Глава 3. Победа

– До встречи, Ханджи. Леви чувствовал, как бешено колотилось сердце в ее груди в тот момент. Живая. Он не был бы прочь подождать, если бы это произошло и позже. Под весом Леви Ханджи ударилась спиной о подлокотник дивана, ее глаза расширились от осознания того, что мужчина обнимал ее за плечи. Она быстро отреагировала, удаляя ладонь от его щеки, чтобы обнять его в ответ, уткнувшись подбородком в плечо. Леви давно не плакал. С самого детства он чувствовал полный контроль над своими эмоциями. Он не плакал, когда его мать внезапно доставили в больницу из-за сердечного приступа. Он не проронил ни единой слезы, когда умерла его тетя, мать Микасы, несмотря на ее постоянное присутствие в его жизни. Но здесь, рядом с Ханджи, которую он не видел с того дня, когда она пожертвовала собой ради товарищей, он чувствовал, как рушилась та стена, которую он так долго выстраивал, скрывая свои чувства, как каждая капля его самообладания растворялась в пустоте. Ханджи была теплой и пахла его постельным бельем. Но причиной, по которой Леви казалось, что она словно находится у себя дома, заключалась не в этом. Одной ее улыбки было достаточно, чтобы осветить комнату. Он помнил, что она была для разведчиков не просто лидером, она была подобно матери, чье имя они выкрикивали, когда она отправилась навстречу смерти, высоко подняв голову. В том одиноком и неопределенном мире, покинутом тринадцатым командиром разведкорпуса Эрвином Смитом, Ханджи Зоэ оставалась единственным по-настоящему близким ему человеком. Она была больше, чем просто его начальником. Он доверял Ханджи, прекрасному другу и советнику. Она могла читать его как открытую книгу. Леви мог продолжать и продолжать, но… Ханджи выбрала смерть. Она решила оставить его позади во благо человечества. Порой Леви даже задумывался, что он проклят. Кого бы он не любил, над близкими ему людьми всегда нависала смерть. Леви знал, что Ханджи, как и все дорогие ему люди, умрет. Знал с того момента, как совершил ужасную ошибку, влюбившись в нее. – Ты жива, – повторил он ей на ухо, говоря полушепотом. Он знал это, потому что прямо сейчас он чувствовал дыхание Ханджи у затылка, ее губы прижимались к его плечу. Он ощущал, как тепло ее тела окутывало его, заключенного в ее объятия. Она засмеялась с дрожью в голосе: – Не волнуйся, Леви. Я не позволю себе умереть от алкоголя. Точно. Он совсем забыл. Ханджи ничего не помнила.

***

– С возвращением, капитан. Леви впился в Микасу взглядом, услышав ее невозмутимое заявление, на что она лишь пожала плечами. На ней была толстовка, слишком объемная для ее фигуры (Леви подозревал, что она принадлежала Эрену, учитывая длину), и Микаса сидела, скрестив ноги, возле журнального столика. Свежевыстиранный шарф, как обычно, был небрежно обернут вокруг шеи. В руках у нее был толстый ботанический справочник. – Как ты узнала? – резко спросил Леви, вскидывая брови. Выражение на лице Микасы – или, скорее, его отсутствие – не изменилось: – По глазам видно. И по тому, как ты обнял Ханджи. Он мгновенно почувствовал приток крови к лицу: – Ах ты подлая мелкая засранка, в шпиона поиграть вздумала? Никому не слова, – прошипел Леви. Бросив ключи от машины на кухонный стол, он сел на диван рядом с девушкой. Микаса насмешливо отсалютовала ему, но она не смогла сдержать лукаво приподнимающиеся уголки губ: – Так точно, капитан, – Леви отмахнулся от нее, закатывая глаза. – Как добрались? Леви взял на себя ответственность за благополучное возвращение Ханджи домой. Он пытался рассказать ей о том, что произошло, выяснить, помнит ли она хоть что-то, но слова не вырывались из уст, как бы он ни старался. В конце концов, он принял то, что Ханджи не имела ни малейшего представления о том, какое влияние она на него оказала. И нечто мешало ему рассказать ей о своих воспоминаниях. – Без происшествий, – коротко ответил Леви, откидывая голову на диван и глядя в потолок. Общежитие, где она жила, было ветхим и неухоженным. По дороге туда Ханджи заснула второй раз, но, прощаясь, бодро помахала ему. Это было довольно мило. Ее все еще переполняли те энергия и пыл, которыми она обладала, будучи молодым солдатом. – И не расскажешь же никому, что ты что-то вспомнил, да… – задумчиво пробормотал Леви, скорее утвердительно, чем вопросительно. Он помнил, как желал расспросить ее о том, как ей хватило смелости бросить его. Он пытался заставить себя рассказать ей о ночи, в которую она спасла его жизнь, найдя посреди леса. Он стремился понять, почему она вообще хотела предложить ему сбежать вдвоем. Быть может, они бы и решились на это, не будь мир в такой опасности. Микаса хмыкнула в ответ, закрывая книгу: – Независимо от того, насколько последовательны твои мысли, ты и двух слов связать не сможешь, – Леви поморщился, на что Микаса усмехнулась. – Во всяком случае, как много ты вспомнил? – Достаточно много, – ответил Леви, вновь вспоминая мутный запах речной воды и голос человека, спасшего его жизнь. – Но не все. Я не помню, как я погиб – если я вообще погиб, что очень вероятно, – и я не знаю, хорошо это или нет. – Это нормально. Я тоже этого не помню, – успокоила Микаса. – Хотя командир Эрвин помнит свою смерть. Леви подскочил. Эрвин. На протяжении двух лет этот глупый, глупый блондин подбрасывал ему намеки, которые могли бы вернуть воспоминания. Он наконец понял, что это были за тупые и неуместные фразы вроде «пОсВяТи СвОе СеРдЦе». Он вытащил свой телефон. Последнее сообщение от Эрвина было еще с того момента, когда они вместе встретили Ханджи. «Однажды и ты поймешь, Леви» – гласило оно. Аккерман вздохнул. – Я так понимаю, Армин тоже знает? – предположил он, на что получил от Микасы кивок. – Кто еще в курсе? – Только мы. – Эрен не помнит? – Эрен не помнит. – Стоит ли мне пнуть его пару раз для профилактики, как в старые добрые? – Леви ухмыльнулся Микасе, на что она ответила угрожающим взглядом. Ожидаемая реакция. – Он все еще тебе нравится. – Этот Эрен другой, – отрывисто ответила Микаса, натягивая шарф до носа. Эта привычка, как заметил Леви, в последнее время усилилась. Леви цыкнул: – Да, но ты все еще игнорируешь его. – Грехи его прошлого тяжки, – признала Микаса, грустно вздыхая. – Но я верю, что этот Эрен – новый человек. Он намного свободнее. Его не душит гнев. Он наконец смог обрести покой, – она улыбнулась, хоть ее взгляд и был похож на взгляд мертвеца. – Порой мне кажется, что мы с ним поменялись ролями. Леви оглянулся в прошлое. Действительно, Микаса всегда опекала Эрена, заботясь о нем и относясь к нему, как к семье. Сейчас же эти обязанности перенял на себя Эрен. Он ругал ее за то, что она приходит домой поздно ночью одна, хоть и знал, что Микаса вполне может постоять за себя. Всякий раз, когда ему предоставлялась возможность, он провожал ее, чем Карла Йегер безмерно гордилась. – Я хочу дать ему еще один шанс, – призналась Микаса, нарушив тишину. – Надеюсь, к нему никогда не вернутся воспоминания. – Ради него же… я тоже на это надеюсь.

***

Теплое чувство в груди Леви расцветало всякий раз, когда он видел членов его особого отряда, работающих в кафе. Они носили стандартные фартуки поверх униформы, состоявшей из коричневой рубашки и черных брюк - практичный дизайн, который он позволил выбрать Марко Ботту. Его товарищи внимательно подходили к выполнению повседневных обязанностей, работая так же слаженно, как и на поле боя когда-то. Только теперь Леви понял, почему он так легко с ними поладил. В его прошлой жизни было бесчисленное множество вещей, которые он хотел бы исправить. Он сожалел о своей беспомощности, наблюдая, как его мать умирала от болезни. Он ненавидел себя за слабость, из-за которой он не успел спасти Изабель и Фарлана. На миг он задался вопросом, не переродились ли эти двое в новом мире. Горы мертвых тел преследовали его во снах, нещадно напоминая о количестве жизней, потерянных во имя человечества. Он презирал себя за то, что все, что он мог сделать, пока его товарищи гибли один за другим – это настойчиво убеждать себя в том, что смерть их не была напрасной. С годами делать это становилось все труднее, особенно когда враг, некогда бывший безмозглым титаном, стал ненавистным человеком. – Ты начинаешь привыкать к этому, – подметил Эрвин, и Леви вздрогнул при этой мысли. – Придется жить с тем, что сделано. Эрвин резко хлопнул Леви по спине, когда узнал, что к последнему, наконец, после двух мучительных лет, вернулись его воспоминания. Взгляд Леви оставался невозмутимым, но в целом он испытывал облегчение, потому как присутствие Эрвина рядом с ним означало, что ему не придется нести бремя знаний в одиночку. – Наконец-то ты перестанешь повторять «посвяти свое сердце» каждый раз, когда приходишь сюда, – Леви многозначительно посмотрел на блондина. Из уст Эрвина вырвался смешок. – Но ведь это помогло, разве нет? – Нет, Эрвин, – безучастно ответил Леви. – Не помогло, – он продолжил безмятежно потягивать чай, держа чашку кончиками пальцев. – Как давно ты все вспомнил? – Еще в детстве, – признался Эрвин, проводя рукой по светлым волосам. – Арлерт вспомнил все в пятнадцать. – Интересно, почему, – прокомментировал Леви. Его собеседник хмыкнул. Издалека Эрвин и Леви наблюдали, как Эрен и Армин оживленно общались вдвоем, а Микаса наблюдала за ними, как обычно, сдержанно. Шатен время от времени вовлекал ее в общий разговор. – Многие вещи здесь совсем другие, – протянул Леви. – Микаса, к примеру, не сохнет по Эрену. – Не думал, что старик вроде тебя будет знаком с такими… молодежными выражениями, – поддразнил Эрвин, качая головой. – Полагаю, Армин помог? Леви уклончиво пожал плечами, отпивая чай: – Язык тут тоже другой, бумер. – Видимо, тебя Микаса научила, – посмеялся Эрвин. – К слову о языках. Их тут на самом деле очень много, – губы его насмешливо скривились. – Однако слов всех языков мира тебе не будет достаточно, чтобы описать, что ты думаешь о Ханджи, – брюнет сверкнул на него взглядом, и Эрвин видел, как его пальцы сжали край чашки. – Знаешь, – начал бывший командир, готовый дать непрошенный совет. – Важно позволить себе больше свободы, особенно в мире, где это считается само собой разумеющимся. – А тебе стоит перестать совать нос не в свое дело, – парировал Леви, качнув головой. – Я бы с радостью последовал твоему совету, если бы мои друзья могли справляться с подобными делами самостоятельно. – ответил Эрвин. – Понимаешь ли, Леви… Я знаю тебя с прошлой жизни, и я видел, как ты любишь ее, хоть ты никому об этом и не говорил. Ответа не последовало. Повисла тишина, эхом вдалеке раздался преувеличенно веселый смех Эрена, услышавшего скучную шутку Микасы. Эрвин решил позволить Леви поразмышлять самостоятельно, решив, что он, возможно, зашел слишком далеко, исследуя внутренний мир этого человека. Поводов для беспокойства не было, пока молчание не прерывал лишенный эмоций голос Леви: – Ханджи ничего не помнит. – Что-что я не помню? – два приятеля заметно вздрогнули от звука этого голоса. Ханджи смотрела на Эрвина и Леви со сконфуженным лицом. – Я что-то натворила, будучи пьяной? Леви, я ведь не поранила тебя? Эрвин изо всех сил старался не смеяться над ироничностью ситуации. – Нет, – отрезал Леви. Снаружи брюнет был спокоен, хотя в данный момент ему хотелось быть съеденным заживо. – Не поранила. Внутренне Леви задавался вопросом, как ей удалось подкрасться к ним с Эрвином. Его чувства не были настолько обостренны, как в прошлой жизни, но он, по крайней мере, считал себя способным заметить, как она входит в кафе. Неужели он был настолько погружен в разговор, что даже не обратил внимания на то, что дьявол, о котором они говорили, был уже так близко? Ханджи облегченно вздохнула, вешая сумку на ручку стула и садясь рядом с Эрвином. – Славно. А я уж подумала, что сделала что-то постыдное. Итак, – Ханджи поставила локти на столешницу, подпирая голову левой рукой. – Тогда чего же я не помню? Леви взглянул на Эрвина, который решил закашляться и отвернуться, уклоняясь от ситуации. Это дало понять Леви, что на его помощь ему рассчитывать не стоит. – Принятие ванны, – сказал Леви так решительно, как только мог. К сожалению, одного взгляда Ханджи ему хватило, чтобы понять, что эта ложь не сработала. – Вы двое очень странные, – заявила Ханджи, посмеиваясь. – Но, конечно, скучные ответы свойственны только скучным людям. Все равно я однажды узнаю, – она подмигнула Леви, и он отвернулся, не обращая внимания на странное чувство дежавю. – Что ты здесь делаешь, Ханджи? – вежливо поинтересовался Эрвин, пытаясь повернуть разговор в другое русло и спасти Леви из сложившейся ситуации. – Разве ты не должна быть в это время в университете? – Некоторые из моих студентов выглядели ужасно уставшими, поэтому я решила отменить занятия и сходить сюда выпить кофе, – объяснила она. – Как бы я ни любила преподавать, я понимаю, что бывают дни, когда нужно отпускать детей, позволяя им заняться личными делами, – ее губы вытянулись в улыбке, а очки блеснули, когда она хлопнула в ладоши. – Не важно, я просто сделаю следующее занятие более увлекательным, чтобы у них вообще не было соблазна прогуливать! Леви с Эрвином слушали ее оживленное воркование, отмечая знакомые причуды в ее манере общения, веселый тон голоса и ее непрекращающуюся страсть к занятиям любимым делом. Будучи командиром исследовательского подразделения, Ханджи осознала, что далеко не всегда людям интересно ее слушать, особенно когда речь заходила о титанах. Похоже, и нынешняя Ханджи была прекрасно об этом осведомлена, поскольку она только что добровольно предоставила своим ученикам возможность отдохнуть и расслабиться. Леви наблюдал, как Эрвин одобрительно кивал, иногда вежливо улыбаясь, когда это казалось необходимым. – Эй, Леви! – радостно позвала Ханджи, и Леви поднял на нее взгляд. – Чем планируешь заниматься на Рождество? – Делами, – ответил Леви честно. Традиционно кафе открывалось на Рождество, Микаса всегда помогала ему. После этого брат с сестрой ехали в гости к его матери, где угощались рождественским пирогом и прочими вкусностями, приготовленными накануне. Порой заглядывали и Эрен с родителями, разрумянившимися из-за мороза, вооружившись домашним картофельным пюре с теплой подливкой. Мать Леви охотно приглашала их, и Эрен с Микасой жались вместе у камина, звоня Армину по видеосвязи и разговаривая обо всем на свете, словно они не виделись несколько дней назад. – Может, составишь мне компанию на Рождество, Ханджи? – посмеиваясь, предложил Эрвин. – Ты упоминала, что твоя соседка по комнате собиралась уехать. Моего отца не будет в городе, так что как насчет того, чтобы отметить праздник вместе? – Эрвин повернулся к Леви, сверкая голубыми глазами. – Леви, не хочешь присоединиться? Леви вспомнил, как за неделю до этого мать уговаривала его провести Рождество с подругой или, по крайней мере, с коллегами. «Тебе это пойдет на пользу,» – сказала она, поглаживая его по голове, как маленького ребенка. Она донимала его разговорами о внуках, и Леви не был бы против побаловать ее, но это было невозможно из-за отсутствия в его жизни каких-либо романтических перспектив. Беря во внимание свой сложный характер и рост ниже среднего, Леви сомневался, сможет ли вообще кто-то принять его странности и недостатки. Разве что… Глаза его встретились с выжидающим взглядом Ханджи, когда он поднял голову, обдумывая предложение Эрвина. Еще до того, как его признали сильнейшим воином человечества, до того, как люди начали воспевать его героизм, до того, как его товарищи-разведчики поладили с ним, Ханджи решилась стать его подругой. Она была одной из первых, кто его принял. – Ну же, Леви, – взвыла Ханджи. – Если у тебя, конечно, нет планов отметить с семьей. Мы все понимаем, потому ч… – Хорошо, – он прервал ее, ставя чашку на блюдце перед собой. Леви собирался отметить с семьей, но он был уверен, что мать будет рада, если узнает, что ее сын наконец начал вливаться в общество. Ханджи расплылась в улыбке. Постепенно пустота в нем начала испаряться.

***

– Почему ты просто не пригласишь Ханджи и командира Эрвина к нам? – упрекнула Леви Микаса, скрещивая руки на груди. Армин, сидящий на заднем сиденье, улыбнулся, решив не акцентировать внимание на оговорке подруги. – Это мог бы быть отличный повод познакомить ее с тетей Кушель. Либо Микаса действительно взяла за привычку подслушивать чужие разговоры, либо Ханджи сама разболтала ей об их рождественских планах. Леви подозревал, что последнее было более вероятным, учитывая, что Ханджи возвращалась в университет с Армином и Микасой. Сейчас он подвозил Армина до дома по просьбе Микасы. По этой причине Леви решил покинуть кафе немного раньше обычного, доверив Жану свои управленческие обязанности. Высокий юноша с радостью согласился, а Конни и Саша – оба не были сотрудниками, зато являлись чуть ли не самыми преданными клиентами кафе, приходившими туда почти каждый день, – подбадривали его что было сил. – Ты вообще в курсе, что он больше не твой командир? – язвительно ответил Леви, но что Микаса закатила глаза. Она пристегнула ремень безопасности и впилась взглядом окно, щеки ее покрылись румянцем из-за сделанной ею оговорки. – И, кроме того, – продолжил брюнет. – Перестань давать моей матери ложные надежды. Чем больше людей придет, тем больше мне придется готовить. – Это твои проблемы. – Смотрю, ты горишь желанием помогать мне на кухне. Армин вежливо посмеялся, вмешиваясь в разговор: – Думаю, этот хорошая идея, Микаса, – обратился он к подруге. Леви, взглянув на него через зеркало заднего вида, встретился взглядом с блондином. Однако, прежде чем он успел что-то сказать, Микаса спокойно прервала его. – Тебе тоже стоит отметить Рождество с нами, все-таки твой дедушка уехал из города. – Может нам вообще весь разведкорпус собрать? - сказал Леви с ноткой сарказма в голосе, мягко нажимая на педаль газа. – Было бы неплохо. – Блестящая идея! – взволнованно отреагировал Армин, и его голубые глаза сразу же засверкали от восторга. – Я даже могу сделать приглашения, а Микаса поможет составить список гостей! И, конечно же, Эрен тоже будет помогать. Мы все можем просто скинуться и заказать еду, чтобы вам не пришлось готовить, Леви. Вам вообще ни о чем не нужно будет беспокоиться! О, это будет так весело… По мере продолжения его монолога Леви понял, что ему не удастся сказать блондину «нет», не рискуя его разочаровать. Микаса торжествующе улыбнулась, но он решил не отрывать глаз от дороги, задумавшись о том, сколько же людей будет в его доме. Он также задавался вопросом, согласится ли Ханджи на изменение планов при том, что она совсем недавно приехала в город и еще не была знакома с многими из предыдущих членов разведкорпуса. По всей видимости, кроме Моблита и Нанабы. Тем не менее, Ханджи была не из тех тихонь, которые позволяли другим полностью принимать решения за нее. Леви начал вспоминать моменты, когда ее заливистый смех заглушал его монотонные замечания; то, как охотно она подталкивала его к разговору, в то время как он отказывался от участия; то, как она успокаивающе улыбалась ему в дни, когда груз ответственности за потерянные жизни товарищей становился невыносимо тяжелым. Ход его мыслей был прерван его собственными движениями. Леви нажал на тормоз. Машина остановилась перед домом Армина, большим и уютным, украшенным рождественскими украшениями, которые, как он был уверен, блондин выбрал сам. Юноша горячо поблагодарил Леви за оказанную услугу. Аккерман кивнул, не совсем понимая, почему он придал этому такое большое значение. – Леви, вы ведь не против, да? – спросил Армин, покидая салон машины. – Мне действительно кажется, что провести Рождество с нашими старыми друзьями было бы чудесно. Это очень много для меня значит… – юноша отвернулся, понизив голос почти до шепота. – И для Ханджи, возможно, тоже… Вы же знаете, она ничего не помнит. Она будет рада всему, что вы сделаете для нее, капитан, так что, пожалуйста, примите это во внимание! Микаса многозначительно посмотрела на Леви, словно он собирался отклонить это предложение. На самом деле Леви не был категорически против. Однако по выражению его лица можно было бы сделать совсем другой вывод, из-за чего Армин нервничал куда больше, чем следовало бы. – Хорошо, – наконец ответил Леви, и Микаса выдохнула, одаряя Армина легкой улыбкой. Лицо его мгновенно осветилось, и Леви продолжил. – Не заказывайте. Будем готовить, – Микаса так быстро кивнула ему головой, что из ее глаз чуть не посыпались искры, но Леви не обратил на это внимания. – Мы с Микасой будем готовить, – пояснил он, будто его точка зрения и так не была понятна. Армин мысленно похлопал Микасу по спине, а Леви торжествующе ухмыльнулся девушке в отместку за ее недавние наглые высказывания. Вскоре они попрощались с Армином и она закрыла окно, бормоча себе под нос о том, как несправедливо то, что теперь она вынуждена иметь дело с этим раздражающим карликом, занявшим место ее двоюродного брата. – Я натравлю на тебя Хисторию, – мрачно пригрозила брюнетка. – Она может ударить меня столько раз, сколько она захочет, но ты все равно будешь помогать мне с готовкой, лентяйка. – Я расскажу Ханджи, как ты меня обижаешь. – Не ты ли меня ябедой называла? После этого поездка затихла. Осень окрасила город в приятный оранжевый оттенок, и порой опадающие листья проносились за окнами машины, пока они возвращались домой. – Она была для тебя как мать, да? – несколько утвердительно сказал Леви. Микаса кивнула, расплываясь в кресле. – Была… – брюнетка прикрыла глаза. – Однажды Ханджи обняла Сашу, когда ей приснился кошмар. Она была единственной, кто мог тогда помочь Саше, поскольку Конни в это время вернулся к себе в деревню, а я и не знала, что делать. – Вот как. – Она также не позволила мне убить тебя, – продолжила Микаса, и Леви усмехнулся. – Я была так близка. Тогда я была бы рада это сделать. – На все готова ради своего парня, да? – Он не мой… ох, забудь, вредный ты карлик. Леви не ответил, предпочтя не отрывать глаз от дороги, сохраняя на лице веселую ухмылку. Микаса вновь заговорила: – Думаешь, Ханджи удастся вернуть воспоминания? – Может быть, – ответил он, сворачивая направо. – А может и нет. Леви этот диалог уже немного утомил, но Микаса не собиралась заканчивать: – Ханджи всегда считала себя недостаточно хорошим командиром. Она сделала все, что могла, верно? Я имею в виду… даже командир, то есть Эрвин, и предположить не мог, что находилось за стенами. Он полностью осознавал, на что пошла Ханджи, став командиром. Они знали друг друга настолько хорошо, что порой Леви казалось, что она понимает его лучше, чем он сам. Она презирала бессмысленное насилие и дорожила его стремлениями свести к минимуму любые человеческие жертвы. Таким человеком она была. Она была добра, относясь к 104-му как к семье, как к своим собственным детям. Леви помнил количество сломанной мебели и слезы, пролитые в ночь после смерти Саши. Ханджи остановилась лишь тогда, когда он прижал ее кровоточащие пальцы к своей груди. Он не произнес ни слова, но она вздохнула, уткнувшись лбом в его плечо. Какой бы умной она ни была, Ханджи не была способна вернуть мертвых, и она ненавидела этот факт всем сердцем. А он ненавидел видеть ее в таком состоянии, сердитую и разбитую из-за войны. Леви помнил, как успокаивал ее, такую же сломленную, как и он сам, не способный вынести ее боли. Должно быть, ее сердце разбилось на миллион осколков, пока она наблюдала, как изменялся Эрен, юноша, о котором она заботилась пять лет, пока он не стал тем, кем являлся. – Она хорошо справилась, – это было все, что мог сказать Леви. Микаса фыркнула в ответ.

***

– Эй, четырехглазая, выглядишь так, будто у тебя ебаный запор. – Блин, Леви, ты меня раскусил, – серьезно ответила Ханджи, кладя руку под подбородок. – Тем не менее, спасибо за беспокойство. Он закатил глаза, но промолчал, зная, что она, скорее всего, лжет. Ему несложно было вернуться к ритмичным подшучиваниям над Ханджи. Обычно она приходила ночью, поэтому он без раздумий частично поменялся графиками с Эрдом. На это он бодро кивнул, поднимая вверх большой палец и подбадривая босса. Петра, будучи благосклонным человеком, взяла на себя случайные поручения, поэтому у Леви не было другого выбора, кроме как взять на себя прилавок. Леви прекрасно понимал, что то, как каждый раз екало его сердце, было показателем его чувств к ней, и это, к его сожалению, заметили и другие. Микаса никак не реагировала, но легкая ухмылка на ее губах и блеск черных глаз о многом ему говорили. Эрвин не стеснялся рассказывать о своих наблюдениях гораздо громче, и Леви раздражало то, что бывший командир умудрился заметить его преданность этой поехавшей ученой, несмотря на то, что он ни разу не затрагивал эту тему. Тем не менее, Леви был точно уверен в одной вещи. Он вообще не собирался рассказывать Ханджи о своих чувствах. Как бы ни давил на него Эрвин и как бы ни поддразнивали его Микаса и Армин, его полностью устраивало то, что он мог наблюдать за ней со стороны и поддерживать, когда это было необходимо. Прямо как раньше, когда они оба предпочли выбрать будущее человечества, а не чувства. Ему было достаточно увидеть ее живой и невредимой в новом мире. «Важно позволить себе больше свободы, особенно в мире, где это считается само собой разумеющимся». Леви вытер стойку начисто, отбрасывая навязчивые мысли прочь. Он решил дать Ханджи время подумать над заказом еще около минуты, после чего она сделает тот же выбор, какой она делала всегда. – Леви, можно мне что-нибудь с десятью шотами эспрессо? Он недоверчиво посмотрел на нее: – Нельзя, – ответил он. Ханджи открыла рот, намереваясь что-то сказать, но он тут же оборвал ее. – Все равно нельзя. – Ты даже не выслушал меня, – разочарованно сказала профессор. – Ты собиралась предложить восемь шотов, верно? – мягко возразил Леви. Он слишком хорошо знал ее. В ответ он получил медленный кивок. – Три шота или вообще без кофе останешься, Ханджи. Она вздохнула, облокачиваясь на стойку: – Ну пожа-а-алуйста, Леви, – скулила она, поправляя очки на носу. – Мне нужна энергия. – Эй, я только что тут вытер, – пробормотал Леви. Он слегка хлопнул ее по голове, держа в руке меню. Она умоляюще смотрела на него, но была проигнорирована. – Поднимайся, четырехглазая. Почему ты просто не закажешь то же, что и обычно? – А потому, – начала Ханджи, выпрямляясь и глядя Леви в глаза. Он приподнял бровь, не обращая внимания на то, как сжалось его сердце секунду назад. – А потому, что этого недостаточно. Если я вообще хочу завершить свое исследование, мне жизненно необходим кофеин в организме. – Ты разве не можешь перенести его на время после праздников? – спросил Леви. Он с подозрением наблюдал, как Ханджи начала возиться, хрустя пальцами, отворачиваясь, чтобы избежать его взгляда. – Ханджи, – ее имя твердо слетело с его губ. – Я хотела закончить его пораньше, чтобы не пришлось работать в праздничные дни, – ответила Ханджи полушепотом. – Это первый раз, когда меня приглашают на рождественскую вечеринку. Она выглядела такой усталой, произнося эти слова, что Леви на мгновение задумался, был ли этот новый мир так же добр к Ханджи, как к нему. Она по-прежнему избегала его пристального взгляда, даже после того, как он понимающе вздохнул. – Четыре шота тебе. – Пять. – Четыре или ничего, очкастая. – Ладно. – Как обычно? – Как обычно. Четыре шота. Он быстро принялся за работу, с легкостью готовя напиток. Краем глаза он заметил, как Ханджи листала меню, словно обдумывая второй заказ. Это заставило Леви задуматься, ела ли она вообще сегодня. – Ты хоть завтракала, четырехглазая? – небрежно спросил он, что немного удивило Ханджи. Ханджи кивнула, показывая на свой рюкзак: – Моблит недавно приготовил мне бутерброды. Я не смогла съесть всю порцию, так что я решила оставить их на сейчас! Леви помнил Моблита. С этим парнем у него был только один личный разговор, в ходе которого он попросил Моблита (в своей обычной манере, что означало, что его слова запросто могли быть неправильно поняты) всегда заботиться о Ханджи. Похоже, он выполнял данное им обещание до самого конца. На самом деле Аккерман был рад тому, что два друга снова нашли друг друга, зная, как дорог был Моблит сердцу Ханджи. Он промычал что-то в знак согласия, ставя на стол готовый заказ. – Вот, четырехглазая, – сказал он, и Ханджи сразу же оживилась. – Ой, Леви, ты не назвал моего имени, – поддразнивающе простонала она. – Правда? Думаю, для тебя и «четырехглазая» сойдет. – Ну и ладно, раздавай прозвища сколько хочешь, но и кофе мне отдать не забудь, – ответила Ханджи слабым голосом, по-ребячески вытягивая язык. – Сколько с меня? Леви покачал головой: – Нисколько. – Э? Но Леви, ты же добавил четыре шота эспрессо, сколько… – Просто заткнись и возьми уже, – перебил Леви, снисходительно махнув рукой. – Заканчивай свое исследование, или что там у тебя. – Ты уже третий раз за неделю меня угощаешь! Это несправедливо, Леви. Как твой друг, я обязана поддерживать тебя и твое заведение! – Ханджи энергично замахала руками, сжимая деньги. Он проигнорировал ее бессвязную речь, решив протереть стойку второй раз за утро. Леви не реагировал на ее выходки и на то, как она протягивала его имя. И только когда она остановилась, он посмотрел на нее и торжествующе ухмыльнулся. Но он столкнулся с тем, что он меньше всего ожидал увидеть – с обаятельной улыбкой самой Ханджи. Она подмигнула ему, беря чашку холодного нитро, после чего развернулась и направилась к своему обычному месту в кафе. Каблуки стучали по плитке, пока она шла. Леви в замешательстве нахмурил брови, не понимая, что могло заставить ее так быстро сдаться в этот раз. Он наблюдал, как она поставила чашку и достала бутерброды, после чего вытащила ноутбук, создавая некое подобие рабочего места в отдаленном углу зала. Леви удовлетворенно вздохнул, позволяя легкой улыбке украсить губы, после чего он вернулся к работе. Он подошел к стойке и уже было собрался позвать Петру, но что-то зацепило его взгляд. Именно тогда он понял, почему Ханджи так просто сдалась. Леви заметил, что внутри баночки для чаевых лежала свернутая десятидолларовая купюра с прикрепленной к ней запиской. Он прищурился, чтобы прочесть, что там было написано. Леви, В этом раунде победа за мной. - Четырехглазая