Глава 1. Крючок

      После войны наступила тишина — не мир и покой, а гулкое эхо всего пережитого. Волны магии, пронизывающие каждый закоулок магической Британии в последние месяцы сражений, теперь отступили, оставив после себя обожженную землю и чувство хрупкой реальности. Спустя три года Хогвартс восстановили, Министерство зачистили до основания от нежелательных лиц, Пожирателей смерти осудили. И всё же, Гермиона Грейнджер просыпалась каждое утро с ощущением, что куда-то опоздала. Она переворачивалась на спину, открывала глаза, и долго смотрела в потолок, пытаясь осознать глубокий смысл всего происходящего. На дворе стоял конец июля. Те дни, когда лето вдруг начинает источать запах усталости, когда даже воздух кажется перегретым непрошенными мыслями, и листья на деревьях безвольно висят, словно раздумывают — опадать или потерпеть до августа. Утро еще свежее, как горное озеро, но уже чувствуется, что полдень обещает быть беспощадным. Город пах горячим асфальтом, скошенными травами на газонах, уставшими, как и всё в нём. В квартире Гермионы на Бэнкс-стрит царил образцовый порядок. Всё было на своих местах — чашки с надписями вроде «Revelio обнаружит всё, что скрыто», стопки книг, тщательно подогнанных по высоте, шторы с цветочным узором. Даже чайник, который мурлыкал при закипании, одобрительно встречая утро. Но сама она чувствовала, что всё это — пустая декорация. Внутри какая-то часть её души оставалась непонятой и неразрешенной. Словно она до сих пор не сдвинулась с места, словно она до сих пор находится в тумане сражений, хотя разум давно убеждал, что спокойствие наступило. Словно стоит на пороге войны, не решаясь сделать следующий шаг. После чашки имбирного чая Гермиона переоделась в легкое синее платье и накинула поверх льняную бежевую мантию. Волосы заколола в пучок, но, как и всегда, одна прядь выбилась у виска и категорически отказывалась подчиняться даже магии. В сумку положила блокнот, рабочие заметки о новом задании, взяла с собой термокружку с холодным чаем и вышла на улицу. Воздух в Лондоне в это время искрился магией. Кое-где мерцали предупреждения авроров — «осторожно, временные искажения», «призрачный транспорт в зоне видимости». Арка между домами у Севенти-Фор-стрит была выложена старинным камнем. Гермиона коснулась стены палочкой, прошептала:       — Министерство Магии. И камни засияли янтарным светом. Она шагнула внутрь, растворяясь в вихре, и появилась в переулке недалеко от Чаринг-Кросс-роуд. За потертой вывеской лавки, в которой шили мантии, скрывался вход в Министерство. Старая малоприметная винтовая лестница, ведущая вниз, и известная только лучшим из лучших сотрудникам Министерства.       — Гермиона Джин Грейнджер, — прошептала она и прошла в Министерство. Внутри пахло магией, кофе и старыми пергаментами. Отдел по борьбе с тёмными артефактами, в котором она работала, располагался на третьем уровне. Она вошла на полчаса раньше, впрочем, как и всегда. Туфли отстукивали чёткий ритм по мрамору. Все было спокойно. До того момента, пока она не открыла двери своего кабинета.       — Охренеть просто! Драко Малфой сидел в ее кресле, прищурившись. Нет. Он захватил ее кресло с таким видом, будто оно ему по крови досталось. Его безупречно пошитая мантия, глубокого черного цвета с серебристым кантом, расплывалась по спинке, как водопад. Он держал в пальцах ее зачарованное перо и покручивал его с ленивой насмешкой.       — Грейнджер, — протянул он так, словно они виделись только вчера, а не три года назад после битвы за Хогвартс. — Признай, ты скучала. Я привнёс в твой унылый офис искру. Или, возможно, скандал. Смотря под каким углом смотреть.       — Малфой? — Она удержала ровный тон. — Что ты, во имя всех проклятых шляп, делаешь в моем кабинете?! Он живой. Настоящий. Реальный. И, конечно, первое, что он делает — это восседает в её кресле, как на троне. Старые рефлексы сработали безотказно. Плечи Гермионы напряглись, челюсть она стиснула мгновенно. Непроизвольное желание вытащить палочку жгло ладонь.       — Наслаждаюсь офисной эстетикой. Твоя канцелярия — это же просто образец порядка! Не хватает только головы мантикоры над входом. Ну для уюта, знаешь, — неопределённо махнул Драко рукой. Сколько прошло? Месяцы? Годы? Или пара вдохов, один бой, один залитый кровью коридор… Гермиона так и не решила, кем он стал для неё. Однокурсником-задирой? Запутавшимся подростком, желающим сохранить в живых свою семью? Или тем, кого она не может вытравить из памяти до сих пор. Гермиона прошла внутрь. Точнее, влетела, как шторм. Дверь захлопнулась за ней сама с резким щелчком. В руке звякнула кружка, чай расплескался. Он встал. Очень медленно. С такой грацией, словно шёл на бал. Его движения напоминали плавную мелодию. Надменную, классическую, вызывающую желание дать подзатыльник.       — Ты не мог просто пройти мимо? Или записаться на приём? Или спросить разрешения?       — Зачем спрашивать, когда можно сразу очаровать внезапностью? Министерство, как оказалось, в восторге использовать мои нетривиальные таланты в борьбе с артефактами. Они назвали это… вторым шансом.       — А, может, третьим. Или двадцатым. Слишком много шансов, чтобы можно было сосчитать. Она шагнула к столу, поставила кружку с чаем и смерила его ледяным взглядом. В груди застрял вдох. Нет, она не могла позволить себе снова играть в эти словесные игры с Малфоем, словно их сражения в школе и их ненависть не оставили никаких следов. Гермиона медленно выдохнула, взяла себя в руки, и сказала:       — После всего, что между нами было — на войне, в коридорах Хогвартса, где мы обменивались проклятиями, ты правда думаешь, что я смогу просто сказать: «Рада тебя видеть, Малфой»?       — Конечно, нет. Но ты хотя бы не оглушила меня с порога. А это уже прогресс. Он был всё таким же — колючим, самоуверенным, язвительным, но теперь стал спокойнее. Он не злился. Он просто играл. Как кошка забавлялась с мышью. А она… она не знала, готова ли снова участвовать в этой игре. Драко подошел ближе. Нахально, с эдаким вызовом. Гермиона ощутила, как от него пахнет. Древесные ноты, какой-то дорогой зелёный чай и… опасность. Чистая, выверенная, притягательная. Она должна была это давно пережить. Он — просто раздражитель. Просто… Малфой.       — У тебя в глазах всё тот же огонь, Грейнджер. Почти обидно, что он не обо мне.       — Ты меня по-прежнему бесишь, — закатила она глаза.       — Противоречишь сама себе.       — Ты вообще не меняешься.       — А ты стала ещё красивее. Но, как я вижу, всё такая же сварливая. Успокаивает тот факт, что не всё в этой жизни меняется.       — Успокаивает? Ты хочешь, чтобы я прокляла тебя, Малфой? Он поднял бровь, и сделал вид, что задумался:       — Смотря каким заклинанием. Некоторые из них звучат очень даже заманчиво. Она сжала губы. Он всё еще стоял слишком близко.       — Уйди с дороги.       — Только если скажешь пожалуйста.       — Я скажу Авада кедавра, если ты не отойдешь. Он отступил и поднял руки в знак капитуляции, но в глазах мелькнул едва сдерживаемый смех:       — Уф. Угрожаешь убийством до первого кофе. Это почти по-слизерински. Я впечатлен. Драко сделал паузу, улыбнулся, и добавил:       — Хотя, нет, ошибаюсь. Это ваш фирменный гриффиндорский подход. Как там у вас было? Отвага, граничащая со слабоумием? Или наоборот?       — Удивительно, что ты всё еще умеешь читать. Хотя бы лозунги.       — О, я умею куда больше. Например, предсказывать, когда Грейнджер потеряет самообладание. Ты уже близка, если что. Гермиона прошла мимо, почти задевая его плечом. Драко едва заметно вздрогнул. Проклятье, даже спустя столько времени она всё еще влияла на него. Как яд с отложенным действием.       — Ты — моя головная боль в дорогой мантии.       — А ты — фурия в деловом платье. Она наклонилась к столу, разбирая бумаги. Он подошел ближе.       — Нарушать мой порядок — опасно для здоровья, Малфой, — прошипела она, заметив, что он переложил её документы.       — Я безнадёжен. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь, — ухмыльнулся он. Гермиона резко выпрямилась, и они снова оказались слишком близко. Пальцы её непроизвольно дёрнулись, едва коснувшись гладкой поверхности стола. Тело выдавало слабость, о которой разум даже не подозревал. Она тут же спрятала руки за спину, злясь на себя за этот жест. О, Мерлин. Он не должен этого заметить… Он заметил. Конечно, заметил — его взгляд на долю секунды задержался на её руке, но потом скользнул выше, равнодушный, ленивый, как если бы он разглядывал экспонат в музее. Ни слова. Ни намека. Только эта тишина между ними, натянутая, как струна… Он смотрел в её глаза, будто пытаясь прочитать мысли, спрятанные между ресницами. И почему-то очень боялся найти ответ.       — Уйди. Сейчас же. Драко кивнул, медленно отступил, и уже у двери обернулся:       — До встречи, Грейнджер. С таким началом… скучно точно не будет. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона устало опустилась на стул. Сердце отбивало чечётку. Перо на столе подрагивало.       — Проклятье, — прошептала она, медленно проводя ладонью по лицу. — Ну здравствуй, хаос. *** К тому моменту, когда Гермиона добралась до кабинета Гарри, ей хотелось кого-нибудь проклясть. Или, как минимум, расплавить ближайшие предметы взглядом. Она устало постучала в дверь с табличкой «Гарри Дж. Поттер, Руководитель Отдела по борьбе с темными артефактами» и, не дожидаясь ответа, вошла.       — Ты звал, мой тёмный повелитель? — бросила она, усаживаясь в кресло перед его столом. — Или просто решил, что я недостаточно страдаю сегодня? Гарри поднял взгляд от пергаментов и хмыкнул:       — Судя по выражению твоего лица, ты уже видела Малфоя.       — Я бы предпочла сразиться с василиском без палочки, — пробормотала Гермиона, — чем ещё раз столкнуться с этим самодовольным…       — Он уже здесь, — перебил Гарри с невинной улыбкой. Гермиона замерла. Голос, вкрадчивый и лениво довольный, раздался у самого её уха:       — Рад, что ты всё ещё обо мне думаешь, Грейнджер. И спасибо за столь тёплые слова. Она обернулась и встретилась с серыми глазами, в которых плясал плохо скрываемый смех. Конечно же, он выглядел идеально. Волосы лежали нарочито небрежно, мантия, несомненно, дорогая, как и подобает его положению, и эта его фирменная ухмылка в уголке губ — смесь аристократического презрения и нескромной уверенности.       — Малфой, — выдохнула она, — ты всегда появляешься, когда хуже всего.       — Привычка. Или дар.       — Или проклятие. Гарри сдержал смех и постучал пальцем по столу.       — Хватит вам. Я позвал вас сюда не для перепалок. У нас проблема. И весьма серьезная. Он развернул к ним предмет — сферу размером с грейпфрут, тускло мерцающую медным блеском. Ее поверхность была сплошь покрыта выгравированными символами: древние руны и незнакомые, завивающиеся в спираль иероглифы. Магия вокруг сферы начала сгущаться, воздух в кабинете задрожал, как от жара. Гермиона почувствовала зуд в пальцах от желания прикоснуться. И одновременно — от страха.       — Это что ещё за… — начала она.       — Помолчи, Грейнджер, — перебил её Малфой и, пока Гермиона приходила в себя от такой наглости, деловито обошёл стол. Он склонился над артефактом, почти коснувшись её плечом. Гермиона усилием воли заставила себя не отпрянуть. — Я чувствую это. Драконий след. Очень старый. И что-то ещё… — Он прикоснулся к поверхности сферы, и та дрогнула.       — Проклятие крови. Но нестабильное, — заключил Малфой.       — Ты уверен? — Всё же взяв себя в руки, спросила Гермиона, но на всякий случай отступила на шаг. — Это может быть магия рода. Родовая защита.       — Я же сказал: это проклятие. И если бы ты хотя бы раз послушала, а не перебивала…       — А если бы ты хотя бы раз сказал нормальным языком, а не как ходячая энциклопедия с манией величия… Гарри громко прочистил горло.       — Спасибо. Это очень информативно. Но может сейчас обойдёмся без оскорблений?       — Я не оскорбляю, я констатирую факты, — фыркнула Гермиона.       — А я просто наслаждаюсь процессом, — с удовольствием отозвался Малфой. Гарри закатил глаза.       — Хорошо. Сферу нашли на севере, в развалинах поместья, которое когда-то принадлежало одной из побочных ветвей рода Малфоев. Внутри что-то, связанное с драконами. Точные данные пока не известны, потому что любой, кто пытался вскрыть артефакт — впадал в кому.       — Очаровательно, — пробормотала Гермиона. — Ты уверен, что нам двоим стоит пытаться его открыть?       — Именно поэтому я и позвал вас. Ты — эксперт по тёмным артефактам. Драко — эксперт по… себе.       — Прекрасно, — вздохнула она. — И что ты хочешь, чтобы мы сделали?       — Вам нужно распечатать её аккуратно. И сработать вы должны как одна команда.       — Команда, — повторила она, переводя взгляд на Малфоя. — Я скорее предпочту стать подопытной кры…       — Знаешь, Грейнджер, — перебил Драко, — если бы я хотел слушать нытьё, я бы женился.       — А если бы я хотела страдать, я бы вышла за тебя, — отрезала она, а потом запоздало поняла, как это прозвучало. Щёки её запылали. Он усмехнулся.       — Значит, ты всё же думала об этом.       — О, Мерлин, — простонала Гермиона. Гарри встал.       — Я пойду. Между вами и так напряжение, атмосферу вокруг хоть ножом режь. Не буду вам мешать.       — Нет-нет, Гарри, останься, пожалуйста! — воскликнула Гермиона, но он уже исчез за дверью, предательски улыбаясь. Выйдя из кабинета, Гарри прошел в соседний кабинет, и наблюдал за ними через зачарованное стекло, которое установил еще в прошлом месяце — работа с темными артефактами часто требовала удалённого контроля. Он видел их, как на экране, сквозь тонкий слой мерцающей материи. Голоса доносились глухо, но достаточно четко. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Гермиона чувствовала, как в ней поднимается раздражение, перемешанное с чем-то странным — легкой дрожью в животе, как от крепкого рома.       — Итак, — сказала она, пытаясь взять себя в руки, — начнём с диагностики.       — Раздевайся, — без тени смущения сказал Малфой. Гарри поперхнулся кофе.       — Что?! Он лениво облокотился о стол.       — Мантия. Она пропитана твоими защитными чарами. Если хочешь работать с тонкими структурами, тебе придётся снять с себя лишнюю магию. Хотя, если ты предпочитаешь, я могу интерпретировать это шире. Гарри покачал головой, пробормотав:       — Ох, Малфой… Ты либо гений, либо самоубийца. Она стиснула зубы, но скинула мантию. Он сделал вид, что не проследил внимательно за этим движением, но она чувствовала на себе его изучающий взгляд.       — Хочешь сказать, ты тоже будешь работать в мантии?       — А ты хочешь увидеть меня без одежды?       — Сама мысль вызывает желание выжечь глаза. Он усмехнулся. Взгляд его стал чуть мягче, но не менее внимательным.       — Слишком остро реагируешь, Грейнджер. Опасно работать с такими хрупкими магическими волнами, когда всё внутри тебя так… вибрирует.       — Всё внутри меня вибрирует от раздражения, — процедила она.       — Надеюсь, это не единственное, от чего ты вибрируешь.       — Малфой!       — Ладно молчу, — сказал он, подняв руки. — Давай просто спасём мир. Тебе ведь не привыкать. Гермиона глубоко вдохнула и склонилась над артефактом. Его магия колебалась и переливалась — опасная, древняя, как дыхание дракона. Драко встал рядом. Его рука едва не касалась её, и он, похоже, даже не заметил этого. Или заметил, но скрывал слишком хорошо.       — Если что-то пойдёт не так… — начала она.       — Я прикрою тебя. Честно. Даже если ты сводишь меня с ума. Она посмотрела на него. И впервые за долгое время не увидела в этих серых глазах насмешки. Только напряжённое внимание. И что-то ещё едва уловимое. Что-то, от чего у неё под кожей побежали мурашки. Артефакт ожил под их руками. Гермиона осторожно провела пальцами над поверхностью сферы. Магия отзывалась горячим пульсирующим резонансом. Малфой стоял слишком близко, и каждый его выдох, казалось, касался её кожи. Она снова чувствовала запах его одеколона — пряный, с древесными нотками, почти дразнящими. Проклятье, это было не вовремя.       — Есть слой древне-нормандской защиты, — пробормотала она, концентрируясь. — Переплетение с латинскими формулами. Возможно, добавлены элементы…       — Валирийского, — закончил Драко. — Некоторые мои предки экспериментировали с гибридной магией. Не всегда это было законно.       — Прелестно, — буркнула она. — То есть у нас здесь артефакт, насыщенный проклятиями, в котором замешана кровь дракона и чья-то, прости Мерлин, генеалогическая гордость?       — Не моя, если что. Моя гордость в другом месте. Она даже не посмотрела в его сторону:       — Оставь свою гордость при себе, Малфой.       — Как скажешь, Грейнджер, но она упрямая. Не всегда слушается. Она зашипела, но не дала себе сбиться.       — Мне нужно, чтобы ты стабилизировал внешний контур. Вот здесь, — она указала на резьбу с угасающим свечением. — Если мы снимем верхнюю печать вместе, шанс срабатывания обратного импульса будет ниже.       — Хочешь, чтобы мы сработали… синхронно? — Он приподнял бровь. — Гермиона Грейнджер предлагает командную работу. Запишу в семейный архив.       — Просто не испорть всё. Он протянул руку и положил ладонь рядом с её. Их пальцы почти соприкоснулись — всего пара миллиметров между ними. Магия откликнулась сразу: сфера замерцала, распознавая взаимодействие, как нечто… правильное.       — Ты это чувствуешь? — прошептала она, удивлённо глядя на руну, которая начала медленно растворяться в воздухе.       — Конечно, чувствую, — также тихо ответил он. — Оно… вибрирует. Как будто артефакт реагирует на…       — Гармонию, — закончила Гермиона. — Древние конструкции иногда активируются только при балансе магий. Мужской и женской. Или двух контрастных источников.       — О, мы с тобой более чем контрастны.       — Это мягко сказано. Они синхронно активировали два символа. Сфера дрогнула и медленно открылась — внутри, на подушке из чёрного бархата, лежал небольшой амулет в форме драконьей головы. Глаза дракона вспыхнули золотом.       — Не трогай его, — одновременно сказали они друг другу, а потом замерли, переглянувшись. Неловкость зависла между ними, но не как обычно — не раздражающе, а… напряжённо. Он чувствовал её запах — немного цветочный, и отчётливо женский. В груди зародилось какое-то новое ощущение, ладони вспотели, и внизу живота что-то сжалось от резкого, почти болезненного возбуждения. Это было не просто притяжение — это было как ток, проходящий сквозь нервную систему. Он на миг зажмурился, пытаясь сосредоточиться на артефакте, но не мог не видеть изгиб её шеи, не замечать, как близко её дыхание.       — Ты тоже это чувствуешь, — сказал он. — Это не просто артефакт. Он нас провоцирует.       — Магия реагирует на энергию взаимодействия, — сказала она, объясняя, скорее, для самой себя. — Если между нами действительно возник резонанс, он усиливает…       — Всё, — подхватил он. — Включая… это. Драко сделал полшага ближе. Она не отступила, хотя знала, что должна была. Сердце колотилось слишком быстро. В голове мелькали предупреждения о правилах, об осторожности, об осторожности вдвойне, если речь идёт о Драко Малфое. Но его взгляд был не насмешливым, не высокомерным — только напряжённым и удивлённо серьёзным.       — Грейнджер, — произнёс он почти шёпотом. — Что, если…       — Не начинай, — перебила она.       — Почему?       — Потому что я не уверена, что смогу остановиться, если ты это скажешь. У Гарри на лоб полезли глаза от удивления. Тишина снова легла между ними, на этот раз горячая, пульсирующая. Амулет дрожал от энергии, словно чувствовал их внутреннее напряжение. Драко склонился ближе. Его губы были в нескольких сантиметрах от её. Он не касался её, но воздух между ними вибрировал, как натянутая струна. Гарри ахнул и закрыл рот рукой.       — Это артефакт, — тихо произнёс Драко. — Он влияет на нас. Подталкивает. Это может быть не по-настоящему.       — Может быть, — согласилась она, — но это не делает ощущения менее реальными. Он протянул руку, остановился за миллиметр от её щеки.       — Я всё ещё тебя раздражаю? Она вздохнула и коснулась его запястья.       — Больше, чем кто-либо на этой планете.       — Отлично. А то я волновался, что мы теряем искру. Они оба засмеялись, но смех получился нервным, срывающимся. Амулет ярко вспыхнул, и в ту же секунду рассыпался в прах. Они отпрянули.       — Что за… — начал он.       — Это была проверка, — выдохнула она. — Амулет сделан, чтобы создать совместимость. Он посчитал, что мы… совпадаем. Драко замер.       — Мы? Совпадаем?       — Магически, конечно. О личностном совпадении и речи быть не может, артефакт может быть сломан и вообще… — быстро добавила она.       — Конечно. Магически. Это же…очевидно. — остановил её начинающуюся истерику Драко Пауза.       — Грейнджер?       — Да?       — Ты уж извини, но… похоже, мы теперь официально… магически совместимы.       — Я убью Гарри.       — Поздно. Это уже его победа. Дверь распахнулась. Гарри вошёл с выражением ангельской невиновности:       — Ну что, вы… в порядке?       — Артефакт рассыпался, — сообщила Гермиона, делая шаг назад от Малфоя. — Это был магический тест. Он признал нас… совместимыми. Гарри замер, потом расплылся в широкой ухмылке.       — Я так и знал. Лучшая пара в отделе.       — Мы не пара, — хором сказали Гермиона и Драко. Оба чуть громче, чем требовалось.       — Магическая совместимость не означает ничего личного, — подчеркнула Гермиона, скрестив руки на груди.       — Совершенно ничего, — подхватил Драко с притворным безразличием. — Чисто профессиональное совпадение. Техническое. Никаких… последствий.       — Ага, — протянул Гарри, явно не веря ни единому слову, но предпочитая не спорить. — Ну, главное, что артефакт обезврежен. Молодцы. Сработались, несмотря ни на что. Он вышел, оставив за собой тяжелую тишину. Гермиона развернулась к Драко:       — Всё, что произошло здесь, было исключительно вызвано магией артефакта.       — Очевидно, — кивнул он. — Абсолютно неестественная реакция. Мы бы в обычной ситуации ни за что…       — Никогда, — подтвердила она. — Согласна. Они снова замолчали. Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно, прежде чем отступить назад.       — Ну, — произнёс он с холодком. — Тогда до следующего артефакта, Грейнджер.       — Надеюсь, не слишком скоро, Малфой. Он кивнул, уже почти у двери.       — И да, — добавила она, не глядя на него, — то, что было сегодня… ты не должен это как-то… интерпретировать. Он задержался на долю секунды.       — Я ничего не интерпретирую. Я ведь эксперт. Дверь закрылась за ним. Гермиона осталась одна. В помещении всё ещё витал запах древней магии и того, что она упорно отказывалась признавать. Она протяжно выдохнула.       — Просто магическая реакция. Всё под контролем. Но сердце, упрямо стучащее в груди, с ней не соглашалось.