Глава шестнадцатая, в которой продолжается мутка с картой

      [Михаил Горшенев]       Класс был огромен, и неудивительно, ведь в нем училось около двухсот душ. Где начиналось место Огненного Глаза, то есть преподавателя и декана факультета Смерти, видно было сразу — там царил настоящий беспорядок. Около стола лежали тысячи коробок, матрешки, цветы в горшках, книги и все, что может прийти на ум. Глаз почти никуда не выходил из-за того, что вот это все мешало проходу. Ну, или просто не хотел. Под стулом стояла маленькая табуретка, на которую Огненный Глаз иногда вставал, чтобы его было лучше видно.       Сейчас наш учитель сидел и перебирал листы. Я впервые заметил, что на столе у него полный порядок, как у старого перфекциониста. Со стороны это все-таки выглядело странно: порядок на столе, беспорядок у стола. Глаз как будто отгородился от всех баррикадами из хлама.       — Почему вы здесь в не учебное время? Тяге к знаниям не верю, хоть убейте. — Огненный Глаз нас заметил и приготовился слушать, перестав скрести пером по какой-то бумаге.       — Мы тут хотели бы уточнить кое-что, — начал я, но меня перебил Курт.       — Смерть дал карту Горшку. Мы решили узнать как можно больше с помощью этой карты. Вы можете ответить на некоторые наши вопросы?       Цой перестал ходить взад-вперед и уставился на Кобейна. Тот всем своим видом показывал, мол, Огненный Глаз — чувак хороший, давайте не будем перед ним темнить.      Глаз не показал удивления или не удивился совсем. Он с ожиданием и любопытством смотрел на нас.       — Ну, показывайте свою карту и спрашивайте.       Первым делом мы потыкали на несколько аббревиатур. Оказалось, что КАУ — устаревший вариант КУА (Комитета Управления Адом). МВД — Место Выдачи Детей, место, откуда ангелы берут погибших детей и воспитывают самостоятельно. Я вспомнил о дочери, и у меня побежали мурашки по коже. МТР — Место Торговли Рабами, тоже невеселая штука.       — Дом Кровавых слез — просто место, где черти отдыхают и знакомятся. Вообще, раньше он назывался Дом Женских слез. Знаете, почему? — Глаз оторвал взгляд от карты и посмотрел на нас. — Да потому, что раньше туда привозили неверных жен и стегали кнутами. Но когда Война стала Всадником Апокалипсиса, она строго-настрого запретила это, и Дом превратился в то, что есть сейчас. Хотя, не все сразу пошло гладко. Как видите, здесь рядом космос, и у молодых чертей шли кровавые слезы, а из-за чего — очень трудно сказать, у нас ведь ни сердца, ни крови.       — А сейчас там вполне безопасно, да? — спросил Цой.       — Да, поставили какой-то купол, и космос теперь не влияет на чертей, — Огненный Глаз замолчал. Он внимательно рассматривал карту. — Почему-то здесь нет еще одного континента.       Огненный Глаз также узнал почерки, которыми была написана карта. Один принадлежал Смерти, другой какому-то Фессо. Мы не знали, кто это, но решили не вникать, все-таки, если Смерть с ним писал, значит все нормально.       — Вообще согласен, карта необычная, и я многое не смогу объяснить, — Огненный Глаз откинулся на спинку стула. — Здесь есть то, что на обычных картах заштриховано или нет вовсе, и нет того, что знает каждый бес.       Мы выходили от Огненного Глаза с очень странными ощущениями. Я положил карту в нагрудной карман, и мы двинулись домой, ждать О-Рэн и Летова. Да, мы многое узнали от Глаза, но зачем Смерть дал мне эту карту, все еще непонятно.

***

      [Егор Летов]       Когда парни уехали в Хохрот, мы зашли в лифт. Двери закрылись, но на кнопки мы не нажимали. Я светил пальцем, то есть использовал простое заклинание, а О-Рэн внимательно рассматривала все вокруг. Затем она попрыгала на месте, может от радости, может просто так. В любом случае, ничего не происходило. Лифт стоял.       — Ну?       — Да ничего, — вздохнула О-Рэн и толкнула рукой дверь лифта. Двери никак не отреагировали, хотя вообще-то должны были. — Отлично, теперь мы еще и не выберемся отсюда.       Я сделал шаг и чуть не умер. Началось землетрясение, потом оно также внезапно прекратилось. Мы уже хотели посмеяться, а-ля «Ха-ха-ха, а что же это было», как вдруг раздался треск, такой, как будто кто-то снаружи херачит топором по дверям лифта с целью сделать что-нибудь нехорошее. О-Рэн прижалась ко мне, но не выглядела испуганной, как и я. Ситуация казалась неправдоподобной и от этого комичной. Но на всякий случай я создал защитный купол для нас двоих.       — Что делать? Если все это всерьез, то купол вряд ли поможет.       — Сочинять предсмертное хокку, — сказала О-Рэн.       Я задумался, позагибал пальцы, считая слоги, но треск мешал думать, поэтому я выдал что-то вроде этого:

Я умираю

Мне похуй абсолютно

Пора и честь знать

      — Очень красиво, — прокомментировала О-Рэн.       — Заебись.       Треск прекратился. Я открыл двери лифта, убрал купол, огляделся по сторонам. Пустырь. О-Рэн подошла ко мне.       — Слушай, а лифт-то исчез, — она кивнула головой на пустое место. Лифта реально не было.       — Ну, ничего. Домой на такси поедем.       Осаке оценила шутку. Поболтав еще немного о том, о сем, мы решили разделиться, по принципу яиц в корзинке. Безопасней было бы идти нам вдвоем, но мы же молодые и тупые, эх!       Мне сказочно повезло, я увидел водопад. Названия я не помню, если честно. Горшок что-то говорил о нем, называл его то ли протухшим, то ли вонючим, то ли ржавым, но я не помню и все тут.       Наконец-то я увидел некий силуэт.

***

      [Смерть]       О-Рэн уже телепортировали в мой кабинет. Она выглядела чересчур спокойной, это казалось неестественно. Осаке либо, действительно, дура, либо очень сильная женщина. Я лично налил кофе для нас двоих и пригласил ее сесть.       У любого думающего человека возникнет вопрос: «А зачем ты, мой прелестный друг, пригласил ее сюда? Зачем она тебе нужна?». Отвечаю. Осаке нужна мне как жертва, чтобы получить остальные четыре. О-Рэн должна сдвинуть парней с мертвой точки, должна ускорить действие пророчества. Распределитель завтра станет новым Сатаной, Антихрист развяжет войну, и все пойдет крахом, если Летов, Горшок, Цой и Кобейн не пойдут на эту войну.       Издалека я начал разговор с девушкой. Черт ее знает, понимала она меня или нет. Бесстрастие на лице. Рядом с ней Распределитель и Война покажутся истериками.       — Среди океана белого мрамора они встретились, среди адского пламени расстанутся навсегда, — сказал я пророчество. — Да, теперь будущее предсказывают более банально. Как ты знаешь, мы в силах изменять будущее, а люди нет. Так вот, О-Рэн, если четыре жертвы не будут принесены, Христос продолжит летать у Гнилого Водопада.       — Можно я посмотрю хрустальный шар?       — Конечно, — я обрадовался. Кажется, О-Рэн соглашалась. Да, велика мудрость тысячелетий: женщина более способна к предательству, чем мужчина.       После того, как О-Рэн увидела все, что ей было нужно, она долго смотрела на меня. Я выдержал ее тяжелый взгляд.       — Не солнечный свет ослепил меня, — О-Рэн поднялась. — Я подумаю над вашим предложением. Спасибо за кофе.       Она вышла, а я сидел, прихлебывал кофе, уставившись на нетронутую чашку О-Рэн.