Кости Империи

      Утро после кошмарной оргии под масками встретило Кальдеру необычно ясным небом. Катара проснувшись от кошмара, обнаружила у порога нечто невообразимое. Небольшой, слегка помятый букетик из диких полевых цветов — желтых, синих, алых — лежал на грубом камне. Рядом стоял Зуко, опершись о косяк, его лицо под слоем вечной грязи «Лиена» выдавало неловкость, граничащую с паникой. Спина и бок все еще ныли. — Нашел у старой развалины мельницы, — пробормотал он, избегая её взгляда и ковыряя сапогом трещину в полу. — Можешь выбросить.        Катара подняла букет. Простые, выносливые цветы, пробившиеся сквозь камни Нижнего Города. Неожиданная нежность сжала ей горло и она  поднесла цветы к лицу, вдыхая тонкий, живой аромат.  — Лорд Огня дарит цветы? — голос её дрогнул, но старая усмешка тронула губы. — Мир определенно катится в бездну. Или это твой хитрый план против менЯ? — она ткнула цветком ему в грудь.       Он поймал её запястье, нежно, но твердо. Его золотые глаза под слоем грима встретили её взгляд. В них не было привычной колкости. — Может, просто хотел увидеть твою улыбку, — тихо сказал он. — Хоть раз, вместо вечно перекошенного недовольного лица.        Что-то внутри неё растаяло. Она улыбнулась, по-настоящему, впервые за долгие недели ада. Её пальцы сжали его руку. — Спасибо. Они... красивые. Как раз под цвет твоей обугленной репутации.       Они стояли так, молча, в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь щели в стене. Прошлое — плети, оргии, нож, Купель Забвения — всё ещё было здесь, в их шрамах и в тени за дверью. Но этот жалкий букет стал первым шагом в какое-то другое, возможное будущее.       Дворец Огненного Лорда встретил их напряженной тишиной. Аанг ходил по кабинету как загнанный зверь, его обычно безмятежное лицо было искажено тревогой. Сокка стоял у карты Кальдеры, впиваясь пальцем в район Нижнего Города. Тоф сидела, скрестив ноги, на каменном полу, её босые ступни плотно прижаты к плитам, лицо было полно сосредоточенности. — Они там, — выдохнула Тоф, не открывая глаз. — Глубоко под землёй.  Много железа. Но я не пойму, куда они движутся — Возможно, к Аангу, — мрачно уточнил Сокка. – Они идут штурмовать Дворец сегодня, как и предупреждали.       Аанг остановился. — Но зачем? Насилие порождает только насилие! Мы могли бы поговорить, найти компромисс... — его голос звучал наивно даже для него самого. — Говорить с теми, кто режет людей ради «очищения»? — резко встрял Зуко, скидывая плащ. Под ним — простая, чистая рубашка, но лицо ещё было загримировано под «Лиена». Катара стояла рядом, её тщательно обновленный грим скрывал бледность и синяки под глазами. — Они хотят крови, Аанг. Твоей крови. Или всех, кто олицетворяет твой «мир». — Зуко прав, — Катара шагнула вперед. Ее голос был спокоен, но стален. — Это не кучка озлобленных нищих, Аанг. Это организованная, фанатичная сила. Мы видели их ритуалы. Видели их готовность умереть и убивать. У них есть план. Их лидер не просто сумасшедший, он  расчетлив и опасен.       Сокка кивнул. — Тоф, собери свой лучший отряд магов земли. Займи позиции у входа в старые служебные тоннели под холмом. Если они пойдут оттуда — встречайте так, чтобы запомнилось.       Он повернулся к Зуко и Катаре. Его взгляд был тяжел и серьезен. — Вы возвращаетесь туда?  — Мы единственные, кто может узнать финальный ход, — сказал Зуко. — И единственные, кого они, возможно, ещё не раскололи до конца... — он неловко замолчал, вспоминая поцелуй в переулке. — Береги её, Зуко, — Сокка положил руку ему на плечо. — Она всё, что у меня есть.       Зуко встретил его взгляд и кивнул. Коротко, но без тени сомнения. — Я её не брошу.       Аанг наблюдал за этим молчаливым обменом. Что-то щелкнуло в его понимании. Цена, которую платят другие за его идеалы. Он опустил голову. — Я ошибался. Думал, гармония придет сама. Но она требует защиты. Сильной защиты. — Он поднял глаза, в них горел новый огонь решимости. — Делайте, что должны. Остановите их.       Выходя из Дворца в Верхний Город, они столкнулись с патрулем миротворцев Аанга — двое магов воды и маг земли. Их сине-зеленые мундиры выглядели чистыми и нелепыми на фоне грязных, изможденных фигур «Лиена» и «Миюри». — Эй, вы! — молодой маг воды преградил им путь. — Что за подозрительные личности? Верхний Город не для всякого сброда!       Зуко, накопившаяся ярость от бессилия, от вида этой наивной «гармонии», прорвалась наружу. — Ты даже не представляешь, что творится у тебя под носом! — Он шагнул вперед, глаза горели под гримом. — Пока вы тут маршируете, внизу людей жгут заживо! Ваш «мир» питает чудовищ!       Маг воды отпрянул, испуганно сжимая кулак для водяного кнута. Катара быстро встала между ними. — Извините его, господа, — её голос звучал устало, но убедительно. — Он... немного перебрал вчера. Голова болит. Мы просто идем домой в Нижний Город. — Она потянула Зуко за рукав, ее взгляд молил: «Не сейчас».        Они прошли мимо ошарашенного патруля. За углом Зуко резко вырвал руку. — Зачем ты это сделала? — зашипел он. — Они должны знать! — И что? — Катара повернулась к нему, ее глаза сверкали. — Они арестуют нас? Поднимут тревогу? Или просто пожалуются Аангу, что какие-то пьяные оборванцы оскорбили их? Это ничего не изменит, Зуко! Ничего!       Он нахмурился. Аанг... его мягкость дала таким, как Страж Пепла, вырасти в этой гнили. Если бы он был тверже с самого начала... — Если бы... — Катара устало провела рукой по лицу, смазывая грим. — Спорить бесполезно. Идем. Нам нужно быть там до наступления темноты.       Логово «Искры Верных» в канун лунного затмения напоминало разворошенный муравейник, готовящийся к войне. Воздух гудел от напряжения и злобы, смешанной с запахом масла для оружия и дешевым пойлом. Факелы горели ярче, освещая лица, искаженные фанатизмом. Страж Пепла стоял на импровизированной трибуне у ритуального костра, его плащ развевался. — Верные! Час Возрождения пробил! Луна в зените откроет врата мощи! Скоро Истинный Огонь воспылает вновь!       Он сбросил плащ с театральным жестом. И под ним... не черные доспехи, а поношенный, но узнаваемый мундир адмирала Флота Огня. Страж сорвал свою маску ящера. Багровый свет луны упал на его ужасное лицо — сплошной рубец и впадина слева, искаженное, но узнаваемое лицо... Половина была тем же ужасным рубцом, но вторая... Катара вскрикнула, Зуко замер как вкопанный. — Адмирал Джао, — прошептал Зуко, грим не мог скрыть его шок. — Звали меня, Лиен? Или тебе привычнее — Принц Зуко? — Джао засмеялся, и этот звук был как скрежет камней. Его единственный глаз безумно сверкал. — Во время нашей последней встречи Духи Океана дали мне понять истинную силу! — Он распахнул руки. — И все эти годы я вел нить с истинным Лордом Огня! Мы готовили этот час! Час падения Аватара и возвращения Империи!  — Озай побеждён, он гниёт в тюрьме... — попыталась возразить Катара, но голос дрогнул. — Тюрьма? — Джао усмехнулся. — Это его временное пристанище! И сегодня... сегодня мы вернём его и его силу! Мы знаем ритуал Крови, Пепла и Затмения! Его взгляд упал на Зуко и Катару. — А вы... – он презрительно ткнул пальцем в Катару, — … схватить их!       Они не успели среагировать. Десятки рук схватили их, повалили на грязный каменный пол. Грим сдирали грубо, тряпками, смоченными в какой-то едкой жидкости. Их истинные лица обнажились перед ревущей толпой. — Шпионы! Предатели! — орали сектанты.       Джао подошел, он ликовал. — Теперь вы станете частью ритуала. Начать!       Издевательства были методичными, садистскими. Крепкие сектанты держали их. Одному из них Джао вручил короткий, острый нож. — Предателю крови — метку предательства, — приказал Джао.       Нож блеснул. Резкая, жгучая боль — и кусочек мочки левого уха Зуко отлетел на пол. Кровь хлынула по шее. Он застонал, стиснув зубы, его глаза полые ненавистью искали Катару.       Джао лично взял две длинные, толстые иглы для парусного такелажа. — А этой... за то, что смела осквернять Огонь своим присутствием.        Он приказал разорвать ей рубаху до пояса. Катара боролась, кричала, но её руки были скованы. Ткань рвалась с мерзким треском. Грубые руки сектантов мяли её грудь, щипали соски, оставляя синяки. Холодный воздух ударил по обнаженной коже, покрывая ее мурашками. Стыд был огненным потоком, она пыталась сомкнуть руки на груди, но ее грубо раскинули в стороны.  — Какая нежная кожа для грязной шлюхи, — кто-то усмехнулся в толпе.        Джао медленно поднес иглу к ее правому соску. Джао медленно, с наслаждением, вонзил первую иглу в её правый сосок. Боль была невероятной, белой и рвущей. Она завизжала, задыхаясь, чувствуя, как холодный металл пронзает плоть, задевая нервы. Кровь теплой струйкой потекла по её груди. Джао медленно прокрутил иглу, наслаждаясь ее конвульсиями. — Плачь, грязная шлюха, — прошипел он. — Плачь во имя Истинного Огня. Вторая игла вошла в левый сосок. Катара взвыла, её тело выгнулось в немой агонии, слёзы хлынули ручьем. Она повисла на руках держащих ее сектантов, рыдая от боли и унижения. Кровь сочилась по иглам, капая на камни.       Зуко рванулся, как бешеный зверь, но его держали крепче. — Я убью тебя, Джао! Сожгу заживо! Ты слышишь?!  — Позже, Принц, — усмехнулся Джао, а потом кивнул Кузнецу, который уже оправился от побоев и смотрел на Катару с животной похотью. — Она твоя. Покажи ей «Истинный Огонь».       Кузнец, ухмыляясь, стал расстегивать штаны, подходя к Катаре. Его грубые руки потянулись к её окровавленной груди, к поясу...       Что-то в Зуко порвалось. Осталась только белая, всепоглощающая ярость и образ истерзанной Катары. Его стихия взорвалась изнутри не пламенем, а молнией. Не контролируемой, как учил Айро, а дикой, хаотичной, рожденной чистейшей яростью и отчаянием.       Ослепительно-белый разряд ударил в каменный пол между Кузнецом и Катарой. Камень вздыбился, раскалываясь, ослепительная вспышка на мгновение выжгла все тени. Грохот оглушил всех. Воздух запахло озоном и горелой плотью — Кузнец, стоявший ближе всего, был отброшен как тряпка, его одежда дымилась.       И это был только первый разряд. Зуко, освобожденный шоком державших его, стал центром бури. Молнии, как бешеные змеи, били во все стороны — в факелы, в бочки с маслом, в груды тряпья, в висящие на стенах знамена с фениксом. Все, что могло гореть, вспыхивало мгновенно. Появился огонь — не золотой, как обычно у магов огня, а багрово-черный, яростный, всепожирающий. Он отскакивал от стену прямо в сектантов. Густой, едкий дым заполнил помещение за секунды. — Тушите! — орал Джао, отступая в нарастающем хаосе. — Аааааа! Горим! — вопили сектанты, мечась, падая друг на друга.       Зуко, игнорируя боль в ухе, яростью разорвал оставшиеся путы на руках. Он рванулся к Катаре. Сектанты, держащие её, оглушенные взрывом и охваченные паникой, уже отступили. Она стояла на коленях, зажав грудь руками, иглы ещё торчали в ней, лицо было искажено невыносимой болью. Зуко схватил иглы у самого основания и с силой выдернул. Катара вскрикнула, свежая кровь хлынула из ран. Он сорвал с ближайшего охранника плащ, обернул ее, подхватил на руки. — Держись! — прохрипел он, пробиваясь сквозь дым и мечущихся в панике людей. Огонь ревел вокруг, пожирая логово «Искры». Они вырвались на улицу, в холодную ночь. Свет луны смешивался с заревами пожара.       На улице царил хаос. Сектанты, выбегающие из горящего логова, попадали прямо в засаду Тоф и её магов земли. Камни смыкались вокруг ног, стены вырастали на пути. Сокка командовал солдатами, сбивая с ног и обезвреживая беглецов. — Зуко! Катара! — Сокка увидел их. Его лицо исказилось ужасом при виде их ран. — Где они?        Катара, стискивая зубы от боли в груди. — Тюрьма! Они идут к Озаю... чтобы вернуть ему силу!       Зуко посадил Катару на относительно чистую груду камней. — Оставайся тут! С Тоф и Соккой! — приказал он. — Ты с ума сошел?! — Катара схватила его за рукав, ее глаза полыхали. — Ты не пойдешь туда один!  — Катара, там... — он взглянул на её грудь, на плащ, пропитывающийся кровью. — Я была рядом тогда! — крикнула она. — Буду и сейчас! Или ты думаешь пара дырок в теле меня остановят? — в  голубых глазах горел знакомый огонь непокорности.       Он посмотрел на нее. Израненную, истекающую кровью, но несгибаемую. На ту, без которой этот ад не имел бы смысла. Без которой он бы уже сгорел. — Упрямая... — прошептал он. И в порыве страха, ярости и невыносимой нежности схватил её за затылок и притянул к себе. Поцелуй был не нежным, как в переулке. Он был жгучим, отчаянным, соленым от крови и слез. — Бежим, нельзя терять время!       Они помчались через охваченный хаосом Нижний Город к мрачному силуэту Королевской Тюрьмы. Тоф и Сокка уже разворачивали часть сил.       Тюрьма была мертва. Стражи лежали в лужах крови, двери камер были взломаны. Они крались по темным коридорам, прислушиваясь к доносящемуся из глубины гулу голосов. В огромной, плохо освещенной каменной нише, где обычно проводились казни, собралась толпа сектантов — сотни. В центре, на коленях, в смирительных кандалах, подавляющих огненную магию, сидел Озай. Его лицо, обрамленное седыми волосами, было спокойным, почти безмятежным, но в глазах горел знакомый Зуко фанатичный огонь.       Джао стоял перед ним. В руках у него был ритуальный нож и чаша, наполненная пеплом. — ...и с Пеплом павшего мира, — гремел Джао, — смешаем кровь верного Слуги! Он сделал глубокий надрез на своей ладони, капля крови упала в чашу с пеплом. Он перемешал это пальцем, создавая липкую, черно-красную пасту. Потом подошел к Озаю. — Прими силу, Истинный Лорд Огня!        Паста была липкой, теплой и отвратительной. Она пахла кровью, пеплом и чем-то древним, тленным. Озай не сопротивлялся, его глаза горели фанатичным ожиданием. Джао втирал смесь с садистской тщательностью, особенно в складки кожи на шее, за ушами, натирая кандалы так, чтобы паста попала на запястья.  — Пусть Кровь и Пепел откроют тебе путь к Истинной Мощи! Когда Луна скроется... сила вернется к тебе! — бормотал он, и в его голосе звучала почти сексуальная одержимость. — Сейчас! — прошептала Катара Зуко. Они выскочили из укрытия. — Джао, — заревел Зуко, выпуская шар пламени в ближайших сектантов.       Сектанты бросились на них. Зуко и Катара сражались спиной к спине. Он — яростным, почти неуправляемым пламенем, она —ледяными осколками и хлыстами из воды, которую с трудом вытягивала из сырого воздуха. Но их было двое против сотни.       Джао, ухмыляясь, наблюдал за схваткой. Потом резким движением схватил Катару за горло, приставив к ней ритуальный нож. Зуко замер, увидев это. Лезвие впилось в кожу, теплая струйка крови потекла по её шее.  — Видишь, Принц? Фф Джао прижался изуродованной щекой к её волосам, вдыхая запах её страха. — Она уже истекает кровью. Такая нежная шейка... Так легко перерезать. Как я перерезал глотки вашим жалким шпионам здесь, в тюрьме. Его дыхание было горячим и липким у её уха. — Сдавайся! — гаркнул Джао. — Или её кровь станет первой в новом ритуале! Брось магию! Ты станешь идеальной жертвой! Твоя кровь предателя откроет врата мощи для Озая! Соглашайся или она умрет здесь и сейчас!       Зуко посмотрел на Катару. Её глаза были полны ужаса, но и немой мольбы: «Не делай этого». Кровь сочилась из ран на груди, смешиваясь с грязью на плаще.        Он опустил руки. Пламя погасло. — Хорошо, Джао. Отпусти её. — Зуко, нет! — закричала Катара, слезы потекли по её лицу. – Пожалуйста! — Молчи, грязная шлюха! — Джао ткнул ножом, оставляя царапину на ее шее. — Иди сюда, Принц! И без глупостей!        Зуко сделал шаг. Потом второй. Его глаза были прикованы к Катаре.       В этот момент в проход ворвался Сокка с отрядом. — Пора вам всем сдохнуть, психи!  — заорал он. — Тоф! Бомбы! Джао вздрогнул. — Что?!        Никто не знал. Маги земли заложили в опорных точках тюрьмы бомбы час назад. Сокка, выпуская бумеранг в ближайшего сектанта снова крикнул: «Взрыв сравняет это место с землей! Зуко! Катара! Убираемся»        Воспользовавшись замешательством Джао, Катара ударила его локтем в живот и вырвалась. Удар локтем пришелся точно под диафрагму. Джао захрипел, на миг разжав хватку. Катара, не чувствуя боли в груди от адреналина, рванулась прочь. Нож оставил глубокую, жгучую царапину на шее.        Джао выпрямился, его лицо исказила бешеная ярость. — Сука! Я освежую тебя живьем! — он бросился за ней, но тут грянул взрыв.        Она рванулась к Зуко. — Дурак! — закричала она, хватая его за руку и таща к выходу. — Я тебя ненавижу! Никогда больше так не делай!       Он позволил ей тащить себя, оглушенный, истекающий кровью из уха, но живой. Они бежали по коридорам, вслед за отступающими солдатами Сокки. Позади раздавались крики паники сектантов и безумный рев Джао.       У входа в тюрьму их встретил Аанг. Его лицо было пепельно-серым. Он увидел Катару — окровавленную, в разорванном плаще, и Зуко с ужасной раной на ухе. — Катара... Зуко... — голос Аанга дрогнул. — Простите. Я не знал. Не понимал, во что вас втягиваю. — Поздно, Аанг, — Катара перебила его. Она крепче прижала к себе Зуко, который начал оседать от потери крови и адреналина. — Сейчас важнее остановить Джао и Озая. Они там!       Аанг кивнул. В его глазах горел не детский восторг, а тяжелая решимость воина. — Я уже побеждал Озая и сделаю это снова. — Эвакуируйте всех! Сейчас рванет!       Они отбежали на безопасное расстояние. Раздался оглушительный грохот. Каменные стены Королевской Тюрьмы вздыбились и рухнули внутрь, поднимая тучи пыли. Крик Джао, сливаясь с ревом обрушения, был последним, что они услышали от него. Озай, кандалы, ритуал — все было погребено под тоннами камня.       Пыль оседала. Пожар в Нижнем Городе тушили маги воды. Наступило утро. Настоящее утро, чистое, без багровых оттенков. На развалинах тюрьмы, под грудой камней, торчала обугленная рука в обрывках адмиральского мундира. Пальцы были сломаны, когтисто впились в камень. Рядом валялся обломок ритуального ножа. «Искра Верных»потухла, оставив после себя только пепел, кровь и вонь разложения.        На балконе Дворца Огненного Лорда стояли Аанг, Сокка, Тоф, Зуко и Катара. Зуко — с перевязанной головой и ухом. Катара — с тугой повязкой на груди под чистой туникой. Их руки были сплетены в крепкий замок. Пальцы Зуко осторожно коснулись высокой горловины её туники, скрывавшей повязку. Под тонкой тканью он чувствовал жесткие бинты. Воспоминание о торчащих иглах, её крике, крови — сжало ему горло. Его шрам болел, отдаваясь в потерянную мочку уха. Они выжили.       Аанг смотрел на дымящиеся руины Нижнего Города и тюрьмы. — Я ошибался, — сказал он тихо. — Мир — это не только гармония и прощение. Я засиделся здесь, пытаясь построить идеал, но мир нуждается в балансе везде. Он повернулся к Зуко. — Трон Огня... он твой, Зуко. По праву крови. Ты знаешь цену миру и силу, нужную для его защиты. А я должен восстанавливать баланс в других царствах.       Зуко кивнул. В его глазах не было триумфа. Была тяжелая ответственность. — Я сделаю все, что в моих силах, Аанг, чтобы этот кошмар не повторился.       Аанг улыбнулся, печально. Он кивнул Сокке и Тоф. — Пора в путь.       Они улетели. Зуко и Катара остались на балконе. Солнце поднималось, разгоняя последние тени ночи. — Все кончено, — прошептала Катара, глядя на его перевязанное ухо. Её пальцы осторожно коснулись повязки. — Мы выдержали это.  — Выдержали, — согласился Зуко. Его взгляд был прикован к её лицу. — Что теперь, Катара? Страна Земли? Южный Полюс?        Она посмотрела на его усталое, израненное лицо. На его глаза, в которых отражалась она. Она вспомнила цветы у порога. Поцелуй в дыму. Его отчаянную попытку отдать жизнь за неё. — Я… не знаю, — сказала она честно. — Мир огромен. Но... — она сделала шаг ближе. — Но я знаю, где моё место. Рядом с самым глупым, упрямым... — она сделала паузу — …и самым храбрым человеком, которого я знаю.       Он замер. Потом его руки обхватили её талию, притягивая к себе, осторожно, чтобы не задеть рану на груди. И страстно, без тени сомнения поцеловал её. Поцелуй был долгим, глубоким, смывающим пепел и кровь прошедшего ада. Они держались друг за друга — Огненный Лорд и Маг Воды, Лиен и Миюри, Зуко и Катара — среди руин старого мира, встречая рассвет нового. Их путь через Возрождение Феникса закончился.