Глава 2. Склеп и самообман

Прошло три дня. Три дня, в течение которых Гермиона делала всё возможное, чтобы забыть. Не вспоминать, не анализировать, не прикасаться мыслью к тому злополучному моменту когда их пальцы соприкоснулись, искра пробежала по коже, а воздух между ними сгустился и потяжелел. Нет. Она не собиралась это разбирать на мельчайшие детали. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё. Это была магия. Чистая реакция на артефакт. Вспышка импульсов плюс магический отклик. Обман восприятия. Как фантомные запахи, пропитывающие одежду после урока зельеварения — всего лишь след, не имеющий значения. Она даже перечитала пару глав из старых лекций: «Артефакты и эффект резонанса от них». Теория, формулы, сухие факты на страницах, абзацы с её заметками, обведённые карандашом. Чистая наука, без намёка на дерзкие усмешки, серые глаза и то, как он… нет. Прекрати, Гермиона. Хватит. Не для того она прошла через войну, утраты и ужас, чтобы теперь терять голову из-за блондина с такой внешностью, словно он только что сошёл со страниц журнала «Ведьмы и воины» и привычкой вести себя так, будто мир создан ради его ироничной персоны. Но всё же… каждый раз, проходя мимо сектора временных консультантов, Гермиона ускоряла шаг. Просто чтобы не терять время. Никакой другой причины. Абсолютно рационально. Именно с этим настроем она вошла в свой кабинет пораньше, решив, что начнёт утро с ароматного кофе, отчёта по происшествию в Дорсете и редкой тишины. И застыла на пороге. Снова. За её столом, откинувшись в кресле и раскинувшись так вальяжно, будто обосновавшись там навечно, сидел Драко Малфой. В руках — книга, на лице — ленивое выражение глубокой псевдозанятости.       — Добрейшее утречко, Грейнджер, — сказал он, даже не поднимая взгляда. — Ты опоздала. Почти на две минуты. Я уже начал писать заявление об уходе.       — У меня что, дежавю?! Это МОЙ кабинет, Малфой. И я не опоздала. Это ты явился подозрительно рано. Он медленно поднял глаза, склонив голову набок. Его губы дрогнули в привычной усмешке.       — Может быть… я просто соскучился по твоему мелодичному бурчанию? Гермиона закатила глаза и прошла внутрь.       — Ты серьёзно здесь с какой-то целью, или решил превратить мой кабинет в площадку для утреннего спектакля?       — Конечно, с целью. — Проговорил он быстро. Даже слишком быстро. — У меня… важный вопрос по артефакту. Я нашёл новую литературу по этой теме. Подумал, что ты захочешь изучить эту информацию. Драко потряс книгой в воздухе, как подтверждение того, что для его прихода в её кабинет есть веская причина.       — «Бестиарий Брумвика»? — она вытянула книгу из его рук. — Здесь больше домыслов, чем фактов. Автор верил, что драконы умеют танцевать ритуальные танцы.       — Ой, надо же. Как и при нашей последней встрече. Сплошные домыслы. Гермиона внутренне ощетинилась. Он смотрел прямо на неё с тем самым выражением, когда улыбка ещё не дошла до губ, но глаза уже искрились вызовом. Она почувствовала, как щёки предательски краснеют. Чтобы разорвать этот сбивающий с толку контакт, схватила со стола перо и сделала вид, что ищет нужный документ.       — Ты ведь не специально заявился сюда, чтобы выбить меня из колеи, да?       — Грейнджер, я вообще не должен о тебе думать ни при каких обстоятельствах. Но, увы. Артефакт повредил мою внутреннюю стабильность. Теперь я страдаю.       — Страдай где-нибудь в другом месте, - фыркнула она.       — Уверена? Я могу принести кофе и шоколадный кекс. И пересечь границу взаимной вежливости.       — Если ты пересечёшь хоть одну границу — я превращу тебя в декоративную подушку. Драко вдруг рассмеялся. Смех был лёгким, тёплым, почти уютным. Это было слишком. Он не имел права быть… забавным. Не в семь сорок утра. И не здесь, в стенах её кабинета. Гермиона села, притворяясь, что вчитывается в отчёт. Притворство с каждой секундой становилось всё менее убедительным.       — Кстати, — заметил он, листая свою книгу, — я выяснил кое-что любопытное. Наш артефакт вполне себе мог не разрушиться. Если он был активирован частично… он мог переместиться. Она вскинула голову.       — Переместиться? Я думала, он рассыпался. Ты же сам видел, от него осталась только пыль.       — Если мы соответствуем его «требованиям» — он мог выбрать перемещение для следующего этапа.       — То есть…переместился. Оставив только след. Повисла тишина. Она вдруг поняла, что они смотрят друг другу в глаза уже долго. И ни один из них не торопится отвести взгляд. В этот момент дверь распахнулась. Гарри, взъерошенный и бледный, влетел в кабинет.       — У нас проблема, — выдохнул он. — Артефакт. Он не исчез. По крайней мере не полностью.       — Малфой как раз это предполагал, — сказала Гермиона, вставая. — Говорит, он мог переместиться.       — Я не просто говорю, а выдвигаю гипотезу, — вставил Драко.       — Неважно, — перебил Гарри. — Я только что из лаборатории. Пыль от артефакта исчезла. А магический импульс остался, он не разрушен. Он… активировался. Гермиона почувствовала, как холодок прошёл по спине.       — Он запомнил нашу магию.       — И теперь его нужно найти. Срочно, — сказал Гарри. — У него на вас двоих сильный отклик. Он вас признаёт. И с большой долей вероятности он вас ищет. Только вы сможете найти его быстрее, чем он найдёт вас.       — Великолепно, — пробормотала Гермиона, опускаясь обратно. — Только я начала выдыхать.       — А я только начал пить вино по утрам от радости, — поддакнул Драко.       — Тогда вперёд, команда мечты, — усмехнулся Гарри и вышел. Тишина.       — Это какой-то дурной сон, — выдохнула Гермиона, зажмуриваясь.       — С участием твоего любимого отрицательного героя? — уточнил Малфой. — У меня есть идея. Давай мы телепортируем меня куда-то очень далеко. Например, в Тибет. Только у меня аллергия на шерсть йети. Гермиона открыла глаза и еле сдержала смех:       — Я не хочу, чтобы ты исчез, Малфой. Я просто хочу…ясности. Он замолчал. А потом, чуть тише и серьёзнее:       — А ты правда думаешь, что это было только из-за артефакта? Она смотрела на него, задумавшись. Потом полушёпотом обреченно:       — А ты… не думаешь?       — Я стараюсь, — сказал он. И впервые — без издевательской усмешки. *** Библиотека Министерства — величественное, пыльное сердце знаний — дышала многовековой тишиной. Полки тянулись вверх, как колонны древнего храма, магический свет ламп переливался, отбрасывая тени, создавая ощущение эпичной значимости. Гермиона водила пальцами по корешкам фолиантов, ощущая подушечками пальцев прожилки старой кожи, словно книги могли шепнуть ей правду, если прикоснуться к ним грамотно.       — Ты точно уверен, что артефакт связан с твоим родом? — спросила она, перебирая страницы тома «О фамильных печатях Британии».       — Уверенность — это роскошь в нашем случае, — отозвался Драко из соседнего ряда. — Но если кто-то решит, что этот проклятый амулет устроил массовую зачистку населения, то первым делом спросят: «А причём там Малфои?». И я хотел бы быть готов. Она хмыкнула. Он всё ещё умел быть язвительным даже в состоянии лёгкой паники.       — Ты не находишь, что твоя нынешняя активность… подозрительно рвётся в сторону героизма?       — Возможно, — сказал он, высовываясь из-за полки. — А возможно, я просто стараюсь впечатлить одну надоедливую и упрямую гриффиндорку, которая всё ещё думает, что я не способен на что-то благородное.       — Я не думаю, что ты не способен. Я думаю, что ты… врёшь себе. — Она медленно повернулась. — Как и... я. Он застыл. Растрепавшиеся от усердной работы платиновые волосы, гордый профиль, чуть раскрывшаяся рубашка на горле, приподнявшаяся бровь от удивления — всё в нём раздражало её своей… притягательностью. А может, тем, что она наконец признала это вслух.       — Мы оба врём себе? — повторил он, подходя ближе. — Грейнджер, это что... признание?       — Это диагноз, — отрезала Гермиона. — Клинически холодный. Никаких эмоций. Только логика. Он остановился в паре шагов от неё, наклонил голову, изучая её.       — Моя логика говорит, что тебе не стоит быть такой непреклонной.       — А моя логика говорит, что ты должен от меня отвалить, Малфой.       — А если я скажу, что не отвалю? Она отступила — шаг назад, как от края обрыва. Его близость была как невербальное заклинание: подступающее исподволь, под кожу, в самый эпицентр её рационального мозга.       — Мы здесь ради работы, — сказала она наконец. — Не забывай.       — Как же я могу, — прошептал он. — Каждый раз, когда ты открываешь рот, ты напоминаешь мне, как трудно быть… профессионалом. Она сжала челюсть. И всё же, внутри раздался предательский голос: «А если бы не артефакт? Если бы это было всё по-настоящему?» Гермиона заставила себя отвернуться.       — Сосредоточься. Нам нужно понять, куда он мог переместиться. Они молча перелистывали книги. Время текло медленно, лампы потрескивали, в воздухе витал запах пергаментов, сухой книжной пыли и — как она ни старалась это игнорировать — одеколона Малфоя. Спустя полчаса она села за массивный дубовый стол. Переплёт скрипнул, когда она открыла нужную главу.       — Вот. — Она похлопала по странице. — Упоминается артефакт, который «реагирует на кровь и магическую подпись носителя». Если не находит стабильности, он может отступить… «в место, что считает безопасным».       — Как напуганный домашний эльф, — пробормотал Драко, усаживаясь рядом. — Инстинкт возврата. Любопытно.       — Значит, если он исчез… возможно, он вернулся туда, где чувствует магический отклик. Он заглянул через её плечо. Их руки почти касались. Она старалась не обращать внимания. Почти получалось. Почти... Пока его пальцы не легли на её запястье. Касание было лёгким, почти невинным. Но отозвалось в теле, как пугающе знакомый и хлёсткий удар по нервам. Гермиона дёрнулась так резко, что едва не уронила чернильницу.       — Осторожно, — сказал он, почти шепотом. — Мы же не хотим… побочных эффектов.       — Ты — побочный эффект, — прошипела она, убирая за ухо выбившийся локон.       — Приятно. Значит, я твоё временное магическое отклонение. Почти как сыпь от Драконьей оспы. Которая, к слову, очень чешется и тоже раздражает.       — Прекрати, Малфой. Он наклонился чуть ближе.       — А если не хочу? Между ними повисла тишина. Воздух стал плотным, как перед грозой. В голове пронеслось: «Не делай этого. Это неразумно. Это…»       — Если уж мы оба всё отрицаем, — продолжал он, — может, делать это стоит с энтузиазмом? Например, в твоём кабинете. Или прямо тут, на столе среди древних трактатов…       — Малфой! — воскликнула она, срываясь. Но голос дрогнул, не там, где хотелось бы. Он откинулся на спинку стула и рассмеялся. Его смех был не просто заразительным — он был тёплым, живым, настоящим. И это злило сильнее любых слов.       — Ты невозможен.       — А ты — своенравна. Но, Грейнджер… если честно, я не хочу быть тем, кого ты постоянно отрицаешь. Она резко повернулась. Их взгляды встретились.       — Тогда не заставляй меня выбирать между тем, что я чувствую, и тем, что я понимаю разумом.       — Я бы никогда не стал, — сказал он. Но в его глазах так и плескалась мысль: «Что бы ты выбрала, Грейнджер?» И в этот момент в библиотеку снова ворвался Гарри. Он выглядел так, будто его только что вытащили из сердца магического торнадо. Взъерошенный, с бумагами в руках и лицом, полным тревоги.       — Он был в склепе, — выдохнул он.       — Что? — в один голос спросили Гермиона и Драко.       — Один из авроров отследил всплеск магии в фамильном склепе Малфой мэнора. Мы отправили группу — внутри пусто. Но пыль совпадает с лабораторной. Он там был. Гермиона побледнела.       — Значит, он не просто исчез. Он перемещается. Теория Малфоя оказалась верна.       — Ищет, — подтвердил Гарри. — Что-то или кого-то. И если он запомнил вашу магию… возможно, он хочет выйти на контакт. Нам нужно опередить его.       — Что ты предлагаешь? — спросила Гермиона. Хотя уже знала заранее, что ответ Гарри ей не понравится.       — Вы вдвоем завтра отправитесь в склеп. Пауза.       — Прекрасно, — пробормотала Гермиона, закрывая книгу. — Опять работа в паре.       — Я морально подготовлюсь, — сказал Драко. — Возьму амулет от бурчания.       — А я — от сарказма. Они переглянулись. Взгляд — острый, цепкий, почти поединок между ними. Но под этим взглядом пряталось то, от чего хотелось отвернуться. Но было уже невозможно игнорировать. *** Утро было серым и неприветливым, полностью отражая внутреннее состояние Гермионы. Она вошла в боковой двор Министерства Магии. В ее походке сквозила уверенность, закалённая годами привычки доказывать миру свою состоятельность. Густые каштановые волосы были собраны в строгий пучок, но несколько прядей выскользнули на свободу, подчёркивая ее непокорность. Карие глаза вспыхивали гневным жаром при каждом резком взгляде — большие, внимательные, обжигающие. Сегодня она была в костюме с подчеркнутой талией винного цвета, подол мантии развевался от ветра, а в туфлях на шпильке она ступала так уверенно, словно родилась в них. Драко уже ждал ее, беспечно облокотившись о зачарованную карету, запряженную фестралами, скрестив руки на груди. Он был одет как всегда безупречно, как для фотосессии в модном журнале: идеально подогнанный костюм серого цвета, серебристый галстук, льняная белая рубашка и та фирменная ухмылка, которая могла вывести из себя любого здравомыслящего человека.       — Грейнджер, ты уверена, что наряжалась именно для мертвых Малфоев? Или решила впечатлить чистокровных призраков маггловской деловитостью? — лениво протянул он, оценивая ее с ироничным восхищением. Гермиона приподняла подбородок, глядя на него поверх папки с документами.       — Интересно, как ты умудряешься говорить, не захлебываясь своим самомнением? Ты наряжался специально, чтобы сойти за один из экспонатов вашего фамильного склепа? Выглядишь до смешного торжественно. Он усмехнулся, отталкиваясь от фургона.       — Мои предки, между прочим, были весьма разборчивы, — сказал он с притворной серьезностью. — Не думаю, что они оценят твою…топорную элегантность. Гермиона резко выдохнула, сдерживая раздражение.       — Я надеюсь, что они оценят ее больше, чем твою неизменную привычку наряжаться, будто ты собираешься фотографироваться для «Ведьминого вестника».       — Комплимент засчитан, — с ухмылкой ответил он, распахивая дверцу кареты. — Прошу, мисс Зануда.       — Чтобы ты разглядывал мою...ммм...спину? — фыркнула Гермиона.       — Поверь, я и так всё увижу, — тихо заметил он, и она почувствовала, как краска заливает ее щеки. В карете Гермиона демонстративно скрестила ноги, уткнувшись в бумаги. Малфой расположился напротив, широко расставив ноги и опираясь локтем о подлокотник, глядя на нее с вызовом.       — Только представь, — заговорил он, слегка наклонившись вперед, — мы направляемся в склеп Малфоев, чтобы искать проклятый артефакт. Кто бы мог подумать, что ты, Грейнджер, однажды добровольно туда отправишься. Она едва заметно вздрогнула, не отрывая взгляда от листов.       — Это не добровольно, Малфой, — тихо и четко сказала она. — Это — профессиональный долг. К несчастью, он порой требует иметь дело с… призраками прошлого. Драко приподнял бровь, взгляд стал холоднее.       — Если это камень в мой огород — прими к сведению, я привык к глыбам. Гермиона усмехнулась, наконец взглянув на него.       — Уверена. Тебе это часто прилетало. Он ухмыльнулся и снова отвернулся к окну. Когда фестралы приземлились у кованых ворот поместья Малфоев, воздух стал гуще. Плотный, вязкий неприветливый туман стелился по земле, словно тени былых времен.       — Добро пожаловать в моё родовое гнездо, — сказал Драко с тихой иронией. — Прямо за холмом — фамильный склеп. Атмосфера, конечно, соответствующая: немного готики, лёгкий оттенок опасности и непреодолимое желание остаться тут навеки.       — Прекрасно. Как раз под мое настроение, — отозвалась Гермиона. — Хочется чего-нибудь мрачного и раздражающего. Ты подходишь идеально. Они двинулись к холму, на вершине которого едва различимо виднелась арка — вход в склеп. Подъем был крутой, а тропа — слишком неприметной на влажной земле, покрытой тонким склизким мхом.       — Надеюсь, ты уверенно стоишь на этих шпильках, — заметил он. — У нас тут, как ты, возможно, заметила, не подиум.       — Лучше, чем ты стоишь на своих моральных принципах, — парировала она.       — Грейнджер, у меня тут скользкие предки. Одно неосторожное движение, и ты рискуешь поцеловать мох моего прадеда, — сказал он, но было поздно. Каблук Гермионы внезапно поехал по влажному камню, и она не успела удержать равновесие. В следующую секунду сильные руки обвили ее талию, и она врезалась спиной в его грудь, тяжело дыша.       — Всё-таки решила броситься ко мне в объятия, Грейнджер? — прошептал он ей на ухо, не спеша отпускать.       — Я…оступилась, — процедила Гермиона, стараясь скрыть дрожь в голосе, и резко отстраняясь. — Благодарю за физическую помощь. Эмоциональная не требуется.       — О, эмоционально я бы тебя не потянул, — усмехнулся он. — Но, если снова захочешь упасть, дай знать заранее. В склепе их встретили темная прохлада и тревожные тени. Могилы, испещренные фамильными именами, словно наблюдали за ними с едва скрываемым неодобрением. Гермиона замерла перед могилой с именем Люциуса Малфоя.       — Не думала, что еще раз увижу это имя.       — Тебя раздражает его имя или все носители фамилии?       — Разница невелика. Драко слегка нахмурился, отбросив воспоминания прочь. Центральный алтарь склепа встретил их мерцающим светом, пульсирующим на камне, будто магия доживала здесь последние минуты, дрожа в воздухе, как отблеск забытых клятв. Гермиона шагнула вперед, ладонь непроизвольно потянулась к камню. Сырой холод, идущий от плиты прошелся по пальцам, а сердце отчего-то пропустило удар.       — Здесь, — так тихо произнес Драко, словно не хотел тревожить эту дрожащую реальность. Он стоял рядом, едва касаясь плечом ее мантии. — Артефакт здесь был. Голос у него был хрипловатый, но смотрел он не на камень, а на нее. Гермиона прижала пальцы к алтарю, который еще сохранял остаточное тепло. Теплее, чем должен быть. Ее рука дрогнула.       — Теперь остался только след, — прошептала она. — Остаточное тепло…как после… Он слегка склонился к ней, взгляд зацепил ее скулу, линию шеи, прерывистое дыхание.       — После чего, Грейнджер? — спросил он, чуть ниже, почти у самого её уха. Гермиона облизала губы, в глазах на секунду мелькнул испуг и трепет. И что-то слишком личное.       — После прикосновения, — сказала она. — Почти…интимного. Тишина сгустилась. В ней было слышно, как бьется ее сердце. И его тоже. Медленно, будто в замедленной съемке, Драко вытянул руку, не дотрагиваясь до камня, а до пространства между ее пальцами и остаточной магии. Он не прикоснулся, но это было почти касанием. Искра прошла между ними, как разряд тока, едва ощутимая, но резкая. Они вздрогнули, изумленно посмотрев друг на друга.       — Думаешь, это он? — спросил Драко тихо. — Его влияние? Гермиона резко выпрямилась и медленно убрала руку. Словно выдернула себя из воронки.       — Уверена, — ответила она. Но голос предал ее, звуча чуть глуше, чуть ниже, чем обычно. Она отвернулась, чтобы он не увидел покрасневших щек. — Мы оба начали вести себя нерационально. Эти ощущения…они неестественны. Точно нас втягивает во что-то. Толкает…       — К естественным импульсам, — закончил Драко, не отводя взгляда. Секунда. Еще одна. Ее плечи были напряжены. Он видел, как дрожит тонкая венка у нее на шее.       — Да, — прошептала она. — К импульсам.       — Тогда…будем работать, — сказал он, стиснув челюсть. — Четко и профессионально. Без…срывов. Она повернулась к нему осторожно.       — Ты это себе говоришь или мне? Драко чуть приподнял бровь. Один уголок рта дернулся — не в усмешке, а будто он хотел улыбнуться, но передумал.       — Не могу сказать наверняка, — признался он. — Но, согласись, ты тоже это чувствуешь. Каждый раз, когда я рядом. Это просто артефакт, Грейнджер?       — Я чувствую только опасность, — сказала она, отступая чуть дальше от Драко. — И ответственность. Все остальное лишь побочный эффект. Магический резонанс, искажающий восприятие реальности. Он посмотрел на нее внимательно. Не так, как обычно, не оценивающе и язвительно. А словно пытался разглядеть — честна ли она хотя бы с самой собой.       — Значит, ты умеешь игнорировать резонанс, — усмехнулся он тихо. — Прекрасное качество. Драко медленно вдохнул, будто хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он произнес:       — Завтра отправимся в архив. Родовые легенды, списки, хроники. Всё, от чего ты начинаешь светиться изнутри.       — И ты займешься тем, что тебе удается лучше всего, — ответила она, вздернув подбородок. — Громко вздыхать, быть превыше всех и вставлять саркастичные комментарии строго по графику.       — Без них, боюсь, ты бы соскучилась.       — Признаю, в архиве может понадобиться внешнее раздражение для равновесия. Они вышли из склепа. Склон теперь казался менее крутым, но воздух — ещё гуще. Гермиона не оборачивалась, чувствуя, как Малфой идет позади и сверлит её лопатки внимательным взглядом. Просто дело. Просто расследование. И неважно, как горячи были его руки, когда он спас её от падения. Неважно, как приятно он пахнет. Неважно, как смотрит прямо в душу своими стальными глазами. Это не имеет значения.