24. Провал

Рассвет был тихий и бледный, как будто сам не решался наступать. Море шумело размеренно, будто не помнило, как несколько часов назад яростно захлёстывало берег. На влажном песке, среди гальки и выброшенных водорослей, лежала Тецуя. Её волосы прилипли к лицу, одежда порвана и обмотана нитями морской тины. На локте — ссадина, на колене — тонкая полоска крови. Она медленно приходила в себя, слабо кашляла — из лёгких вырывались остатки морской воды. К ней подбежал Орион. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, и в его голосе слышалась тревога: — Боже мой… Я думал, всё. Я думал, ты утонула, и с концами. Он осторожно подошел ближе. — Ты еле дышала, я уже собирался бежать за помощью. Тецуя села, держась за бок. Каждое движение отдавалось болью. Лицо усталое, на губах — соль и кровь. — Нет… — хрипло произнесла она. — Почему-то… я не могу. Не получается. Это море… оно отвергло меня. Орион замолк на мгновение, будто подбирал слова. Потом наклонил голову: — Может… может, стоит бросить эту затею? Этот дух, кем бы он ни был… может, он не хочет, чтобы его тревожили. Может, это знак. Тецуя сжала кулаки. Она дрожала — от холода, от усталости, от гнева. — Нет. Я должна. Это человек, за которым стоит целая история. Это его последнее желание. Я должна попробовать ещё раз. Я обещала Какаши. — Тецуя, — шептал Орион, — это самоубийство. Ты была без сознания. Волны утащат тебя снова. — Пусть. Но я хотя бы попробую. Орион ничего не ответил. Он знал, что её не переубедить. Тецуя медленно встала, шатаясь. Вода стекала с её одежды, пальцы дрожали. Она ушла прочь с берега — туда, где вдалеке за глиняными домами маячила её гостиница. Мир окрасился в оранжево-серые тона. Тецуя лежала в гостиничном номере, закутавшись в одеяло. Огонёк лампы мерцает. Её лицо почти полностью скрыто в тени, только глаза смотрели в потолок — усталые, пустые. Она не спала. Не могла. Её тело было уставшим, но душа уже стояла на грани следующего шторма. Вечером Тецуя проснулась.За окном бушевал ураган — небо было затянуто тучами, вдалеке гремел гром, и дождь с яростью хлестал по стеклу. В воздухе стояло напряжение — электрическое, опасное. Словно сама природа взбесилась. Тецуя медленно поднялась с постели, тяжело дыша, её тело всё ещё болело после предыдущей неудачной попытки. Её одежда была заменена на сухую, но бинты на теле свидетельствовали о множестве ран. Она взглянула в окно и застыла. На подоконнике сидел Орион, маленький белоснежный кролик с серьёзным взглядом. Он встревоженно смотрел на неё, как только она поднялась с кровати. — Ты же не собираешься… снова? Смотри на улицу! Там ураган! — Я должна, — тихо, но уверенно сказала Тецуя, натягивая мокрый плащ, который всё ещё пах морем. — Ты не выживешь. Это уже не просто шторм. Это… что-то другое. Это место тебя не принимает. — Я знаю. Именно поэтому я не могу отступить. Я обязана достучаться. Иначе — зачем я вообще пришла? Она подошла к Ориону и тихо, но настойчиво сказала: — Помоги мне. Подними меня выше облаков. Там — источник. Там я смогу собрать силу. Кролик неохотно кивнул. Он вырос в размерах, его форма изменилась — он стал больше, обретая временную форму, в которой мог нести её. Тецуя забралась на его спину. Они взмыли в небо, прорываясь сквозь дождь и ураганный ветер. Молнии рассекали небо, грозя ударить в любой момент. Орион дрожал от напряжения. Они вырвались над облаками. Там, в мёртвой тишине под звёздным куполом, на фоне багрового небосвода, Тецуя встала на спине Ориона, расправив руки. Ветер трепал её одежду и волосы. С губ стекала капля крови — из носа пошла кровь от перенапряжения. В этот момент молния ударила почти в упор. Она не попала в неё, но заряд был настолько близко, что чакра в теле Тецуи вспыхнула всполохом, словно огонь. Она пошатнулась, но удержалась. Её глаза светились, пальцы начали складывать печати — длинную, ритуальную последовательность. Она чувствовала, как её чакра взаимодействует с атмосферой. — Теперь — вниз. Орион закружился в воздухе и резко пошёл в пикирование. Они нырнули сквозь облака обратно в чёрную бездну, где грохот стихии бил по ушам. Они достигли воды. Море, казалось, только ждало её. Тецуя спрыгнула с Ориона и, стоя на бушующей поверхности, начала ритуал. Она сложила руки в печать, — сложная последовательность древней техники призыва. На воде под её ногами вспыхнул круг из чакры — яркий, с древними рунами, пульсирующий, как живой. — Джирайя... — прошептала она. — Ответь мне. Я пришла как проводник, как долг твоей воли… Но море застонало. Волна взметнулась, накрыв её, разрушив круг. Тецую отбросило назад, она ударилась о поверхность воды, потеряв концентрацию. Едва поднявшись, она снова собрала чакру, восстановила круг. — Пожалуйста! Она вонзила руку в воду, стараясь почувствовать духовную нить. Но вместо этого — пустота. Затем — волна. Огромная. Мрачная. Безжалостная. Она выросла над ней, как стена, и обрушилась всей своей мощью. Тецую снова утянуло под воду. В ушах звенело, глаза вылезали из орбит от давления. Её тело билось о подводные камни, и она чувствовала, как что-то треснуло в груди. Она всплыла, задыхаясь, и увидела следующую волну. Ритуал был разрушен окончательно. — Почему...? — прошептала она, и море будто услышало. Новая волна подбросила её в воздух, как тряпичную куклу, и с яростью швырнула о скалу. Спина загремела по камню, дыхание перехватило. Боль была нестерпимой. Всё исчезло в огненном всполохе боли и грохоте. Утро. Тецуя лежала на холодном песке. Море снова было спокойно. Ласковый прилив лишь слегка касался её босых ног. Она была вся в ссадинах, кожа содрана, губы потрескались. Волосы спутались, на виске — кровоподтёк. Пальцы по-прежнему судорожно сжимали треснувший свиток. Орион сидел рядом, маленький и молчаливый, как камень. — Ты умрёшь, если попытаешься ещё раз... — сказал он едва слышно, с ноткой страха. Тецуя приоткрыла глаза. Её взгляд был мутным, но в нём всё ещё горел свет. — Я не... не понимаю... — выдохнула она, кровь скатилась по подбородку. — Это море не хочет, чтобы ты звала его. Оно не примет тебя. Она с трудом выдохнула, откидывая голову назад. Волна тихо накатила на берег и поцеловала её пальцы, как будто в насмешку. Или — как прощание. Когда Тецуя вернулась в город, её шатало от усталости. Каждое движение отдавалось болью. Пальцы были синими от холода, ссадины на коленях и локтях саднило. Одежда прилипла к телу, мокрая, с порезами и пятнами засохшей крови. Волосы спутались и пахли солью, кожей, чем-то морским, чужим. Когда она приблизилась к гостинице, на неё сразу начали бросать взгляды. Холодные, враждебные. На пороге её уже ждали. Тецуя вышла вперёд, глаза её были тревожны. Рядом стояли двое мужчин и худая хозяйка гостиницы, сжимающая в руках узелок с вещами Тецуи. Её меч был небрежно закинут сверху — как мусор. — Что… что происходит? — голос Тецуи дрогнул. Хозяйка гостиницы заговорила сдержанно, но с ледяной злобой: — Мы не хотим, чтобы вы оставались здесь. Забирайте свои вещи и уходите. Немедленно. — Почему? Что случилось? — Из-за вас море с ума сошло! Шторм третий день не утихает! Трое рыбаков не вернулись с рейса! — Это абсурд…Море бушует, потому что оно не отпускает дух великого... — Тецуя попыталась возразить, но та перебила: — Нам плевать! Уходите. Ещё раз появитесь здесь — и мы примем меры… Один из мужчин шагнул ближе, угрожающе. — Ты и так чудом жива. Не испытывай судьбу, девочка. Тецуя ничего не сказала. Она стояла с опущенными плечами, промокшая, босая, держа в руках сумку и заплечный свёрток. Хозяйка гостиницы захлопнула дверь прямо перед её лицом. С глухим звуком. Замок щёлкнул. Тецуя осталась на пороге. Ветер дул с моря. Капли дождя снова начали падать с неба.Она не выдержала. Опустилась на холодные, мокрые ступени и закрыла лицо ладонями. Плечи дрожали. Слёзы смешивались с дождём, и впервые за долгое, очень долгое время она не сдерживалась. Всё, что она старалась держать внутри — боль, усталость, чувство одиночества, вины, страха — вырвалось наружу в этих тихих, глухих, беспомощных рыданиях. Она не могла призвать Джирайю. Не могла успокоить море. Не могла завершить миссию. Орион, снова в своей маленькой форме, подошёл к ней, сел рядом. Он прижался к её бедру, тёплый, мягкий, как всегда. Он не говорил ничего. Просто был рядом. И этого было достаточно. Орион молча сидел рядом, вжавшись в Тецую, пока её тело дрожало от рыданий. Ветер дул с побережья, пронизывая до костей, а мокрая одежда прилипла к коже, делая каждый вдох ещё тяжелее. — Поехали домой? — тихо прошептал он, чуть поднимая голову, его мягкий голос звучал почти по-детски. Тецуя не ответила сразу. Она медленно убрала ладони с лица, глаза были опухшие, щеки покраснели от слёз и холода. Она посмотрела в пустоту перед собой, как будто всматриваясь в туманную даль, где некогда был горизонт. — Куда? — хрипло произнесла она. — У меня нет дома. Орион помолчал. Потом осторожно сказал: — Мы можем вернуться в Сунагакуре. Там всё-таки твой брат… Но Тецуя покачала головой. Она не знала, где её место. В Сунагакуре — ее близкие, но она чувствовала себя там не нужной. В Конохе… она сама ушла оттуда. От Наруто. От всех. От себя. — Нет… — прошептала она, поднимаясь на ноги. — Надо вернуться в Коноху. В последний раз. Отдать заколку Какаши-сенсею. Я… я не справилась. И он должен это знать. Орион посмотрел на неё снизу вверх. Он не задал ни одного вопроса. Не уговаривал. Просто кивнул. Тецуя поправила рюкзак, накинула на плечи наспех собранный плащ и, прихрамывая, сделала первый шаг прочь от гостиницы. Грязь хлюпала под ногами, ветер трепал её волосы, сбившиеся в солёные спутанные пряди. Орион вырос и Тецуя села ему на спину. И они отправились в Коноху.