Глава 1: Пыль и Холодное Золото

      Дым от сотен костров повстанческого лагеря стлался по земле, цепляясь за подолы серых палаток и низкие плетни из колючего бамбука. Воздух гудел от ударов молотов по наковальням, окриков сержантов на плацу, ржания коней и вездесущего запаха — гарь, пот, металл, пыль. Пыль дорог, тренировочных полей, пыль отчаяния и хрупкой надежды. Катара вытерла лоб тыльной стороной руки, оставив грязную полосу на смуглой коже. Рядом, едва переводя дух после десятикилометрового марш-броска с полной выкладкой (рюкзак под тридцать килограмм, штык-нож, карабин), стояла Юи. Её темные, как смоль, волосы слипались на висках, форма защитного землистого цвета — грубая рубаха и штаны из плотного холста — промокла на спине. Она прислонилась к шаткому столбу с объявлениями, на котором трепался на ветру плакат: перечеркнутый яростным красным крестом символ Огня Лорда Озая. — Черт возьми, а они тут не филонят, да? — прошипела Юи, разминая плечо, украшенное свежим синяком от вчерашних спаррингов. — А я думала, старейшины в племени были суровы... Эти «Восставшие» явно не шутят. Марш-бросок на пустой желудок — это же садизм!       Катара отпила глоток теплой, затхлой воды из походной фляги. Её синие глаза, цвета южного льда, метались по лагерю, впитывая детали: строевые занятия на плацу, где солдаты отрабатывали перестроения под огнём (имитация свистящих мешков с песком), кузнецов у наковален, кующих клинки и чинящих доспехи, медиков у полевого госпиталя с его характерным запахом йода и крови.  — Это война, Ю, — сказала она, и в её голосе звучала стальная решимость. — И мы выбрали не кухню, не лазарет и не шитье припасов. Мы пришли сюда воевать.        Она гордо выпрямилась, ощущая знакомую пульсацию в крови. Магия Воды, древний дар её народа, отзывалась на близость реки, что петляла за лагерем. Она жаждала не упражнений, а реального применения силы против врага. Они были здесь всего неделю, но уже, благодаря отточенным навыкам выживания Южного Племени и фанатичному рвению, попали в элитную роту «Молот». И там служил Сокка.       Видеть брата здесь, в этой суровой пропахшей порохом реальности было странно и немного тревожно. Он возмужал за годы разлуки. Черты лица стали резче, скулы выступали отчетливее, шире стали плечи под грубой тканью формы, коротко остриженные волосы подчеркивали твердость линии подбородка. Но главное — в его карих глазах исчезла прежняя мальчишеская легкомысленность, сменившись серьезностью и глубокой тенью усталости, знакомой только тем, кто слишком долго смотрел в лицо смерти.        Он был старше их на десять лет, и эта пропасть чувствовалась во всем: в его уверенных движениях, в сдержанности, в том, как к нему обращались другие бойцы — «Сержант Сокка». Он был не просто братом, он был опытным воином «Молота», прошедшим сквозь огонь настоящих сражений.       Внезапно густой, низкий звук сигнального рога прорезал утреннюю суету, заставляя всех вздрогнуть. Рота «Молот», как один, замерла, выстроившись в безупречную шеренгу на главном плацу. Появился Генерал Бейхонг. Седая борода, лицо — живая карта сражений, изрезанная глубокими шрамами, один из которых, розовый и глянцевый, тянулся от виска через щеку к правому уху, придавая лицу грозное выражение. Его пронзительные, цвета стали глаза под густыми, нависшими бровями обводили строй. Даже без слов его присутствие весило тонны, излучая власть и опыт. — Бойцы «Молота»!» — его голос, грубый, как скрежет наждака по камню, резал воздух, заглушая остальные звуки лагеря. — К нам прибыл новый командир. Не для парадов, а для спецоперации, которая может переломить хребет узурпатору Озаю в этом секторе!        Он сделал драматическую паузу, давая словам осесть в сознании солдат. — Он отберет двадцать девять лучших из вас. Самых дисциплинированных, умных, хладнокровных и безоговорочно выполняющих приказы. И поведет их на захват ключевой базы Озая — «Клык» на проклятом острове Шань-Ху! Это шанс перерезать одну из главных артерий его снабжения! Встречайте — Командир Зуко!       Из-за спины генерала, словно тень, отделилась фигура. Очень молодая. Слишком молодая для командования элитой, подумали многие в строю. Но первое впечатление было обманчиво. В его осанке — прямой спине, чуть отведенных назад плечах, твердой постановке ног — читалась невероятная внутренняя сила, выкованная в горниле испытаний, и привычка к неоспоримой власти. Он был одет в черную форму повстанцев. Серебряный шеврон командира поблескивал в лучах утреннего солнца на правом рукаве. Ткань была явно дорогой, крой — безупречным, подчеркивающим атлетическое телосложение. Лицо… Резкие, почти скульптурные черты. Высокие скулы, твердый, слегка квадратный подбородок. И шрам. Уродливый, глянцево-розовый шрам, охватывающий почти всю левую сторону лица, от мочки уха через висок и щеку, задевая веко, и тянущийся к углу рта, слегка оттягивая его вниз. Этот шрам делал его лицо пугающим, почти гротескным. Но правый глаз… Золотой. Яркий, пронзительный, холодный, как зимнее солнце над ледяной пустыней, лишенный всякого тепла. Он медленно прошелся вдоль строя, и его взгляд, тяжелый, оценивающий, сканирующий каждого бойца до мельчайших деталей — выправки, состояния оружия, выражения глаз — заставлял даже ветеранов непроизвольно напрячься и выпрямиться в плечах ещё больше. На открытых запястьях, выступающих из-под рубахи, мелькнули темные, замысловатые линии татуировок — стилизованные драконы, обвивающие языки пламени, сливаясь в единый агрессивный узор. Они выглядели древними, опасными и чуждыми этому месту. Катара почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он был… чертовски привлекателен. В своей мрачной, шрамированной, неистовой красоте. И чертовски надменен.       Его голос был низким, с легкой хрипотцой, как будто от старой травмы горла, лишенный каких-либо эмоций. Он не повышал тона, но каждое слово падало, как камень, отчетливо слышимое в наступившей тишине. — Задание —остров Шань-Ху, база «Клык». Цель — захват командного пункта, уничтожение складов боеприпасов и продовольствия, дестабилизация логистики врага. Мне нужны двадцать девять человек. Критерии отбора вам уже озвучили. Его золотой глаз скользнул по лицам, будто запоминая каждое.  — Дисциплина — прежде всего. Любое нарушение субординации, устава, графика — будет караться немедленно и жестко. Первое взыскание — общественные работы, второе взыскание —  ночные караулы без смены вне очереди. Получившие три и более взысканий будут отстранены и направлены в подразделение «Крюк» шить нижнее бельё для всего взвода до конца месяца. Понятно? — Так точно, Командир! — рявкнула рота хором, эхо раскатилось по лагерю, спугнув ворон с крыши ближайшего склада. — С сегодняшнего дня — усиленный режим тренировок. Расписание вывешено на доске у штаба. Опоздание на секунду — наказание. Спор, возражение, неуважение к приказу или старшему по званию — немедленное исключение из отряда и понижение в роте. Я не терплю болванов.       Его взгляд, скользнув по Катаре, будто не замечая ее напряженной позы, блеска глаз и легкой дрожи губ от возбуждения и гнева, холодно уперся куда-то вдаль, за линию горизонта. — Приступить!       На следующий день роту погнали на полигон «Болото» — специально оборудованный участок, имитирующий труднопроходимую местность: вязкую грязь, скрытые трясины, канавы с ледяной водой, шаткие бревна и завалы. Катара, по колено в липкой, вонючей жиже, пыталась удержать равновесие на скользком, покачивающемся бревне, перекинутом через зияющую канаву с мутной, холодной водой. Рядом булькал и падал в грязь очередной боец, выругавшись. — Двигайся, солдат! Шевелись! — рявкнул сержант Мако, коренастый мужчина с лицом, как у сердитого бульдога. — Цель — тот маяк! Задерживаешь всю группу!       Катара стиснула зубы, игнорируя холод, пробирающийся сквозь сапоги. Сосредоточившись, она почувствовала влагу под ногами, в воздухе, в самой земле. Легким, почти незаметным движением рук она стабилизировала бревно под своими ногами, сделав его чуть шире и устойчивее. Затем, резко взмахнув рукой в сторону следующего бойца, парня по имени Джет, который балансировал на краю трясины, она создала под его ногами плотную, быстро замерзшую льдину на поверхности жижи, дав ему надежную точку опоры. — Хей! Спасибо, Катара! — крикнул Джет, легко перепрыгнув на сухое место и салютуя ей грязной рукой. — Выручила! — Без проблем, Джет, – кивнула она, уже переходя сама, ее движения стали увереннее, почти грациозными на ненадежной опоре.       Внезапно на краю полигона, на небольшом возвышении, появился Зуко. Он стоял, заложив руки за спину, наблюдая за происходящим. Его золотой глаз методично скользил по бойцам, задерживаясь на действиях Катары на долю секунды дольше, чем на других. Она почувствовала его взгляд, как физическое прикосновение, и инстинктивно выпрямилась еще больше, стараясь двигаться с максимальной точностью и скоростью. Пусть видит, на что способна Маг Воды.  — Отряд! — раздалась команда, резкая и четкая, прозвучала как выстрел. — Внезапная атака с левого фланга! Действовать! С «вражеской» стороны, из-за искусственных насыпей, засвистели тренировочные снаряды — тяжелые мешки с песком. Паника. Бойцы начали метаться, некоторые инстинктивно пригибались, теряя строй. — Не разбегаться! Сомкнуть ряды! Кучнее! — заорал Сокка, инстинктивно взяв на себя командование своей подгруппой. Его голос, привыкший командовать, звучал властно. — Маг Воды — прикрытие! Создай барьер!       Катара не заставила себя ждать. Она рванула руки вверх, поднимая перед своей группой и группой Сокки мощную стену из грязной воды и ила. Мешки с песком с глухими шлепками падали в грязь, не долетая до цели. Не останавливаясь, она резким движением создала широкую скользкую зону из воды и льда прямо перед «наступающими» манекенами и несколькими солдатами, игравшими роль противника. Фигуры поскальзывались, падали, сбивая друг друга с ног. Крики «врага» смешались с одобрительными возгласами своих. — Хорошая реакция, группа Сокки! Быстрое и эффективное применение ресурсов! — раздался голос Зуко с возвышения. Катара обернулась, надеясь увидеть хоть тень одобрения или удивления в его единственном видимом глазу, но он уже делал очередную пометку в своем кожаном журнальчике, его лицо оставалось бесстрастной маской. Разочарование кольнуло её острее грязи, забившейся под ногти.