секунду ее молчания, желание извиниться за казалось бы, обычный вопрос росла все больше. Для людей вокруг спросить что-то о прошлом было в порядке веще. Возможно излишне навязчиво или не слишком уважительно, но в любом случае интересоваться подобным это обыденность.       Для таких как Джеймс и Саша все было иначе. Они прожили долгие жизни и вспоминать о прошедших годах было невозможно без риска наткнуться на очередное болезненное воспоминание, что острым лезвием могло вспороть все еще болевшие раны.       Барнс осознавал это, но ему так хотелось услышать, о чем думала Саша, когда так смотрела, так улыбалась. Ему было по-настоящему интересно узнать о ее жизни в Санкт-Петербурге, о том какой она была в те годы. Не отдавая себе отчет в собственных действиях, мужчина невольно тянулся ко всему что было даже мимолетно связано с Вороновой.       — Я вспомнила, как однажды чуть не утопилась в реке, будучи вусмерть пьяной.       От услышанного Барнс ошарашено оглянулся на Воронову, что смотрела на него. Ничего в ее лице не выдавало того, что это было ложью или шуткой, попыткой увести разговор в другое русло.       Джеймс тихо хохотнул, все еще до конца, не веря в услышанное.       — Издеваешься, Воронова?       Женщина тоже рассмеялась, пытаясь всеми силами сохранить серьезность, что то и дело разбивалась об очередной смешок, срывавшийся с губ Барнса.

***

      Осень в Ленинграде 1928 года была теплой, даже жаркой. Юноши гуляли по улицам в легких рубашках, девушки шелестели льняными юбками, стуча каблучками по набережной, выложенной камнем. На улице давно стемнело, зажглись фонари, желтым светом заливая округу. Ночная тишина нарушалась только шумом волн, накатывающих на берег и тихими смешками. Новоиспеченные студенты лучшего из ленинградских институтов, скучковавшись вышагивали по набережной Невы.       Александра слегка покачивалась, поддерживая под руку свою новоиспеченную подругу. Юлька, а именно так звали девушку, шаталась из стороны в сторону, едва двигая ногами. Коньяк, что был в строжайшей тайне протащен в актовый зал института, ударил по ней сильнее всего.       На протяжении двух часов выслушивая пылкие, воодушевленные речи о важности образования, единстве и братве, о том какой важный вклад вносит каждый из студентов в развитии партии и государства, те самые светила будущего больно быстро заскучали. На дальних рядах огромного зала пронеслись возбужденные шепотки, а потом по рукам прошлась фляжка с коньяком, непонятно откуда взявшаяся. Слушать наставления старших товарищей стало интересней.       Празднование поступления в институт и начала новой главы жизни продолжилось на посвяте, где вдали от вездесущего надзора стражей порядка, парни и девушки наконец стали теми, кем они были на самом деле — молодыми и совершенно безмозглыми существами.       Итогом вечера стала прогулка к реке. В числе тех, кто отправился в эту рискованную вылазу, были лишь самые стойкие и отчаянные, те кого не смог одолеть ни коньяк, ни дедов самогон.       Саша смеялась от глупых шуток и неубедительных баек, что травили мальчишки. Наблюдала за девушками в цветочных платьицах, кружившихся вокруг, и чувствовала себя совершенно счастливой. Оказаться в дали от семьи, что осталась в Москве, оказалось не тяжелым испытанием, а глотком свежего воздуха.       Один из парней, кажется его звали Юрка, а может Владик, Воронова уже не помнила, да и вряд ли знала, внезапно выскочил перед носом у девушки. Что-то пробормотал с глупейшей хмельной улыбкой и протянул Саше ладонь. Не до конца понимая, что происходит, под гогот и улюлюканье, девушка протянула руку в ответ.       Юрка или Владик, закружил ее в подобии танца, скомканном и неуклюжем. Мир покачнулся и закружился ярким огоньками. До слуха доносился громкий смех, кто-то напевал мелодию неизвестной Саше песни.       Земля ушла из-под ног внезапно. Ноги нетвердые от выпитого алкоголя скользнули по мокрому песку. Нева гостеприимно сомкнулась над головой, обжигая глотку холодной водой и выбивая из легких воздух. Саша испуганно взмахнула руками, пытаясь прийти в себя и выбраться на поверхность. Кто-то схватил ее за руку и резко дернув вытащил на берег. Перед лицом мелькнули светлые кудри, взволнованные карие глаза.       Девушка, едва не утонувшая в реке, лежала на песке. Он неприятно колол кожу. Платье мокрое, липло к телу, а от ветерка быстро стало холодно. ее партнер по танцу вскоре тоже оказался рядом. такой же напуганный и протрезвевший.       Неудавшиеся утопленники, пытавшиеся отдышаться, переглянулись и взорвались диким хохотом, нарушаем тревожную тишину, повисшую среди всех, кто наблюдал за ними.

***

      — Мы так шумели, что нас заметила полиция, так что остаток ночи нам пришлось провести с ними.       — Ох черт, — Джеймс прикрыл лицо ладонью, смеясь, — потом голова болела?       — Ни капли. Оказалось, что пара часов в полицейском участке под страхом исключения, отлично избавляет от похмелья.       Они переглянулись и вновь рассмеялись. Стоя на мосту над Ист-Ривер, прижимаясь друг к другу плечами, оба чувствовали то, что не ощущали долгие годы — спокойствие и полную свободу. Вороновой внезапно показалось, что чтобы она не рассказала, чем бы не поделилась, Джеймс выслушает ее и ни на мгновение не осудит, лишь тихо посмеется, разделяя воспоминания о прошлом, которые Саша десятилетиями не позволяла себе вытаскивать из глубин памяти.       Постояв еще несколько минут, они, не сговариваясь двинулись дальше по мосту. Стремительно темнело. Набережная освещалась фонарями, что разливали мягкий сатиновый свет по округе.       В горящих окнах высоток можно было разглядеть людей, занятых своей жизнью. Кто-то готовил ужин, стоя у плиты. Рядом у окна сидела девушка, склонившись над ноутбуком. В окошке повыше молодая пара, сжимала друг друга в объятиях, неспешно избавляясь от одежды.       Саша хихикнула и отвела взгляд в сторону.       — Я впервые напился, когда мне было лет двенадцать. Может чуть больше.       Джеймс улыбался уголком губ, склонив голову к Вороновой. Женщина заинтересованно подалась вперед, всматриваясь в лицо мужчины.       — Стив остался у нас на ночь. Мама с папой были на работе, и мы стащили у него бутылку виски, кажется. Уже не помню, что это было за пойло, но штормило знатно. Когда родители вернулись домой и увидели двух мальчишек, которые бессознательно валялись на полу, испугались жутко. — Джеймс тихо рассмеялся. Александра пораженно выдохнула, зачарованно наблюдая за тем, как в уголках глаз появились редкие морщинки, как сверкнули белизной зубы. — Моя мама была медсестрой так что сразу подумала на отравление. Отец был человеком более реалистичным, так что пустую бутылку нашел быстро.       — Вам сильно влетело?       — Ни капли, — Барс глянул на Сашу, озорно прищурившись. — Нам было так херово, что родители решили, что это и станет нашим наказанием. Мама утром отпаивала нас бульоном. Ничего вкуснее в жизни не пробовал.       Джеймс и Александра рассмеялись.       — Бульон с похмелья это лучшее что может случиться. Моя мама его тоже варила, а потом рецепт передался мне и теперь я спасаю от страданий Дмитрия и Анну, — заметив, как поменялось лицо Джеймса, Саша поспешила объясниться. — Аня — младшая сестра Димы. Выпить они оба любят, и оба это делать не умеют.       Барнс кивнул, прикусывая губу. Воспоминания о высоком мужчине с ледяными глазами, неприятно екнули в груди.       — Вы близки, да?       — Мы много лет знаем друг друга, а с Дмитрием даже служили вместе, — Воронова замялась. — Да, думаю близки.       Развивать эту тему никто не стал.       В тишине они свернули с набережной на улицы города и спустя несколько минут дошли до дома Александры, останавливаясь у ее порога.       — Что ж спасибо за помощь с книгами, да и в целом, — Барнс отвел взгляд в сторону. — Спасибо. Доброй ночи.       Саша оперлась плечом о косяк двери, сощурившись.       — Не за что. Спасибо за ужин. Было приятно с тобой поболтать, Джеймс.       Баки кивнул, все еще не поднимая взгляд на женщину. От того как мягко она произнесла его имя, внутри вновь что-то дернулось.       — Напиши, как будешь дома. Доброй ночи.       Не дожидаясь ответа, Воронова скрылась за дверью, оставляя Барнса в растерянности. Нервно зачесав волосы назад, он развернулся и в последний раз обернувшись на дом Саши, двинулся домой.

***

      Шелковый халат холодил разгоряченную кожу. Воронова вытирала волосы полотенцем, выходя из ванной, когда тишину разорвала внезапная трель звонка.       Женщина замерла. Взгляд против воли метнулся к спальне, туда, где под кроватью лежал заветный сундучок. Послышался новый звонок. Откинув полотенце, Саша быстро достала небольшой кинжал.       Спрятав его в мягком шелке, тихо прошла к двери, заглядывая в глазок. Никого не было. Аккуратно приоткрыв ее, Воронова выглянула из квартиры. На коврике, в большой плетеной корзине стоял шикарный букет голубых ирисов. Саша замерла в растерянности, но быстро опомнившись подхватила посылку, занося ее в дом.              Гостиная наполнилась тонким ароматом свежих цветов. Александра прикрыла глаза, наслаждаясь им. Среди пышных бутонов она быстро обнаружила небольшую записку. На ней, аккуратными иероглифами было выведено время и место встречи. Воронова, горделиво ухмыльнулась, зажимая плотный картон пальцами.       Быстро напечатав Старку сообщение о намеченной встрече, Саша захватила с тумбы сигареты и расположилась на балкончике.       Неспешно выдыхая сизый дым, женщина прокручивала в голове прошедший день и вскоре пришла к выводу, что он был одним из лучших за последние несколько месяцев. Телефон завибрировал от пришедшего сообщения. Короткое «Я дома», вызвало мягкую улыбку. Невольно вспоминая сегодняшнюю прогулку и тихий ужин, Саша довольно рассмеялась.       Улыбка внезапно померкла. Женщина раздосадовано цокнула, вспомнив о том, как Джеймс провел ее до дома, а она, забывшись в его компании, оставила свою машину в Бруклине.       Женщина чертыхнулась, затушив тлеющую сигарету.