Конец. Или начало?

- И правда «большой обман». Голос Амена стал полной неожиданностью для коллег - Эва и Реймсс синхронно вздрогнули и обернулись. - Боже, Амен! - с облегчением произнесла Эва. - Надо было так пугать? Мы думали, ты спишь. - Спал, - ответил Амен, проведя рукой по лицу, - но вашей болтовне не было конца. Не мог же я пропустить премьеру, - мужчина взъерошил волосы и подсел ближе. - Значит, никакой мистики - обычный конкурс в жрецы? - Для конкурса там слишком мало развлечений, - заметил Реймсс. - Это довольно жестокое испытание. - Я слышал. Просто пытался слегка разрядить обстановку, - Амен закатил глаза и взял в руки одну из таблицек. - С чего Монфор решил, что здесь описана тайна вечной жизни? На страницах есть что-то об этом? Эва покачала головой. Она и сама пыталась понять, откуда у Монфора была эта информация. В более ранних дневниках этого не было, на вырванных листах - тоже. И, судя по всему, Анри Леруа также не было ничего об этом известно. - А что известно о Мëртвом городе? - спросил Реймсс. - О каких знаниях идет речь в манускрипте? Девушке пришлось напрячь память, чтобы вспомнить всё то, о чём кратко рассказывали преподаватели в университете. То, о чëм она сама читала, оттачивая свои навыки в древнеегипетском. - Жители Египта почитали смерть, относились к ней с большим уважением, чтили, как нечто живое. Но самый сильный культ смерти был именно там. Нам рассказывали, что жрецы Мёртвого города не только знали, как правильно выполнять все необходимые ритуалы, связанные с бальзамированием и погребением. Они знали, что происходит с душой на каждом этапе по пути на суд Осириса, могли помогать неупокоенным, могли достучаться до того, кто уже пребывал на Полях Иалу. - Это был Город Мёртвых? - уточнил Амен. - Нет, - Реймсс покачал головой. - Город Мёртвых - это место упокоения фараонов. Некрополь, говоря проще. - Верно, - подтвердила Эва. - А Мёртвый город был сокровищницей знаний. Он делился на две части. В первой была небольшая школа, куда могли попасть далеко не все. Оттуда выпускались лекари, умельцы по бальзамированию и мумификации. А вторая часть города была закрыта - там хранилось то, что было недоступно простым смертным. Это была огромная библиотека. Говорили, что те, кто учился в их школе не знали и сотой части того, что хранилось в ней. Даже им были доступны лишь крупицы. - Но у этого всего должна была быть какая-то цель? Почему они так яростно охраняли свои знания? Почему их отбор в жрецы проходил так жестко? - спросил Амен. - Если верить одной легенде, в библиотеке хранилась информация о том, как уничтожить мир. Якобы там рассказывалось, как помочь Апопу победить Ра. Тогда солнце не встанет, и наступит вечная ночь. Жрецы не только оберегали это знание. Им было известно, как вернуть Ра к жизни, а следовательно и жизнь на Земле. Но никаких подтверждений этому не нашли - все тайны города тщательно охранялись. В древних текстах упоминание о Мëртвом городе встречается очень-очень редко. Некоторое время мужчины молча переваривали услышанное. Эва поняла, что наконец-то чувствует облегчение. «Всё закончилось. Слава Богу, с нами всё хорошо. Манускрипт оказался самой обычной инструкцией, ничего волшебного в нём нет». Внимание девушки привлёк Реймсс. Под его глазами залегли глубокие тени, его прекрасные длинные волосы растрепались, кожа была жуткого зеленовато-бледного оттенка. Вот он - результат двух бессонных ночей и целого вороха переживаний. Эва вдруг поняла, что Реймссу во всей этой истории досталось гораздо больше, чем ей. «Надеюсь, Реммао придёт в себя. Пусть и ненадолго. Реймссу необходимо поговорить с ним». - Реймсс? - девушка осторожно коснулась его руки. - Как ты? Парень едва заметно улыбнулся. Взгляд, до этого бывший задумчивым, слегка потеплел. - Не знаю, - он пожал плечами. - Пока трудно сказать. Знаю только, что безмерно устал. Его глаза зацепились за деревянный ящик. - Я тут подумал. В переводе говорилось о тех, кто ищет легкий путь. Что такие люди недостойны знаний, что хранит город. Может быть, в этом и был фокус? - заметив, что Эва хмурится, Реймсс поспешил объяснить. - Со временем жрецы старели, умирали, им нужна была замена. Так появился этот манускрипт. Вдруг жрецы сами называли его «Тайна вечной жизни»? Подумай, Эва: пустота и знания вечны. - А тот, кто стал пустотой и вместил в себя знания, стал бессмертным. Отсюда и нестыковки в понимании, - почувствовав озарение, Амен закончил его мысль. На это Реймсс только кивнул. Эва поочерёдно смотрела на мужчин - её глаза бегали от одного к другому и обратно. Это оно - логичное объяснение всему, что произошло. Ни Монфор, ни Реммао не ожидали, что в манускрипте будет совсем не то, что они в нём искали. «Что, если перевод Реммао потому и был неверным? Он не хотел видеть истины, не принял её. И потому начал искать выход, который устроил бы его». И получается, что никто не виноват в том, что случилось. От обилия информации и мыслей у Эвы закружилась голова. Девушка приложила теплые пальцы к вискам и прикрыла глаза. Амен и Реймсс по-прежнему молчали, каждый обдумывал своё. - А как претенденты узнавали, что текст нужно было читать наоборот? - Эва открыла глаза и посмотрела на Амена. - Нам просто повезло, спасибо твоей подруге. А те бедолаги, которых запирали на трое суток? Не отвечая, Эва потянулась к крышке ящика и перевернула её. Мужчины пригляделись и заметили, что центральная часть крышки отличается - она не была деревянной. Девушка тем временем открыла найденные страницы и прочла: - «В ящике я обнаружил табличку, которая разительно отличалась от частей манускрипта. Именно на ней изображены символы, которые я не мог перевести. Внизу этой таблички нацарапана любопытная фраза: «То, что написано прямо - не всегда является истиной. Иногда, чтобы узреть правду, нужно посмотреть на мир под другим углом»... Отложив листы в сторону, Эва коснулась внутренней части крышки. - Это медь. Я думаю, когда-то это была отполированная пластина, и, судя по размерам, она вполне могла служить зеркалом. - А на той табличке была подсказка - «просмотреть под другим углом», - констатировал Реймсс, уткнувшись лицом в раскрытые ладони. - Боже, какой-то абсурд. Немного подумав, парень добавил: - Получается, что Леруа не повезло - у него была шизофрения? Простое совпадение? - Наверное, - согласилась Эва, а затем обратилась к Амену. - Ты был прав. От удивления мужчина широко распахнул глаза. - В чём это? - Мне кажется, он слишком много думал об этом, переживал. Всё-таки, Монфор был его лучшим другом. Представляешь, каково ему было? Находиться под одной крышей с предметом, что причастен к гибели одного из самых дорогих людей? - Представляю, - тихо отозвался Реймсс. Эва закусила губу, хотя хотелось выдать себе затрещину. Коллега тяжело вздохнул и поднялся на ноги. - Куда-то собрался? - спросил Амен. - Да, поеду домой. Пару часов отдохну, а потом в больницу - надо навестить Рема. - Не глупи - оставайся у нас, - слова вылетели быстрее, чем Амен успел сообразить. - У нас есть свободная спальня. Реймсс замер, уставившись на Амена. У Эвы от неожиданности отвисла челюсть. Но Амен, пусть и сам находился в не меньшем шоке, выказывал полную невозмутимость. Заметив нерешительность Реймсса, он добавил: - Самая дальняя комната, чистое полотенце в нижнем ящике комода. «Он серьёзно?! Вот так просто, после всех подозрений?», - Эва не могла поверить услышанному. Конечно, девушке было очень приятно, что Амен проявляет заботу о её друге, но она не была уверена в том, что за ней скрывается. А всё было просто. За заботой скрывалась забота. - Пойдём, застелю кровать, - Амен встал с дивана и направился в сторону своей спальни. Ни Эва, ни Реймсс не шелохнулись. Стоило Амену скрыться, Реймсс задумчиво произнёс: - Кажется, я уже сплю и вижу странный сон. Пожалуй, пойду, пока он не передумал. - Да, давай. Спокойной ночи, - пожелание Эвы полетело в удаляющуюся спину коллеги. Амен вернулся через несколько минут. Эва сложила все листы в аккуратную стопку, убрала глиняные таблички обратно в ящик и теперь о чём-то размышляла. - Ты ещё не устала думать? Может, стоит взять паузу? - Что с этим всем делать? - девушка указала на стол, за которым они все вместе работали в течение дня. - Манускрипт опасности не представляет. Его бы, - на этом месте Эва зевнула, - в музей. Амен протянул ей руку и помог встать. - Давай, как Скарлет О'Хара, подумаем об этом завтра. Предлагаю последовать примеру Реймсса - принять душ и лечь спать. Ты слишком сильно устала, не пытайся это скрыть. В этот момент Эва зевнула ещё раз. Амен широко улыбнулся. - Я смотрю, ты и не пытаешься. Идём, - мужчина потянул девушку в сторону спальни. Как только дверь закрылась, Эва уселась на кровать и тяжело вздохнула. Груз, который она ощущала несколько долгих дней, наконец-то спал, и в её душе воцарилось спокойствие. - У нас есть свободная спальня? - вопрос поставил Амена в тупик, он не сразу понял, что девушка имеет в виду. - Ты пригласил Реймсса остаться. Что случилось? Амен сел рядом, взял Эву за руку и пальцами невесомо провёл линию по её костяшкам. - Щекотно, - прошептала Эва. - Наверное, мне стало его жаль, - ответил Амен, не поднимая глаз. - Он сломлен и потерян, почти лишился единственного родного человека. Я вспомнил себя маленького. Тогда, после смерти родителей. Мне хотелось какого-то тепла, я был напуган. Всё это происходит и с ним сейчас. Реймсс заслужил нормального отношения к себе, - мужчина посмотрел девушке в глаза. - А я был слишком резок с ним. Признаю - был не прав. - Ого, - протянула Эва. Ей вдруг стало обидно за Амена. Она ведь совсем ничего о нём не знает. Мужчина с головой погрузился в её проблемы, вытащил из лап смерти, а она... Эве стало тошно от себя самой. Все эти дни она думала только о себе. Спорила, ругалась, лезла в неприятности, ни разу не задумавшись о том, каково ему. Секунда - и по щекам потекли слёзы. - Прости меня, Амен. - Что? - опешил мужчина, а затем взял девичье лицо в свои руки. - Ты о чём вообще? - Я совсем ничего о тебе не знаю, - Эва шмыгнула носом, - ни что произошло с твоими родителями, ни как ты это пережил, ни почему ты решил стать фотографом, - девушка сорвалась и стала плакать навзрыд. - Была ли у тебя собака, какое блюдо у тебя любимое... Если бы Эва видела лицо Амена, то знала бы, что он тепло улыбается. Но слёзы мешали ей это разглядеть. - Эва..., - тихо позвал мужчина, но девушка замотала головой. - Нет, Амен. Все эти дни мы только и делаем, что решаем мои проблемы, меня тебе приходится вытаскивать из жуткой передряги..., - голос переходит в шепот, потому Амену приходится догадываться о смысле сказанного. - А я ничего не знаю о тебе, Боже... - Тшшш, хватит, - Амен прервал Эву нежным поцелуем, остановливая поток слов. - Не ты ли говорила сегодня, что впереди у нас много совместных моментов. Вся жизнь, Эва. Я тебе обещаю - ты будешь знать обо мне гораздо больше, чем любой другой человек. Слышишь? Эва активно закивала и разрыдалась ещё больше. Амен притянул её к себе, усадил на колени и крепко обнял. Его запах потихоньку успокаивал девичью истерику. - Хочешь, я каждый день буду рассказывать тебе о себе, о своём детстве, о своей работе? Этих рассказов будет так много, Эва, что ты не будешь знать, куда от них деться. - Честно? - проборботала Эва куда-то в мужскую шею. - Честно, - Амен слегка повернулся, и клюнул Эву в щеку. - Я хочу, чтобы между нами не было тайн. Только любовь, Эва. Девушка остранилась и посмотрела на мужчину. В глазах Амена отражалось именно это чувство - лёд в его глазах больше не обжигал своим холодом. Он согревал. - Ты правда любишь меня? - Да, - не колеблясь, ответил мужчина. - Откуда ты это знаешь? - Эва не пыталась упрекнуть его в чём-то, ей просто очень хотелось понять. Она не испытывала этого чувства раньше и пыталась разгадать, каково это - любить другого человека. Амен медлил с ответом - обдумывал, как бы точнее выразиться. - Наверное потому, что у меня много другого опыта. Там было много фальши, пошлости, корысти. А с тобой всё совсем не так - всё такое настоящее, искреннее. Знаю, может быть, я импульсивен, тороплю события...Но я ни в чëм не был так уверен, Эва, как в нас с тобой. Будет трудно, да, но я готов на многое, чтобы быть рядом с тобой. Эва только сейчас поняла, что не дышала, пока говорил Амен. Сердце отзывалось на каждое его слово - оно уже знало, что чувствует к этому мужчине. И Эва хотела пойти за этим зовом. Признаться. Ответить Амену взаимностью. Это просто - сказать три самых главных слова. Слова, что изменят так много. Но девушка медлила. «Что, если я ошибаюсь? Что, если всё то, что я сейчас чувствую, это благодарность, страх снова быть одной?» Эва замерла, чувствуя, как внутри разгорается глупая, неуместная паника. Как же так? Она только что поняла, что любит его. Или не поняла? А что, если это просто эйфория от того, что всё закончилось, и он рядом, и он сказал ей эти слова? Девушкка смотрела в глаза напротив. В глаза, что стали такими родными за каких-то несколько дней. Эве так хотелось, чтобы Амен видел в её глазах то же, что видела она, глядя в его. Губы дрогнули, пытаясь сложиться в заветное «я тебя...», но звук не выходил. Амен мягко улыбнулся и поцеловал Эву в лоб. - Не надо, Эва, - нежно проговорил Амен. - Что? - неужели всё-таки он читает её мысли? - Не надо говорить это, только потому, что это сказал я. Она хотела возразить, но он покачал головой, а затем осторожно провёл руками по её красивым волосам. - Я вижу твои чувства, Эва. Каждый день. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, когда огрызаешься, когда пытаешься справиться сама, но позволяешь мне быть рядом. Я их вижу, - его голос был тихим, почти шёпотом. - И они настоящие. Но я подожду. Столько, сколько нужно. Пока ты сама не решишь их озвучить. Когда будешь уверена. Когда тебе больше не будет страшно. Хорошо? Эва судорожно вздохнула, чувствуя, как отпускает внутренний тугой узел. Он снова спас её. Даже от неё самой. - Хорошо, - выдохнула она. Амен чуть склонил голову и коснулся её губ своими. - А теперь в душ. Возражения не принимаются. Через полчаса они в обнимку лежали в кровати. Эва удобно устроилась под крылом Амена, уложив голову на чуть влажную после душа грудь. Мужчина заключил её в кольцо своих рук, укнувшись подбородком в макушку Эвы. Безумно уставшие. Но точно такие же безумно счастливые. - У меня никогда не было собаки, но был весьма болтливый попугай. А что касается любимого блюда... Наверное, это карбонара. Это было последнее, что услышала Эва перед тем, как погрузиться в сон. Сил хватило только на то, чтобы улыбнуться.