35. Новая ветвь

Она стояла на пороге ворот Конохи. Солнечный свет касался её лица, согревая щёки, пахло пылью, миром и ранней весной. Тецуя сделала шаг вперёд — и внезапно замерла. Словно по воздуху прошла тонкая, невидимая трещина. Она сжала кулак. Сердце пропустило удар. Грудную клетку будто стянуло стальной лентой — резко, неотвратимо. Лёгкие предательски не слушались. Было сложно вдохнуть. Она оглянулась, как будто ища, кто или что могло это вызвать. Никого. Только Коноха. Смех детей. Голоса на рынке. Небо над головой. Но внутри неё что-то оборвалось. И это не было похоже на воспоминание. Это было похоже на потерю, которая ещё не произошла — и всё же уже отозвалась в её сердце. — Что… это?.. — шептала она себе. Пальцы дрожали. Внутри — бездна. Пустая и тёплая одновременно. Словно где-то был человек, чья душа только что исчезла из её мира. Она приложила ладонь к груди. Чувствовала, как сердце бьётся — слишком громко, слишком быстро, слишком одиноко. Что-то было не так. Словно внутри неё жила память, которую кто-то вычеркнул. И вдруг… она увидела его. Саске. Он стоял у тени одного из зданий, будто сам был частью этого полумрака. Его лицо делилось светом и тенью, словно внутри него боролись два человека. Он смотрел на неё. Долго. Слишком долго. Взгляд был тяжёлым. Незнакомым. В нём не было ненависти — но и не было тепла. Тецуя ощутила, как сердце предательски сжалось. Она сделала шаг вперёд и чуть натянуто, но искренне улыбнулась. — Саске... здравствуй... Ты...уже на свободе? Он молчал. Глаза не отрывались от её лица. И всё же она чувствовала: он борется с собой. Наконец, он отвёл взгляд, и с холодностью, которая показалась ей чужой — наигранной — сказал: — Это не твоё дело. Пауза. Лёд. Тишина. — И вообще... после того, что ты сделала во время сражения с Кагуей, — голос его чуть дрогнул, но он продолжил, — я считаю, что тебя, а не меня, нужно было бы допрашивать и посадить в тюрьму. Словно удар. Тецуя отступила на шаг, невольно схватившись за грудь. — Саске... — прошептала она. — Прости… ты… ты прав… я не должна была… Но он уже отворачивался. Лицо его снова скрылось в тени. — Перестань строить из себя страдалицу. — Саске… — Всё. Я пошёл. И исчез, как тень. Орион, сидящий у неё на плече, нахмурился, его ушки слегка дрожали. — Он какой-то странный, — пробормотал он. Тецуя смотрела в пустоту перед собой, туда, где только что стоял он. Губы дрожали. Сердце всё ещё било тревогу. — Нет… у него есть право злиться на меня. Хорошо, что Какаши оправдал его. Теперь он свободен. Она опустила глаза, шепча почти неслышно: — Я рада, что у него всё хорошо… И тогда она его увидела. Саске у ворот деревни. С Сакурой. Они стояли рядом. Говорили. Сакура улыбалась, слегка склонив голову. Саске что-то отвечал. Тецуя смотрела, как будто через воду. Что-то, чего она не могла осознать. Но тут её отвлёк голос. — Тецуя! Она обернулась. Возле госпиталя стоял Наруто. Его улыбка, его взгляд, солнечный, живой, настоящий — словно вспышка тепла пронзила её. Он болтал с друзьями: Шикамару, Кибой, Нэджи. Смех, движение, всё вокруг было живым. Она чувствовала, как внутри зарождается импульс. Сказать. Сейчас. Пока не поздно. Сказать ему всё. То, что не помещается в памяти, но горит в крови. — Всё, — прошептала она. — Пора ему сказать. Она сделала шаг. Ещё один. Направлялась к нему, как к свету в тумане. И вдруг перед ней возник АНБУ. — Госпожа Тецуя. Наконец-то вы вернулись. Хокаге ждёт вас. Срочно. У него для вас миссия. Тецуя не слушала. Глаза всё ещё были прикованы к Наруто. Он смеялся, что-то рассказывал. — Да-да, конечно, — машинально произнесла она. — Сейчас… одну минутку… — Нет, — твёрдо сказал АНБУ. — Приказ. Срочно. Тецуя выдернула руку. — Прошу! Я только что вернулась! Пожалуйста! Она резко оттолкнула его и пошла прямо к Наруто, будто пробивая себе путь сквозь судьбу. Его друзья замолкли, увидев её. — Тецуя! — сказал он, искренне, с радостью. — Привет! Наконец-то! Я тебя не видел с того момента, как…ты в порядке? — Да-да…прости... — Она не знала, что сказать. Губы дрожали. Руки сжаты в кулаки. Как ему сказать? Что сказать? Сердце било в горле. И тут — снова. — Госпожа Тецуя, — АНБУ стоял рядом. — Это приказ. Идёмте. Она тяжело выдохнула. В голосе — горечь, усталость, бессилие. — Ты не отстанешь, да? — Нет. Она посмотрела на Наруто. — Прости… Какаши вызывает. Я… Я бы очень хотела поговорить с тобой. Как только освобожусь — я сразу приду. Обещаю. Он кивнул. Улыбнулся. Но она уже знала: что-то снова ускользает. Словно жизнь снова сделала круг, оставив её на краю. В кабинете Какаши было тихо. Уютно, по-своему. Никакой напыщенности. Просто он — в кресле, в мантии Хокаге. — Рад, что ты вернулась, — сказал он, искренне. — У меня есть задание. Очень важное. Я думаю, именно ты — та, кто сможет его выполнить. Тецуя посмотрела на него. Он казался спокойным, сильным, но добрым. Это уже значило многое. — Поздравляю… с назначением, — мягко сказала она. — И спасибо. За доверие. За то, что… несмотря на всё… Какаши кивнул. — Ты сделала много хорошего, Тецуя. Коноха не забывает этого. Ты можешь остаться здесь, если захочешь. Эта деревня — не отвернётся от тебя. Я — не отвернусь. Он заметил, что она опустила взгляд. — Что-то случилось? — Нет… Просто устала. — Она улыбнулась, но взгляд её остался потухшим. — Понимаю. Тем не менее, задание действительно особенное. Из-за войны я всё откладывал. А теперь — пора. Он открыл один из ящиков, достал свёрток из тонкой тёмной ткани и медленно развернул его. Внутри — заколка. Изящная. Сложная. Искрящаяся. Тецуя нахмурилась. — Что это?.. — Это твоя цель, — сказал Какаши. Встал. Подошёл к окну, глядя в багровый закат. — У меня был друг. Один из лучших шиноби в истории. Джирайя. Великий Сеннин. Учитель. Он погиб до нападения Пэйна… отважно. В бою. Но, незадолго до этого, он успел кое-что сказать. Мне. Как другу. Тецуя молчала, но внутри что-то сдвинулось. Какая-то интуиция. — Он попросил… если с ним что-то случится, найти его дочь. Никто не должен был знать, что она существует. Это было опасно. Он прятал её всю жизнь. Но теперь… он мёртв. И она осталась одна. — Дочь?.. — Тецуя не поверила. — Да. Я сам не знал. До последнего. Но теперь, когда я стал Хокаге, я не могу покинуть деревню. Я хочу попросить тебя — найти её. И отдать это. — Он указал на заколку. — Это принадлежало её матери. Джирайя сохранил её… как обещание. — Но как я найду её? — шёпотом спросила Тецуя. — Он не знал, где она. Только, что она жива. Он чувствовал это. Возможно, тебе удастся наладить связь… с его духом. Если кто-то и способен — то ты. Тецуя опустила взгляд. Заколка в её руках казалась почти живой. — Лучше всего начать там, где он погиб, верно? Какаши кивнул. — Страна Дождя. Амегакуре. — Я выполню задание, — сказала она твёрдо. — Обещаю. Вечер. Воздух напоен влагой. Тецуя открыла дверь в палату, когда солнце уже садилось за горизонт. Тёплый закат заливал стены мягким янтарным светом, растекаясь по белым простыням и приглушённо отражаясь в стекле медицинских мониторов. Воздух был наполнен тишиной и ожиданием. Наруто сидел на кровати, его силуэт очерчивался отблесками света. Он поднял голову — и в тот же миг, как будто всю жизнь ждал именно этого момента, встал. Его глаза зажглись — сначала радостью, потом... настороженностью. Он сделал шаг навстречу. — Наконец-то ты вернулась… — сказал он тихо. — Как ты? Тецуя на секунду замялась. Казалось, её собственное тело сопротивлялось этим простым словам. Она опустила взгляд, словно пряча то, что никак не могла сказать вслух. — Всё хорошо… — тихо ответила она. Пауза. И чуть теплее, с легкой улыбкой: — Я принесла тебе твой любимый рамен. Из "Ичираку". Улыбка осветила лицо Наруто, будто кто-то разжёг в нём свет изнутри. — Правда? Да ты мой герой! Я о нём мечтал всю госпитализацию! Они сели. Он — на край постели, она — на стул рядом. Между ними — деревянный поднос с горячей чашей. И что-то ещё — невидимое, ощутимое: прошлое, которое давило тенью, и настоящее, в котором не хватало слов. Они болтали. Непринуждённо. Она рассказывала, как помогала Гааре восстановить Суну, как люди снова начинали верить в мир. Он слушал, смеялся, вставлял свои шутки. Он был живой. Настоящий. Таким, каким она всегда его помнила. И вдруг... — Я так горжусь тобой, Наруто. — Голос Тецуи стал чуть тише. — Тем, каким героем ты стал. Тем, каким человеком ты стал. Он усмехнулся, чуть опустив глаза. — Ты тоже была частью этого. Без тебя бы ничего не получилось. Ты тоже… большая молодец. Пауза. — Жаль, что после войны мы не смогли увидеться сразу… — Да… — прошептала она, и в этом "да" была печаль упущенного времени. Молчание легло между ними. И тогда она сказала: — Какаши рассказал мне… что происходило в том измерении. Её голос дрогнул. Она сжала пальцы так крепко, что костяшки побелели. — Пожалуйста, прости меня. Я должна была быть на вашей стороне. Союзницей. Помощницей… А по итогу я стала опасностью. Дополнительной угрозой для вас. Наруто уже хотел что-то сказать, но она продолжила, почти судорожно: — Я никогда не смогу себя простить. Я могла… кого-то из вас покалечить. Или даже… убить. Он молча протянул руку и положил на её щеку. Мягко. Почти невесомо. Тепло его ладони согрело холодную кожу. — Ты не виновата, Тецуя. Он запнулся. Немного покраснел. Взгляд вдруг стал ранимым. Почти ребёнком — но с болью взрослого, пережившего слишком многое. — Ты... ты ничего не помнишь из того, что было там? Она посмотрела ему в глаза. Долго. Глубоко. И покачала головой. — Нет. Прости. Пауза. — Я ничего не помню. Он чуть поник, отвёл взгляд. Она вдруг снова заговорила. Медленно. Словно вспоминала внутри себя то, чего не было в её памяти, но жило в её крови: — Единственное… что я помню...— Слова вырвались сами. Её голос оборвался. Наруто вздрогнул. Его сердце будто пропустило удар. — Я помню... как внутри меня пробудилась тьма. Она… как будто смыла всё, что было мной. Одержала верх. Она отвернулась. — И я чувствую, что она не исчезла окончательно. Даже после того, как мы запечатали Кагую. Она всё ещё где-то там… внутри. Я учусь усмирять её. Каждую минуту. Каждый день. Слёзы подступали, но она не позволила им упасть. — Прости, Наруто. Наверное… ты разочарован во мне. Он резко встал. Стул скрипнул. Он подошёл ближе. Наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне. Положил ладони ей на плечи. Его взгляд был абсолютно серьёзен. Тёплый. До глубины души. — Я никогда не разочаруюсь в тебе. Поняла? Никогда. С несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего наруто улыбнулся так, как мог улыбаться только он. Тецуя была смущена и обескуражена его улыбкой. - Спасибо тебе... Наруто... - смущенно улыбнулась она. Наруто внимательно посмотрел на неё, едва скрывая интерес и лёгкое удивление. — А что за миссия? Почему тебя звал Какаши? — спросил он, слегка наклонив голову, словно пытаясь понять, с чего всё началось. Тецуя вздохнула и улыбнулась, пытаясь снять напряжение. — Миссия неожиданная… — начала она, покопавшись в памяти, — дело в том, что мне нужно найти дочь Великого сеннина...Джирайи. Это было его предсмертное желание. И передать ей подарок от него. Наруто распахнул глаза так широко, что казалось, они вот-вот выпрыгнут из орбит. — Что?! У моего учителя-извращенца есть дочь?! — воскликнул он, приподнимая брови и недоверчиво смотря на неё. - Что? извращенца? - смущенно переспросила Тецуя. - Почему ты так его называешь? — Ну, знаешь, учитывая сколько у него было женщин во время его странствий, наверное, это вполне логично… — добавил он с лёгкой насмешкой. Они оба рассмеялись, и в этот момент напряжение словно на мгновение растворилось. Но потом Наруто вздохнул и его лицо приобрело более серьёзное выражение. Наруто слабо покачал головой, полуулыбаясь. — Учитель-извращенец… Этому даже не стоит удивляться. Столько лет странствий. Но… всё равно странно. Он ведь никому ничего не говорил. Даже мне. — Может, он хотел защитить её, — тихо произнесла Тецуя. — Или боялся, что она станет мишенью. Сейчас её след давно стёрся. Никто не знает, где она, никто… кроме него. Она сделала паузу. Наруто внимательно смотрел на неё. — А как ты собираешься её найти? Тецуя на секунду замерла, затем посмотрела в окно, где небо уже темнело. — Я… собираюсь призвать его дух. — Она говорила это спокойно, но в голосе звучала нотка неопределённости, как будто она сама не до конца верила в успех. Наруто нахмурился. — Призвать Джирайю?.. Это ведь… почти невозможно. — Я знаю, — она опустила глаза. — Он утонул. Его тело не нашли. Его душа… может быть в покое. Или... наоборот, где-то за гранью. Но я должна попробовать. Это всё, что у нас есть. Ни одного письма, ни одной подсказки. Я чувствую, что только он сможет указать мне путь к ней. А если не он — то никто. Повисло молчание. Наруто вздохнул: — Это будет сложно. Очень сложно… — Да, — кивнула она. — Если бы у меня была хоть какая-то его вещь… что-то, что несёт отпечаток его чакры, — это могло бы помочь. Но у меня ничего нет. Я должна справиться с тем, что есть. Наруто опустил глаза на ящик под кроватью, что-то вспомнив. Медленно, будто с некой торжественностью, он потянулся к нему, достал небольшую коробку, в которой хранил немногочисленные личные вещи, связанные с прошлым. — Подожди, — сказал он и аккуратно поднял красную накидку. В ней было что-то особенное — будто дыхание старого мира. В ней чувствовалось солнце горы Мёбоку, пыль странствий. — Джирайя был моим учителем, — сказал он, голос его наполнился теплотой и гордостью, — он был очень дорог мне. Я буду рад, если ты справишься с этой миссией. Он немного опустил взгляд, будто сожалел о том, что сам не может помочь. — Я бы с удовольствием пошёл с тобой, — признался он, — но Какаши заставляет меня готовиться к экзамену на Чунина в ближайшее время. Думаю, он меня не отпустит. Тецуя кивнула с пониманием. — Я постараюсь справиться и обязательно сделаю это ради памяти о твоём учителе, — сказала она с твёрдостью. — Эта накидка с острова Жаб, где учился сам Джирайя, — пояснил он, — возможно, она поможет тебе в призыве его духа. Я получил ее, когда сам обрел силу природной энергии. Думаю, она поможет. Он протянул накидку Тецуе. Она взяла её, и сразу почувствовала странное тепло, будто сама ткань была пропитана жизненной силой, исходящей не только от накидки, но и от Наруто. От неё шел его запах — немного земли, сосен, раннего утра и надежды. Тецуя осторожно приняла подарок, стараясь не показать, насколько этот жест тронул её. — Спасибо тебе, Наруто, — сказала она тихо, — за это… и за всё. Наруто смотрел на неё, и в его глазах мелькала какая-то неуловимая мысль, словно он очень хотел что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко внутри. Тецуя тоже ощущала внутри себя этот тихий порыв — желание прорваться, раскрыться, сказать то, что давно лежит на сердце. Между ними повисла почти осязаемая тишина, наполненная тем самым невыраженным, но горячим желанием произнести слова, которые могли изменить всё. Но внезапно дверь палатки открылась, и в комнату вошла медсестра — строгая, деловая и слегка раздражённая. — Для посещений уже слишком поздно, — сказала она холодно, — пожалуйста, уходите, господину Удзумаки нужно отдыхать. Тецуя невольно покраснела, и её губы дрогнули от смущения. Наруто улыбнулся, услышав это, и тихо рассмеялся. — Да что же такое? — сказал он, — никак нам не дадут побыть наедине. Тецуя ответила лёгкой, смущённой улыбкой: — Завтра утром мне уже нужно отправляться на миссию... Я не знаю, когда вернусь, Наруто. В этот момент медсестра снова резко заговорила, теперь уже почти крича: — Давайте, уходите отсюда! Ему нужно отдыхать, время для посещений закончилось! Тецуя раздражённо ударила ладонью по лбу. Наруто, увидев это, засмеялся, подошёл к Тецуе и крепко обнял её, словно хотел передать всю нежность и поддержку, которую не смог выразить словами. — Тецуя, — сказал он тихо, — когда ты вернёшься, я обещаю, что мы поговорим. Я верю, что у нас ещё будет очень много времени вместе. В этом объятии Тецуя ощутила невыразимое тепло и нежность, словно его сила наполняла её, придавая уверенность и спокойствие. Наруто осторожно отстранился. Она посмотрела в его глаза, и в этот момент поверила в каждое его слово. С лёгким вздохом она ответила: — Хорошо... я постараюсь вернуться как можно быстрее. Он улыбнулся ей и пожелал спокойной ночи. Тецуя тихо вышла, чувствуя, что между ними снова пробудилась какая-то тихая надежда, едва заметная, но невероятно важная.