2. Скоро горы

      Вокзал встретил привычным шумом и каким-то наэлектризованным запахом, который щекотал в носу. Было довольно прохладно, Ася куталась в ворот куртки, с легким напряжением поглядывая на стоящего рядом брата Лёню. Тот вызвался провожать её на поезд и теперь держал за плечами набитый вещами рюкзак, не представляя, как сестра потащится с таким-то весом куда-то в горы. Но Асю он не отговаривал, прекрасно понимая, что той нужно хотя бы ненадолго вырваться из-под завалов учебников и тетрадок и отдохнуть. К тому же, с ней шли проверенные ребята, часть из которых была самому Лёне знакома.       — Салют походникам! — пропел подошедший к ним Кривонищенко и подал руку Асиному брату. — Юра.       — Леонид, — кивнул тот и покосился на Асю, приподнявшуюся на носках и старавшуюся разглядеть за спиной Юрки других ребят. Вдалеке замаячила красная шапка Зины.       — Мы не опоздаем? — обеспокоенно спросила Трибунцева, обращаясь к Кривонищенко. Тот глянул на наручные часы, а потом уверенно помотал головой, тоже недоумевая, почему ещё никто не собрался.       Поезд запыхтел и чуть качнулся вперед. А потом проводники открыли двери, запуская людей в вагоны. Лёня, у кого уже затекла спина, передернул плечами и кивнул сестре, чтобы та тоже уже заходила. Юрка, решивший взять на себя инициативу, вытащил из кармана билет и протянул его приятной на вид женщине в форменном костюме. Та, едва взглянув на Кривонищенко, пропустила его внутрь. Ступив в вагон и чуть не зацепившись за узкий проход рюкзаком, Юра пошёл искать своё место. Ася последовала за ним, сопровождаемая братом.       Усевшись на место и сняв шапку, Трибунцева наблюдала за тем, как Лёня и Юра убирали вещи на верхние багажные полки. Примерно через минуту к ним подошла и Колмогорова. Лёня, однако, уходить пока не собирался, он вынудил Асю подвинуться и сел рядом с ней, нервно крутя в руках свои перчатки.       — Игорь когда придёт? — обратился он сразу ко всем, хотя и понимал, что никто, точно также, как и он сам, не знал ответ.       Юра пожал плечами и взглянул на платформу через окно. У вагона топтались Рустем и Коля, помогая Люде что-то найти в рюкзаке. Та им командовала, торопя, чем вызвала на лице Тибо привычную усмешку, но тот, что удивительно, держался и не вставлял провоцирующих комментариев, молча перерывая вещи Дубининой. Кривонищенко пару раз стукнул по стеклу костяшками пальцев, обращая на себя внимание, а потом вопрошающе кивнул, мол, что случилось и нужна ли помощь. Слободин отмахнулся, и в этот момент Коля выудил из маленького кармана помятую бумажку, махнув ей в сторону окон, показывая, что всё под контролем.       Он поднял руку над Людиной головой, крепко держа в пальцах билет, чтобы тот не улетел и, словно это было письмо, заявил Дубининой вполне определенное требование. Люда, однако, танцевать нисколько не собиралась. Она пихнула Колю в живот, вынуждая немного сложиться пополам. И этого хватило, чтобы уже в следующую секунду проводница пропустила Люду внутрь вагона под недовольное ворчание Тибо-Бриньоля и смешки Рустема.       — Никакой благодарности, — возмутился друзьям Коля и кивнул незнакомому Лёне. Скинув вещи на пока ещё свободное место, он аккуратно снял свою остроугольную шляпу и поправил растрепавшиеся волосы.       — Спасибо, — смущаясь, отозвалась на замечание Люда, заметив внимательные взгляды товарищей и незнакомого взрослого брата Аси.       Та дёрнула Лёню за рукав куртки и зашептала что-то на ухо. Трибунцев нахмурился, а потом покачал головой, упрямо поджав губы. Цокнув языком, Ася недовольно уставилась на него.       — Я дождусь Игоря.       — Ну зачем? — непонимающе протянула Ася и выглянула в окно, в надежде увидеть рядом с поездом Дятлова, но того ещё не было.       — Затем, что я отпускаю тебя под его ответственность, — строго ответил Лёня, и сразу стало понятно, что в семье принятие важных решений зависело от него. Он тут же превратился в глазах ребят из сверстника, пусть и чуть постарше возрастом, во взрослого человека, в чём-то напоминающего скорее отца, а не брата.       — Позвольте вмешаться, — Кривонищенко прочистил горло и все недоумённо посмотрели на него. — Я хороший товарищ Игоря, и поверьте, все мы здесь несём ответственность друг за друга. Но для вашего спокойствия могу на позиции заместителя взять обязательство по доставке Аси в целости и сохранности назад на себя.       — Молодой человек…       — Я неоднократно руководил туристическими группами, дважды — в походах второй категории, — настойчиво продолжил Юра, но, заметив в глазах Трибунцева дружелюбный блеск, смягчился.       — Теперь я точно спокоен, — хмыкнул Лёня и потрепал Асю по голове. — С такими пробивными не то, что в поход, в разведку ходить можно.       Ася неловко улыбнулась, искоса взглянув на захихикавших девчонок и с удивлением поняла, что брат поднялся на ноги и стал застёгивать куртку. Если уж слова Кривонищенко смогли так повлиять на обычно упрямого Лёню, то тот действительно смог его убедить.       Кивнув сестре, чтобы та его проводила, Трибунцев направился к выходу по узкому проходу, столкнувшись с ещё одной группой туристов и мужчиной в черном берете, нёсшим с собой лыжи. Ася, не надевая шапку, поспешила за ним.       Остановившись неподалёку от входа в вагон, Лёня закурил, резко выдыхая в воздух горькое облако дыма. Ася прижалась к его боку, морщась от запаха папиросы, но совершенно не беспокоясь о летящем пепле. Тот в ответ лишь крепче обнял младшую сестру и наставительным тоном велел ей быть осторожнее и отписаться, когда группа вернется в Вижай на обратном пути. Она покорно качала головой и не отпускала Лёниной руки до тех пор, пока он не собрался уходить. Поезд снова приготовительно запыхтел.       Распрощавшись с Асей, Лёня уже на перроне пересёкся и с Дятловым, обменялся с ним дружеским рукопожатием и ничего больше не сказал. Игорю сестру он уже не раз доверял, а тут и ребята оказались не промах, поэтому Трибунцев оставил все припасённые нравоучения, обойдясь коротким пожеланием удачи.       В купе Дятлова встретила шумная дружная компания, уже успевшая расположиться и познакомиться с затесавшимся в группу Золотарёвым. Тот выглядел удивительно гармонично среди ребят, хотя некоторые и поглядывали подозрительно в его сторону, не присоединяясь к обсуждению весёлых историй. Коля и Криво пусть и улыбались, стоило Игорю появиться в проходе, тут же отвели его в сторонку.       — Ну и на кой чёрт мы его с собой взяли, а? — закинув рюкзак Дятлова на полку, Юра вопросительно уставился на друга, сложив руки на груди.       — Перед фактом поставили, — не стал отпираться Дятлов. — Гордо сказал, что этот Саша — инструктор, ему надо какую-то квалификацию получить или что-то в этом роде.       — Так шёл бы вон с блиновцами, — Тибо кивнул головой на громко распевающую что-то группу других туристов, хотя и прекрасно понимал, что Игорь изменить уже ничего не мог.       — Да, дела, — протянул Кривонищенко и растрепал ладонью и без того спутанные волосы, выглянув в купе, где сидели товарищи. Рустик уже успел приготовить мандолину, а Люда готовилась запевать привычных «Железных туристов», но, заметив высунувшуюся голову Юрки, махнула ему рукой, чтобы он и Коля с Игорем тоже присоединялись.       — Ещё поезд не тронулся, а вы концерт по заявкам устроили, — хмыкнул Тибо-Бриньоль, усаживаясь на своё место между друзьями.       Ася подвинулась, уступая место и подошедшему Юре, которому Игорь сказал начинать без него. Сам же он пошёл проведать скрывшегося в тамбуре Юдина, чьё пасмурное настроение трудно было не заметить. Особенно на фоне остальных счастливых ребят.       — Это всё хорошо, — Саша Колеватов достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул его Дубининой, как главной хранительнице и зачинщице музыкальных посиделок, — но, может, эту споём, а, Люд?       Пробежавшись беглым взглядом по тексту старательно переписанной от руки песни, Люда задумалась, поджав губы. Слободин забрал у неё листок, сразу же пытаясь подобрать мелодию и наиграть её.       — Больно уж тоскливо, Саш. Повеселее бы, — Дубинина неуверенно посмотрела на Колеватова. — Такое вечером у костра хорошо.       — Ничего вы в искусстве не понимаете, — заглядывая в текст из-за плеча Рустика, Тибо, явно не попадая в ноты, протянул. — И снег, и ветер, и звёзд ночной полёт. Меня мое сердце в тревожную даль зовёт.       Шутить резко расхотелось. Ребята задумчиво уставились кто куда. Зина с Людой взялись за руки, сжимая пальцы друг друга и влажными глазами смотрели в окно, где уже быстро-быстро проносились мимо деревья и редкие дома. Появившийся позднее Игорь застал группу в таком состоянии. И даже испытал некое раздражение, потому что не мог понять, что с ребятами резко произошло. Ещё минут десять назад они травили байки, перебивая друг друга, а теперь сидели задумчивые. Такой настрой в походе Дятлову был не нужен.       — Так, ребят, поздно уже. Давайте спать, — скомандовал он.       — Это ещё почему? — встрепенулся Дорошенко. — Гось, время ещё…       — У нас тяжёлый поход. Нужно соблюдать режим и дисциплину, — строго оборвал Дятлов и нахмурился посильнее. Дружба, конечно, важна, но в группе нужно было поддерживать авторитет, особенно теперь, с появлением старшего Золотарёва. Тот, однако, нисколько не сопротивлялся и первым поднялся на ноги.       Ребята недовольно загудели, и Игорь тихо хмыкнул, чувствуя, что к ним вернулось боевое настроение. Но спать правда было надо.       Всё затихло ещё не скоро. Первыми уснули мальчишки, хотя Саша Колеватов и остался сидеть на своём незаправленном месте, подсвечивая себе фонариком страницы книги. Девочки тоже не спали. Люда с Зиной о чем-то тихо переговаривались, но до Аси то и дело доносились имена ребят, которых те обсуждали. Сама она уснуть не могла, долго крутилась с боку на бок и в конце концов легла на спину, прислушиваясь к звукам поезда. Она выпросила у Тибо уступить ей нижнее место, потому что немного боялась упасть с верхней полки. И тот благородно ей уступил, посмеиваясь, что такие страхи абсолютно не обоснованы.       Когда и спустя полчаса уснуть не удалось, Трибунцева сходила умыться в туалет, покачиваясь в такт движению поезда. В полумраке она видела, как спокойно посапывал Кривонищенко, тревожно вертелся на месте Юдин… Саша всё ещё читал книгу. Ася подсела к нему, заставив оторваться от чтения.       — Ты почему ещё не спишь? — шёпотом поинтересовался он.       — Не могу уснуть. А ты?       — Глава интересная, дочитать хочу, — Колеватов потряс книгой, на обложке которой крупными буквами было написано «Туманность Андромеды». Однако отложил её в сторону. — Тебе лучше поспать, завтра тяжело будет.       — А тебе?       — А я привыкший, — хмыкнул Саша, но на него шикнул кто-то из других пассажиров, которому мешало перешёптывание студентов.       — Ребят, идите уже спать, — буркнул им чутко дремлющий Игорь, отворачиваясь к стене и накрываясь с головой простынью.       Ася смущенно потупилась, поднимаясь на ноги. Она не хотела никому мешать, но получилось наоборот.

***

      Утро следующего дня группа встречала уже в Серове. Небо было пасмурным и хмурым, ребята то и дело ёжились от холода, пробирающего, несмотря на тёплую одежду. Возможно из-за того, что никто так и не смог по-хорошему выспаться. Пожалуй, кроме Коли и Криво. Они хоть и мёрзли не меньше других, были бодрыми и весёлыми, из-за чего получили несколько завистливых упрёков от группы Блинова, решившей коротать время вместе с группой Дятлова. К тому же, путь у них всё равно был один — до Ивделя на вечернем поезде.       — Сейчас бы чаю, — мечтательно протянул Слюбодин, потирая руки, когда обе группы наконец выгрузились и Дятлов повёл всех за собой в сторону вокзала.       Никто и предположить не мог, что в само здание их не пустят. Милиционер, дежуривший в то утро, с подозрением косился на единую большую группу, которая сначала пыталась спорить, но, смирившись, стала думать, куда идти и где пережидать время до следующего поезда.       Идти в столовую было бессмысленно. Люда воспротивилась, сетуя на то, что денег уйдёт много. Было решено искать другое место. Однако ни в клубе, ни в ближайшей школе студентов не ждали. Пришлось вернуться под двери вокзала.       — Я себе сейчас все уши отморожу, — недовольно проворчал Кривонищенко, ладонями прижимая шапку к голове, пока Игорь и Блинов обсуждали, что делать дальше. Оставаться на улице никому не хотелось.       — А в походе как же? Не замёрзнешь? — Ася, стоявшая рядом, несколько взволновано посмотрела на Юру, но тот покачал головой, улыбнувшись.       — Поход — это поход, а тут другое. Вот оно, тепло. Рядом совсем, — и прижался к стене здания, будто пытаясь обнять и хотя бы немного погреться, но его тут же передёрнуло от холода камня.       Видевшие это рассмеялись, но поделать ничего не могли. Они и сами мечтали оказаться внутри и, наконец, позавтракать.       — Ну, нет, так не пойдёт, — Кривонищенко пару раз присел, заставляя организм активнее вырабатывать собственное тепло, а потом чуть ли не пошёл вприсядку, с такой скоростью делая какие-то ему понятные упражнения, словно тяжёлая одежда совсем и не мешала.       — Спортсменом можешь и не быть, но физкультурником — обязан, — хохотнул Тибо.       — Отстань, француз, — пыхтя, отозвался Юрка и резко вскочил на ноги, похлопывая себя по бокам. — Это, может, где-нибудь под Парижем сейчас тепло, а у нас тут настоящая зима.       — Там-то наверное тепло, — хмыкнул Коля, скрестив руки на груди. — А вот ты, дурик, зря всё это делаешь.       — Это ещё почему?       — Сейчас вспотеешь, а потом из-за этого ещё холоднее станет. Так и заболеть можно.       — Что же я, по-твоему, сахарный, что ли? — Кривонищенко вздёрнул нос и полушутливо покачал головой.       — Коля прав, — вставила Дубинина, но Юрка не слушал.       Стянув с головы шапку, он отошёл от группы в центр привокзальной площади и вдруг запел. Пел громко, протяжно, но никто не мог понять, что. Ясно было лишь, что на украинском. Редкие прохожие и другие пассажиры восприняли это по-разному. Кто шарахался, ругаясь на взбесившуюся молодёжь, кто игнорировал, спокойно проходя мимо. Кто-то даже в такой же весёлой манере пытался подпевать или бросить в шапку пару монет, но Криво, широко усмехаясь, от чего на щеках появились ямочки, отводил руку, не желая брать подачки.       Когда Юрка начал третий куплет, рядом с ним вдруг образовался сурового вида милиционер. Ася едва не вскрикнула, когда он, схватив Кривонищенко под локоть, повёл его куда-то, видимо, в участок. Дятлов бросился следом, намереваясь отвоевать вечно влипавшего в ситуации друга, махнув остальным, чтобы оставались на вокзале.       — Ну что за человек? — вздохнув, возмутилась Зина. — Вечно не сидится на месте.       Асе оставалось только верить на слово. Сама она ещё достаточно слабо представляла, что мог выкинуть в той или иной ситуации Юра. В той же степени недоумения находился, пожалуй, только Золотарёв. Все резко притихли.       Ждать, правда, долго не пришлось. Первым вернулся Игорь, выглядевший всё также встревожено, но хотя бы теперь он мог объяснить, что с Юркой просто проводят воспитательную беседу, чтобы не нарушал покой других пассажиров. Удалось обойтись без серьёзных последствий.       Кривонищенко пришёл уже успокоившийся и донельзя чем-то довольный. Усевшись сверху на плотно набитый рюкзак и оказавшись окружённым вниманием сразу двух десятков человек, Юрка гордо поведал, что бумаг никаких на него писать не стали. Пошпыняли, как подростка, поинтересовались, что забыла такая толпа в Серове, и отпустили.       — А ещё чаем напоили, — добавил он, наблюдая лёгкую зависть в глазах друзей. — Кстати, Гось, — почесав затылок, продолжил Криво, — мне сказали, тут метрах в двухстах есть начальная школа. Туда могут пустить.       — А конфету тебе не дали? — с издёвкой уточнил блиновский Женька, на что тут же получил порцию возмущенных взглядов.       — Я тебе сейчас сам на орехи дам, — непривычно угрожающе зазвучал голос обычно дружелюбного Кривонищенко, которого тут же с двух сторон обступили Рустик и Саша Колеватов. Но удерживать никого не пришлось, лишь в воздухе повисло напряжённое молчание.       — Остынь, — шёпотом велел Коля, хлопнув Юрку по плечу. Пожалуй, только они с Игорем знали, как сильно Кривонищенко злился на этого Женьку. Обида двухлетней давности давала о себе знать, хотя прошлое и было оставлено далеко позади. И Женя, и Юра так и остались каждый у своего разбитого корыта, а та, кто стала причиной ссоры, давно уже не волновала ни мысли, ни чувства ни одного из них.       — Значит так, — громко командным тоном объявил Дятлов, стараясь сгладить острый угол беседы. — Две минуты на сборы, и идём искать школу.       Спорить с Игорем никто не стал. Юра раздражённо поправил шапку на голове и закинул тяжёлый рюкзак на плечи, не глядя ни на кого. Он отошёл в сторону и, вытащив из кармана куртки пачку папирос, закурил, резко выдыхая светлый дым.       — Юр, ты чего? — Ася, подошедшая ближе, мягко коснулась его локтя. Кривонищенко едва ощутимо дёрнулся, но, заметив её, спокойнее вздохнул. Его взгляд сразу же смягчился, а в уголках глаз появились маленькие морщинки.       — Всё хорошо, Ась, — улыбнулся он, но, увидев неподалёку всё того же Женю, громко добавил, чтобы ему было слышно. — Я просто с хамами не разговариваю.       — Юр, — покачала головой Трибунцева, и он снова посмотрел на неё.       — Что?       Ася поджала губы. Ей совсем не хотелось изображать из себя сурового воспитателя и тем более отчитывать старшего товарища. Но тот всё ждал ответа, внимательно вглядываясь в её лицо и жутко смущая.       — Ты обещал не курить в походе, — нашлась, наконец, она. И Криво рассмеялся.       — Ну, до похода ещё доехать надо, — Юрка затянулся в последний раз и, найдя глазами урну, пошёл к ней. — Идём, а то оставят нас тут мёрзнуть. А мне ещё перед твоим братом отчитываться.       — Лёня ведь правда спросит, если что, — предупредила Ася, полушутя.       — А я не боюсь.       — И зря, — уверенно заявила Трибунцева, но Юрка воспринял её слова несколько иначе.       — А что, ты собираешься влипать в неприятности?       — Конечно, нет.       — Тогда мне не о чем волноваться.       — Ребят, может, попозднее поворкуете? Мы ведь вас только ждём, — встрял Юра Блинов, но Криво от него отмахнулся, чтобы не приставал. Дружной толпой ребята пошли искать школу.

***

      — Зина, запевай, — скомандовал Рустик, приготовившись подхватить любую мелодию, какую бы Колмогорова ни выбрала. Время было ещё не позднее, а потому проводники не особо ругались, если в том или ином конце вагона раздавался громкий смех или не замолкая шли оживленные споры. Поезд, плавно покачиваясь, вёз ребят в Ивдель.       Зина же глубоко задумалась, стараясь придумать песню повеселее, и то и дело поглядывала на Дубинину, которая выучила столько текстов, что можно было составить целый учебник и выпустить его в типографии под названием «Что должен знать любой турист». Все ожидающе замерли, стал слышен стук колес о стальные рельсы.       — Ну, — протянул Слободин, устав зажимать пальцами какой-то простенький аккорд.       — Подожди, Русть, я думаю. Мы столько уже успели спеть, а повторяться не хочется.       Тяжело вздохнув, Кривонищенко забрал у Рустема мандолину, начав наигрывать что-то смутно знакомое. Он неплохо играл, но всегда скромно говорил, что ещё только учится, а потому редко аккомпанировал сам, предпочитая отдать инструмент более опытному товарищу.       — Может, «Высотников» споём? — предложила молчавшая до этого Ася.       — Начинай, — Коля Тибо тут же согласно закивал и начал мычать одну из любимых своих мелодий, бросив Юрке, чтобы тот не отставал.       — Не кочегары мы, не плотники, — неуверенно протянула она, но сразу оказалась подхвачена сначала Колей и Игорем, потом и Юрой Дорошенко. Криво, закусив губу, внимательно следил за собственными пальцами, старательно зажимая струны, но иногда в ноты не попадал, от чего по щекам и шее ползли красные пятна смятения.       Рустем забрал у него мандолину перед четвёртым куплетом, и теперь уже Юрка напевал строчки про первое свидание на высоте. Девчонки, посмеиваясь, наблюдали, как он, забавно кривляясь, подскочил на ноги и встал в проходе, навалившись на верхние полки. Колеватов принялся ладонями отстукивать ритм по столику. Золотарёв, веселясь с остальными, дольше всех тянул ноты.       — Товарищи туристы, — похлопав Юрку как ближайшего к проходу по спине, добродушный полноватый проводник обращался ко всем сразу. — Будьте, пожалуйста, потише. Кто-то из пассажиров может уже отдыхать.       Прижав указательный палец к губам, Игорь понимающе закивал. Скандалов на сегодня хватило, а всё-таки раздражать других людей не хотелось. Впереди ещё столько времени, столько песен у костра, что одним вечером можно было пожертвовать.       — Что делать теперь будем? — поинтересовался Дорошенко, взглянув на часы.       — А давайте поговорим о любви, — глаза у Люды загорелись энтузиазмом, и она вся подобралась, поджимая под себя ноги.       — А что там говорить? Ну есть она, и всё тут, — покачал головой в ответ Юра, грустно взглянув на Колмогорову, но та не обратила на это внимание. Или сделала вид, что не обратила. Игорю вдруг стало очень неловко.       — Не скажи, Юр. Я думаю, что любовь это… Вернее, что у каждого где-то в мире есть человек, который и окажется настоящей любовью.       — Это что же теперь, по сторонам головой вертеть постоянно и искать её в толпе? — хмыкнул Тибо, прожигая Люду взглядом.       — Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — закинув руку на плечо Коли, продекламировал Кривонищенко, изобразив на лице выражение вселенского знания, доступного только ему.       — О, Криво, ты же стихи пишешь, — хлопнул в ладони Дятлов, — вот и объясни нам. Что у вас поэтов есть любовь?       — Что там объяснять? Ещё Толстой писал: любить — жить жизнью того, кого любишь, — отозвался вместо него Колеватов.       — А Горький говорил, что любовь обновляет душу, делает людей лучше, красивее, — добавила Ася.       — Много кто и чего говорил и писал, — Коля ткнул пальцем в Кривонищенко. — Он вот тоже что-то пишет постоянно, а никто не знает, что.       — Узнаете когда-нибудь, — пообещал Юрка и натянул себе на лоб шляпу Тибо.       — А вот поцелуи — это любовь? — Дубинина прижалась боком к большому окну, волнительно ведя пальцем по чуть запотевшей поверхности.       — Поцелуи бывают и без любви.       — Как же так? Как можно целовать того, кого не любишь? — возмутилась Люда, задетая этими словами.       — Иногда и такое бывает, — подтвердил Золотарёв, молча слушавший развернувшуюся дискуссию.       — Саша, вы нам расскажите. Вы же явно лучше знаете, — предложила Ася и сжала в пальцах свой дневник, в который параллельно разговорам записывала события за прошедший день.       — Тут рассказывать бесполезно. Надо самому однажды почувствовать, — Саша прижал ладонь к груди, там, где билось сердце, — и тогда всё понятно сразу станет.       Юра Кривонищенко усмехнулся уголком рта. Если бы это всё на самом деле было так просто…       Сердце его отчего-то колотилось быстро-быстро.