Истина в страданиях души

Несколько часов назад

Рейм вырубился на диване сразу после завтрака. Оно было понятно: парень пережил огромное потрясение, а затем добровольно провёл полночи в библиотеке, пытаясь добыть пустые страницы. Радость от того, что он оказался хоть чем-то полезен подруге, вытеснила все мысли, поэтому Реймсс даже не подумал о том, чтобы проверить найденные листы. Эве стоило огромных трудов отвлечь парня, когда он обнаружил это - Реймсс буквально находился на грани истерики. Но окончательно его добил Амен. Точнее, его пристальное внимание. С того момента, как Амен увидел, что Реймсс касается Эвы, он не выпускал его из виду. Мужчина едва не порезался во время готовки - так косился в сторону коллеги девушки. Даже сейчас, когда Реймсс мирно сопел на диване, Амен неотрывно следил за ним. - Дыру прожжешь, - заметила Эва, отхлебнув из чашки. - С чего такое внимание, Амен? Мужчина не ответил, только опустил глаза на нетронутую тарелку. Омлет уже давно остыл, но желудок решительно требовал еды. Понимая, что день ожидается длинный и трудный, Амен отправил кусок омлета в рот. Мыслями мужчина вернулся к картине, которую он застал, когда вышел из спальни. Эва и Реймсс. Непозволительное расстояние между ними. Его рука поверх её руки. Идеи, что это дружеский жест поддержки, даже не возникло в голове Амена. Он просто не знал, что так может быть. В голове за одно мгновение пронеслось множество ситуаций, когда девушки вели себя так с ним. Это был флирт, попытка обратить на себя внимание, соблазнение. Он видел их взгляд, который женщины бросали, когда хотели чего-то добиться - томный, полный обещаний. И рука, лежащая на плече... Это всегда был первый шаг. Стоило вернуть взгляд на Эву, Амен понял - там нет ничего из того, что он когда-то видел в глазах других девушек. Её взгляд выражал что-то искреннее, тёплое, настоящее. И именно это заставило его сдержать себя. Но древний, укоренившийся где-то в глубинах подсознания инстинкт собственника рычал и требовал действий. Выбрав самый безопасный способ действия, Амен твердой походкой подошёл к Эве и положил свою руку на её талию. Обозначил свои права. Эва слегка улыбнулась, а затем сама придвинулась ближе. И Амен очень надеялся, что внутреннее удовлетворение и радость от этого жеста не отразились на его лице, и что Реймсс по-прежнему наблюдает его суровую физиономию. Вот и сейчас, когда следовало бы завтракать, Амен сверлил Реймсса своим холодно-голубым взглядом. И дело было не столько в утренней сцене, сколько в недоверии к парню после выходки Реммао. Эва уже не ждала, что Амен ответит, но мужчина заговорил. - Его милый братец вчера чуть не прирезал тебя. Ты уверена, что у этого, - Амен кивнул в сторону, спящего Реймсса, - нет на уме подобных соображений? Затащить тебя в соляной круг и принести в жертву непонятным демонам, а? Грубо воткнув вилку в омлет, Амен продолжил трапезу. - Мне кажется дело не в этом, - нежно произнесла девушка, зарываясь пальцами в белëсые пряди мужчины. - Или не только в этом. - Ну да, - усмехнулся Амен. - И в чëм же? Эва не ответила. Не дождавшись её заключения, Амен повернулся и наткнулся на блеск девичьих глаз и тёплую улыбку. - Что? - Ты ревнуешь, Ньюмен. - Ну конечно, - Амен закатил глаза и отвернулся обратно к тарелке. По какой-то причине, ему не хотелось, чтобы Эва знала об этом разрушительном чувстве, которое охватило его. - Конечно, - Эва сделала глоток чая. - И это безумно приятно. Вилка застыла на полпути к тарелке, а сам Амен на мгновение замер. Сообразив, что тем самым выдал себя, мужчина отложил приборы и медленно повернулся к Эве. - Приятно? - тон, с которым Амен произнёс свой вопрос, быстро стёр улыбку с лица девушки. Кристально голубые глаза, минуту назад светившиеся сарказмом, выражали серьёзность и беспокойство. - Ревность, Эва, - это неправильное чувство, страшное, уничтожающее не только тебя, но и того, кого ты любишь, - Амен провёл рукой по лицу и вздохнул. - Оно тёмное, неконтролируемое, уродливое. Это признак того, что ты не владеешь ситуацией, - мужчина посмотрел в глаза, что были напротив. - Оно значит, что ты уязвим, что ты боишься. Эва хотела ответить, но Амен не позволил, покачал головой. - И мне жаль, что ты заметила это. Наши отношения всё ещё, - он щелкнул пальцами в попытке подобрать слово, - нестабильны. Мы притираемся, учимся доверять и уступать друг другу. Тебе и так было сложно пойти на это после всего, что ты пережила, а я..., - Амен тяжело вздохнул. - Я хотел наброситься на парня, врезать за одно только прикосновения к тебе, за один невинный взгляд на тебя. Мой разум говорил одно, а сердце вопило о другом. И этот визг практически оглушил меня. Амен легонько коснулся руки Эвы, что всё ещё держала кружку. На некоторое время в кухне воцарилось молчание, а после мужчина произнёс: - Мне хочется быть твоей опорой, Эва. Человеком, на которого ты всегда можешь расчитывать, щитом, что убережет тебя от всего плохого. Я не хочу быть параноидальным придурком, видящим угрозу в каждом, кто пытается приблизиться к тебе, - Амен усмехнулся, отворачиваясь. - В любом смысле. Эва, до этого бывшая неподвижной, отставила чай в сторону, взяла Амена за руку и переплела их пальцы - прохладные с тёплыми. Простой, слегка обыденный, жест, но означающий что-то такое, чему Амен не мог дать название. Сжав мужские пальцы, Эва заставила Амена посмотреть на неё. - Не смей так думать, Амен. Мне в жизни не было так спокойно, как рядом с тобой. Ты со мной всего несколько дней, я принесла тебе кучу беспокойства, - она усмехнулась. - Да что там - кучу проблем! Но ты все равно остаëшься со мной, поддерживаешь, - уголки мужских губ чуть дрогнули вверх, и Эва продолжила. - Мне не нужен идеальный мужчина, мне нужен ты. Опора и щит, - девушка ободряюще улыбнулась, - а на любом щите бывают царапины и трещины. Амен улыбнулся, расслабленно, искренне. Девушка заметила, как плечи мужчины расслабились, а затем услышала глубокий выдох, который Амен пытался скрыть. Завидев его улыбку, Эва и сама начала успокаиваться. Но тут мозг зацепился за одну фразу, прозвучавшую в речи фотографа. «Ревность, Эва, - это неправильное чувство, страшное, уничтожающее не только тебя, но и того, кого ты любишь...» «Любишь...» Амен снова признался ей в своих чувствах, пусть и вышло это как бы между прочим. Его слова, сказанные так просто и обыденно, отозвались в ней чем-то тёплым и родным. Любовь... Эва всегда избегала этого слова, как и самого чувства, во всех своих отношениях с мужчинами. Слишком много обязательств, слишком серьёзно, ответственно и страшно. Девушка искренне не могла понять, что толкает людей на это безрассудство - отдать своё сердце другому человеку? Взять и без остатка посвятить себя любимому? Семья? Дети? Всю свою сознательную жизнь Эва была твердо убеждена - у неё никогда не будет ничего из перечисленного. Поскольку для этого нужно довериться кому-то постороннему - а это, увы, было не про неё. И вдруг, как гром среди ясного неба, в её жизнь с двух ног ворвался он. Эва посмотрела на Амена. Самодовольный, наглый мужчина, от которого за версту разит собственной значимостью и высокомерием, любящий контроль, общающийся только на языке сарказма... Боже, да он должен был стать для Эвы самой большой занозой из всех возможных во всей Вселенной, но неожиданно Амен стал тем островком спокойствия и счастья, к которому она всегда стремилась. Пусть никогда и не осознавала этого. Казалось, за столь короткое знакомство они вместе прожили целую жизнь, в которой успело случиться всё: неприязнь, взаимные насмешки, страх, боль, слёзы, упреки, близость, уступки, ревность... И через все это они прошли вместе, преодолевая и сохраняя то, что они успели обрести... «Как всё это можно уместить в одну неделю? Такое только в кино бывает», - Эва улыбнулась своим мыслям и снова посмотрела на Амена. Он пил уже холодный чай и тоже о чём-то размышлял. «Я не хочу, чтобы ты однажды исчез из моей жизни». Эва сказала чистую правду. Мысль о том, что завтра Амен может не появиться на пороге с саркастической шуткой, не коснуться её шеи губами, не завести с ней спор ни о чём, вызывала не привычную панику бегства, а тихую, но отчетливую боль потери. Потери чего-то своего и очень-очень важного. Вчера, когда Дия говорила о возможной помолвке, глаза её искрились восторгом и, одновременно, волнением. И скажи Эве какой-нибудь олух несколько недель назад, что она наконец-то поймёт и разделит эти чувства с кем-то, она послала бы его не задумываясь. И теперь слова Амена о том, что люди могут пожениться через несколько часов, а потом прожить вместе долгую и счастливую жизнь, заискрили новыми и яркими красками. «Долго и счастливо...» Многие детские сказки заканчиваются именно так. И вот, когда малыши вырастают, их мечты о красивой сказке разбиваются о суровую жизненную реальность. Но Эве повезло ещё меньше: никто не научил её верить и ждать это «долго и счастливо». Только сейчас оно обрело очертания. «Долго и счастливо» - это не идеальная картинка без споров и проблем, нет. А вот это: утренний чай под его испытующим взглядом, совместное молчание, когда не нужно слов, его рука на её талии. Даже его ревность, эта «трещина на щите», которую он так боялся ей показать, делала его не слабее, а... реальнее. Проще. Человечнее. Он был её якорем в шторме, который сам же отчасти и нагнал. И в этом не было противоречия. Потому что именно рядом с ним, с этим «невыносимым» мужчиной, она впервые за долгие годы перестала бояться не внешнего мира, а себя самой. Амен видел в ней не хрупкую жертву, а равную — столь же упрямую, сильную личность, способную на отчаянные поступки. Это любовь? Слово, как и чувство, которое оно называло, уже не вызывало страха. Скорее, легкий трепет и интерес. Эва не знала точно, является ли любовью то, что она испытывает к Амену, но это точно что-то большее, чем простая симпатия, увлечение или страсть. «Я хочу, чтобы он остался, был рядом. Со всеми своими ангелами и демонами, со всем блеском, со всеми трещинами. Такой не идеальный и идеальный одновременно», - Эва ещё раз посмотрела на Амена, который уже успел убрать со стола и теперь отмывал тарелки. «Мой», — подумала она снова, но на этот раз без колебаний, без сомнений. И в этот момент девушка ощутила что-то похожее на счастье. Не что-то мимолётное, нет, а что-то глубокое, укореняющееся в сердце. То, на чем можно строить «долго». И, кажется, «счастливо». - Что-то ты долго молчишь. Не очень похоже на тебя, - Амен вытер руки о полотенце и повернулся к Эве. - Выглядишь умиротворенной. Задумалась о чем-то приятном? - Да. - Это «что-то», я надеюсь, связано со мной? - Да. - Интригуешь, - улыбнулся Амен. - Поделишься? Эва уже собиралась ответить, как вдруг Реймсс с криком подскочил на месте. Парень нервно огляделся, пытаясь сообразить, где он. - Рей? - спросила Эва перепуганным голосом. От неожиданности девушка задела кружку, и теперь остатки чая лужицей растекались по столу. Парень плюхнулся обратно на диван и шумно вздохнул. - Ничего, нормально, - ответил он хрипло. - Приснилось, что...., - Реймсс судорожно поднялся на ноги и взъерошил волосы. Весь его вид кричал о том, что он безмерно устал. - Впрочем, забудьте. - Может, тебе стоит поспать ещё пару часов? Тогда жизнь заиграет совсем другими красками. Что скажешь? - Эва старалась мягко подбирать слова, хоть и заранее знала, что он откажется. Девушка была уверена - Реймссу приснился старший брат. И что-то подсказывало, что ему привиделся худший вариант из возможных. - Нет, - резко отрезал парень, нервно мотнув головой. - Пока не разберёмся с этой штукой, - Реймсс метнул гневный взгляд на деревянный ящик, что стоял посередь комнаты, - я не успокоюсь. Эва и Амен переглянулись, и девушка осторожно произнесла: - Реймсс, ты понимаешь, что это не поможет ему? Коллега вздохнул. - Понимаю, - с минуту помолчав, ответил он. - Но дело не в этом. Может, если я буду знать, ради чего..., - голос подвёл его. - Может, мне станет хоть капельку легче. Реймсс взглянул на Эву, в его глазах читалась мольба. - Пожалуйста, Эва, давай выясним, что это за штука и что она делает с людьми. Амен недовольно вздохнул и скрестил руки на груди. - Не боишься сам сойти с ума, пока ищешь ответы? - с холодом в голосе спросил он. Эва метнула в мужчину гневный взгляд и уже собиралась вступиться за Реймсса, но её прервал тихий голос. Голос, насквозь пропитанный отчаянием. - Я готов сойти с ума, лишь бы не видеть брата таким. И если в процессе работы меня ждет та же участь, я буду даже рад. От услышанного Эву прошиб озноб, и теперь она смотрела на коллегу сквозь пелену слёз. Амен же слегка растерялся, но быстро взял себя в руки. - Уверен, что оно того стоит? - Амен! - Эва попыталась остановить его, но мужчина лишь качнул головой. - Эва, у нас уже есть один, - Амен многозначительно посмотрел на парня, - который видел истину там, где её нет. Не хочу, чтобы Реймсс, - без обид, приятель, - учитывая его наследственность слетел с катушек и попытался завершить начатое братом. - Не понял, ты о чём сейчас? - нахмурился Реймсс. Эва закусила губу. Сказать нужно было слишком много, и она понятия не имела, как и с чего ей начать. Посмотрев на Реймсса, девушка задумалась. О чем рассказать ему в первую очередь? Что его брат, человек с отличием окончивший факультет древних языков, выстроивший блестящую карьеру в издательстве, отбросил все свои знания и поддался эмоциям, переводя эту чёртову штуку? Что ничего, из того, что нашёл в тексте Реммао, не было там на самом деле? Что его перевод - это записки сумасшедшего? Или начать с того, откуда она узнала, где искать эти чертовы страницы? Объяснить, рассказать о снах, чтобы он посчитал её свихнувшейся? А может признаться в том, что она не знает, где находятся настоящие страницы из дневника? От вихря мыслей закружилась голова, перед глазами поплыла темнота. Девушка зажмурилась. - Эва? - Амен в один шаг оказался рядом. - Ты как, в порядке? - Нет, не совсем, - девушка подняла виноватый взгляд на Реймсса. - Мне нужно кое-что тебе сказать. И тебе это не понравится. Коллега напрягся, но кивнул, призывая Эву к действию. - Видимо, отчаяние довело Реммао, и он совсем потерял надежду. Поэтому этот манускрипт стал для него последним шансом. Его записи, - Эва вздохнула, - больше похожи на попытку выдумать перевод. Эта вольная интерпретация, собранная по кусочкам из разных источников. Я думаю, в манускрипте нет ничего о вечной жизни и том, как её достичь. - Думаешь? - Реймсс стал ещё более бледным, голос сорвался на шёпот. - Да. Реммао обращался к известным египетским памятникам письменности и брал оттуда то, что, как ему казалось, подходило для перевода. В его тетрадях я нашла целые фрагменты подобных текстов. Он коверкал известные куски, резал их, переворачивал смысл. Леруа писал, что манускрипт - это большой обман, помнишь? Я думаю, Монфор ошибся. Думаю, он сам не до конца понимал, что за знание скрывает манускрипт. Закончив свою мысль, Эва ощутила отвращение к себе. То, что она говорила, было правдой, но от осознания того, какую боль эти слова доставляют её другу, стало тошно. К горлу подобрался комок, который не получалось сглотнуть. Реймсс тем временем в забытьи добрёл до кресла и опустился в него. В комнате было тихо, лишь Эва изредка нарушала молчание своими всхлипами. Воображение живо нарисовало картинку, в которой Исман добровольно сходит с ума, гоняясь за неуловимой возможностью продлить себе жизнь. Как брат, находясь на пороге смерти, отказывается от врачей и лекарств, потому что ждёт спасения от древнего куска глины. От этих ужасов слезы хлынули с новой силой. Амен, всё это время стоявший рядом, немедленно притянул её к себе и обнял. Эва уткнулась в крепкое плечо и разрешила себе поплакать. - Ты не виновата, Эва, слышишь? - медленно поглаживая девушку по голове, говорил Амен. - Реммао сам сделал свой выбор в пользу этой дряни. Вспомни, ты ведь предупреждала его, ты сделала всё, что могла. Но его эго не позволило твоим мудрым словам подобраться к его мозгам. - Амен! - Эва отстранилась и посмотрела на Реймсса. Если парень и слышал слова Амена, но не подал виду. - Отчаяние способно сломить кого угодно, даже самого сильного человека. Знаешь, даже атеисты вспоминают о Боге, когда в их жизни случается страшное. Кто знает, до чего бы оно довело меня или не тебя. Нельзя рассуждать об этом с позиции «хорошо и плохо». С этими словами девушка выпуталась из объятий Амена и направилась в сторону коллеги. Эва обошла его так, чтобы её появление не стало для него неожиданностью, и осторожно устроилась на диване. Реймсс перевёл на взгляд на девушку и, выдавив из себя усталую улыбку, уточнил: - Есть что-то ещё, о чём я должен знать? Эва кивнула. - Есть среди оставшихся хоть одна хорошая новость? - Боюсь, мне нечем тебя порадовать, Реймсс.

***

В гостиной не было свободного места - повсюду были разложены листы с записями Эвы и Реммао. Реймсс просматривал самые первые записи старшего брата о переводе, пытаясь понять, в какой момент Реммао начал выдумывать перевод. Амен перенёс зеркало из спальни и теперь переписывал их в нужном порядке, а Эва переводила его записи. - Знаешь, Эва, - произнёс Реймсс через пару часов, - твой перевод первой части и перевод Реммао отзеркалены. За исключением пары мест. А затем ваши переводы расходятся. В некоторых местах можно наткнуться на одинаковые трактовки, но в целом они очень разные. Думаю, Реммао смог достойно завершить только первую часть. - Да, я нашла одно отличие. Есть что-то ещё? - Эва устало потёрла глаза, а затем пересела ближе к коллеге. - Смотри, - Реймсс положил перед Эвой два листа, - вот здесь ты переводишь этот символ как «знание», Реммао - как «бессмертие». Дальше, - Реймсса ручкой ткнул в один из иероглифов, - ты пишешь, что это «тьма», Реммао - «смерть». Но не это странно. Оба перевода будто потеряли суть, словно что-то вырвано. - Вырвано, - тихо повторила девушка. - В манускрипте мне встретилось несколько символов, которые я не могу перевести. Видимо, всё дело в них. Я думаю, что эти символы можно найти на тех страницах дневника Монфора, что должны были быть в словаре. Эва и Реймсс одновременно посмотрели на пустые листы, что лежали в центре стола. Даже не неся в себе информации, они возглавляли расследование. - Без них я вряд ли смогу завершить перевод. Боюсь, что у нас будет лишь примерное понимание текста, Реймсс. Я даже не знаю, где искать перевод этих символов. - Как ты думаешь, они могли быть в словаре? - Реймсс задал этот вопрос, как показалась Эве, механически, без энтузиазма. «Сам знает, что нет». - В таком случае, для чего нужно было прятать страницы? - вместо Эвы ответил Амен. - Сомневаюсь, что Монфор и Леруа действительно хотели кого-то сбить с толку. Мне вообще кажется, что преследователи - это плод их воображения. - Типа, безумие заразно? - уточнил Реймсс. - Что-то в этом духе, да. Допустим, что Монфор бредил из-за лихорадки - при высокой температуре такое вполне может быть. Леруа, который провёл рядом с медленно умирающим другом несколько недель, поддался этому настроению. И - бах! - несколько лет вопросов и размышлений о случившемся доконали и его. Амен закончил с последней табличкой и, отложив ту в сторону, повернулся к Эве и Реймссу. Его слова звучали вполне логично. От Исмана Эва знала о том, что такое явление действительно существует в психологии - один человек может «заразиться» от другого эмоциями, настроением или поведением. Можно ли отнести случившееся к этому феномену? - Эва, расскажи ещё раз, - осторожно попросил Реймсс. Девушка закатила глаза и раздражённо вздохнула. - Ещё не всё запомнили? Я уже несколько раз рассказала вам о том, что видела во сне. Ничего нового не будет. - А вдруг? - неожиданно для всех Амен поддержал Реймсса. - Да пожалуйста, - сквозь зубы процедила Эва. - Во сне я была Анри Леруа и видела, как он заменил настоящие страницы из дневника этим, - девушка слегка качнула головой в сторону пожелтевших от времени листов. - Я видела, как он записал: «Истина в страданиях души». Он считал эту фразу ключом к тайне. - Почему ты вообще видишь эти сны? В этом же есть что-то мистическое, разве нет? - голос Реймсса неожиданно разрушил воцарившуюся тишину. - Никакой мистики в этом нет, - спокойно ответил Амен.- Сон - это работа подсознания. Оно объединяет и показывает нам то, на что мы не обращаем внимания в реальности. За последние несколько дней Эва глубоко погрузилась во всё, что связано с манускриптом. Видимо, даже подсознательно она пытается найти разгадку. Отсюда и сны. - А ты случайно не знаком с её братом? Откуда такие познания психологии? - Много читаю. Эва в их разговоре участия не принимала. И не потому, что не хотела, а потому, что зацепилась за слова Амена. «Подсознание объединяет и показывает нам то, на что мы не обращаем внимания в реальности. И если это так, то получается, что я что-то упускаю». - Но что? - девушка произнесла этот вопрос вслух, чем обратила на себя внимание. - Что «что»? - уточнил Амен. - Ты сказал, что я не обращаю внимания на какие-то вещи. Получается, что моё подсознание пытается достучаться до меня? - Ну, это очень образно, но да. - Получается, то, что оно пытается мне сказать, попадало в поле моего зрения, но я это отметала. Как понять, на что нужно обратить внимание? Вопрос повис в воздухе, и некоторое время все пытались придумать на него ответ. Амен задумался о том, что сейчас бы им и в самом деле пригодилась консультация Исмана. Эва решила, что лучше всего может помочь гипноз. «Вот было бы здорово: я сплю, а кто-то, покопавшись в моей голове, выдаст мне все ответы». А Реймсс произнёс: - Нужно взглянуть на все события в хронологическом порядке. Только ты, Эва, знаешь всё то, с чем успела ознакомиться, что успело произойти. А мы с Аменом сможем посмотреть на это со стороны. Эва и Амен удивлённо переглянулись. - Беру все свои слова назад, - сказал Амен, - от тебя действительно есть польза, Реймсс. Я даже не подумал в эту сторону. Парень слегка смутился и опустил глаза. Эве показалось, что его плечи стали менее напряжёнными. «Он хочет как можно скорее загладить вину. Считает, что часть ответственности за то, что совершил Рем, лежит и на нём». - Ладно, и с чего нам начать? - оглядев стол, спросила девушка. Реймсс пожал плечами. - Не знаю. Может, стоит убрать всё это, и просто записать все события на один лист? Следующие полчаса они пытались соединить в единую картину всё то, что им было известно. Строчки одна за другой заполняли чистый лист, начиная от выданного Эве задания по переводу дневников Монфора и заканчивая утренней находкой Реймсса. - А что вы обнаружили в библиотеке? - Амен ткнул пальцем в середину листа. - Вы же провели там целый день. - Почти ничего, - ответил Реймсс. - Несколько фотографий, в том числе и ту, где изображён словарь; просмотрели дневники, Эва что-то выписала из них, что-то сфотографировала. Амен вопросительно уставился на девушку. - Ничего особенного, - отмахнулась та. - Там не было ничего важного. - Могу взглянуть? - Да, конечно. Но не думаю, что нам это чем-то поможет. Желание всё бросить с каждой проходящей минутой только усиливалось. Эва понимала, что без страниц до разгадки им не добраться, а искать эти страницы всё равно, что ловить дым голыми руками - затея, обречённая на провал. Реймсс присоединился к Амену, и теперь они вместе исследовали записи девушки, пытаясь отыскать в них хоть какую-то зацепку. Эва же задумалась о том, как было бы прекрасно принять душ, перекусить, а после забыться сном. Она так ярко представила всё это в своей голове, что не заметила, как начала улыбаться. - Известно, в какую лечебницу собирался Леруа? - голос Амена нахально вернул Эву в реальную жизнь. - Тут написано: «Я отправляюсь в лечебницу». И в этот момент Эву осенило. Она резко подскочила и, едва не запутавшись в собственных ногах, помчалась в свою спальню. - Да! - через минуту она вернулась к ошарашенным мужчинам с какой-то старой тетрадью в руках. Амен сразу узнал её. И до него дошло. Мужчина ещё раз прочитал запись, датированную 21 сентября 1904 года: «Я отправляюсь в лечебницу. Мои родные напуганы. Я не могу и дальше обрекать их на страдания. Святая Мария поможет мне. Я уверен». - Святая Мария, - произнёс Амен. - Я думал, Леруа пишет о матери Христа, обращаясь к ней, а на самом деле... - Думаю, да, - Эва энергично закивала. - Он имел в виду госпиталь «Святой Марии». Боже, я совсем об этом забыла. - Можно узнать, что происходит? - тихо спросил Реймсс. - Кажется, я один чего-то не понимаю. - Помнишь, когда мы были в библиотеке, я сказала тебе, что Леруа умер в госпитале «Святой Марии»? - Хм, - Реймсс закусил губу и, подняв глаза вверх, покачал головой, - ну, допустим помню. И что? - Что, если заменив страницы пустышками, Леруа отправился сразу туда? - Эва стала нервно расхаживать по комнате. - Что, если он забрал настоящие страницы с собой? - И что это нам даёт? - А то, - ответил Амен, поднимаясь на ноги, - что единственное, что нам сейчас остаётся, это проверить его последнее пристанище, коим стал госпиталь. С минуту все просто переглядывались. Вероятность, что им удастся отыскать страницы в этом мрачном месте была невелика, но даже её хватило, чтобы открылось второе дыхание. Не сговариваясь все трое кинулись к двери.