Эпидемия ясности

Эва, широко раскрыв глаза, смотрела на Реймсса. Парень непонимающе уставился в ответ. «Реймсс, скажи, что это шутка. Или что ты ошибся», - мысленно умоляла Эва коллегу. Но тот не торопился опровергать своё последнее высказывание. «Может быть, это другой Анри Леруа?» Эва ухватилась за эту мысль, как за спасательный круг. Но тяжёлые аргументы тут же потопили её. Вероятность того, что в Нью-Йорке был ещё один Анри Леруа стремилась к нулю. Вдох. Выдох. «Сначала я должна сама разобраться с происходящим. Незачем тревожить Реймсса». - Эва, ты меня пугаешь, - тихо произнёс Реймсс. «Я сама себя пугаю». - Прости, голова резко закружилась, - Эва села на скамейку. - Сейчас пройдёт. - Если тебе плохо, я могу и один покопаться в документах. - Нет-нет, ты и так меня сильно выручил. В конце концов, ты вообще не обязан со мной тут сидеть, - произнесла Эва, выдавив из себя улыбку. - Не обязан, но я всё же хочу помочь. Чем быстрее мы разберёмся, тем быстрее поможем Реммао. Эва задумчиво кивнула. «В статье было сказано, что все, кто работал с манускриптом, сходили с ума. Я уверена, что Реммао знает о судьбах тех, кто пытался расшифровать его. Нужно поговорить с ним. Лучше всего прекратить работу над этой штукой». - Откуда ты узнал про Леруа? - Знаю одного парня, он буквально помешан на истории Древнего Египта, знает обо всех открытиях, экспедициях, археологах. Он-то и выдал, что Леруа получил какие-то документы от Монфора, а затем привез их сюда. Эва ничего не ответила. - Что искать? - спросил Реймсс. - Монфор отправился на раскопки Мёртвого города в 1892 году. В 1897 году он вернулся в поместье отца, где умер в октябре того же года. Думаю, что начать нужно с записей, датированных 1892 годом. Вдруг Монфор делится с Леруа своими мыслями и догадками в письмах? - Насколько я понял архивариуса, здесь только дневники, несколько фотографий. Документов, что передал Монфор, и их переписки здесь нет. Девушка вздохнула. - Ничего страшного. Он мог записать что-то важное в дневник. Давай посмотрим, что тут есть. Они разделили дневники. Реймсс, настояв на том, что в более ранних дневниках также может оказаться что-то полезное, просматривал записи до 1892 года. Им очень повезло, что Леруа вёл свои записи на английском языке. Через полтора часа Реймсс взвыл. - Вот скажи мне, Эва, как только хватало сил и терпения всё, каждую деталь своей жизни описывать в чертовом дневнике! - голова Реймсса упала на раскрытую страницу. - Такая скукотища. Эва рассмеялась. - Если тебе будет легче, то у меня, кроме быта и подготовки к лекциям, почти ничего. - Обрадуй меня хоть немного. Там вообще есть упоминания о Монфоре? - простонал Реймсс. Эва кивнула. - Я дошла до конца 1893 года. Встречалось несколько коротких заметок о том, что он отправился в Египет, или что прислал письмо о раскопах, но ничего интересного. Реймсс вздохнул. - Уже что-то. Ещё через час поисков Эва вскрикнула: - Есть! - и зачитала вслух отрывок из дневника Леруа. «Сегодня утром получил письмо от Жана. Этот хитрец всё же обнаружил библиотеку и манускрипт! Я безмерно рад за него. Он наконец-то добился того, о чем грезил долгие годы». Перелиснув несколько страниц, Эва продолжила: «Очередное письмо от Жана меня взволновало. Он пишет, что ошибся, что манускрипт таит в себе огромнейшую опасность. Монфор уверен, что за ним кто-то следит. Он просит меня приехать в поместье его отца. Я беспокоюсь, его почерк... Жан сам не свой». Ещё несколько страниц. «Жан выглядит хуже с каждым днём. Мне ужасно тяжело наблюдать то, как лучший друг сходит с ума. Он постоянно говорит сам с собой, а по ночам его мучают кошмары - Жан кричит!» Эва подняла глаза на Реймсса. - А это запись от 10 октября 1897: «Сегодня Жан позвал меня к себе и велел занавесить все окна, хорошо закрыть дверь. Он ужасно выглядит - как живой мертвец. Жан отдал мне свои дневники и некоторые документы. Манускрипт был среди них, лежал в большом ящике. Монфор строго запретил мне касаться его. Жан сказал мне избавиться от всего...Сжечь». - Но Леруа сохранил и манускрипт, и дневники. Почему не избавился от них? - спросил Реймсс - Думаю, он хотел сохранить память о Монфоре. Всё, что Монфор отдал другу, было делом его жизни. Наверное, Леруа не осмелился так просто избавиться от этих вещей. Реймсс закусил губу и зарылся пальцами в волосы. - Там есть что-то ещё? Эва прочла: «15 октября. Жан скончался». - Больше в этом дневнике записей нет, а этот, - Эва взял следующий, - начинается только через полгода. Некоторое время они молчали, каждый листал какой-то дневник. Но Эва была уверена, они ничего не найдут... До 1904 года. Прошло чуть больше часа, когда Реймсс произнес: - Эва, тут что-то странное, послушай. «27 июля 1904 года. Кажется, проклятие добралось и до меня. Я вспоминаю своего друга Жана и понимаю, что моя жизнь закончится также». Коллега поднял глаза и посмотрел на девушку. Эва уже знала, что последует дальше. «4 августа 1904 года. Я уверен, что схожу с ума. Мне всё время кажется, что за мной кто-то следит. Я вижу сны, странные. Там я - это Жан. Я веду записи его руками. Но сколько бы я ни пытался, я не могу прочесть написанное». Реймсс продолжал: «20 августа 1904 года. Я слышу голоса, они не смолкают. Кошмары не дают спать. Я в отчаянии». Перевернув страницу, Реймсс прочел последнюю запись: «21 сентября 1904 года. Я отправляюсь в лечебницу. Мои родные напуганы. Я не могу и дальше обрекать их на страдания. Святая Мария поможет мне. Я уверен». - Здесь еще что-то вроде постскриптум, - произнёс Реймсс, протягивая дневник Эве. - На французском. Девушка взяла тетрадь в руки и начала вчитываться в текст. Через несколько минут перевод был готов. Эва нахмурилась. - Что там? - нетерпеливо спросил Реймсс. Эва вздохнула, но с ответом не торопилась. - Эва! - крикнул Реймсс. Девушка вздохнула. - Леруя умер в лечебнице «Святой Марии». В его медицинской карте было записано, что он страдает шизофренией, - мания преследования и голоса в голове. - Откуда ты..., - начал Реймсс, но Эва остановила его одним взглядом. - Неважно. В последней записи Леруа пишет, что никогда на пытался перевести манускрипт, что никогда даже на доставал его из того ящика. Он задаётся вопросом, почему же он тогда сошёл с ума, как его друг. И ещё, - Эва прочла: «Перед самой смертью Жан признался, что в манускрипте ничего не было о вечной жизни. Это большой обман». Коллеги посмотрели друг на друга. - Реймсс, мы должны поговорить с Реммао. Нужно убедить его остановиться. Все, кто пытался расшифровать манускрипт, сошли с ума. Реймсс только усмехнулся. - Не думаю, что это будет просто, Эва, - парень вздохнул и потер глаза. - Но ничего другого нам не остаётся. Реммао - мой единственный близкий человек. Девушка кивнула. Она прекрасно понимала Реймсса. Невольно Эва подумала об Исмане. «Мне даже подумать страшно о том, что бы я чувствовала, творись с Исманом что-то подобное». - И какой у нас план? - спросил Реймсс. Эва взглянула на свой блокнот. - Я сделала несколько записей, остальное сфотографировала. Надеюсь, этого хватит, чтобы Рем бросил свою затею. Младший брат начальника недоверчиво кивнул. - Тут ещё есть несколько снимков. Глянь, вдруг обнаружишь что-то ещё, - голос коллеги был уставшим и надломленным. Девушка взяла фотографии из рук Реймсса, сомневаясь, что там может быть что-то важное. Но, чтобы дать другу время переварить всё услышанное и прочитанное, решила пробежаться по ним глазами. Фотографии были самыми типичными на конец 19 - начало 20 века. На одной был сам Леруа, на другой - с коллегами из университета, третья - Леруа с женой и дочерью. А вот четвёртая фотография Эву всё же заинтересовала. На ней Леруа был запечатлён за рабочим столом. Девушке удалось разглядеть тетради, очень похожие на те, в каких Монфор описывал раскопки. Рядом лежала толстая книга, похожая на справочник или словарь. На самом краю стола стоял ящик с какими-то иероглифами. Эва перевернула фотографию и прочла надпись на обороте: «28 апреля 1898 года». Всё сошлось. На фотографии были изображены документы, которые Монфор передал другу перед смертью. Эва сделала снимок фотографии. Странно, но массивная книга казалась ей очень знакомой. - Предлагаю расстаться до завтра, - Реймсс небрежно скидал все записи в коробку и закрыл её. - Хочу смыть с себя этот день. Слегка улыбнувшись, Эва мечтательно произнесла: - И поесть. Реймссу её ответ пришёлся по вкусу. - Поддерживаю, - парень улыбнулся, но Эва видела, что он напряжён. «Ничего. Завтра утром мы поговорим с Реммао. И всё будет хорошо». Поблагодарив архивариуса и попрощавшись с ним, коллеги поспешили на свежий воздух. Вечерний Нью-Йорк встретил их шумом и прохладой. - Метро? - спросила Эва. Реймсс покачал головой. - Возьму такси. Хочу побыстрее оказаться дома. Девушка понимающе кивнула. Он торопится ни на ужин, ни в душ. Реймсс торопился к старшему брату. - Тогда до завтра. Реймсс подмигнул коллеге, и они разошлись в разные стороны.

***

Всю дорогу до дома Эве казалось, что её преследуют... Преследуют запахи еды. Повсюду. «Быстрее бы оказаться дома. Хочу провести вечер за пиццей и телевизором. Кто знает, может и сосед присоединится?» Но стоило Эве очутиться в квартире, перед её глазами встала довольно интересная картина. Амен стоял у кухонного стола в джинсах и майке, орудуя ножом. По комнате разносились звуки лёгкой музыки, на столе стояла открытая бутылка вина, а в воздухе витал запах жаренного мяса и соуса. Девушка замерла на пороге, так и не закрыв дверь. Эва невольно залюбовалась соседом. Движения Амена были чёткими и уверенными, словно готовка была для него обычным занятием. «А если это так? Он не говорил, что не готовит», - промелькнуло в голове. - Ты вернулась? - произнёс парень, не оборачиваясь. Эве показалось, что голос Амена был слегка напряжённым. «Да нет. С чего этому самоуверенному нервничать?» - Да, - девушка опустила рюкзак на диван. - Не знала, что ты готовишь, - Эва подошла ближе и остановилась, оперевшись на обеденный стол. - Мы многого не знаем друг о друге, - заметил Амен. Нож соскользнул со сладкого перца, едва не оставив неглубокий порез на пальце парня. - Черт! Эва быстро оценив ситуацию и убедившись, что соседу не требуется первая помощь, задумчиво произнесла: - Да, наверное. «После того, что произошло вчера, я не уверена, что ты не знаешь меня, Амен. Я как раскрытая книга для тебя». - Но, я бы хотел... Знаешь, - нож соскользнул второй раз, Амен остановился и, не оборачиваясь, выпалил, - узнать, а ты? Эва, не ожидав подобного вопроса, замерла. Это что, очередная попытка смутить её, вывести на эмоции? Девушка посмотрела на профиль соседа. Он не смотрел на неё, остановил работу, чтобы услышать ответ. Плечи напряжены, пальцы слишком сильно сжимают нож. «Что происходит? Куда делся уверенный в себе Амен?» Глядя на него, девушка прислушалась к себе, пытаясь понять, что она чувствует, находясь рядом с ним. Ей спокойно? Она чувствует подвох в его словах? Интересен ли он ей? Хотела бы Эва узнать его, разгадать так, как вчера Амен разгадал её? - Я бы тоже хотела, - тихо сказала она. Эва увидела, как плечи Амена опустились. Парень наконец-то повернулся к ней. Глаза прошлись по её лицу, щеки слегка порозовели, язык облизнул пересохшие губы. Увидев это движение, Эва почувствовала, как сердце откликнулось и пустилось бежать. Ей вдруг захотелось узнать не только Амена, но и вкус его губ. Испугавшись своих мыслей, девушка сделала шаг по направлению к своей спальне. - Пожалуй, быстро приму душ и переоденусь, - голос был хриплым. Неужели, он принадлежал ей? «Да, пойду в душ. Надо охладиться немного». Глаза Амена хитро заблестели, он улыбнулся. - Ужин будет готов через полчаса, - Амен отвернулся и уверенными движениями разделался с перцем.

***

Эва стояла под душем с головой. Вода тонкими струями цеплялась за её длинные волосы, водопадом устремляясь к ногам. Девушка была уверена, что она смывает с себя усталость, тревогу из-за того, что узнала в архиве, пыль от старых страниц... Но на самом деле она пряталась. То, что она почувствовала рядом с Аменом, чего хотела, пока он был рядом... Всё это пугало её больше, чем то, что происходило из-за древнего египетского документа. Эва давно не сближалась ни с кем из противоположного пола. Боялась, не доверяла, не видела смысла. Да и желания не было. Но рядом с ним оно неожиданно появилось. Девушка мало что знала об отношениях. Она закрывалась от партнёров, и те сами теряли к ней интерес. Уставившись на своё отражения в запотевшем зеркале, Эва окунулась в воспоминания. Ей всегда было всё равно - ушёл и хорошо, меньше проблем. И тут она представила, что Амен перестал смотреть на неё, перестал видеть её, потерял интерес... Сердце сжалось. Эва решительно не хотела этого. Она попробует довериться. Попробует не бояться. Попробует сблизиться. Девушка в отражении удовлетворённо улыбнулась.

***

- Ты как раз вовремя, - услышала Эва, вернувшись из спальни. - Ужин готов. Амен обернулся к девушке и, быстро оглядев её, принялся сервировать стол. - Ты выглядишь очень мило, такая домашняя, - произнес сосед, стараясь больше не смотреть на Эву. Но удавалось с трудом. «В этих спортивных штанах и старой футболке? Или снова насмешка?» Эва присмотрелась. Было не похоже, чтобы Амен шутил. - Не стой, садись, - сказал парень, выдерживая Эву из раздумий. - Может, тебе помочь? - Я уверен, что справлюсь с двумя тарелками, - усмехнувшись, ответил Амен. Эва улыбнулась и села за стол. Амен поставил перед ней тарелку с пастой и расположился напротив. - Вина? - он указал на бутылку. - Да, спасибо. - Для храбрости, - Амен наполнил бокал и передал его соседке. - Для храбрости? Я что, выгляжу сильно напуганной? - спросила девушка, выгнув бровь. Амен сделал глоток и произнес: - Это не для тебя. Сосед выглядел до одури серьёзно. Эва не узнавала в нём парня, который два дня назад оказался на пороге квартиры. - Ты... чего-то боишься? - осторожно спросила она. Амен закусил губу, прикидывая, с чего бы начать. Сделав глубокий вдох, он сказал: - Сегодня утром я проснулся и обнаружил, что тебя нет дома, - Амен вертел бокал в руке, болтая содержимым. Эва не стала его прерывать, пусть сам скажет, к чему ведёт. - Я заволновался и подумал: «Вдруг я её напугал, и она сбежала?». - Напугал? - переспросила Эва. - Чем? Амен вздохнул. Разговор давался ему тяжело. - Своим вчерашним поведением. Я позволил себе нарушить твои границы. Выводил тебя из равновесия, потащил в эту проклятую лечебницу, фотографировал, наплевав на твоё нежелание. Я задел тебя. Прости меня за это, - Амен опустил глаза. В молчании они провели несколько долгих минут. Сосед не торопил Эву, прекрасно понимая что ей нужно время обдумать то, что он сказал. Меж тем Эва пыталась понять, что она испытывает после случившегося. Амен был прав - он действительно нарушил её границы, не взирая на просьбы. Вёл себя нагло, немного высокомерно... Но она не злилась. Не обижалась. Место этих чувств занял лёгкий трепет. - Неверное, ты прав про нарушение границ. Мой брат - психотерапевт, он бы точно согласился с тобой, - чтобы разрядить обстановку, Эва попыталась шутить. - Но, как это ни странно, я не чувствую себя так, будто ты меня унизил или оскорбил. Скорее, мне было интересно, каким будет твоё следующее действие. Амен поднял глаза, Эва увидела, что лёд в них начал таять. Его взгляд потеплел, губы дрогнули в улыбке. - Серьёзно? - Амен игриво склонил голову. Эва не колебалась с ответом - девушка уверенно кивнула. На щеках Амена проступил яркий румянец. «Боже, кажется, мы поменялись ролями. Теперь он краснеет от моих слов». - Это ещё раз доказывает, что я прав, - произнёс Амен. Эва не стала спрашивать, что он имел в виду. Они оба знали - она точно его поняла. Далее вечер проходил в непринужденной беседе. Амен, зацепившись за слова Эвы о брате, начал расспрашивать её о семье. Девушка кратко ответила на его вопрос, опуская факт своего удочерения. «Не хочу портить вечер своими слезами». Услышав, что родители девушки находятся в круизе, Амен принялся рассказывать о своих странствиях в поисках красивых кадров. Стоило ему начать говорить о той или иной стране, Эва мечтательно вздыхала. - Мне всегда хотелось побывать в Германии или Франции, потренироваться , пообщаться с носителями языка, но, наверное, этому не суждено сбыться. - Почему? - Ты сам сказал, что я боюсь одиночества. Отправиться в путешествие одной - значит дать своим тревогам и страхам съесть меня заживо. - А поехать с кем-то? Не думала об этом? - Сам понимаешь - с родителями не вариант. С братом... Исмана я безумно люблю, но он черезчур меня опекает. К тому же постоянно рассматривает всë с точки зрения психологии. А слушать о возможных причинах того или иного поведения женщины, которая ему нахамила, выматывает. Амен рассмеялся. - Тётя говорила, что отсюда съехала девушка. Почему не поехать с подругой? - О, только не это! - Эва закатила глаза. - Даже не спрашивай почему. - Ну, раз ехать тебе не с кем, в следующий раз поедешь со мной. Эва сделала глоток и замерла. Глаза Амена ничего не выражали, поэтому ей было трудно понять, говорит он серьёзно или снова пытается шутить. - Вот так просто? «Поедешь со мной»? Похоже на факт, а не на предложение, - произнесла девушка, слегка прищурившись. Амен кивнул. - Это не предложение, а утверждение, - дальнейшую фразу Амен проговорил нарочито медленно. - В следующий раз ты поедешь со мной. - И тебе не нужно моё согласие? - Ты согласишься. - А если нет? - Эва сама не понимала, что она творит. Возможно, сказалось действие алкоголя. - Я смогу тебя убедить, не беспокойся, - немного вздернув подбородок, произнёс Амен. - А если я не люблю путешествовать? - предположила Эва. - Что делать будешь? Я испорчу тебе всё времяпрепровождение своим нытьём. Глаза Амена хищно блеснули, совсем как тогда, в лечебнице, когда он искал удачные кадры. Парень улыбнулся и слегка наклонился. - А если я хочу, чтобы ты это сделала? Эва удивлённо вскинула брови. - Чтобы испортила твое времяпрепровождение своим нытьём? - непонимающие спросила она. Амен тихо засмеялся. - Нет, - он покачал головой. - Я хочу, чтобы ты преодолела свой страх. Ведь всё дело в нём. Ты не будешь одна, рядом с тобой будет кто-то, на кого ты сможешь положиться, кому сможешь довериться. И, если ты будешь знать, что рядом с тобой именно такой человек, ты справишься. - И ты хочешь стать этим человеком? - Эва затаила дыхание, ожидая ответа. Амен тянуть не стал и сразу ответил, глядя девушке в глаза: - Хочу. Эва поджала губы. Предательский ком подступил к горлу. Чтобы не расплакаться, Эва взяла свою тарелку и понесла её к мойке. Глаза заволокло, сердце бешено колотилось. Девушка изо всех сил пыталась сохранять самообладание. Но выходило паршиво. Вернувшись к столу, Эва попыталась схватить тарелку Амена, но парень перехватил её руку, окольцевав запястье своими пальцами. Касание вышло гораздо более долгим, чем должно было быть. Но Эва не одергивала руку, а Амен не торопился её отпускать. Прикосновение было осторожным и тёплым. Эва была уверена, если она захочет, то Амен отпустит её. А ещё девушка знала наверняка, сделай она шаг вперёд, сосед не будет против. Но Эва не успела решить, чего она хочет больше. Амен сам отпустил её руку. Отпустил, но не отошёл. - Я всё уберу, - хрипло произнёс он. - Отдыхай. Эва кивнула и направилась к себе. Тихо прикрыв за собой дверь, Эва плюхнулась на кровать и уткнулась в подушку. Ей было страшно. После двух, довольно странных дней знакомства, Амен просил о невозможном. И дело было не в количестве дней. Дело было в самой Эве. Единственные мужчины, которым она могла доверять, - Исман и приёмный отец. Но и это в своё время далось нелегко и далеко не сразу. А тут другое... И самое страшное - Эва хотела доверять Амену. Её необъяснимо тянуло к этому человеку. Она боялась доверять, но и боялась того, что минута промедления с её стороны может обойтись ей очень дорого. Эва боялась, что не успев обрести, потеряет его. Слезы катились из глаз, наволочка противно липла к лицу. Но девушке было всё равно. Борясь сама с собой, Эва не заметила, как её одолел сон.

***

Чужие пальцы снова выводили французские буквы на тетрадном лице. Повинуясь чужой воле, девушка даже не пыталась сопротивляться. Взгляд упал на огромную книгу. Раз - страницы вырваны из дневника. Два - форзац оторван от обложки книги. Три - страницы надёжно спрятаны. Книга возвращается на место. Но надпись на обложке привлекает внимание. Позади раздаются шаги. Но всё внимание приковано к названию книги. Усилием воли девушка заставляет того - другого - прочесть название. «Dictionnaire des hiéroglyphes égyptiens». Словарь египетских иероглифов. Эва открывает глаза. Ей удалось, удалось запомнить то, что она видела во сне. Кто-то прячет листы из дневника. На этих листах ключ к расшифровке манускрипта. Эву озаряет догадка и она хватает телефон. Открыв фотографию Леруа за рабочим столом, девушка видит её. Книгу. Тот самый словарь из сна. Именно туда Монфор спрятал недостающие страницы!