Глава 1: Педри Гонсалес

Образ мака — символ небывалой красоты, тайны и женского очарования.

***

Дым сигарет висел в воздухе густой пеленой, пропитывая собой всё вокруг — от потёртых кожаных кресел до пожелтевших абажуров, отбрасывающих тусклый свет на столики. Музыка, доносившаяся из старенького проигрывателя, казалась замедленной, будто сама тонула в тягучей атмосфере бара. Педри машинально провёл рукой по влажной поверхности стакана с виски; лёд тихонько звякнул, вторя гулкому стуку его сердца. Бар был почти пуст. Лишь бармен с равнодушным видом протирал бокалы и пара завсегдатаев в углу тихо переговаривались о чём-то своём, составляя ему компанию. Эта полупустота ещё больше подчеркивала одиночество Педри. Он сидел, ссутулившись, уставившись в янтарную жидкость в стакане. Каждый глоток виски обжигал горло, но не приносил облегчения. Очередной рецидив. Слово эхом отдавалось в голове, пульсируя тупой болью в колене. Он снова чувствовал это проклятое бессилие, которое сковывало его изнутри, превращая в беспомощного наблюдателя собственной жизни. Он так хотел отдаваться футболу без остатка, жить им, дышать им… Но тело, предательски, отказывалось подчиняться. Мысли, словно мухи, роились в голове, не давая покоя. Он видел себя на поле — бегущим, пасующим, забивающим голы… Но эта картина тут же растворялась, сменяясь образом врачей, резким запахом антисептика и ощущением холода металла на коже. Он чувствовал себя ничтожеством — испорченной игрушкой, которую отложили в сторону. В баре стало ещё темнее. Даже яркие лампы казались потускневшими, отражая внутреннее состояние Гонсалеса. Он поднёс стакан к губам, сделав ещё один глоток. Виски больше не обжигал; он просто стекал внутрь, как горькое лекарство от болезни, которую невозможно вылечить. Оставалось лишь заглушить боль хотя бы на время. Забыться. Раствориться в этой тягучей атмосфере бара, стать её частью — таким же потерянным и забытым, как и всё вокруг. — Пьёшь один? Или ждёшь кого-то? — послышался голос за его спиной. Гонсалес медленно повернул голову. Перед ним стояла девушка. Брюнетка с длинными, слегка вьющимися волосами, обрамлявшими овальное лицо; на нём выделялись большие выразительные глаза. Он заглянул в них и заметил за слоем туши огромную, почти всепоглощающую печаль. Что ж, ни одному ему сегодня грустно. Эта мысль вызвала в нём странное, горькое удовлетворение. — Один, — коротко ответил он, возвращая взгляд к своему стакану. Желания общаться не было никакого; хотелось просто раствориться в тишине, в полумраке бара, в обжигающем горле виски. Девушка не ушла. Педри почувствовал, как она присела напротив и услышал легкий шорох её одежды. Он не поднимал головы, но боковым зрением видел, как она жестом подозвала бармена и заказала себе что-то. — Тяжёлый день? — спросила она, когда бармен поставил перед ней бокал с каким-то светлым напитком. Парень хмыкнул. «Тяжёлый день» — это было преуменьшением. Скорее, тяжёлая жизнь. Он снова увидел перед собой картину — яркий стадион, рев трибун, он бежит с мячом, чувствуя, как ветер свистит в ушах… И тут же — резкая боль в колене, падение, крик… Он с силой сжал стакан, костяшки пальцев побелели. — Что-то вроде того, — наконец ответил он, подняв взгляд на девушку. Её глаза, казалось, светились в полумраке, притягивая к себе, как магнит. — А у тебя? — Тоже не сахар, — ответила она, сделав небольшой глоток из своего бокала. — Карми. Гонсалес приподнял бровь. — Меня зовут Карми, — пояснила девушка. — А тебя? Педри с интересом смотрел в её глаза, пытаясь разглядеть, что скрывается за этой печалью. Она его не знала. А если и делала вид, что не знает, то брюнет ей точно верил. В этом баре, в этой атмосфере забвения он чувствовал себя обычным парнем, а не звездой футбола, за которой охотятся папарацци и фанаты. — Педро, — представился он, ощущая странное облегчение от того, что не нужно придумывать псевдоним или уходить от ответа. — Приятно познакомиться, Педро, — ответила Карми, и уголки её губ слегка приподнялись в подобии улыбки. — Что ты здесь делаешь? — спросила она с легкой иронией. Вопрос застал его врасплох. Что он здесь делает? Пытается заглушить боль? Он не знал, как ответить. — А ты? — вместо ответа спросил он, возвращая ей вопрос. Брюнетка тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула; её взгляд стал рассеянным, будто она смотрела сквозь него. — Ищу смысл жизни, — произнесла она, и в голосе послышалась смесь горечи и самоиронии. — И… желаю напиться. Педри невольно улыбнулся. — И в чем же смысл жизни? — произнёс он, чувствуя, как напряжение, сковывавшее его весь вечер, начинает постепенно отпускать. Карми выдохнула, смотря куда-то вдаль. — Наверное в том, что она у нас есть. — Глубоко, — подавил свой смешок парень. — Не смейся, — улыбнулась она, и в её глазах на мгновение блеснули весёлые искорки, тут же погаснувшие, словно испугавшись собственной смелости. — Сама от себя в шоке. Обычно я не такая… философствующая. — А какая? — спросил Гонсалес с интересом, разглядывая девушку. Ему нравилась её прямота и лёгкая самоирония. В ней не было ни капли фальши, так часто встречающейся в людях из его окружения. — Разная, — ответила Карми, пожав плечами. — Весёлая, грустная, злая, добрая… Всё зависит от настроения. В последнее время, к сожалению, меланхоличная. Она снова сделала глоток из своего бокала, и Педри заметил, как дрогнула её рука. — А что у тебя случилось? — спросил он, решив, что раз уж они оба решили излить друг другу душу в этом полупустом баре, то можно быть откровенными до конца. Карми на мгновение замолчала, её взгляд снова стал рассеянным. Она смотрела куда-то сквозь Педри, сквозь стены бара, сквозь саму реальность. — Сложно объяснить, — прикусила губу она, наконец. — Всё кажется таким бессмысленным. Педри кивнул. Он понимал это чувство. Чувство, когда весь мир рушится вокруг, а ты стоишь посреди обломков, не зная, куда идти дальше. — Знаешь, — сказал он. — Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — это кошмар. Карми вопросительно посмотрела на него. — Кошмар? — переспросила она. — Да, — кивнул Педри. — Словно ты застрял в собственном круге ада, где одно и то же дерьмо повторяется снова и снова. — Откуда ты знаешь, что мы не в аду? Брюнет рассмеялся: — Тогда бы и хорошего не было, ведь так? — Однако и всё хорошее может быть разрушено, — произнесла она, кусая губу. — Теперь я понял, что ты имела в виду, когда говорила, что в последнее время меланхолична. — Да, — выдохнула Карми, и в этом коротком слове Педри услышал целую историю боли и разочарования. — Иногда кажется, что кто-то там наверху просто развлекается, наблюдая за нашими мучениями. Как будто мы — марионетки в каком-то извращённом кукольном театре. — А может, там наверху никого нет, — сказал парень, поднимая свой стакан. — И мы сами режиссёры своих кошмаров. — Утешительная мысль, — горько усмехнулась брюнетка. — Значит, я сама виновата во всём, что со мной происходит. Браво. — Ну, не обязательно виновата, — поправил её Гонсалес. — Просто… иногда жизнь подкидывает такие сюрпризы, что хочется подать на неё в суд за моральный ущерб. Карми рассмеялась. — На что бы ты потратил компенсацию? — спросила она, глядя на Педри с любопытством. — На новое колено, — не задумываясь, ответил он. — А если серьезно, то… не знаю. Наверное, уехал бы куда-нибудь подальше. И просто… жил бы. Без этого цирка. — А я бы купила маленький домик на берегу океана, — мечтательно произнесла Карми. — И целыми днями проводила время с семьёй. Педри улыбнулся. — Звучит неплохо, — сказал он, отпивая глоток виски. — Тишина, покой, семья… — А ты женат? — внезапно спросила Карми, вызывая у парня смешок. Гонсалес покачал головой. — Нет, мне двадцать один, ещё рано, — усмехнулся он. — Неужели я выгляжу старым? — Времена меняются, кто-то женится и в восемнадцать, — пожала плечами она. — Но если честно, твоя щетина добавляет тебе десяток лет. — Ну, спасибо, сегодня обязательно побреюсь, — саркастично произнёс Педри. — Это комплимент, — закатила глаза Карми. — Знаешь, мужчины, как вино: с возрастом становятся только лучше. А девушка у тебя есть? — Нет, сейчас не до этого, — тяжело вздохнул он. — Почему? — мягко спросила Карми. Её глаза казались полными понимания. Она словно интуитивно чувствовала, что за этим вздохом скрывается нечто большее, чем просто нежелание заводить отношения. В этот момент к ним стремительно подошёл бармен с напряжённым лицом. — Код красный, — коротко бросил он, глядя на Педри. Гонсалес тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонями. Только этого не хватало. Карми непонимающе посмотрела на него, а затем перевела взгляд на бармена. — Что происходит? — спросила она с нахмуренными бровями. — Проблемы, — буркнул Педри, не убирая рук от лица. — Пойдём отсюда. Он поднял голову и посмотрел на Карми. В её глазах он увидел любопытство, смешанное с беспокойством. — Прогуляемся по городу? — предложил он. — Здесь ужасно душно. У меня уже голова раскалывается. — Да, хорошая идея, — согласилась Карми. — Мне тоже не помешает свежий воздух. Педри вновь посмотрел на бармена. — Лучшую бутылку коньяка с собой, — распорядился он. — И счёт. Бармен кивнул и быстро удалился выполнять заказ. Гонсалес расплатился, оставив щедрые чаевые. Через пару минут бармен вернулся с бутылкой коньяка, упакованной в бумажный пакет. Педри взял пакет, и они с брюнеткой вышли из бара, окунувшись в прохладный ночной воздух Барселоны. — Так что за код красный? — приподняла бровь Карми. Педри выдохнул, оглядываясь по сторонам. — Ты не знаешь кое-что обо мне, — поджал губы он. — Тебя разыскивает полиция? — саркастично спросила брюнетка. — Я думаю, что вообще ничего не знаю о тебе. Кроме того, что ты определённо любишь выпить. Педри усмехнулся. — Вообще-то нет, я редко пью, так как спортсмен, — пояснил он. — Меня зовут Педри Гонсалес, я футболист, играю в Барселоне. Карми прикусила губу и подняла на него глаза. — Я особо не интересуюсь футболом, но про Барселону невозможно не услышать в нашей стране. Так значит, ты звезда, Педри Гонсалес? — Типа того, — кивнул брюнет. — В СМИ появились сообщения о том, что я нахожусь в этом баре, поэтому нужно было свалить оттуда, пока не поздно. — Папарацци? — догадалась Карми. — Именно, — кивнул Гонсалес. — Они как стервятники, чуют запах жареного за километр. Особенно сейчас, когда я травмирован. Им только дай повод написать что-нибудь скандальное. — Травмирован? — спросила брюнетка. Педри остановился, достал из пакета бутылку коньяка и открутил крышку. Сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по горлу. — Да, — ответил он, протянув бутылку девушке. — Колено. Уже второй раз за год. И сейчас все только и говорят, что мне не место в Барсе. Что я хрустальный. Что я… — он запнулся, не зная, стоит ли продолжать. Карми сделала небольшой глоток, морщась от крепости напитка. — Что? — подтолкнула она его, заглядывая в глаза. Педри горько усмехнулся. — Что я симулирую. Что я развалина. Что мне пора на пенсию. Что я… гей или фригидный, — выпалил он на одном дыхании. Карми рассмеялась коротким, резким смехом. — Серьезно? — спросила она, качая головой. — Вот уж не думала, что футболистов обсуждают так же, как актрис в дешевых сериалах. Им больше нечего обсуждать? Гонсалес пожал плечами. — Им лишь бы посмаковать чужие неудачи. Налить побольше грязи. Поднять свои рейтинги, — он снова приложился к бутылке. — А последнее они говорят просто потому что я не веду себя как кабель, который пользуется девушками направо и налево. — Это похвально, — улыбнулась Карми. — Редко встретишь парня, который не рассматривает девушек как объект. Они медленно шли по ночной Барселоне, вдыхая аромат моря, смешанный с запахом ночных баров. Воздух был пропитан историей: каждый камень мостовой и каждый старинный фонарь словно шептали легенды прошлых веков. Узкие улочки старого города, освещенные мягким светом, вели их в лабиринт теней и тайн. Из открытых окон доносились обрывки музыки, смех и звон бокалов. Недалеко сияли огни какого-то мотеля, который казался волшебным замком из сказки. Ночная Барселона была полна жизни, пульсируя энергией и романтикой. Карми поежилась, обхватив себя руками. Воздух, несмотря на испанский климат, был довольно прохладным. Педри заметил это и, сняв свою толстовку, протянул её ей. — Надень, — сказал он. — Прохладно. — Спасибо, — улыбнулась Карми, накидывая толстовку на плечи. Она приятно пахла его парфюмом и теплом его тела. — Может, зайдём в какой-нибудь отель погреться? — предложила она, чувствуя, как её начинает бить дрожь. Педри вздохнул. Он понимал, что в любом отеле его узнают. И завтра же об этом напишут все газеты: «Педри проводит ночь с таинственной незнакомкой», «Звезда Барселоны утешается в объятиях брюнетки после травмы». Нет, это не вариант. — Слушай, — сказал он. — У меня есть идея получше. Неподалёку мои апартаменты. Там гораздо уютнее, чем в отеле. И… папарацци нас там точно не найдут. Карми вопросительно посмотрела на него. — Ты уверен? — спросила она. — Абсолютно, — кивнул Педри. — Если ты, конечно, не против. — Зовёшь девушку, которую знаешь полчаса, к себе домой? — приподняла бровь брюнетка. — Они точно ошиблись, когда называли тебя фригидным. — Нет, нет! Я не в этом смысле... — Расслабься, — перебила его Карми. — Я не против. Наверняка у тебя гораздо уютнее, чем в отеле. Педри остановился и заглянул в глаза Карми. В их глубине он снова заметил ту самую грусть, которую уже успел увидеть раньше. Она словно пряталась за ширмой уверенности, но её было невозможно не заметить. — Знаешь, — начал он, стараясь подобрать слова. — Иногда мне кажется, что мы все пытаемся скрыть что-то важное. Как будто у каждого из нас есть своя история, которую мы не хотим рассказывать. Карми чуть наклонила голову. — Ты прав, — ответила она тихо. — У всех есть свои тайны. Но я думаю, что это нормально — быть уязвимым. Это позволяет осознать многие вещи. Гонсалес кивнул. Он не хотел бы заставлять её говорить о том, что её тревожит, но ему было интересно узнать больше о ней. — А как ты оказалась в этом клубе? — спросил он, переводя разговор на другую тему. — Я имею в виду, ты не похожа на тех, кто ищет подобное. Карми улыбнулась, но в её улыбке снова проскользнула тень. — Честно говоря, я никогда не была большой поклонницей клубов. Но в последнее время… я стараюсь делать то, что раньше не делала. Как будто пытаюсь найти другие черты в себе. — Найти себя? — переспросил он, заинтересованный. — Почему именно сейчас? Она вздохнула и посмотрела вдаль, где огни города мерцали в ночи. — После некоторых событий в жизни я поняла, что нужно выходить из зоны комфорта. Я провела слишком много времени, прячась от всего и всех. Так что вот я здесь — пью коньяк с футболистом в Барселоне. Педри усмехнулся. — Это определённо не то, что я ожидал от сегодняшнего вечера. Но мне нравится твой подход. — Спасибо, — ответила она с мягкой улыбкой. — Я просто решила, что пора перестать бояться и начать жить. Они продолжили идти по улицам Барселоны, и Педри чувствовал, как между ними возникает особая связь. Атмосфера города была наполнена жизнью: где-то смеялись люди, доносились звуки музыки из открытых окон, а ветер приносил с собой запахи моря и свежести. Город, как всегда, не спал. — Знаешь, — сказал он вдруг. — Когда я был маленьким, мечтал стать футболистом, причём играть именно за Барсу. Я думал, что это будет легко и весело: слава, победы, трофеи. Но сейчас понимаю, что это не так просто. Есть много давления и ожиданий. — Я даже не могу себе представить, — сказала Карми. — Быть на виду у всех — это не просто. Люди всегда будут судить и обсуждать тебя. Педри посмотрел на неё с интересом. — А ты? Ты не боишься мнения других? Она пожала плечами. — Больше нет. Он был поражён её мудростью и смелостью. В этом простом разговоре они обменивались частичками своих жизней, словно создавая мост между своими мирами. — Я рад, что встретил тебя сегодня, — сказал он искренне. — Это определённо необычный вечер. Карми взглянула на него с улыбкой. — И я тоже. Возможно, это именно то, чего нам обоим не хватало. Они продолжили двигаться вперёд по узким улочкам Барселоны, почти дойдя до дома Педри. Он чувствовал, как тень грусти уходит прочь. Вместо этого в его сердце зарождалось нечто новое, что ранее он испытывал лишь во время игры в футбол. Когда они подошли к его дому, Педри открыл дверь и пропустил Карми внутрь. Она остановилась на пороге, оглядываясь вокруг. Интерьер был современным, с элементами минимализма, но в то же время уютным. На стенах висели фотографии, запечатлевшие важные моменты из его карьеры — празднование побед, тренировки и моменты с семьёй и друзьями. — Выглядит... впечатляюще, — произнесла она, входя в комнату. — Вся эта атмосфера... кажется, что ты действительно живёшь своей мечтой. Педри улыбнулся, слегка смущённый от её слов. — Спасибо. Я стараюсь сделать свой дом комфортным местом. Он провёл её в гостиную, где стоял большой диван и низкий столик. На столе уже лежали несколько книг и журналов. — Подожди здесь, я схожу за бокалами, — сказал он и направился на кухню. Карми осталась одна и начала осматривать комнату. Её взгляд упал на стеллаж с наградами и статуэтками. Она подошла ближе и стала рассматривать их: некоторые были довольно крупными, другие — маленькими, но все они были выполнены с большой тщательностью. Педри вернулся с двумя бокалами коньяка и увидел, как Карми внимательно рассматривает награды. — Это моя награда лучшему молодому игроку, — сказал он, подавая ей один из бокалов. — Я получил её пару лет назад. Она взяла бокал, не отрывая взгляда от стеллажа. — Видимо, ты действительно очень крутой, — произнесла она. — Я думаю, что ты не менее крутая. Карми, отпив немного коньяка, вдруг почувствовала, как усталость и напряжение дня начали растворяться. Она завалилась на диван, откинувшись на мягкие подушки и закрыв глаза на мгновение. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь звуками города за окном. Гонсалес присел рядом, смотря на неё с мягкой улыбкой; его взгляд был полон тепла. — Педро, — произнесла она, открывая глаза и смотря в потолок. — Как ты считаешь, я заслуживаю счастья? Брюнет, чувствуя тяжесть её слов, внимательно изучил выражение её лица и ответил: — Каждый заслуживает счастья, Карми. Не важно, что происходит вокруг. Мы все проходим через трудности, но это не значит, что мы не имеем права на радость. Она повернула голову к нему и встретила его взгляд. В его глазах она увидела искренность и поддержку. Это было так успокаивающе. Она сделала ещё один глоток коньяка, чувствуя, как алкоголь окутывает её голову. — Педро, — сказала она тихо. — Тогда сможешь ли ты сделать для меня кое-что? — Что именно? Карми прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Ей нужно было время, чтобы оценить все риски. — Я хочу… — начала она медленно, её голос стал тихим и почти неуловимым. Карми открыла глаза и посмотрела на Педри. Он сидел рядом, его лицо было полным ожидания и интереса. Девушка медленно наклонилась к нему, её дыхание стало более глубоким и частым. Гонсалес, почувствовав её приближение, замер. Он не знал, что делать: его сердце забилось быстрее, а мысли смешались в голове. Она была так близко, и он не мог отвести взгляд от её глаз, полных нежности и уязвимости. Брюнетка притянулась к нему, её губы коснулись его лба. Она прошептала: — Тебя… Это слово было наполнено всем тем, что она чувствовала — страхом и желанием. Затем она поцеловала его, нежно и осторожно, проводя руками по его телу. Её ладони скользнули по его плечам, затем вниз к груди, где она почувствовала, как его сердце стучит в унисон с её собственным. Педри был в замешательстве. Он не ожидал такого поворота событий. Его мысли метались между непониманием и растерянностью. Ему хотелось ответить на её чувства, но он понимал, что так нельзя. Она отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть ему в глаза. — Карми… — начал он, его голос дрожал от эмоций. — Я… Она не дала ему закончить. Снова приблизившись, она поцеловала его ещё раз, на этот раз с большей страстью. Карми, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с ритмом момента, медленно начала снимать с себя толстовку Педри. Она знала, что это шаг в неизвестность, но желание и волнение были сильнее страха. Ей это было необходимо. Толстовка скользнула по её плечам, и она осталась только в бюстгальтере, ощущая лёгкость и свободу. Педри замер, его глаза расширились от неожиданности. Он не знал, как реагировать на происходящее. — Карми, — произнёс он с тревогой в голосе. — Подожди. Ты пьяна и не понимаешь, что делаешь. Он хотел защитить её от самой себя и от возможных последствий этого момента. Внутри него боролись чувства — желание быть рядом с ней и страх перед тем, что может произойти дальше. Она остановилась, её руки замерли на его груди. Взгляд Карми был полон недоумения и разочарования. — Я не пьяна, — произнесла она тихо, но её голос дрожал. — Ты не хочешь меня? Педри вздохнул, чувствуя, как его сердце сжимается. — Ты не понимаешь, что говоришь, — сказал он осторожно. — Я не думаю, что это хорошая идея. Карми откинулась назад на диван, её плечи опустились от разочарования. — Ты всё испортил, — произнесла она, закатив глаза. Педри почувствовал, как его охватывает чувство вины. — Извини, но у меня есть правило: не спать с пьяными незнакомками, — сказал он мягко. — Даже если они столь привлекательны. Карми закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. — Хорошо, — произнесла она наконец, открыв глаза и посмотрев на него. — Я тебе поверю. Парень улыбнулся, а затем покосился на брюнетку. — Что ты имеешь в виду под «испортил»? Карми вздохнула, её грудь поднялась и опустилась, как будто она пыталась успокоить бурю эмоций внутри себя. Она посмотрела на Педри. — Скажу честно, — начала она. — В моём плане, помимо того чтобы напиться в хлам, были ещё задачи. Например, познакомиться со звездой и переспать с незнакомцем. Педри приподнял брови, не ожидая такого откровения. — И ты хотела объединить все три пункта? — спросил он с лёгкой улыбкой, стараясь не смотреть на её грудь. Карми кивнула, её губы изогнулись в усмешке. — Да, именно так. Но ты всё испортил, — произнесла она, отпивая алкоголь. — Ещё и помаду стёр. Педри, всё ещё смущённый происходящим, вздохнул и попытался найти правильные слова. — Может, тебе стоит одеться? — предложил он, стараясь быть деликатным. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно. Карми посмотрела на него с лёгкой усмешкой и покачала головой. — Зачем? Мне и так удобно, — ответила она, делая ещё один глоток из своего стакана, словно пытаясь успокоить нарастающее волнение. Гонсалес не знал, что сказать. Он чувствовал, как между ними возникло напряжение, но понимал, что это не тот момент для дальнейших шагов. — Ну, если ты уверена... — произнёс он, не в силах отвести взгляд от её глаз. Вдруг Карми наклонилась ближе к нему, её дыхание стало более частым. — Можно хотя бы обнять тебя? — спросила она, её голос стал мягким. Он кивнул и открыл объятия, позволяя ей прижаться к себе. Девушка обняла его крепко, и он ответил на её объятие, чувствуя тепло её тела. — Знаешь, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Ты такой горячий. Он усмехнулся, наслаждаясь моментом. — Ты про температуру тела? — И не только. Педри слегка рассмеялся. Он попытался сохранить спокойствие, хотя внутри него всё бурлило. — Ну, я стараюсь поддерживать форму, — ответил он с улыбкой, пытаясь отшутиться. — Футбол, ты знаешь. Карми подняла голову и посмотрела ему в глаза, её взгляд стал более серьёзным. — Нет, ты правда хорош собой, — продолжила она. — Я уверена, что твоя жизнь сложится наилучшим образом. Ты станешь чемпионом всего на свете, найдёшь себе красавицу-жену и у вас будет идеальная жизнь. Педри снова рассмеялся, но на этот раз смех был немного нервным. — Спасибо, конечно, за добрые слова, — сказал он. — Но жизнь, как правило, не так уж идеальна. И чемпионом всего на свете я точно не стану, если буду ломаться от всего подряд. Карми провела рукой по его щеке; ее прикосновение было легким и неожиданно нежным. — Не думай об этом, — прошептала она. — Все будет хорошо. Я это чувствую. Педри посмотрел на девушку, завороженный ее близостью и теплом, исходящим от ее тела. Он ощущал, как его самообладание начинает таять. В голове промелькнула мысль, что, возможно, его «правило» не такое уж и нерушимое. — А ты? — спросил он тихо. — Что будет с тобой? Брюнетка отвела взгляд, и ее улыбка исчезла. — А я... — протянула она тихо. — Стараюсь прожить свои лучшие моменты сейчас. Она снова сделала глоток коньяка, словно пытаясь заглушить какую-то боль. Гонсалес обнял ее крепче, желая защитить от всего плохого, что есть в этом мире. — Расскажи мне, — прошептал он ей на ухо. — Что случилось? Карми колебалась. — Я… — начала она, но тут же замолчала, закусив губу. — Знаешь, иногда нужно просто принять то, что есть, и отпустить то, что было. Она снова сделала большой глоток коньяка. Педри понял, что она не хочет делиться, и решил не давить. Он мягко погладил ее по спине. — Как бы то ни было, — сказал он тихо. — Все будет хорошо. У меня отец выбирался из такого дерьма, что тебе и не снилось. Ради нас с братом. Работал на трех работах, чтобы мы ни в чем не нуждались. И знаешь… у него получилось. Мы живем так, как он хотел. Он запнулся, вспоминая отца. И вдруг понял, как сильно соскучился. Нужно было непременно навестить родителей и брата. Педри хотел еще что-то сказать, поддержать Карми, но, взглянув на нее, обнаружил, что она спит. Ее голова покоилась на его плече, дыхание было ровным и спокойным. Она выглядела такой беззащитной и умиротворенной в его объятиях. Брюнет осторожно переложил ее на диван, накрыл мягким пледом и присел рядом. Он смотрел на спящую девушку, и в его душе боролись противоречивые чувства. Ему было жаль ее; он хотел помочь и защитить. Но в то же время он чувствовал притяжение к этой загадочной женщине, которую знал всего несколько часов. Гонсалес смотрел на спящую Карми, размышляя о превратностях судьбы и случайных встречах, которые иногда переворачивают всю жизнь. В какой-то момент его собственная усталость взяла верх. Он не заметил, как сам уснул, сидя рядом с ней на диване. Проснулся он от неприятного ощущения онемения. Все тело затекло, шея ныла, а в голове стоял туман. Утро. Яркие лучи солнца пробивались сквозь щели в шторах, освещая комнату. Педри с трудом поднялся, разминая затекшие мышцы. Первым делом его взгляд упал на диван. Пусто. Карми исчезла. В груди разлилось странное чувство: пустота и разочарование. Он сам не понимал, чего ожидал. Что она будет ждать его здесь с чашкой кофе и лучезарной улыбкой? Глупо. Эта ночь была лишь мимолетным эпизодом, случайной встречей двух одиноких душ в огромном городе. Парень вздохнул, чувствуя себя странно подавленным. Он прошел на кухню, налил себе стакан воды и вернулся в гостиную. Осмотрел комнату внимательнее, словно надеясь найти хоть какой-то след девушки. Ничего. Только пустая бутылка из-под коньяка на столе. И под ней… сложенный пополам листочек бумаги. Педри взял его, развернул и прочитал короткую надпись, сделанную уверенным, размашистым почерком:

«Извини. К.»

Он сжал листок в руке, чувствуя, как внутри разрастается горькое послевкусие этой ночи, похожее на осадок после выпитого коньяка. Извини. Одно слово. Лаконично и исчерпывающе. Она ушла так же неожиданно, как и появилась, оставив после себя лишь пустоту, легкий аромат духов и это короткое, многозначительное «Извини».