Пролог

В тот жаркий безмятежный день тебе казалось, что страшнее жужжания цикад ничего не способно существовать, иметь место на Земле. Но лучше бы ты застряла в том эпизоде навсегда, вслушивалась в шум жизни с большим энтузиазмом и лояльностью к матери природе — проживала его снова и снова, ведь главное не дойти до того момента, когда почувствовав на себе тяжесть ониксовых глаз, ты нервно сглотнула вязкую слюну и где-то на подсознательном уровне поняла: все пойдет под откос в ближайшие 3 месяца летних каникул. Монотонный гул завис в голове сломанной пластинкой, все органы чесались, как последствие внутреннего раздражения. Лишь обжигающий пыльный ветерок с примесью пуха одуванчиков обдувал лицо, проходясь по ушным раковинам и заглушая назойливую песню букашек. А ты, к слову, любила одуванчики — они совсем, как маленькие солнышки, всегда радовали глаз, обсыпая зеленые поля, подобно вирусным клеткам, настигнувшие еще нетронутую плоть. А позже белые маленькие облачка парили в воздухе туда-сюда, смывая свое прошлое ввысь к панорамным зданиям. Далеко и так просто. Июньская идиллия обнадеживает. По-детски, не посредственно, а как-то даже наивно. Подпитывает людей силами, толкает их на странные поступки… О странных поступках: расположившись на маленькой опушке, ты лежала на розово-желтом пледе, который дружелюбно расстелил прямо на траве Чимин. Небо бездонное, синее, а Пак завороженно рассказывал о том, что происходит у него дома каждый день. И бабушку с ее искусством вязания он тоже не забыл упомянуть. Ты закатываешь глаза в немом блаженстве, все так же внутренне проклиная чертовых цикад и благодаря стечения обстоятельств, что тебе посчастливилось встретить этих замечательных чудиков. Рыженький, что без умолку тараторил о быту и рутине чуть ли не плюясь тебе в лицо; бледный коротыш с мятными волосами, что курил в сторонке, напевая мотив незамысловатой мелодии. О, боги, ты была рада и Чонгуку, который повис у вашего лидера на шее. Славный малый, его рубашка всегда пахла ребенком, немного сладковато, поэтому он полностью оправдывал свою роль младшенького. Высокий парень, 25-ти лет не выпускал из рук салатовый полароид, делая фотки с интервалом в 2 минуты. Ким Сок Джин не раз говорил, как ему важно запечатлеть все детали ваших тусовок. И вправду ведь! У него был целый альбом, уже весь порванный, державшийся на соплях и с гигантским пятном от колы ( Чон Хосок поставил его, самый романтичный из всех к тому же). «Наше золотое наследие» — повторял Джин. Компания друзей нашла себе занятия до вечера: бегали по загородному лесу, слушали песни Нирваны, а на выдохе умудрились врубить и Gangam Style по просьбе Хо. У Намджуна в рюкзаке нашлось много сладких угощений, и едва дыша от перевозбуждения вы пихали в рот все, что под руки попадалось. — Тихо все! — вдруг вскрикнул Наму, прервав трапезу. Ты обеспокоено взглянула на оппу и наклонила голову вбок по старой привычке. — Ты прямо как маленькая псинка, да? — шепотом хихикнул Чонгук. Мин толкнул того в плечо и обреченно помотал головой, смотря тебе в лицо, как бы извиняясь за макнэ. Ты ничуть не обиделась и нежная улыбка расцвела на лице. Парень в кепке поднес сотовый телефон к ушку и пробубнил краткое «ждем». Наму сделал глубокий вдох и оступился назад пытаясь скрыть нахлынувшую радость. — Уээ, хен, что случилось? — подал голос Чимин, дожевывая шоколадный мочи. — Стоп, — начал Хо. Абсолютно все перевели взгляд на Джина, который уж больно притих. Широкоплечий брюнет прищурился. — Черт, это он, да?