Глава вторая, нейтральная

      2005 г.       Распределитель шёл из кабинета Смерти в магазинчик с концептуальным названием «Магазин». «Наберу выпивки и набухаюсь», — думал жрец.       Что весёлого в празднике? Все равно все жнецы, собирающие души людей, работают. Просто работа копится, и всё. Смысл? Или праздник это так и есть, когда тебе сначала весело, а потом очень грустно, потому что работы накапливается на двадцать веков.       Всё эти мысли так заняли Распределителя, что отвлёкся он от них только тогда, когда почувствовал холодный мрамор у пятой точки. Он поднял голову и увидел, что перед ним в нелепой позе сидит женщина («Человек!» — пронеслось в голове), и сверху валятся листы бумаги.       Как оказалось дальше, женщина без умолку тараторила:       — Вы меня простите, я такая неуклюжая! Это со мной впервые, я потому что только недавно умерла, это так непривычно, то есть, как к такому можно привыкнуть, я хотела записаться в школу чертей или как там, вот все бумаги собрала, вы простите меня, мне не стоило так нестись…       — Все в порядке. Если бы я так не задумался, мы бы не столкнулись, — сказал Распределитель, помогая собирать бумаги. Он встал, распрямился и щёлкнул пальцами. Бумаги завертелись в воздухе, как будто их перелистывал великан, затем, как заколдованные, они начали сортироваться по местам. Распределитель молча за этим наблюдал, а потом хлопнул в ладонь, и удивленная женщина вздрогнула.       — Вот, — подал документы в файле Распределитель женщине, — держи. Не знал, что для поступления в Хохрот нужно столько бумаг.       — В ваше время было по-другому? — с восхищением спросила незнакомка.       Распределитель сдвинул брови, но недовольство не показал:       — Какое «наше время»? Мне всего два века.       — Что? — переспросила она.       Распределитель прищурился.       — Кто ты? Почему ты хочешь поступить в Хохрот и говоришь со мной на «Вы»?       — А как надо? — видимо, женщина задала этот вопрос неожиданно для самой себя.       — Ну… На «Вы» только к Смерти обращаются. Или к большому количеству людей. А ты так и не ответила на мои вопросы, — напомнил жнец.       — Ой… Хорошо.       И Распределитель узнал, что женщину зовут Марьяна, что она умерла всего три дня назад, что райская жизнь — не для неё, и что она хотела бы работать жрецом Смерти.       — Ты не сможешь быть наравне с нами, — заметил Распределитель. — И не потому что ты человеческая душа. Ты — женщина, вот твой недостаток.       — Что?! — спросила Марьяна, но уже не непонимающе, а с вызовом.       — То есть я хотел сказать, что тебя не возьмут на работу жрецом Смерти, потому что ты женщина. Прости, просто здесь никто не стесняется в выражениях… Кроме Смерти, конечно.       Марьяна вздохнула.       — Но почему так?       Распределитель постоял, перекатываясь с пятки на носок, а затем ответил:       — Потому что мужчины несут смерть и голод. И много женщин скосили болезни. А что с войной, так там сложно, и сексизма вроде как нет. Просто нынешний Всадник Апокалипсиса Война — женщина.       Марьяна кивнула.       — Ладно, извини. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Я найду себе другую работу. Но сначала мне нужно будет отнести эти бумаги.       Распределитель ждал Марьяну у кабинета. Вот она вышла.       — Слушай, сегодня же какой-то праздник? Покажешь мне тут все или… Или ты занят?       Конечно, Распределитель не был занят. И он сказал об этом Марьяне.       — Здорово! Куда пойдём?       Пошли они, конечно, в кафе «Чары чая», хозяином которого был огромный полосатый кот, носивший цилиндр и костюм.       Когда пара сидела за столиком в кафе, полном жрецов и чертей, Марьяна возмутилась, что в меню нет ни одного блюда.       — Так у нас нет пищеварительной системы, — улыбнулся Распределитель. Его настроение улучшалось, он даже чувствовал, как тело его нагревалось. — А напитки щекочут разум, растворяясь ни в чем. Как потом мы после ужасного проступка можем раствориться в эфире.       — Интересно, — пробормотала Марьяна, допивая кофе. — А где цены?       — Деньги это людское! — неожиданно крикнул Распределитель. — Это грех, который называется…       — Златолюбство! — подхватили все посетители кафе, а затем наступил привычный праздничный гул.       Из кафе они вышли, когда ангелы темнили небо для фейерверка.       — Обязательно тратить столько времени и сил на темнение неба, если можно устроить фейерверк в тёмном жилом районе, — проворчал Распределитель. Ему не нравилась непрактичность, если это был не размах.       — Смотри! — дёрнула его Марьяна, тыкая куда-то пальцем.       Он посмотрел туда, куда указывал палец Марьяны, и увидел кентавра и жреца Смерти.       — Фред, Марк, привет обоим! — помахал им Распределитель. Затем тихо обратился к Марьяне. — Фред — кентавр, что в этом такого?       Марьяна взяла за руку Распределителя. Она зажмурилась, но руку не отдернула.       — Холодная, я знаю, — тихо сказал он. — Скоро твои будут такими же.       — Сядем? — предложила Марианна.       Распределитель молча кивнул, и они сели на скамейку в ожидании фейерверка.