7. Откровение и долг

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Тецуя рассказала Цунаде всё, что знала о Хидэ — о его силе, о его разрушительном потенциале. Хидэ был не просто опасен. Он был безумно силён, и даже Тецуя, всегда сдержанная в оценках, признала: в храме не было никого сильнее. — Он может прорваться в этот мир в любой момент, — сказала она, глядя Пятой Хокаге прямо в глаза. — Но я... хороша в защитных техниках. Лучше, чем кто-либо в храме. Мой барьер выдержит. Хотя бы на время. С тех пор в Конохе стали говорить о новом враге. Неожиданном. Почти мифическом. Но сама Тецуя уже не думала о Хидэ. По крайней мере — не в первую очередь. Мысли её были заняты другим. Прошло ещё две недели. Период покоя — если можно было так назвать время перед грядущей бурей. Тецуя не сидела без дела: лечила раненых в госпитале, тренировалась с катаной, выполняла поручения Цунаде. Всё было, как и прежде — размеренно, выверено, безукоризненно. Вот только в любой из этих дней — будь то на тренировке, в тишине палаты или в толпе на рынке — образ Наруто снова и снова всплывал в её голове. Она слышала его голос, вспоминала, как он смотрел ей в глаза, когда лежал на больничной койке. Его благодарность, его смущённую улыбку, его тепло. Сначала это злило её. Она не привыкла к слабости. Не позволяла себе чувствовать. Но это чувство не исчезало. Оно росло. Как корень, пущенный в глубины её души, туда, где прежде было только одиночество. Однажды, собирая травы на опушке леса — в том самом месте, откуда хорошо был виден тренировочный полигон, — Орион уселся у неё на плече и слегка наклонил голову: — Тебе не кажется, что мы слишком часто собираем травы именно здесь? Тецуя на мгновение замерла, не оборачиваясь, но знала, что он прав. Она слишком хорошо знала расписание его тренировок. Она развернулась и ушла с поляны. Спустя какое-то время они уже были опять в госпитале. Вечернее солнце уже успело спрятаться за горизонтом, и коридоры госпиталя окутывал мягкий полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом ламп. Тишина здесь была почти осязаемой — словно сама деревня затаила дыхание перед наступлением ночи. В этот момент в двери ворвались несколько шиноби в сопровождении охраны. Их шаги звучали тяжело — раненые, измождённые, лица бледны, одежды порваны, а в глазах читалась горечь боя и усталость. Тецуя, сконцентрированная на своих пациентах, едва заметила, как к ней подошла Шизуна — лицо её было серьёзным, без привычной улыбки. — Тецуя, — тихо сказала она, — к тебе поручение. С миссии привезли трёх шиноби отступников. Их сильно ранили, но нам нужно привести их в сознание, чтобы допросить. Ты сможешь с этим справиться? Тецуя кивнула, не отрываясь от работы: — Конечно. Сейчас я завершу с остальными, и сразу пойду к ним. Шизуна посмотрела на неё внимательно, словно оценивая, выдержит ли та нагрузку. — Хорошо. Их поместят в специальную палату закрытую на замок. Для безопасности. Тецуя кивнула снова, её голос был спокойным, но внутри начинало нарастать напряжение. — Понятно. Шизуна чуть улыбнулась, но в её глазах всё ещё горела серьёзность: — Спасибо. Госпиталь постепенно пустел. Тецуя всё ещё оставалась внутри. Воздух в палатах был пропитан запахом крови, лекарств и усталости. Её руки дрожали от перенапряжения — сегодня она выложилась полностью. — Ну что, — раздался тихий голос Ориона, устроившегося на подоконнике в форме серебристого кролика, — ты выглядишь как человек, у которого силы на нуле. Может, отдохнёшь? Тецуя выдохнула, откидываясь на спинку стула. — Нет, ещё не всё. Шизуне просила вылечить троих шиноби отступников. Они важны, — голос у неё был усталый, но ровный. — После допроса из них могут извлечь много информации. Я должна. Орион кивнул. — Ну, а как насчёт другой важной информации… например, что у тебя с Наруто? Она фыркнула. — Вопрос закрыт. Всё. Это глупо. И не твоего ума дело. — Значит, всё-таки не равнодушна? — тихо уточнил Орион, не отрывая взгляда. Но Тецуя уже поднималась, устало проводя рукой по лбу. — Я сказала, закрыто. Пошли. Она шла по коридору, держа руки за спиной, чтобы не выдать дрожь в пальцах. Она подошла к двери специальной палаты, взяла ключ у медсестры и повернула замок. Щёлкнуло. Внутри царила полутьма — освещение тускло моргало под потолком, создавая зыбкое напряжение. На двух койках действительно лежали шиноби. Обмотаны бинтами, лица частично скрыты повязками. Тецуя подошла к одному из шиноби и начала осторожно расстёгивать ремни жилета. Бинты на груди были пропитаны кровью, но она почти не глядя двигалась точно и быстро. Внезапно что-то упало из внутреннего кармана. Она наклонилась, подняла. Свиток. Запечатанный, с символом деревни Тумана и клеймом секретности. — Что это?.. — она нахмурилась. — Тактическая информация? — уточнил Орион, склонив голову. — Да. Нужно отдать Хокаге. Думаю, это важно. И прежде чем успела договорить, она машинально прижала свиток к груди и засунула его себе за пазуху, под кимоно. Тецуя нахмурилась. Что-то было не так. Она стояла у койки, склонившись над шиноби, чьё тело по идее должно было быть в критическом состоянии — но раны выглядели неестественно... чисто. Как будто под кровью ничего и не было. И вдруг её осенило. Шизуне говорила, их трое. Где третий? Словно в ответ на её мысль, за спиной раздался негромкий щелчок — звук захлопнувшейся двери. Тецуя резко обернулась. У двери стоял третий. Он, похоже, давно наблюдал за ней из тени, и теперь с ленивой, но хищной улыбкой запер за собой замок. Его голос был низким, насмешливым: — Я видел, как ты спрятала свиток. Ну-ка, девчонка, отдай его сюда. По-хорошему. Холод пробежал по спине. Тецуя сделала шаг назад — ближе к окну, к Ориону. Внутри всё сжалось: сердце гулко билось в груди, дыхание стало частым. Слева и справа — почти синхронно — приподнялись на локтях «раненые» шиноби. Без следа боли на лицах, без ран. Они встали, словно после обычного сна. Глаза блестели. Притворялись. — Ну что, где наш свиток? — спросил один, сжимая кулаки. — Она засунула его в кимоно, я точно видел, — процедил третий, приближаясь. — Он у неё. — Значит, нужно его забрать, — добавил второй. Спокойно... думай, Тецуя... Не паникуй. Не показывай страх. Она осторожно повернулась к подоконнику, где всё это время сидел Орион. Его шерсть топорщилась — он чувствовал напряжение. Глаза зверя встретились с её взглядом, и она незаметно, скользящим движением, вытащила свиток из-за пазухи. Краем тела прикрывая движение от вражеских глаз, вложила его в пасть зверя и прошептала: — Беги. К Хокаге. Сейчас же. Орион лишь миг смотрел на неё, и в его янтарных глазах читалась тревога. Но он подчинился — с приглушённым «вжух» исчез из окна. — Эй! — рявкнул один из шиноби. — Что она ему сказала? Она зовёт помощь! — Умная сука, — прошипел тот, что стоял у двери. — Надо было сразу ломать ей пальцы. Они не заметили свиток. Хорошо. Это мой единственный шанс. Тецуя обернулась к ним. Они уже приближались, сужая круг. В узком пространстве палаты трое взрослых мужчин, шиноби из Тумана, — это как три волка, загоняющие оленя. Она чувствовала себя загнанной. Безоружной. Катана осталась дома. Она была уставшая. Чакра почти на нуле. Тайдзюцу? Явно не ее конек. Но всё же — она сжала кулаки и встала в низкую защитную стойку. — Отойдите, — сказала она тихо, но твёрдо. Голос дрожал, но в нём было ядро воли. — Свиток вы не получите. — Ну посмотрим, — оскалился один, доставая сенбон. Но страха в её взгляде больше не было. Только — решимость продержаться. Хоть немного. Тецуя стояла в низкой стойке, тело напряжено, дыхание прерывистое, но глаза — твёрдые. Ты справишься. Хоть немного. Только бы выиграть время. Они двинулись на неё сразу, не давая ей ни шанса — трое, по дуге, как опытные охотники. Она отбила первый удар — чисто на инстинктах, резко ушла в сторону от второго, ответила ударом в грудь одному, но... руки начали скользить, мышцы дрожали от усталости, и один из них вцепился в её запястье. Через секунду другой зажал вторую руку. Их хватка была цепкой, как у клещей. — Поймали, — процедил один, и третий, тот, что прижимал её к стене, подошёл ближе. — Ну-ну, давай посмотрим, где же ты его прячешь, — прошептал он, опускаясь взглядом по её телу. Его руки потянулись к её груди, к поясу, ощупывали нервно, быстро, с нажимом, без капли стеснения. Тецуя зажмурилась, не от страха, от отвращения, от бессилия. — Ну что ты там возишься?! — раздражённо бросил один из тех, кто её держал. — Говорю же, она его прятала под кимоно! — Я не чувствую ничего. Тут одна ткань... — зарычал третий, сбив дыхание. — Может, она нас обманула? — Тогда сорви с неё кимоно, идиот! — прошипел второй. И тот не раздумывал. Одним резким, отрывистым движением он схватил за ткань у горла и потянул. Сухой хруст шёлка — и кимоно лопнуло, словно бумага. Лоскуты ткани соскользнули на пол. Она осталась только в нижнем белье. Грудь тяжело поднималась от паники и злости. — Пусто, — сказал он, глядя на неё. — Ничего нет. Ни свитка, ни печатей, ничего. — Значит, она нас обманула! Но договорить он не успел. В этот момент Тецуя резко подала корпус вперёд, вложив всё накопленное отчаяние в удар коленом — прямо в подбородок нападавшего. Его голова откинулась назад, он отшатнулся с тихим, глухим стоном. — Не прикасайся ко мне! — выкрикнула она, хрипло, срываясь, с ненавистью. Он пошатнулся, схватился за челюсть. И на несколько секунд — тишина. Его плечи подрагивали. А потом он резко выпрямился и посмотрел на неё с узкими, горящими глазами. Как змея, которую попытались ударить палкой. — Ах ты... — прошипел он, доставая из сумки пару тонких, стальных сэнбонов. — Ты думаешь, я только одежду могу порвать?.. Я могу исполосовать тебя всю. От ушей до бёдер. Насквозь. У Тецуи пересохло в горле. Глаза расширились. Тело сжалось — она знала, он не шутит. Он сделал шаг, другой... и ударил. Прямо кулаком, со всего замаха — в скулу. Всё полетело. Белый хлопок в ушах, темнота перед глазами, звон, как будто колокол ударил изнутри. Её тело ударилось о стену, и она с глухим шорохом сползла вниз, рухнула на пол, тяжело дыша. Кровь потекла по щеке, губам, с виска. Стук крови в висках заглушал всё. Мир качался, будто волны несли её через боль и тьму. Губы дрожали, дыхание сбивалось — сотрясение. Резкое, тяжёлое. Она даже не понимала, сидит она или лежит. Боль… где-то сбоку… по щеке течёт что-то тёплое. Голоса звучали, как сквозь воду. Глухо, искажённо. Только отдельные слова доносились: — …пусто. У неё ничего нет. — Значит, успела телепортировать… — Чёрт… это может нам помешать. — Плевать. Уходим. У нас цель — техника Печати Теней. Пока она не забила тревогу. Где-то вдалеке, сквозь пелену, Тецуя попыталась пошевелить пальцами, но руки не слушались. Всё тело онемело, как после шока. Она пыталась открыть глаза — всё мутно, расплывчато, будто мир за стеклом, покрытым инеем. — А если она очухается и успеет позвать кого-то? — раздражённо бросил один из них. — Нам тогда не уйти. — Не очухается. Сейчас сделаю так, чтобы ни звать, ни видеть не смогла. — Голос звучал с ядом. Кто-то шумно прошёлся по комнате, открывая аптечную полку. Ткань. Шуршание. Бинт. — Вот. Этого хватит. — Тонкий свист, смачно натянутый бинт. Она почувствовала, как её тело оторвали от пола. Грубо, без церемоний. Как куклу. Кто-то резкими движениями скрутил её запястья за спиной, потом голени. Туго, хлёстко. Кожа затрещала под натяжением. — Слишком крепко, — хмыкнул один. — Тем лучше, — ответил другой. Потом — бинт на рот. Тугой, давящий. Она захрипела от неожиданности, попыталась протестовать, но он уже приглушал её дыхание, сковывал челюсть. Последнее — на глаза. Тёмно. Всё. Орион несся по улицам, перепрыгивая через крыши и балконы, сверкая серебристым мехом в лунном свете. Его сердечко колотилось, как барабан, а лапки подкашивались от ужаса. Он чувствовал связь с Тецуей — и она угасала. Как будто каждый её вдох становился всё слабее. Он не знал, куда. Просто бежал. Пока вдруг не заметил его. — Она в опасности, — произнёс он наконец, тяжело дыша. — Трое шиноби. Они не были ранены. Они напали. Она передала мне Свиток… она приказала мне уйти и передать его Хокаге. Я не успел никого позвать. Она там одна. У Наруто на секунду остановилось дыхание. — Что?! — лицо его исказилось от гнева. Он рванулся вперёд. — Она одна?! С ними?! Прямо сейчас?! Орион кивнул. Пасть его чуть раскрыта — он тоже в панике. Наруто сжал кулаки. Чакра сгустилась вокруг него, едва не вырываясь вихрями. Глаза сверкнули, словно в них загорелся внутренний огонь. — Слушай меня. Беги к Хокаге. Сейчас же. Подними тревогу. Скажи, что в госпитале трое вражеских шиноби из Тумана, они напали на Тецую. Зови Анбу. Всех, кого найдёшь! Понял?! — А ты?! — Орион задохнулся от волнения. — Я к ней. — Наруто уже был в прыжке, мчался, разрывая вечернюю тишину. Он слышал звуки ещё с лестницы. Тупые удары. Приглушённый женский всхлип, словно кто-то пытался не закричать. И каждое новое движение в коридоре било в уши, как удар кулаком в грудь. "Пожалуйста, только не…" Он выломал дверь. Она сорвалась с петель, ударилась в стену с грохотом. Мир будто замер… на долю секунды. Он увидел. Белые стены. Медицинская палата. И её — лежащую на полу, избитую, связанную бинтами. Бледную, с окровавленным лицом. На неё наступал один из шиноби — буквально, ботинком вдавливая в пол её спину. Второй держал сэнбон, поднесённый к её горлу. Третий лениво оборачивался от окна. И на полу — разорванное кимоно, в клочьях, как символ беззащитности. У Наруто что-то оборвалось внутри. Грудь сжалась так, словно сердце хотело вырваться наружу. — Вы… УБЛЮДКИ! Голос вырвался почти рыком. Он сотряс воздух. — Что вы сделали?! Мгновение. Шиноби резко обернулись. Тот, что стоял на Тецуе, успел только моргнуть. — Кто ты, чёрт возьми—?! — Я — тот, кто вас похоронит, если она не дышит. — Глаза Наруто полыхнули. Не просто гнев. Это был ужас того, кто увидел, как на его глазах топчут того, кого он не готов был потерять. Он сорвался с места, в один прыжок добравшись до первого шиноби. Расенган появился в руке, как жгучая месть. Удар — и тело с грохотом влетело в стену, пробивая ее, оставляя рваную дыру. Второй попытался достать кунай — но Наруто уже был рядом. Одним ловким движением он выбил оружие из руки, а вторым — ударил кулаком в солнечное сплетение. Тот согнулся. Получил по скуле — упал без сознания. Третий… не успел даже вымолвить оправдания. Наруто просто накинулся, сбив его с ног и избивал. Без техники. Без чакры. Только гнев. Кулак за кулаком — в челюсть, в висок, в грудь, пока тот не захрипел, теряя сознание. Он встал, тяжело дыша. Вся комната дышала с ним. Его кулаки дрожали. Тецуя. Всё ещё связанная. Без сознания? Нет. Он услышал её дыхание. Хриплое. Сбившееся. Из её виска текла кровь, на щеке — ссадина. На губе — рассечение. Белая ткань бинтов впитала алые пятна. В этот момент дверь распахнулась. Анбу в масках вбежали в палату. Позади — Шизуне, в шоке от увиденного. — Господи… — прошептала она, бросаясь к Тецуе. — Займитесь ими, — бросил Наруто, указывая на троих шиноби. — Один ещё жив, остальные… не знаю. — Госпожа Шизуне! — раздался голос от входа. Анбу. — Вы нужны на допросе. Немедленно. Нам доложили свиток с описанием их миссии. – Она поднялась и поспешно удалилась, кивнув Наруто. Дверь палаты захлопнулась за спиной Анбу, их шаги быстро удалялись по коридору, уводя троих шиноби. В комнате остались только Наруто и Тецуя. Он опустился на колени рядом с ней и начал аккуратно снимать бинты, которые обвивали её, словно пытались удержать в ловушке. С каждым снятым слоем появлялись свежие ссадины, глубокие синяки и кровавые царапины. Когда он снял повязку с её глаз, Тецуя моргнула, но взгляд был затуманен. Она словно пыталась зацепиться за реальность, но мир вокруг казался зыбким и далёким. Её голова кружилась, тело дрожало, и она едва понимала, что происходит. — Тецуя… это я… это Наруто… ты меня слышишь?.. Сорвал повязку с её рта. Он коснулся её лица. — Ты узнаёшь меня?.. Эй… пожалуйста… скажи хоть что-то. Но она не отвечала. Лишь слегка дрожала и издавала какой-то слабый звук. Он коснулся её кожи и почувствовал холод. — Ты как лёд… Господи… Он мгновенно снял с себя куртку и аккуратно накинул на неё. — Я сейчас позову кого-нибудь на помощь, — сказал он, стараясь звучать уверенно. Но Тецуя слабо покачала головой, её губы шевелились, произнося едва слышное: — Нет… нет… не нужно…я сама. Наруто остановился, не зная, что делать дальше. Его дыхание было тяжёлым, сердце билось быстро, но он слушал её. Она словно была в бреду, но настойчиво отказывалась от помощи. Она попыталась подняться, но слабость взяла верх — она едва не упала. Наруто тут же подхватил её под руки, чувствуя, как хрупка она стала. — Как ты сама? — спросил он, глядя в её блёклые глаза. — Ты не можешь сейчас себя вылечить. — Нет… нет… — тихо ответила она. — Мне нужно… немного чакры… немного… света… Он понял. И, не говоря ни слова, поднял её на руки и понёс на крышу. Наруто аккуратно положил Тецую на холодный бетон крыши госпиталя. Ночь была ясной, и тысячи звезд мерцали над ними, как крошечные огоньки надежды в темноте. Тецуя закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, впитать этот свет, напитать чакрой своё тело. Её кожа начала мягко светиться — едва заметным, почти призрачным свечением. Наруто смотрел на это, завороженный. Он видел, как свет медленно, словно нежный дождь, стекает по её коже, наполняя жизненной силой каждый синяк, каждую ранку. Казалось, будто сама ночь исцеляет её. Легкий ночной ветер играл с курткой Наруто, в которой укуталась Тецуя. Она постепенно приходила в себя, чувствуя, как тепло света звезд наполняет её тело, словно целебный дождь, смывающий боль и усталость. Наруто сидел рядом, его глаза не отрывались от неё. Он видел каждую мелочь — мягкое свечение её кожи, покачивающееся дыхание, чуть влажные от слёз глаза. Но больше всего его терзали мысли о том, что с ней произошло. Кровопотёки, синяки, порезы — они словно оживали в его голове, и сердце сжималось от горечи и злости. — Ты... спас меня, — тихо сказала Тецуя, наконец прервав молчание. — Если бы не Анбу, я бы убил этих ублюдков, — ответил Наруто, голос его дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты не должен так говорить. Ты же говорил, что месть — это порочный круг, и мы не должны ей поддаваться, — прошептала она, пытаясь уловить разум в его словах. – Тебе не стоит нарушать свои принципы из-за того, что я не смогла постоять за себя. Наруто глубоко вздохнул, сжав кулаки. — После того, что они сделали с тобой… они заслуживают не просто смерти. Они заслуживают ада. В эти слова вплелась непоколебимая решимость, которая задела Тецую до глубины души. И всё же она увидела в его глазах не гнев, а боль. Именно тогда она поняла — впервые кто-то поставил её выше собственных принципов. И это пронзило её до самой глубины души. Она опустила взгляд, и неожиданно для себя почувствовала, как глаза наполняются слезами. Горячими, предательскими. Она заморгала, крепко зажмурилась, стиснула зубы, но они всё равно побежали по щекам. — Прости… — прошептала она, поспешно вытирая лицо руками. — Это глупо… Это ведь я должна была защищать тебя. А не наоборот… Наруто замер. Он не ожидал, что она заплачет. Он привык видеть её стойкой, сдержанной — даже раненной, она всегда держалась прямо. А теперь перед ним сидела она же, но впервые — по-настоящему открытая. Уязвимая. Живая. Он растерялся. Ему захотелось сделать что-то — сказать, утешить, закрыть её от всего этого мира, но слов не хватало. И тогда он просто осторожно наклонился и обнял её. Неуверенно сначала, но крепче с каждой секундой. — Эй… — прошептал он, чуть касаясь подбородком её макушки. — Ты не должна извиняться. Он чувствовал, как её плечи всё ещё вздрагивают, но уже не от отчаяния — просто от переполненности. А он держал её, просто держал, не отпуская. Тецуя закрыла глаза. В его объятиях было тепло. Безопасно. Он даже не подозревал, как сейчас спасал её. Внутри неё что-то окончательно смягчилось, сдалось. — Слушай, — наконец сказала она, робко пряча взгляд, — не мог бы ты сходить за моим кимоно? Она чуть смутилась, глубже закутавшись в его куртку. — Боюсь, они его полностью разорвали, — ответил Наруто с легкой грустью в голосе. — От него почти ничего не осталось. Я провожу тебя домой. — Нет, — попыталась возразить Тецуя, но Наруто уже улыбался твёрдо и уверенно. — Нет обсуждений. В твоём состоянии выбора у тебя нет. Они вышли из госпиталя и направились к дому Тецуи. Они остановились у двери. В свете звёзд она увидела в его глазах искренность и решимость. Сердце забилось чаще. — Спокойной ночи, Тецуя, — произнёс он и ушёл. Она ещё некоторое время стояла на месте, смотря ему вслед, а потом вошла в квартиру, где её уже ждал Орион. — Дорогая, как ты? Как себя чувствуешь? — спросил он, обеспокоенно глядя на неё. Она не отвечала. Глаза её были устремлены в окно, где ночь скрывала всё своим бархатным покрывалом. Медленно, словно ища защиту, она сильнее закуталась в куртку Наруто. Она медленно сползла по стене, села на пол, устало закрыла глаза и сказала: — Орион… ты был прав. Ты был абсолютно прав… Орион замер, с тревогой всматриваясь в её глаза. — О чём ты? — спросил он, затаив дыхание. Она повернулась к нему, в глазах — смесь боли и решимости. — Мои чувства к Наруто… Я больше не могу врать себе. Больше не могу прятать это за словами о миссии, о пророчествах, о долге… Всё это теперь — пустой звук. Я поняла, что для меня важно только одно — он. Только он.

***

Спустя несколько дней все уже словно и забыли о происшествии в госпитале. Город жил своей жизнью — тёплый ветер срывал с деревьев тонкие лепестки сакуры, улицы гудели от голосов, чьих-то шагов, звонкого детского смеха. Но Тецуя словно двигалась сквозь это всё в полумраке. Всё, что происходило вокруг, казалось ей будто чуть приглушённым, как если бы кто-то прикрыл стекло между ней и остальным миром. Орион сидел на плече, оборачиваясь на неё с раздражённо-настойчивым видом. — Слушай, ты должна ему признаться, — сказал он наконец. — Ну серьёзно, Тецуя. Ты ведь точно знаешь, что чувствуешь. Так зачем всё это скрывать? Она остановилась на миг, вглядываясь в витрину чайной лавки, будто бы раздумывая над ценником, но взгляд был расфокусированным. — А зачем? — спокойно сказала она. — Ты сам же слышал, что он говорит. Я ему просто друг. Орион закатил глаза, развёл руками. — Ну да, «просто друг», конечно. А вот эти все «я убью тех, кто причинил тебе боль», «ты мне дорога», «я не дам тебя в обиду» — это, по-твоему, стандартный набор фраз для друга? — Он защищал меня, — мягко, но упрямо сказала Тецуя. — Он… он говорил важные вещи. Но он никогда не говорил, что любит. Он сказал, что я его друг, и, знаешь, для меня это тоже имеет значение. Я не хочу разрушать даже это. Они шли вдоль узкой улочки, где шелестели занавески на деревянных карнизах, а в окна торговцев сновали тени покупателей. Тецуя слегка сжала кулак. — Если я признаюсь ему, а у него нет таких чувств… — она опустила взгляд. — Тогда и дружбы не останется. А она для меня сейчас важна. Очень. Орион приостановился, глядя на неё с недовольным видом. — Но это нечестно. Ты носишь в себе это чувство и прячешь его, как будто это что-то постыдное. Почему ты думаешь, что ты не достойна быть рядом с ним? Тецуя чуть усмехнулась, почти печально. — Потому что я правда так думаю. Посмотри на тех, кто рядом с ним… Хината, например. Она знала его с детства, она была рядом, когда ему никто не верил. Она встала против Пейна, зная, что, скорее всего, погибнет. И сделала это не потому, что ей велели или потому что у неё была какая-то миссия. Она сделала это, потому что просто любит его. Как человека. Безусловно. Орион вскинулся: — Но ты тоже… ты же тоже не просто из-за пророчества всё это делаешь. Ты же сама сказала, что он стал важнее всего. Тецуя кивнула. Медленно. Будто признание это ей давалось тяжело. — Да. Но я чужая. Я не отсюда. Я пришла в их мир как гостья. И когда всё закончится, возможно, я уйду. Как я могу претендовать на его сердце, если даже не знаю, где будет моё место? Орион резко вздохнул, досадливо мотнув хвостом. — Вот это и есть несправедливость. Ты готова всё для него отдать, но не готова дать себе право на счастье. А ведь любовь — она тоже часть твоего пути. Это не слабость, Тецуя. — Возможно, — сказала она тихо. — Но пока я не исполню свой долг, я не могу позволить себе быть… просто влюблённой девушкой. Я не хочу, чтобы моё сердце мешало мне быть рядом с ним, как его защитница. А если он действительно никогда не посмотрит на меня иначе — тогда я хотя бы не разрушу то, что есть. Они шли дальше. Сквозь город, сквозь шум и ветер, сквозь слова, которые никто другой не услышит. И только ветер подхватывал обрывки их диалога, уносил куда-то в небо — туда, где даже сомнения звучат тише. В нескольких метрах впереди, у фонарного столба, стояли двое. Наруто и Сай. Тецуя инстинктивно отступила в тень, не потому что боялась — просто… не хотела мешать. Она уже хотела развернуться, как вдруг услышала голос Сая. — Почему ты до сих пор не сказал ей? Наруто вздохнул. Его голос был глухим, уставшим. — Сказал кому? — Сакуре, — спокойно ответил Сай. — Ты ведь её любишь. Это видно. Повисла пауза. — Ты всегда рядом с ней, — продолжил Сай. — Ты поддерживаешь её, заботишься. Сейчас, когда Саске нет, она часто одна. И кажется… разочарована в нём. Может, наконец-то она увидит, кто действительно рядом. — Нет, — тихо, но твёрдо сказал Наруто. — Я не имею на это права. Сай удивлённо посмотрел на него. — Почему? — Потому что… я дал обещание. Я пообещал вернуть Саске. И до тех пор, пока я этого не сделаю — я не имею права признаваться ей в своих чувствах. Я должен… Я хочу, чтобы она была счастлива. Не важно с кем. Даже если не со мной. Тецуя замерла. Сердце болезненно сжалось. Она медленно шагнула назад, скрываясь за стеной переулка, в тень, чтобы её никто не заметил. — Тецуя, ты в порядке? — раздался у плеча тихий голос Ориона. Она не сразу ответила. Только спустя пару мгновений прошептала: — Он прав. — В чём? — В том, что… нельзя говорить о чувствах, если ты не выполнил свою миссию. Если не сдержал своего слова. Я тоже… ещё ничего не сделала. Я не помогла ему с Саске. Не защитила Храм. Не закончила свой путь. Я не заслужила… Она осеклась, сжав пальцы в кулаки. — А ещё… — добавила чуть позже, голос дрогнул, — его сердце занято. Я видела, как он смотрит на неё. Сакура… она такая сильная. Красивая. Умная. Они столько пережили вместе. Они знают друг друга с детства. А я кто? Гостья с другим прошлым, с кучей тайн и проблем… Орион не ответил. Только мягко прижался к её щеке, пушистым боком. Тецуя смотрела в темноту переулка, слушая голоса, что стихали вдали. Потом тихо сказала: — Я не могу претендовать на её место. Не имею права. Они ещё немного постояли в тишине, а затем Тецуя повернулась и пошла прочь, пряча дрожащую улыбку в вороте накидки. Внутри разливалось странное чувство — одновременно теплое и горькое. Как огонь, который не согревает. Дома было темно и тихо. Тецуя зашла, не включая свет. Лишь из окна падал бледный лунный свет, отбрасывая длинные тени на пол. Она прошла вглубь комнаты, опустилась на циновку и устало стянула обувь. Орион, устроившись рядом, молчал. Тецуя сжала колени руками и уткнулась в них подбородком. Долгое время они просто сидели в молчании, пока, наконец, кролик не нарушил тишину: — Всё-таки задело, да? Она не ответила сразу. Только глубоко вздохнула, словно выдыхая всё, что сдерживала весь путь домой. — Я знала, что у него есть чувства к Сакуре. Просто… слышать это из его уст — совсем другое. Орион наклонил голову: — Ты ведь не злишься на него? Тецуя покачала головой. — Нет. Как можно злиться? Он держит своё слово даже тогда, когда оно причиняет ему боль. Он… — она замялась, подбирая слова, — он настоящий. И именно это делает его особенным. Орион внимательно посмотрел на неё. — А ты себя такой не считаешь? Она чуть усмехнулась — устало, безрадостно. — Я другая, Орион. Слишком много всего… во мне. Тайны. Ошибки. Угрозы. Я не из их мира. Иногда мне кажется, я просто временно здесь. И вот это чувство к нему — оно как свет в окно из закрытого дома. Видишь — но войти не можешь. — Но ты хочешь. — Я хочу, — прошептала она. — Но не позволю себе. Пока я не выполнила своё… пока не помогла ему, пока не восстановила то, что разрушено. Я не могу быть рядом. Не имею права. Орион вздохнул. — Может, ты и не имеешь права — но ты имеешь сердце. А оно, знаешь ли, права не спрашивает. Тецуя улыбнулась слабо и погладила его по мягкой шерсти. — Сердце — да. Но я должна быть сильнее него. Сейчас — хотя бы сейчас. Они снова замолчали. За окном покачивались ветви в лунном свете. Комната дышала тишиной. А где-то там, в городе, светились окна. Среди них — и его. Тецуя только хотела пойти налить себе воды, как в тишине раздался осторожный, но уверенный стук в дверь. Она резко обернулась, замерла. Поздно. Кто мог прийти в такой час? Орион приподнял уши. — Это кто ещё может быть? Тецуя медленно подошла к двери, на ходу поправляя волосы. Открыла. И застыла. На пороге стоял Наруто. Он выглядел немного взволнованным, но сосредоточенным. В глазах — что-то серьёзное, требующее внимания. И всё же, как всегда, в нём было что-то неотвратимо… тёплое. — Ой… привет, — выдохнула она, оторопев. — А ты… что ты тут делаешь? — Прости, что так поздно. — Он слегка почесал затылок. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. — Конечно… проходи, — растерянно сказала Тецуя, отступая в сторону. Они прошли внутрь. Орион кивнул Наруто, тот ответил кивком. Спустя минуту они уже сидели на балконе — над городом, окутанным лунным светом. Внизу — тишина и лишь редкие огоньки. Над головой — звёзды. Тецуя сдержанно улыбнулась: — О чём ты хотел поговорить так поздно вечером? Наруто посмотрел вдаль, словно собираясь с мыслями. — Мне нужна твоя помощь. Она сразу напряглась, сердце сжалось — но не от страха. — Конечно, — просто ответила она. — Что я могу сделать? — Скоро — собрание пяти Каге. И… если всё пойдёт плохо, они могут приговорить Саске к смерти. Просто как террориста. — Наруто сжал кулаки. — Но я… я не могу этого допустить. Он мой друг. Даже если он творит ужасные вещи — я знаю, в нём есть свет. Я это видел. Я его чувствую. Но мне нужно что-то, что я могу предложить Каге. Что-то реальное. Я не могу просто прийти и сказать: «Пожалуйста, не убивайте его, потому что я так чувствую». Мне нужен план. И ты… ты сказала, что веришь в него. Ты сказала, что поможешь. Поэтому я здесь. Тецуя молча смотрела на него. Потом глубоко вдохнула. — Вообще-то, у меня есть одна идея. — Она повернулась к нему, глаза её стали серьёзными. — Есть одна техника. Тайная. Это печать света. Очень древняя, почти забытая. Наруто напрягся: — Что она делает? — Эта печать… не контролирует человека. Она ничего не подавляет и не меняет. — Голос Тецуи звучал мягко, но отчётливо. — Она возвращает баланс. Пробуждает светлую сторону. Всё, что она делает — помогает человеку услышать своё собственное сердце, не заглушённое болью, злобой, жаждой мести. Но выбор — за ним. Всегда. Наруто смотрел на неё, не отрываясь. — То есть… если Саске действительно не хочет причинять зло другим… он сможет сам сделать выбор? — Да. Если ты прав насчет него — печать даст ему шанс. А если он выберет тьму… — она замолчала. — Тогда это будет его собственное решение, — тихо закончил Наруто. Они сидели, и ветер касался их волос, прохладный, но чистый. — Как её наложить? — спросил он. — Мне нужно будет коснуться его. Просто. Ладонью — к сердцу. Остальное сделает печать. Но я смогу это сделать только один раз. Второго шанса не будет. — Тогда ты сделаешь это, когда мы его найдём, — уверенно сказал Наруто. — Я верю, что он выберет свет. — А я верю тебе, Наруто, — прошептала Тецуя. Он слегка улыбнулся. Искренне. А в глубине её груди зашевелилось и заныла грусть. Потому что, даже веря в него — она знала, что его сердце всё ещё принадлежит другой. Но сейчас было важнее спасти ту часть его души, которую он отдал Саске. Когда дверь за Наруто закрылась, Тецуя ещё долго стояла, не двигаясь, словно пытаясь сохранить тепло его присутствия. Луна поднялась выше, разливая по полу серебро. Ветер шевелил занавеску. Орион запрыгнул на перила и посмотрел на хозяйку. — Он не заметил, — сказал он тихо. — То, как ты на него смотришь. — И слава Богу, — прошептала Тецуя, подходя и присаживаясь обратно на подушку. — Но тебе ведь всё равно больно. Она не ответила. Просто уставилась в небо, будто ища там ответ. Прошло несколько мгновений, прежде чем она заговорила: — Я… не для того рядом с ним, чтобы просить что-то для себя. Не для этого я… — она запнулась. — Просто хочу, чтобы он исполнил своё обещание. Хочу, чтобы он смог спасти своего друга. Хочу, чтобы… смог остаться тем, кем он был всегда — собой. Орион кивнул, прижав уши. — Ты готова отдать всё ради этого? — Всё, — спокойно, почти беззвучно сказала Тецуя. — Даже… себя. Если нужно будет. Они молчали. Было тихо. Было немного горько. — Я просто хочу быть рядом, — наконец сказала она. — Пока он не справится. А потом… посмотрим. Орион подошёл ближе и лёг рядом. Его тёплая шерсть коснулась её руки. — Тогда держись. Потому что ты выбрала путь не проще его. Она кивнула. Слёзы не катились по её щекам, но в душе было ощущение, будто что-то тихо и медленно тает.