Тайное становится явным

Дверь поддалась на удивление легко. Облако пыли, встретившее сыщиков жутким скрипом старых петель, кинулось к гостям с объятиями. Отчего все трое слегка закашляли. - Черт, так и знала! - стряхивая почти вековую пыль с волос, пробубнила Эва. - Ненавижу чердаки, подвалы, а теперь ещё и старые лечебницы именно за это. - Так говоришь, будто в архивах нет этого добра? - Реймссу повезло меньше - пыль попала ему в глаза, и теперь он часто моргал. - Помнишь, как Реммао отправил нас в архив издательства на поиски старых газет? - Когда на нас обрушилась верхняя полка, а за ней и сам стеллаж? - Ага, - Реймсс смог открыть глаза и посмотрел на коллегу. - Мы были по уши в старых бумагах и пыли. Брат тогда не поверил, что всё случилось само собой. И оставил нас на ночь в архиве. - Да, - Эва почувствовала, как от этих воспоминаний по телу идёт приятное тепло. - Но если бы не то пиво, что ты принёс, делать уборку было бы не так весело. Реймсс хрипло засмеялся. - Да, хорошее было время. Всё просто и понятно. Хотелось бы вернуться назад, - с этими словами парень первым сделал шаг в палату. Молчавший всё это время Амен вздохнул, и Эва обернулась к нему. - Ты как, в порядке? Мужчина кивнул, задумчиво глядя в глубь палаты - туда, где стоял Реймсс. - Хотел бы, чтобы и у нас были такие воспоминания, - произнёс Амен. На мгновение Эва опешила. - А разве у нас их нет? Вспомни наш первый ужин, или вечер на крыше, или перепалка в библиотеке, - Эва коснулась его руки и слегка сжала. - Это немного, но уже что-то. И кто знает, - девушка пожала плечами и улыбнулась, - сколько их ещё будет. У нас впереди целая жизнь. Думаю, в ней будет то, о чем нам будет приятно вспомнить. Сказав это, Эва почувствовала лёгкость. У неё получилось озвучить мысли, крутившиеся в её голове с самого утра. Да, наверное, в полной мере это нельзя назвать признанием в любви, но девушка знала - Амен понял главное. Она открыто смотрела в глаза, что часто обжигали её своей синевой. В порыве страсти. Гнева. Ревности. Но сейчас в них отражалось совсем другое - благодарность за произнесённые слова. А еще надежда на совместное будущее. Амен сжал её руку в ответ, а затем поднял к губам и оставил на кончиках пальцев лёгкий поцелуй. Ему было плевать на пыль и грязь. Эта была Эва. Его Эва. А все остальное не имело значения. - Извините, что прерываю вас, но у меня возникли кое-какие мысли, - виновато произнёс Реймсс. - Хотелось бы поделиться. - Идём, - ответил Амен, не сводя глаз с Эвы. - Продолжим этот разговор позже, ладно? Девушка кивнула, и мужчина увлёк её за собой в мрачную больничную палату. Помещение отличалось от комнаты, где Эва и Амен побывали в прошлый раз. Стены палаты примерно на треть в высоту были обиты тёмным деревом. Остальная их часть была выкрашена, но краска потрескалась от времени и начала опадать. Пол был усеян мелкой крошкой, что неприятно хрустела под ногами. Шкаф, кровать, на которой расположился прогнивший матрас, стол - больше из мебели здесь ничего не было. - Ну, чем ты хотел поделиться? - внимательно осмотрев комнату, Амен обратился к Реймссу. За окном уже смеркалось, и парень пытался справиться с фонариком. Когда же ему удалось зажечь свет, он произнёс: - Леруа должен был спрятать страницы так, чтобы их не нашли раньше времени, так? - Логично, Шерлок, и что? - Амен подошёл к шкафу и открыл его. - Здесь ничего нет. - Если страницы и находятся здесь, то надёжно укрыты. Леруа очень берег их - они были чуть ли не единственным, что осталось от его лучшего друга. Им нужен был особый тайник. Чтобы они были всегда рядом с ним, - только так Леруа мог быть уверен в их сохранности. А ещё он должен был быть уверен, что страницы отсюда не исчезнут, - Реймсс посмотрел на Эву. - Что их отсюда не вынесут, понимаешь? Девушка кивнула, но чисто механически. После нескольких долгих часов работы над переводом мозг отказывался соображать. Эва понимала, что Реймсс очень старался донести до неё какую-то мысль, но она не могла свести его подсказки в разгадку. Зато Амен смог. Заметив растерянность Эвы, он заключил: - Если они здесь, то спрятаны в месте, которое нельзя перенести. А значит это ни стол, ни шкаф, ни кровать. И что нам остаётся? - Амен ещё раз оглядел комнату. - Стены и пол? Реймсс довольно кивнул. - Думаю, что нужно начать со стен. Пол вскрыть было бы проблематично. Амен на эту реплику качнул головой, прикидывая что-то в уме. - Согласен. Леруа было проще отодвинуть одну из панелей, - Амен коснулся выцвевшего куска дерева. - Придется осмотреть все. Мужчины медленно побрели вдоль стен, внимательно вглядываясь в стыки старых досок. Для своего возраста они неплохо сохранились, все также плотно прилегая друг к другу. На них почти не было царапин и сколов - а это осложняло поиск. Эва стояла всë на том же месте, не торопясь приступать к поискам. «Реймсс сказал, что Леруа хотел бы, чтобы страницы были рядом с ним. Чтобы он мог не волноваться об их сохранности». Какое место было ближе всего к нему? Взгляд девушки упал на кровать, а затем переместился на панели над ней. - Помогите мне, - сказала Эва подходя к кровати. - Это нужно отодвинуть. Амен оказался рядом в два шага и без труда сдвинул кровать. Эва подошла к стене вплотную, а Реймсс старался сделать так, чтобы девушке было достаточно света. Осторожно водя пальцами по деревянной поверхности, Эва пыталась нащупать что-то, что будет выбиваться из общей картины. Но если тайна и была, то открываться она не спешила. - Почему ты решила искать именно здесь? - спросил Реймсс. - Ты сказал, что страницы должны были быть рядом с Леруа. А это самое близкое место к кровати - думаю, большую часть времени он проводил на ней. Эва упорно шарила по доскам, но нестыковок не находила. Девушкой потихоньку начало овладевать отчаяние. - Кажется, здесь ничего нет, - разочарованно пробормотала она. Амен, который всё это время смотрел в угол рядом с изголовьем кровати, подал голос: - Мне кажется, нужно посмотреть там, - мужчина указал пальцем в нужном направлении. - Самое логичное - спрятать страницы рядом с головой, чтобы тайник был перед глазами. Реймсс перевёл свет фонаря в угол и чуть подался вперёд, разглядывая панели. Сдвинув кровать ещё немного, он подошёл к стене. Его пальцы коснулись стыка сначала в одном месте, а затем в другом - там, где Реймсс что-то заметил. - Здесь неровность, будто кто-то неумело отковырял эту доску. И краска на ней слегка поцарапана, - с этими словами Реймсс полез в карман куртки, а затем вытащил оттуда складной нож и коротким нажатием открыл его. Рефлексы защитника у Амена сработали превосходно - он мгновенно оттащил Эву от Реймсса и закрыл своей рукой. Парень этого не заметил - слишком увлёкся вскрытием. Эва с укором посмотрела на Амена, но тот только покачал головой. - Кажется, там что-то есть, - произнёс Реймсс, направляя свет фонарика в щель. - Но мне не подлезть, нужна рука потоньше. Под этот критерий подходила только Эва. Реймсс чуть отодвинулся, освобождая ей место, но девушка подходить не торопилась. - А если там мыши? Мужчины переглянулись. Амен ободряюще сжал плечо Эвы, а Реймсс ещё раз заглянул в щель и внимательно осмотрел её. - Я не вижу никакого движения, - констатировал он. - У меня в машине есть набор отверток, я могу принести, и мы совсем уберем эту доску, чтобы страницы было проще достать, - предложил Амен. В ответ Эва посмотрела на мужчину. Сердце забилось быстрее от готовности Амена идти к машине, возиться с инструментами — лишь бы она не боялась. Эва знала, что он вернётся через пять минут, и они аккуратно, без паники, достанут страницы. Но внутри поднялся протест. Неожиданно для неё самой. «Не хочу больше бояться. Не хочу больше ждать. Пусть даже и эти пять минут. Мне нужно знать, что сегодня всё это закончится». Эва вспомнила свои слова, не так давно сказанные Амену: «С какими-то проблемами мне нужно справляться самой». Это было не про гордость. Это было про обещание больше не убегать. От страха. От прошлого. От собственной слабости, которая так долго держала её в клетке. И сейчас она смотрела на тёмную щель в стене, где за пыльной доской лежало то, за чем они пришли. И единственное, что её останавливало, — глупый, детский страх. «Мыши? Серьёзно? Ты пережила нападение с ножом, была на волосок от смерти, а теперь боишься каких-то грызунов?» Эва сделала глубокий вдох. Если она сейчас отступит — пусть даже ради логичного и безопасного решения, — то маленькая трещина в её уверенности снова станет пропастью. Она не хотела этого. Не после всего. Не дождавшись ответа, Амен направился к двери. До выхода оставался один шаг, когда он услышал голос: - Не надо, - уверенно сказала Эва. - Не ходи. Я достану сама. - Эва, может, не стоит? - спросил Реймсс, когда девушка твёрдой походкой подошла к нему и заглянула в щель. - Я не уверен, а вдруг там действительно кто-то есть? - Ничего. Это будет маленькая мышь, которая будет напугана, куда больше меня, - усмехнувшись, ответила девушка. - Я не вижу свёрток, посвети немного. Пальцы скользнули в тёмную дыру и начали поиски. Эва была очень сосредоточена на своих действиях, но заметила, что Амен подошёл ближе. Он не касался её, но готов был поймать, если вдруг она отпрянет от стены. Его присутствие подарило Эве чуть больше уверенности, и рука скользнула дальше. - Кажется, я нащупала что-то, - голос Эвы опустился до шепота. На мгновение ей показалось, что она вор, пытающийся завладеть чем-то чужим. Пальцы крепко вцепились в находку и медленно потянули её к выходу. И вот сверток оказался на свободе. Эва медленно потянула за край ленты, которой был перевязан небольшой кусок ткани. Руки девушки слегка подрагивали от возбуждения, а потому не слушались. Но вот старинная ткань поддалась, и Эва увидела то, что пыталась отыскать несколько дней. Недостающие станицы из дневника Монфора. Страницы, что археолог собственной рукой вырвал и спрятал, пытаясь уберечь. - Ты смогла, Эва! Молодец! - Реймсс не сдержал восторженного крика при виде обнаруженных страниц. - У нас получилось! Эва держала в руках страницы, что последнее время не давали ей покоя. Как и Реймсс, она должна была испытывать радость, воодушевление, но их не было. Вообще ничего не было. Пустота. - Эва, у тебя получилось, умница, - произнёс Амен, медленно забирая страницы. - Давай сюда, я уберу их. Положив страницы во внутренний карман куртки, мужчина привлёк девушку к себе и обнял. Эва поддалась, но, скорее, по инерции. - Всё нормально? - спросил Амен, заметив её настроение. - Почему не разделяешь всеобщей радости? - Не могу. Словно ничего не чувствую. Совсем, - Эва отстранилась и заглянула мужчине в глаза. - Странно как-то, да? Амен улыбнулся, пригладил её волосы, а затем снова притянул в свои объятия. - Это ничего, пройдет, - чмокнув Эву в макушку, ответил Амен. - Ты просто очень устала.

***

Как ни настаивал Амен, за обратную дорогу он не смог переубедить Эву и Реймсса. Мужчина, конечно, славится своим упорством и бескомпромиссностью, но против этих двоих у него не было шансов. - Страницы у нас, манускрипт тоже - они никуда не денутся до завтрашнего утра, - костяшки пальцев стали ещё бледнее, когда Амен сжал руль. - Нам всем нужно отдохнуть, поесть. А еще было бы неплохо принять душ. - Пожалуйста, ты можешь заниматься чем угодно, - парировала Эва. - А я ничего не смогу делать, находясь так близко к разгадке. - Я поддерживаю Эву, - вмешался Реймсс, - глупо отступать сейчас. Нужно закончить и спать спокойно. И теперь, когда Реймсс помогал Эве с переводом, Амен, скрестив руки, сидел на диване и буравил их недовольным взглядом. - Амен, прекрати, пожалуйста, - Эва произносила эти слова каждый раз, стоило ей посмотреть в сторону мужчины. - Осталось чуть-чуть. Но «чуть-чуть» никак не заканчивалось, и Амен задремал. - Фух, без его надзора стало легче, не находишь? - Реймсс первым обратил внимание на спящего. - Он просто волнуется, вот и всё, - мягко ответила Эва. - Подожди, я укрою его. Укутав Амена легким пледом, Эва коснулась губами его щеки. Мужчина не отреагировал - слишком сильно устал. - Кажется, всё серьёзно, да? - спросил Реймсс, наблюдая за развернувшейся картиной. Это был простой вопрос, но Эва чувствовала за ним некоторую неловкость. Недосказанность. Реймсс никогда не нравился ей мужчина, а он никогда не проявлял интереса к ней. Или это было не так? - Да, это так. С Аменом может быть непросто, но он хороший. Мне с ним спокойно, Реймсс. Так, как не было ни с кем. В ответ на её честное признание, Реймсс ничего не ответил. Только грустно улыбнулся. А, может быть, устало? - Рад за тебя. Продолжим? Следующий час Эва провела над найденными страницами и манускриптом. Оказалось, что у жрецов Мёртвого города были особые символы, которые они использовали для лучшей сохранности своих знаний. Монфор смог отыскать в их библиотеке табличку, где был описан перевод иероглифов, встречающихся в манускрипте. Археолог успел расшифровать и переписать их в свой дневник, после чего она была утеряна. «Табличку выкрали», - по предположениям самого Монфора. Когда болезнь стала прогрессировать, он решил спрятать страницы, поскольку был уверен, что за манускриптом придут «они». - Кого он боялся? - Реймсс уже клевал носом, но упорно продолжал помогать Эве. - На страницах об этом ничего не сказано, - девушка и сама едва держалась. - Видимо, в какой-то момент у него началась паранойя. Эти «они» возникают из ниоткуда. Монфор не пишет, что он что-то или кого-то видел, или с кем-то разговаривал. Скорее всего, болезнь повлияла на его психику. И, судя по тому, что мне удалось узнать из перевода, с манускриптом не было связано ничего мистического. Реймсс оживился. - Тебе удалось? - Да, - кивнула Эва, а затем разложила перед собой таблички. - Слушай. Скрижаль первая: «Врата Знаний открываются не перед каждым. Не каждый, кто спрашивает, достоин ответа. Если ты ищешь лёгкого пути, то будешь проклят собственным безумием и пусть смерть станет твоей наградой. Только достойный узрит истину. Но плата за неё велика, поскольку знание требует жертвы. Правда не даётся без платы. А плата - это всё, что ты есть. Имя твоё. Твоя кровь. Твоя плоть. Твоя жизнь. И если ты не готов отдать это, то уходи». Скрижаль вторая: «Мертвый город не принимает слабых - только сильные духом достойны тайн, что хранят в себе его стены. Жрецы, что хранят древние знания и ритуалы, не делятся ими с чужаками. Но каждый, кто ищет истины, может пройти испытание. Вот условия, начертанные богами: Ты - мужчина, не имеющий жены и детей. Служение требует отречения от мирских уз. Никто не должен оплакивать жреца, если тот умрёт. И никого не должен оплакивать он. Ты должен принести в жертву свои плоть и кровь. Кровь, пролитую добровольно, и шрам, который останется навсегда, как знак того, что ты не боишься боли. Ты должен отказаться от своего имени. Отныне ты - никто. Ты - пустота, которую заполнит собой знание». Скрижаль третья: «Письмена наши отличаются от тех, что знают писцы фараона. То, что ты видишь, наш тайный язык, и понять его сможет лишь тот, кто свято верит и ищет истины. Того, кто возжелал стать одним из нас, мы запираем в одиночестве. Дается ему срок: три дня и три ночи. Вода и манускрипт становятся его спутниками на долгие часы. Без еды - голод делает тело чистым и проясняет разум. И если перевёл он текст неверно и прочёл его вслух, то слова обернутся проклятием. И сойдет с ума он от собственной лжи, ибо в этом месте правда и обман имеют вес. Если он не переведёт вовсе — на четвёртое утро дверь откроют, и его выведут. Он будет изгнан. А через год он забудет, зачем приходил, ибо память о Мёртвом городе умирает в тех, кто не достоин. Если же он переведёт и примет условия — пусть постучит в дверь. Его выпустят, и он принесёт клятву. И станет жрецом. И познает то, что скрыто от живых. Ответь же себе: кто ты?» Скрижаль четвёртая: «Истина открывается только в страданиях души. Когда ты голоден, и живот твой сводит от пустоты — тогда ты начинаешь понимать, что значит быть смертным. Когда ты одинок, и тишина давит на уши, когда нет рядом ни голоса, ни вздоха, ни шагов — тогда ты слышишь голос богов. Когда ты боишься, и сердце твоё колотится, как птица в клетке — тогда ты познаёшь цену смелости. Не тот, кто избегает боли, видит свет. А тот, кто проходит сквозь неё и не ломается. Только такой достоин знать. Мы, жрецы Мёртвого города, храним то, что осталось от первых времён. Но главное знание — не в словах. Главное знание — в умении быть пустотой. Только тот, кто отказался от себя, может принять в себя божественное. Только тот, кто умер для мира, может говорить с теми, кто по ту сторону. Наше служение — это смерть при жизни. Наша награда — жизнь после смерти. Если ты прочитал эти строки и понял их — ты уже изменился. Если ты принял условия — постучи в дверь. Три удара: один, два, один. Тебе откроют, и ты войдёшь в тень. И будешь с нами, пока не придёт твой час уйти за пределы. Да будет так».