1. Нами много дорог исхожено

      Тихий стук в дверь в общем гаме общежития, казалось, остался незамеченным, и Асе пришлось приложить усилие, чтобы её услышали. Ей открыл Коля Тибо — один из старших ребят, о котором Зина успела рассказать накануне. Ася узнала его только потому, что сама как-то раз видела в турклубе.       — Кто там, Коль? — Юра Дорошенко оторвался от подсчёта провизии в своем рюкзаке и подошёл поближе, выглядывая из-за плеча товарища, но, увидев знакомую со строительного факультета, лишь широко улыбнулся.       — Я Ася Трибунцева, — представилась она по большей части только Коле, и тот вежливо кивнул. Его уже предупредили, что в группе будут новые лица.       — Между прочим, уже опытный турист. Ходила в походы разных категорий сложности, — Ася вздрогнула, когда за её спиной прозвучал уверенный голос Игоря Дятлова, и неловко ему улыбнулась. Тот тащил за спиной явно тяжелый рюкзак, набитый вещами, принесенными из дома. Все собирались «с миру по нитке». — Привет, Ась.       — Здравствуй, Гося.       Тибо-Бриньоль подвинулся, освобождая для них проход. Ася радостно поприветствовала знакомых и малознакомых ребят, перехватила грустный взгляд Дорошенко, направленный на Колмогорову, и недоумённо посмотрела на Люду, которая кивком головы дала понять, что спрашивать сейчас ничего не стоило.       Зина, однако, все взгляды полностью проигнорировала, подозвав Асю к себе, чтобы решить, где достать лыжи. Знакомая Асиной мамы работала в турклубе и могла выдать ребятам недостающие пары, что было обговорено ещё неделю назад. Колмогорова лишь хотела удостовериться в сохранении этой договорённости, потому что лыж им действительно не хватало.       Люда тем временем пересчитывала по списку количество вещей, ставя галочки в собственноручно составленной таблице, и вслух произносила, кто и что берёт. Игорь же принялся перепроверять печку, хотя все знали, что сделана она была на славу. Тибо разбирался с палаткой.       — Товарищ завхоз, — Дубинина дёрнулась, когда Коля с усмешкой на губах продемонстрировал ей довольно большие дыры в плотной ткани, — это бы зашить, а то на звёзды смотреть будем по ночам.       — В походе зашьём, — кивнула она, чёркнув что-то в своих записях.       — А кто зашьёт? — не отступал Тибо, заставив Асю слегка улыбнуться, но под строгим взглядом Люды тут же принять самый серьезный вид.       — Я и зашью, Коленька, — Дубинина подумала минутку. — На вот лучше, возьми себе соль, а то к Сашке уже не влазит.       — Слушаюсь и повинуюсь, товарищ завхоз.       Все громко прыснули, а Люда нахмурилась, но буквально через мгновение тоже уже улыбалась, с притворным недовольством поглядывая на развеселившихся друзей. Сборы были брошены, когда Рустем наконец смог подобрать на своей мандолине мотив песенки, сочиненной кем-то из УПИ ещё несколько лет назад. Звонкие голоса затянули знакомые строчки, правда иногда путаясь, а Ася старательно ловила каждое слово, пытаясь запомнить, чтобы в следующий раз точно суметь подпевать.       Она ходила в несколько походов, один раз ей даже повезло сходить летом вместе с Игорем, но большого опыта именно в туристическом фольклоре у нее не было. Тем более в студенческом. Это у Люды в тетрадках было записано столько песен, что и не перечесть, а Трибунцева таким похвастаться не могла, хотя её старший брат и обожал что-то напевать себе под нос во время занятия домашними делами.       Мандолина допела свой последний аккорд и с легким дребезжанием затихла, когда входная дверь грохнула о стену, а на пороге обозначился тепло закутанный силуэт. Потому понять, кто это был, оказалось совершенно невозможным.       — Привет туристам, — потоптавшись на месте, чтобы стряхнуть снег, этот кто-то без раздумий ввалился в комнату и глухо хохотнул. — Вы нас не ждали, а мы пришли.       — Юрка!       Ребята обступили вошедшего друга, чьи глаза блестели между шапкой и шарфом двумя яркими огоньками. Он смахнул с плеч подтаявший снег и, стянув с головы ушанку, пальцами взъерошил рыжие кудряшки. Дубинина поспешно заключила его в объятия, а потом уступила место Рустему, всё ещё не выпускавшему из рук мандолину.       — Ты всё-таки вырвался, — хмыкнул Дятлов, хлопнув Юру по плечу.       — Я тебе больше скажу, — заговорчески протянул тот, скидывая куртку и потирая чуть озябшие пальцы, — мне уволиться пришлось, чтобы вас, ребята, увидеть.       — Ну, Криво, ты даёшь, — Коля пожал протянутую руку и, дёрнув Юрку на себя, растрепал ладонью его спутанные волосы, вызвав недоумённое «эй».       — Держись, француз, — шутливо и одновременно возмущенно фыркнул Кривонищенко, сбрасывая его руку и готовясь к дружеской потасовке. — Сейчас я тебе покажу, где лягушки зимуют.       Тибо попятился, поднимая руки, словно сдаваясь. При этом на губах его сияла такая улыбка, что сразу стало понятно — Коля был очень рад видеть друга. А тот всё наступал, выставив ладони, как если бы готовился ловить товарища за кофту. А потом долго-долго мучить, щекоча бока и не давая вырваться. Коля поёжился, живо себе это представив, и хмыкнул, делая очередной шаг подальше от Юрки.       Ася ойкнула, когда Тибо-Бриньоль налетел на неё, не заметив и наступив на ногу. И лишь после этого Кривонищенко обратил внимание на незнакомого члена группы, удивлённо разглядывая темные косички девчонки, стоявшей перед ним, и совершенно забыл о благополучно избежавшем кары Коле. Откашлявшись и выдержав театральную паузу, Юрка отвесил лёгкий поклон, чем изрядно развеселил Зину.       — Георгий Кривонищенко, — отрапортовал он. — Можно просто Юра или Криво.       — Всё-то у тебя, Юр, криво, — хмыкнул Слободин, складывая в рюкзак запасные струны.       — Тихо, — шикнул тот, отмахнувшись и совершенно не обидевшись. Этой шутке было столько лет, что Кривонищенко и не обращал на неё внимания. Да и обижаться, собственно, было не на что.       — Ася, — кивнула она и смущённо отвела глаза, не выдержав пристального взгляда напротив, а потом рассмеялась. — Проще, чем Ася, никто ещё не придумал.       Кто-то из ребят хмыкнул. Юрка же тем временем был отправлен Людой с Зиной умываться с дороги. Всё-таки ему пришлось ехать в грузовике, прежде чем он смог добраться до стен родного УПИ и друзей. И это ещё повезло с попуткой — водитель тщательно следил за чистотой в кузове, хотя и это не помогло избежать необходимости потрястись вместе со всякой мелочёвкой по ухабистой дороге.       Благо Кривонищенко был не из приверед. Он тщательно отмыл лицо от дорожной грязи и пыли, насухо вытер щёки от воды и теперь сам себе казался другим человеком. Свежим, готовым хоть сейчас выходить в поход. Но, конечно, сначала нужно было отдохнуть после переезда. И семью навестить. Мать наверняка уже давно ждала, получив телеграмму.       Он ведь обещался приехать с ближайшим отпуском, да всё никак не удавалось. А тут и работы уже не было, и дома побыть долго не получалось. Да даже день рождения отпраздновать — всё в походе. Вот после него можно было и устраивать праздник.       Кривонищенко помотал головой, и с мокрой чёлки во все стороны полетели маленькие капли воды, падая и на чистое зеркало. В ванную зашёл Коля, умудрившийся раздавить мандарин, пока утрамбовывал вещи в рюкзак. С его пальцев капал сок, а это было куда хуже, чем простая вода. Липкие пятна теперь украшали пол, и в коридоре то и дело слышалось возмущенное ворчание тех, кому не посчастливилось наступить на одно из них.       — Как ты хоть поживаешь, Юр? — спросил Тибо-Бриньоль, оттирая ладони.       Кривонищенко неопределенно пожал плечами. Он был рад наконец вырваться в горы, сбежав с работы, которая его откровенно тяготила своей системностью, рад увидеть друзей... Но понимал, что долго это не могло продлиться - всё вернулось бы на круги своя, стоило только сдать лыжи в турклуб.       — Знаешь, Коль, мне иногда кажется, что я задохнусь скоро. Так душно, простора нет никакого, — Юра сжал горло, словно пытаясь показать, что он имел в виду. — Четыре стены и коврик по центру.       Тибо недоумённо поднял брови, с удивлением глядя на непривычно невеселого Кривонищенко. Таким Юрку давно уже не видел никто, и уж тем более не подозревал, какие мысли крутились в его голове. И были они совсем не радужными. Но тот лишь покачал головой и грустно усмехнулся уголком рта, глядя на свое отражение в зеркале.       — Ты чего это, а? — Коля пихнул его в бок, заставляя улыбнуться уже по-настоящему.       — Да так, мысли вслух. Пошли, нас потеряют.       — Не надо было тебе уезжать, — вздохнул Тибо, и Юра, уже взявшийся за дверную ручку, вздрогнул.       — Ты прекрасно понимаешь, почему мне пришлось это сделать.       — Ну и зря. Разбежались и разбежались, зачем мучиться-то? К тому же, она тоже уехала, — скороговоркой проговорил Коля и, не дав Кривонищенко возмутиться, прошмыгнул мимо него в коридор.       Юрка цокнул языком и улыбнулся такому поспешному побегу. Видимо, все слишком уж привыкли к весельчаку и балагуру Криво и забыли о серьезном Георгии Алексеевиче, который участвовал в ликвидации Кыштымской аварии, так что теперь не могли спокойно смотреть на его задумчивость. Это не была грусть или тоска, но давило на плечи сильно, а Юрка упирался как мог.       И обязательно с усмешкой на веснушчатом лице.       — Товарищи, а кто-нибудь спирт достал? — Юрка плюхнулся на чью-то заправленную кровать и вытянул ноги, чуть гудевшие от усталости. Подложив под спину подушку, он навалился на стену, внимательно наблюдая за тем, как Юдин на пару со Слободиным сворачивали один большой спальный мешок, собирая пыль с пола свисающим углом.       — Я пытался, — пропыхтел в ответ Юра Юдин, стирая пот со лба и поправляя закатанные рукава рубашки. — Пять аптек обошёл.       — Пять аптек обошёл и ни шиша не нашёл, — фыркнул Кривонищенко. — Так?       — Так, — вздохнул Юра.       — А вот это плохо, — вклинился Дятлов, шагнув к столу, заваленному всевозможными вещами, сверяя по Людиному списку, чего им не хватало и что нужно было как можно быстрее достать. — Без спирта в зимнем походе нехорошо.       — А в каком без него хорошо? — хохотнул Тибо и был поддержан ещё кем-то из ребят, но Игорю было не до смеха.       — Я в медицинских целях имею в виду.       — Я попробую достать, — поднял руку Кривонищенко, чтобы на него обратили внимание. Большинство, явно понимая, как он собирался это провернуть, лишь кивнуло. Если уж кто и мог достать недоступный спирт, так это только Юркин отец. Другим, в случае неудачи, и пытаться не стоило.       — У него папа — начальник управления «Уралэнергостроймеханизации», — авторитетно поведала Дубинина Асе.       Та взглянула на Кривонищенко. Веснушки на его щеках забавно подпрыгнули, стоило ему улыбнуться, заметив непосредственное к себе внимание. Трибунцева не смогла сдержать ответной улыбки, и увидевшая это Колмогорова со жгучим любопытством в глазах зашептала что-то Люде на ухо. Та лишь захихикала и покрутила головой, как бы мальчишки не услышали что-нибудь из того, что им знать было совершенно не обязательно.       А потом часть ребят ушла на улицу, на перекур. Саша Колеватов вытащил из кармана свою любимую трубку, в то время как остальные, посмеиваясь, довольствовались лишь обычными папиросами. Они твердо пообещали девочкам в походе не курить и слово планировали держать, хотя и не были уверены, на сколько их хватит. Саша всё-таки думал взять с собой на всякий случай настоящий душистый табак.       Полежав еще немного, Юра всё же встал с кровати. Все прекрасно понимали, что он устал с дороги, а потому и не шугали сильно, только Дубинина потребовала снять ботинки, чтобы не испачкать покрывало. Подойдя к окну, Кривонищенко взглянул на уже погрузившийся в темноту Свердловск и, долго не думая, приоткрыл форточку, глубоко вдыхая холодный, но свежий зимний воздух, испытывая невероятное облегчение и чувство свободы.       Зина запричитала, прося у него отойти от окна, чтобы не заболеть перед самым походом, но Юрка лишь отмахнулся, высунув голову наружу, и громко крикнул ребятам, стоящим под окнами, заставив их подскочить на месте и разразиться проклятиями в адрес напугавшего их товарища. А голос у Кривонищенко, надо признать, был зычным, сильным, и он лишь громко рассмеялся на все угрозы Тибо с мылом вымыть ему рот.       Дятлов, наблюдающий за развернувшейся картиной из-за рабочего стола, лишь усмехнулся в кулак. Зная Криво, было вполне ожидаемым, что он выкинет что-то подобное. Игорь вообще считал его хорошим другом, чей задор в походах не раз скрашивал вечера у костра, тем более, если позволить ему дурачиться вместе с Колей - тогда от их компании спокойствия не было никому.       Оторвавшись от окна, Юра уселся рядом с девчонками, перекладывающими по своим рюкзакам теплые вещи, и подпёр щёку рукой, наблюдая за ними. Зина с Людой переглянулись и, не сговариваясь, сделали вид, что им нужно что-то ещё взять со стола, а потому синхронно поднялись и с хитрым выражением на лицах отошли. Кривонищенко, однако, не обратил на их уловку никакого внимания. Порывшись по всевозможным своим карманам, он вытащил конфету, завёрнутую в яркую бумажную обёртку и протянул её на раскрытой ладони Асе.       — Хочешь ириску?       Трибунцева благодарно кивнула. Сладкое она любила, хотя и предпочитала карамель, не липнущую к зубам. Или сгущёнку, которую мама варила в кастрюльке на плите.       — Я тоже хочу, — заявил вдруг Дятлов, проследивший за тем, как Кривонищенко тут же снова полез в карман, но лишь смущённо улыбнулся.       — И я, — поддакнул Юдин.       — И мы, — посмотрев друг на друга, кивнули девчонки.       — Э, нет, друзья-товарищи. У меня была только одна, — Юра развел руками, а потом глянул на настенные часы. — Вообще, засиделся я тут у вас. Меня мать еще с обеда, наверное, ждёт. Я к вам завтра приду и принесу целый пакет ирисок, если хотите.       — Ты такими обещаниями не разбрасывайся, — стоящий на пороге Тибо-Бриньоль угрожающе перекидывал с руки на руку маленький снежок. — А то исполнять придётся.       — Да принесу, — пообещал Юрка и увернулся от летящего в него снежка, радостно сказав громкое «ага», когда тот пролетел мимо, угодив в стену.       — Коля!       Людин крик, наверное, слышала добрая половина общежития.