Глава девятая, в которой оказывается, что курение - зло, а Смерть машет рукой

      [Михаил Горшенев]       После того, как оцепенение прошло, я понесся по острову, пытаясь найти Кобейна или Цоя. Нужен был хоть кто-то. Я не мог, просто не мог справиться в одиночку с Распределителем, ведь он существо, а я…       Как назло пропали оба! Издеваются они что ли…       Наконец, я заметил знакомую тень. От быстрого бега у меня сбилось дыхание:       — Витя… я… хочу… тебя…       Витя наклонился ко мне, видимо, всеми силами стараясь понять, что я пыхчу, и в конце концов я родил:       — Я хочу тебя предупредить. На острове Распределитель. Самое ужасное то, что он в вашей с Кобейном комнате.       Цой серьезно кивнул, и мы понеслись назад.       — Ему надо связать руки и завязать глаза, — отдавал на бегу приказания Виктор.       — Зачем? — машинально спросил я.       Вдруг я понял, что Цой отстал от меня, и я уменьшил скорость.       — Да постой ты… уже… наконец… — услышал я сзади.       Я остановился вовсе, чтобы перевести дух. Курение - в натуре зло. Не так уж и много мы с Витей пробежали.       — Ладно, давай, пошли, вернее, побежали, — сказал наконец-то Цой. — Мы сейчас в запретной части острова, нам осталось недалеко.       — Как ты понял? — вдруг спросил я. — Сейчас ночь, и для меня любая часть острова — запретная. Ночью надо спать.       — Ты серьезно не заметил?       — Не заметил что?       — Мы пробежали труп Летова. И еще чей-то, — ответил неохотно Виктор. - Вроде бы женский.       Я почувствовал себя виноватым. Даже больше - меня прям окатило стыдом, как кипятком. Ведь вместо того, чтобы искать Летова, расспросить обо всем Кобейна, да даже просто разобраться в том, что происходит со мной, я… Что я делал?       Виктор почувствовал мое скверное настроение.       — Мы не виноваты. Он сам ушел… Но надо было его остановить.       Я промолчал.       — Я надеюсь, — продолжил Цой, — что мы никогда не узнаем, как он умер.       Я его понял.

***

      Мы прибежали домой. Стоял шум драки, время от времени кто-то выкрикивал маты.       — Ну, Курт хотя бы жив, — выдохнул я.       — Я залезу через окно, а ты иди напролом и ори как можно громче, — отчеканил Цой. — На Земле жрецы не переносят громких звуков.       Мне хотелось спросить, откуда он это узнал, если не пересекался с жрецами прежде, но надо было спешить.       Я ворвался в комнату и начал дико орать. Распределитель обернулся ко мне, и Курт повалил его на землю. В это время в окне показался Цой:       — Души его!!! Души изо всех сил!!! — кричал он Кобейну.       Я начал орать еще громче, и у меня самого зазвенело в ушах. Виктор тоже орал, и Курт орал.       Скоро мы поняли, что орем просто так. Распределитель уже не шевелился.       — Надо его привязать к стулу, — прохрипел Виктор. — Я сам ему завяжу руки.       — Еще глаза надо завязать, — напомнил я.       — Да, — прокашлял он мне в ответ.       Кобейн смотрел на себя в зеркало.       — Вот ведь сильная и чертовски странная скотина! Побил больно, а синяков вроде не будет. Эй, — заметил он нашу суматоху, — мы его убили, зачем вязать?       — Он просто без сознания, — пояснил Виктор.       — Где вы были? — спросил Курт.       — Потом все расскажем, — прокряхтел я. - Придержи веревку вот здесь.

***

      [стоп, кто?]       Огненный Глаз — так звали его ученики и знакомые. Но имя его было Очио Фойрищ. Когда он лишился его, кличка стала переводом с итальянского и немецкого — земных языков.       Не только имени лишился Глаз. Он потерял свой Высокий Род. Но теряя что-то, мы всегда что-то и обретаем. И Огненный Глаз обрел независимость, уважение и любимую работу. Но все-таки, кто же он?       Он — наставник смертоносных чертей. Именно он выучил в свое время Распределителя, Меломана, Камня, Гнилого…       Странный был выпуск, как и набор. Но в то же время, он был правильным, таким, каким он должен быть. Нечисть не должна быть ординарной.       В кабинет Огненного Глаза вошел Смерть. Первый встал, хотя, с его небольшим ростом и огромным количеством огромных коробок на столе, это было незаметно.       — Рад встрече, ваше высокоразрушительство, — с искренней улыбкой приветствовал Огненный Глаз. Он слегка покраснел, потому что считал, что «ваше высокоразрушительство» звучит как ироничная насмешка для всех Всадников Апокалипсиса.       — Не стоит, Очио, — улыбался также искренне Смерть, — мы же друзья.       — Вы игнорируете запреты, значит, я попал в дурную компанию, — пошутил Глаз.       — Именно так, — рассмеялся Смерть. — Я пришел так, ради интереса. Но все же, было бы неплохо, если бы наш разговор не слышали.       Огненный Глаз кивнул и щелкнул пальцами. Помещение покрылось белым туманом, а затем и вовсе все очертания предметов пропали. Не было ничего. Кроме...       — Смотрите, — умиленно произнес Глаз, — человек в куполе.       Действительно, виднелся купол, в котором находился человек. Смерть улыбнулся ему. Человек обернулся, но как-то неестественно - так, если бы его притянуло магнитом. Смерть помахал ему рукой, и человек начал пропадать.       — Ой, — сказал Всадник Апокалипсиса, — я опять перепутал лево и право. А я просто хотел помахать рукой…       — Наверно, это и есть Бог. Тот, которого не видим даже мы, но он есть и специально путает лево и право, — пожал плечами Очио.       — Ты веришь в Него? — спросил Смерть.       — Скорее да, чем нет.       Огненный Глаз был достаточно набожным. Смерть, пока разговаривал с ним, всегда с ним соглашался. И из-за привычки быть душкой в глазах других, и попросту из уважения. Глаз приятная личность. Зачем расстраивать его доказательствами несуществования Бога?       — Ладно, отбросим теологические диспуты, — в который раз сказал примирительно Смерть. — Что новенького в Хохроте?       И Огненный Глаз начал свой долгий, неинтересный, но с любовью рассказанный отчет. Смерть в это время вспоминал, как впервые увидел в секретных материалах имя Очио Фойрищ. Как он удивился, что у его бывшего «праведного начальника» есть незарегистрированный сын. Как они впервые встретились, как подружились. Как Смерть увидел, что для некоторых важнее положение в обществе, чем отеческая любовь к своему сыну…       Тогда Смерть и принял решение самому обзавестись сыном и обеспечить ему максимально прекрасное детство. Но судьба в итоге посмеялась - его сын так и не знает, что он — его сын, и считает свое детство ужасным.       Огненный Глаз же, хоть и был не очень красив, и не имел харизмы, все же сильно влиял на учеников, хотя бы из-за дружбы со Смертью. Юные черти просто не понимают, что Смерть дружит со всеми. А еще они не знают, что мать Огненного Глаза - ангел. Но им и не надо.       — Будешь набирать в этом году? — спросил Смерть после того, как выслушал отчет.       — Конечно, а почему ты спрашиваешь? — спросил в ответ Глаз.       — Декан военных чертей вроде отказывался набирать. Поэтому и спрашиваю.       Огненный Глаз поморщился:       — На его месте и я бы отказался. Они такое вытворяют, эти чертовки...       — Ну что ж, раз ты берешь, то я предлагаю тебе четырех человечески созданных и двух породистых.       Огненный Глаз приготовился писать:       — Интересно, кто же они?       — Летов, Цой, Горшок и четвертый, как его… Ну ты знаешь, они все на слуху.       — Курт Кобейн, — напомнил Глаз. — Но, как я слышал, они сбежали.       — Скоро вернутся, — улыбнулся Смерть.       — Они настолько тупые? — спросил Глаз.       Смерть расхохотался. Он вытер выступившие слезы и сказал:       — В том-то и дело, что нет. Летов испробовал заклинание на Кобейне, что говорит о его магическом потенциале. На Кобейне метка, его просто необходимо взять. Цой просто умный, и быстро разобрался в нашем мире. Ну, а Горшок… Пусть будет.       Огненный Глаз кивнул:       — Кто же из… породистых?       — Сын Эстрана.       — Не может быть! Сын великого историка…       — И сын директора Хохрота.       Огненный Глаз замолчал.       — Но, — начал он, — зачем Им отдавать своего сына на ученье?       — Черт его знает, — пожал плечами Смерть. — Поругались наверно. Но чтобы то ни было, тебе будет весело и забавно наблюдать за тем, как человечески созданные будут осваиваться в мире чертей, а избалованные сынки, жившие за счет известного рода, будут рвать свои белоснежные задницы ради зачета по антропологии.       Огненный Глаз молча скрипел пером. Наконец, он произнес:       — Да… Этот год обещает быть интересным.